Иначе

Кира крайне редко прислушивалась к брату. Не то чтобы она считала его советы глупыми или неуместными, но, зачастую, Александр был довольно нетерпим… к тем темам, которые по настоящему волновали младшую Воропаеву. Иногда она пыталась действовать так, как советовал брат, но Андрей вот таких финтов от нее обычно не ожидал и попросту обижался. А Кире не хотелось его расстраивать. Поэтому она снова откатывала линию поведения на свои обычные рейки, а советы Александра складывала так, про запас. Но в этот раз младшая Воропаева невольно задумалась, правильно ли она поступала, отбрасывая в сторону ВСЕ, о чем он говорил. Так например ситуация с Пушкаревой - она беспокоила Киру, выбивала у нее землю из-под ног и доводила до белого каления. А еще превращала в жуткую стерву. Не то чтобы Воропаева считала себя одуванчиком Господним, но… иногда Кира ловила себя на излишне резких и не самых приятных мыслях, просто глядя в сторону Катерины. Когда все перешло любую здоровую грань, Воропаева разозлилась. В первую очередь она, конечно, разозлилась сама на себя, но это и стало основным толчком для того, чтобы, наконец, сесть и, как говорила Кристина, заземлиться. Заземляться Кира решила с бокалом белого сухого и нарезанным некрупным кубиком пряным сыром. А еще крохотная тарелочка с медом, куда она собиралась макать этот самый сыр - идеально. Вот тут и сейчас у нее все было идеально, почему так не могло быть в отношениях? Воропаева застонала, довольно громко, откинув голову назад, принимаясь разглядывать натяжной потолок блестящего черного цвета. Раньше такое цветовое решение казалось ей очень живым, интересным и нетривиальным. Сейчас же это напоминало ей грязное жирное пятно нефти, что расползалось по потолку, словно норовя захватить его хрустящую белизну. Кира знала, что это всего лишь обман зрения, но… она еще какое-то время смотрела на пульсирующую черноту, а потом снова вернулась к вину. Подружиться с Пушкаревой. Это была не просто невыполнимая миссия, это была миссия, которая больше не могла существовать в этой вселенной даже в чисто теоретическом виде. А все потому, что сама Кира все благополучно запорола своей ревностью. Нет, конечно, Воропаева не расстраивалась, она скорее стучала себе по голове за недальновидность. Ведь Кира должна была себе признаться, что основной проблемой действительно стала РЕВНОСТЬ. И сейчас Воропаева ощущала, какой уровень глупости она пересекла в тот момент, ну правда, с чего вдруг она стала такой слепой? Стоило только посмотреть на Пушкареву, чтобы понимать, что Жданов рядом с ней и стоять бы не стал, если бы она не была ему сколь-нибудь полезна. И в то же время, Катерина ТОЧНО не выглядела как женщина, которой можно было бы заплатить за ее помощь… сексом. В принципе, Пушкарева не выглядела как женщина, которая знает что такое секс, но это была уже совсем другая история. Снова вздох и очередной бокал вина. Все эти размышления она сводила медленно и упорно, исключительно благодаря Воропаеву, что постоянно твердил ей, что Кира должна посмотреть на Катерину именно как на профессионала своего дела. Сейчас именно это Воропаева и пыталась сделать. Пока успешно, но это почему-то ее не радовало. Точнее, она знала, почему это ее не радовало - выходило так, как говорил Александр. Ее всегда раздражало, что он редко ошибался, так, словно у него был просто локатор под кожу вживлен, который реагировал на ложь, подлог или подделку. Сашка говорил, что самая главная причина в том, что он сам хорошо умел пользоваться всеми этими инструментами. Отрицать Кира этого не могла, но… черт… Очередной глоток вина позволил смыть во рту горечь от мыслей. Черт… Кира прикрыла глаза, пытаясь припомнить, как она решила поговорить с Малиновским сразу же после того, как из его кабинета пулей выскочила Пушкарева. Было болезненно стыдно признаваться, но она проследила за секретаршей Жданова, чтобы удостовериться, что она не просто внесет ворох документов к Роману, но и оставит их там для изучения. Для этого ей пришлось намылить для помощи Колочкову. Та особо не сопротивлялась - сделать Кате гадость - на целый день радость. Так что, запеленговав Пушкареву с документами, Кира, словно невзначай провела ее до кабинета Малиновского, глупо проторчала за фикусом, дождавшись пока та сбежит обратно в свою каморку и сразу же направилась к Роману. Кривенцова подхватилась со своего места, чтобы доложить Малиновскому о ее прибытии, но Кира отмахнулась. Ну, нет, она не позволит Шуре все испортить, ни секунды спасения… если есть от чего-то спасать. Секретарша удивленно уставилась на Воропаеву, и та постаралась изобразить заговорческую улыбку, пусть думает, что Кира решила сделать другу… жениха сюрприз. Она дважды стукнула костяшками пальцев в дверь, и открыла ее, не дождавшись ответа. Роман вскинул на нее глаза, в которых читался едва ли не испуг. Он быстро захлопнул папку, которую только что читал, прижимая ее ладонью. - Кира! Как я рад тебя видеть! - восклицание Малиновского было буквально насквозь фальшивым, и Воропаева поморщилась, - ты… у тебя какие-то вопросы? - он даже смог встать со своего места, хотя Кира видела, что ему буквально физически тяжело оторваться от этих самых бумаг на столе. Как назло теперь и Воропаева не могла от них оторваться, правда, взглядом. - У меня пока ничего слишком серьезного, - постаралась беззаботно отмахнуться Кира, снова косясь на стол, - но я заметила, что в последнее время Пушкарева нарезает круги от твоего кабинета, до кабинета Андрея, и так целыми днями. - Ты что, беспокоишься, что наша Катерина сотрет свои башмачки? - Роман поиграл бровями и сел на край стола так, что интересующие Киру документы оказались за его спиной. Но так было даже легче, она теперь могла смотреть в глаза Малиновскому и не заработать косоглазие пытаясь уловить хоть несколько букв с титульного листа. Или его там даже не было? - Нет, меня меньше всего интересуют Пушкаревские обноски, - Воропаева и чуть язык не прикусила, когда эта фраза выскользнула из ее рта, осталось только зашипеть. Господи. Но, рефлексировать она будет потом, - меня больше волнует, что все эти документы так ни разу и не оказались на моем столе, - она пристально взглянула в глаза Роману, стараясь увидеть там… все что угодно! - Кира, - Малиновский протянул ее имя таким тоном, словно она сказала самую несусветную глупость, - тебе что, кажется, что мы от тебя что-то скрываем? - он улыбнулся, но улыбка не достигла его глаз. Он протянул руку, чтобы коснуться ее плеча, - не глупи, то, что Катя мечется… - он вздохнул, а потом повернулся, чтобы взять со стола ту самую папку, которую принесла ему Катерина. Сердце у Киры забилось с такой скоростью, что казалось, что ее грудная клетка не выдержит такого напряжения. Она ждала, неясное ощущение легкой победы схлынуло, как только Малиновский произнес, - у нас проблемы с поставками тканей, вот, взгляни… Все листы, и правда, были испещрены расчетами. Ткани. Цены. Снова ткани и поставки. Возмущения и снова цены… Кира ощущала себя идиоткой. Она даже покраснела от растерянности и досады, а потом вздохнула. - Не смотря на то, что это поставки ткани, я все равно могу быть полезной, - она не хотела просто казаться… проигравшей, - не нужно думать, что моя специальность заужает мои таланты и возможности. Хорошо? - Хорошо, - Роман кивнул, продолжая сжимать в руках папку, - и поговори об этом с Андреем, думаю, он просто любит тебя и заботится, поэтому не хочет, чтобы ты волновалась лишний раз, - Малиновский пожал плечами, - не хочу, чтобы вы поругались на пустом месте. - Я постараюсь не устраивать сцен, если ты об этом, - Кира повернулась уйти, - но то, что вы что-то делаете в скрытую - неприятно, даже если это “что-то” якобы для моего блага, - она отошла еще на шаг к двери, но голос Романа заставил ее повернуться. - Я понимаю, но я в первую очередь друг Андрея, прости, но я не могу играть за две команды, Кира, даже не смотря на то, что я люблю тебя, - он как раз возвращался на свое место, и Воропаева непроизвольно взглянула на его стол. Роман показал ей папку, которая была сверх, но ту, что была под ней, он так и не продемонстрировал Кире. Тонкая черная папка буквально притянула взгляд Воропаевой, да, она оказалась идиоткой, но по совершенно другой причине. По совершенно другой. Снова глоток вина, на этот раз она обильно окунула сыр в мед и отправила эту вкуснятину в рот, принимаясь довольно жевать. Выходило так, что Сашка был прав, прав на все сто или даже двести процентов. О, черт! И где же ее брат, когда он так нужен? После того случая в лифте он вдруг сорвался из города на какую-то затяжную заграничную встречу и пропадал в “никогде” уже неделю. Несносный человек! Почему, когда она так нуждалась в нем, его не было рядом? Она потерла ножку бокала в пальцах, и принимаясь покачивать ароматный напиток. Все-таки заземлиться было очень хорошей идеей. Может, стоило позвонить Сашке и потребовать, чтобы он возвращался домой? Это было еще глупее, чем вламываться в кабинет к Малиновскому не подготовившись более основательно. Стоило ли говорить, что теперь Пушкарева больше не бегала по коридорам с документами наперевес? О… она уже представляла, что ей может сказать брат, когда она расскажет ему КАК она облажалась. Или… не расскажет? Кира слишком хорошо знала, что Саша буквально бредил тем, чтобы Андрей ошибся, чтобы кресло под ним пошатнулось, чтобы у него появился шанс… Она не понимала, зачем Александр хотел выбить Жданова из колеи, ведь брат никогда не желал себе кресло по-настоящему! Это усложняло задачу еще больше, и Кира плеснула себе еще вина, да, нужно было заземлиться еще немного… а потом еще…и еще. Воропаева никогда в жизни бы не призналась, что лучше всего на свете она умела страдать. Даже когда у нее получалось все, буквально ВСЕ, она находила причину, из-за чего она должна была быть несчастной, хотя бы раз в месяц. Когда же она решила, что в ее жизни должна появиться любовь Андрея, то Воропаева раз и навсегда закрыла причину, по которой должна была быть несчастна. Измен вполне хватало, чтобы она мучилась вволю… Да, она рвалась прекратить это, навсегда отрезать у Андрея… возможность, саму возможность изменять! Но сейчас все вдруг встало с ног на голову, и самой большой и болезненной точкой вдруг стала компания. Но легче или приятнее не стало. Боль сместилась. Все. Еще глоток. Брату она позвонила примерно в три часа ночи, но это ведь у нее ночь, правда? Ее совершенно не волновало, который у него сейчас час, она нуждалась в голосе родного человека, так что он был просто обязан потерпеть. - Кира, ты почему еще не в постели? - и откуда только у него в голове такой отменный часовой конвертер? - Только не говори, что этот кретин снова тебя расстроил, потому что меня это уже порядком достало, - Александр устало вздохнул, - ну и почему ты молчишь? Кира, ау… - Почему ты еще не вернулся? - это звучит так жалко, что она готова себя за это буквально четвертовать. Она взрослая самодостаточная женщина, она не должна просить поддержки у брата, она… - мне тебя тут не хватает, я не знаю что делать, и мне нужен совет. - Если тебе нужен совет, то отправляйся сейчас в постель, - голос у Сашки как всегда любящий и строгий одновременно, - я буду через два дня, это не так долго. И тогда я все решу, согласна? - Он мне врет, - Воропаева отодвигает от себя бокал с вином, - почему он постоянно мне врет? - она вздыхает, совершенно не заботясь о том, что возможно брату нужно решать свои дела. Или не свои - плевать. - Я пытаюсь понять, что происходит, а в итоге я ощущаю себя ведьмой, которая постоянно делает любимому человеку больно. Это какое-то скотство… скажи мне, я скотина? - Ты дура, - она слышит, как Сашка старается не наговорить гадостей, но Кира знает, что эти гадости должны были лететь не в нее. Он любит ее, и он бы никогда не обидел, но правда иногда бывает так болезненна, что лучше бы… - твоя проблема в том, что ты слишком много ему позволяешь. И… ладно, не телефонный это все разговор, дай мне добраться домой - хорошо? - Это не личное, он не изменял мне на этот раз, - Кира сама не знает, зачем продолжает говорить, Саша прав - ей нужно лечь и спать, завтра выходной, и она просто отключится от мира, даже с Маргаритой не будет видеться. А потом приедет Александр, и она сможет поделиться с ним наблюдениями. Правда, предварительно взяв с него слово, что он ничего плохого Андрею не сделает! Она ведь уже все продумала, в конце концов, у нее голова варит ничем не хуже чем у Пушкаревой. - Кира, я знаю, - на этот раз это звучит как-то… устало. Она его утомила? Работа его вымотала? Почему его голос такой… - они крутят что-то давно, гораздо раньше, чем подали отчет на Совете, ты просто этого не замечала. - Ты хочешь его скинуть, да? - она снова хнычет, - почему ты хочешь, что Андрей потерял свое место? Тебе же не нужна компания. - Потому, что я редкий мудак и мне нравится донимать Жданова, - злость, она слышит злость в голосе брата, злость и немного сарказма, самую чуточку, чтобы понять, что это, если и правда, то утрированная, частичная, неполная. Саша умеет врать - отменно и размеренно, так, что в его лжи нет ни одной бреши. Если бы Андрей так умел врать, то Кира бы не знала ни об одной измене. - Это из-за меня? - она знает, что Сашка злится на Андрея из-за того, как он ведет себя с ней. Из-за того, что она позволяет это. Из-за того, что этому нет конца и края. У Киры идет мороз по коже каждый раз, когда она думает, что становится причиной ненависти в ее брате. Это пугает ее, и она забивает эти мысли глубоко в себя. Но они все равно пускают побеги… - Кира, ничего не из-за тебя, это мои дела и дела Андрея, я… Кирюш, а давай ты все-таки пойдешь спать, а? - он едва ли не мурлычет в трубку, Воропаева прикрывает глаза, вслушиваясь в рокотание его голоса. Так, с закрытыми глазами, можно практически услышать папу. Даже тон один в один… - Ты работаешь? - глупый вопрос, но… - Нет, сейчас нет, у меня свободное время, кофе, газета, - Александр тихо смеется, - расслабляюсь перед возвратом в дурдом. - Мммм… - Кира поднимается со своего места, ее ведет немного сильнее, чем она ожидала, и она шатается, придерживаясь за стол. Хорошо хоть до постели не так далеко. Она сбрасывает халат прямо на пол, чтобы остаться в майке и пижамных штанах, - тебе там настолько может понравиться, что ты не захочешь возвращаться. - Не переживай, как бы мне здесь ни было хорошо, но я не могу оставить тебя одну, особенно в таком состоянии, - уверяет он ее. Да, не оставит. Кира знала, что как бы ни вел себя Сашка, львиная доля его действий была продиктована именно ее и Кристины благополучием. “Мне плевать, что и как там в мире” - постоянно говорил он - “если у вас не будет покоя, я не дам его никому”. Да, ее брат не был хорошим человеком, но… так ли много в этом мире идеальных? - Это хорошо, - Кира забирается на постель, но у нее совершенно нет сил, чтобы забраться под одеяло. Она вздыхает, укутываясь в плед. Это настоящий шерстяной плед, ручная работа, его привезла Кристина из Перу. Он тонкий и невероятно теплый, даже не смотря на то, что покусывает ее чувствительную кожу. Это как оказаться в объятиях близких тебе людей, ей кажется, что она ощущает в комнате аромат духов сестры. О… кажется, она уже начала засыпать, - я уже в постели, - рапортует она, когда голова ее окончательно утопает в подушках. Шелк под щекой и шерсть сверху, для ее кожи это просто взрыв ощущений. - Умница, - хвалит ее брат, хотя, скорее всего, он и так слышит, что она перебралась в горизонтальное положение, - теперь спать? - Сааааш, - она тянет его имя так долго, что Александр начинает смеяться. Она любит его смех. Ну… когда это его смех. Когда смеется Саша, а не Александр Юрьевич Воропаев. Когда смеется тот, второй, она буквально замирает, и все в ней словно сковывается льдом. У папы никогда не было такого “второго” смеха. - Дааааа, - он тоже тянет звук “а”, словно шутя, поддерживая ее, расслабляя еще больше. И Кира снова сожалеет, что его нет рядом. Его можно было бы попросить остаться и… хотя… он же сказал, что свободен, так ведь? - Расскажи мне сказку, - она просит, одновременно понимая, что Сашка откажется. Если бы он был здесь, то в этом не было бы никаких проблем, а сейчас… - Какую? - она даже глаза распахивает, когда понимает, что он и в самом деле не против. Он готов уступить ей в ее просьбе просто от скуки, или думает, что ей буквально невыносимо плохо? - Давай про Хозяйку Медной Горы, - Кира никогда не любила эту сказку, но сегодня она казалась ей странно уместной, даже… нужной. Но Саша тоже удивился ее выбору, но перечить не стал. Эту сказку им довольно часто читала мама, а память у Александра отменная, поэтому он немного прокашлялся и начал: - Пошли раз двое наших заводских траву смотреть. А покосы у них дальние были. За Северушкой где-то. День праздничный был, и жарко, просто до жути. Парун чистый. А оба работали в горе, на Гумешках то есть. Малахит-руду добывали, лазоревку тоже. Ну, когда и королек с витком попадали, что подойдет. Один-от молодой парень был, неженатик, а уж в глазах зеленью отливать стало. Другой постарше. Этот и вовсе был выработанный, уставший. В глазах зелено, и щеки будто зеленью подернулись. И кашлял постоянно тот человек. А в лесу хорошо - пташки поют… Кира не смогла вспомнить, на каком моменте она уснула, но она сама словно плыла по малахитовому морю. Сказка Павла Бажова завлекала, пугала, играла совершенно новыми красками, когда ее рассказывал Саша… Но утро было неумолимо, а сон просто медово-сладким. И даже голова ее была странно ясной. Но жажда… Воропаева стащила себя с постели и пошлепала босыми ногами на кухню. Она проигнорировала халат, валяющийся на полу, а также домашние тапочки с опушкой из искусственного пуха. Безвкусная жуть, подаренная Милко, которую она с удовольствием носила, но сегодня ее ногам хотелось прохлады. Она даже распахнула окно на кухне, чтобы впустить больше свежего воздуха. Телефон ее так и остался лежать в постели. Сперва она хотела позвонить Сашке и поблагодарить, но потом решила, что она не готова слушать его издевки. А они будут точно, тут Воропаев будет радостно оттягиваться на ней за ее состояние. Засранец. Сам он ей, конечно, звонить не станет, а это ставило ее в крайне удобное и безопасное положение - ровно до того момента как он вернется в город. Вода в стакане казалась буквально сладкой и Кира решила добавить в него несколько тонких ломтиков лимона, чтобы можно было освежить рот. Конечно, есть еще возможность почистить зубы, но… Воропаевой было откровенно лень, и так как она собиралась сегодня сидеть дома, то можно было некоторыми правилами и пренебречь, так ведь? Пару минут Кира пила воду и тупила в окно, наблюдая за улицей и ленивым движением выходного дня. Выудив из стакана ломтик лимона, она стала его жевать - голова была блаженно пустая, и волнения, которые никуда не делись, отступили на второй план, позволяя думать и думать, и просто получать удовольствие от выходного дня. Кира улыбнулась сама себе, а потом ополоснула стакан в мойке. Нужно было заказать пиццу и позвонить в MerryBerry, чтобы заказать еще и сладкого. Побольше. Но телефон остался в постели, и Кира направилась в спальню, снова плюхаясь на застеленную, но все еще смятую кровать. Оказалось, что ей уже звонил… Андрей. Она автоматически перевела телефон на беззвучный режим с вечера, и поэтому не услышала звонок. Кира нахмурилась, что бы ни было сейчас нужно Жданову она скажет нет, даже от встречи откажется. Сегодня она собирается есть, спать, смотреть телевизор и читать. Но перезвонить все равно пришлось. - Привет, - Андрей не звучал обеспокоенным, скорее удивленным, - ты что, все еще спишь? - он привык, что Кира перезванивает буквально сразу. - Я… да… сплю, - она зевнула, чуть прикрывая рот рукой, - и думаю, что буду еще спать, а что? - Спать? - Жданов звучал еще более озадаченным, - Кира, ты что, забыла, что мы сегодня должны были прийти на обед к Марченковским? - Нет, - черт да, да, она забыла, у нее напрочь вылетело из головы, что этот выходной для нее точно не выходной, - но у них мы должны быть только к трем часам. Так что у меня есть время и отдохнуть, и собраться. Или ты хотел увидеться раньше? - Кире казалось, что звучала она убедительно. Жданову, видимо, тоже так показалось. - Ты же знаешь, что я всегда хочу тебя видеть, - заверил он ее, а потом добавил, - во сколько мне за тобой заехать? - Давай, - Кира недовольно покосилась на часы, - часа через три, ведь нам еще нужно купить цветы для Нади. - Через три?! - буквально воскликнул Андрей, - что ты собираешься делать все это время? - Лежать в ванной, - вздохнула Кира, должна же я выжать из этого выходного максимум, разве нет? На короткий миг Кира стала понимать Сашу просто замечательно. Но на короткий миг.