Иначе

Это было глупо! Да, она совершила огромную, буквально нечеловеческую глупость! Пушкарева была готова себе волосы на голове рвать, в самом буквальном смысле этого слова. Как она вообще могла до такого додуматься? Но в тот момент… Катя в принципе не была уверена, думала ли она о чем-либо в тот момент. А о чем думал Воропаев, когда над ней нависал, она не знала и подавно. Все случилось слишком быстро, слишком эмоционально, слишком импульсивно. Губы Александра были горькими, словно она ощущала вкус его вечных сигарет. Этот пряный табачный привкус она время от времени ощущала на своих губах до сих пор, хотя прошла уже неделя с того момента, как она его поцеловала. Боже! Она поцеловала Воропаева! Ее не удивило то, что он не ответил на поцелуй, нет. Но она была крайне ошарашена, что он не оттолкнул ее, не учинил скандал, не попытался осмеять, и даже не рассказал обо всем произошедшем сестре. Ведь Кира даже словом не обмолвилась, что Катерина… она была практически уверена, что Воропаева не могла бы упустить возможность как-то обжечь этим знанием. Но… не обожгла ни разу, а это значит, что такой информацией она не владела. Значит, Александр промолчал, сохранил в тайне выходку Пушкаревой, хотя мог бы и разменять это знание весьма и весьма дорого, но не стал. Можно было бы посчитать это благородством. Но Воропаев просто исчез, словно никогда и не появлялся в ЗимаЛетто, и в этом исчезновении Катерина винила себя и только себя. Ведь если бы она его не поцеловала… но тут же отдергивала себя от этих мыслей, ну право слово! Он же взрослый мужчина. Ну, поцеловала его не самая прекрасная в мире женщина, не впадать же теперь в панику… - Катенька, ты о чем задумалась? - мама коснулась ее плеча, заставляя Пушкареву вздрогнуть всем телом, - у тебя взгляд такой… словно отсутствующий. - Я думаю о работе, - Катерина похлопала Елену по руке, - в последнее время у нас очень, просто очень много сложностей, и я… знаешь, я даже сплю очень плохо в последнее время. Но это все работа. - Ты не только плохо спишь, ты еще и плохо ешь, - уверенно заявила старшая Пушкарева, - а меня это очень и очень беспокоит, ты ведь и так… - она решила не договаривать, но Катя помнила про “кожа да кости”. Она могла бы не согласиться с мамой в этом описании себя, она знала, что в целом сложена она была довольно… неплохо. Но мама, у которой эталоном красоты все-таки была Мэрилин Монро, а не Твигги, не могла с этим согласиться. - Я ем, нормально ем, - она покосилась на свою тарелку, где лежал ломоть хлеба с маслом и сыром, если бы Милко увидел, КАК она ест… его рыбки наверняка довольствовались яблоком и стаканом воды… на целый день! - Может все-таки яичницу или омлет? - Елена тоже покосилась в ее тарелку, чтобы взглядом увеличить порцию еды на ней, - я быстренько, тебе долго ждать не придется. - Мам, нет, мне, и правда, бутерброда будет достаточно, - Катя тут же вгрызлась в свежий хлеб, нет, такой купить точно не выйдет, этот, испеченный старшей Пушкаревой, был просто прекрасен. Идеален. - Чай, - Елена решила с дочерью не спорить и просто поставила на стол чашку с ароматным напитком. Это была та часть Катиной жизни, на которой она перестала экономить, как только стала работать. Хороший крупнолистовой чай, она следила, чтобы он не заканчивался и за тем, чтобы отец не узнал, сколько он стоит. Конечно, покупала она только черный - другой в ее семье не признавали. А ей так хотелось иметь широкий выбор любимого напитка! Но Катя знала, что ей скажут дома - пустая трата денег, лучше бы ты… Что лучше Катерина перестала слушать еще в университете, и ждала, ждала того дня, когда сможет наконец жить сама, жить, нормально. Пушкарева снова откусила от бутерброда, вздыхая. У нее уже были отложены деньги на переезд, теперь она присматривала себе новое жилище и дрожала от страха, представляя скандал, который ей учинят, как только она скажет, что переезжает. Да, оказывается, голова могла болеть не только от мыслей о поцелуе с Воропаевым. И сама проблема была куда реальнее. Ведь переехать ей нужно было в любом случае, а вот Александра в ЗимаЛетто она могла больше и не встретить. Именно с такими мыслями Катерина выбралась из дома и направилась на автобусную остановку. Сегодня погода была под стать настроению - странно неуверенная в себе. Дождь пускался несмотря на то, что из туч проглядывало солнце, а на лужах схватывались пузыри, намекая, что это сегодня может быть надолго. Отлично! Просто отлично! Катя раскрыла над собой огромный старый зонт. Не смотря на то, что он был прадедушкой многим современным моделям, выглядел он вполне себе достойно, Пушкарева даже им гордилась. Он не просто надежно укрывал ее от непогоды, но еще и выглядел вполне презентабельно. Чего нельзя было сказать о ее обуви. Когда ее правая нога попала в очередную лужу, то Катя недвусмысленно ощутила холод и влагу. Господи, ну за что? Дальше дорогу пришлось выбирать посуше, чтобы не приехать на работу в хлюпающем ботинке. Но такой способ передвижение ее замедлил, и Катерина… опоздала на автобус. Вот теперь злость переросла в некое отчаяние. Плакать захотелось настолько сильно, что в носу засвербело, а глаза обожгло знакомой резкой болью. Ну почему она? Ну почему? Господи, Катя пала так низко, что даже пробовала обращаться к гадалкам, чтобы узнать, почему она такая… невезучая. Но вместо того, чтобы ответить на ее прямой вопрос они все как одна принимались рассказывать о венце безбрачия и сулили ей богатого жениха, если она приобретет у них амулет за баснословные, тогда так и вообще совершенно неподъемные деньги. Пушкарева честно пыталась объяснить им, что она не нуждается в брачии, ей и "без" очень даже хорошо, просто она устала быть магнитом для проблем! Но Пифии и Кассандры явно знали лучше. Ох, не зря в свое время их на кострах-то сжигали, ох, не зря. Катя решила не ждать следующий автобус, повернувшись в нужную ей сторону, она просто направилась к следующей остановке, а потом к следующей. Так и она продолжала движение, и автобус, рано или поздно должен был ее нагнать. Ботинок, который протекал, теперь уже отчаянно хлюпал, и Пушкарева пыталась придумать, как она будет сушиться в своей каморке. Может, стоило попросить помощи у Уютовой? Все мысли вертелись вокруг мокрых ног, возможной простуды и легкой дрожи во всем теле. Кате вдруг стало смешно. Как простые бытовые вещи могут с легкостью выбить из головы всякие думы о не оформившейся влюбленности! Ведь за последние сорок минут она не подумала о Воропаеве ни разу! Ну… разве что сейчас, и то, это ведь только для сравнения, ведь так? Немного подняв себе настроение, она продолжила свой путь, прикидывая, сколько времени ей нужно потратить, чтобы пешком добраться до ЗимаЛетто. Часа два? Ей бы не хотелось проверять это сегодня. Очень сильно не хотелось. Но автобуса все не было, а остановки были просто до отказа заполнены людьми, которые тоже спешили на работу. Да, Катерине сегодня явно не везло. Она решила, что уже на следующей остановке она останется, и будет ждать автобус. Будь что будет. Андрей Павлович не слишком-то третировал за опоздания, так что и ей, на первый раз сумеет простить. Да и стоит ли ему ругать курицу, которая несет золотые яйца? Без ложной скромности Катерина могла признаться себе, что сейчас Жданову она очень сильно нужна. Настолько нужна, что он готов скандалить из-за нее с невестой, а еще поднять ей, Кате, зарплату, несмотря на то, что у ЗимаЛетто не было денег и на уже имеющиеся ставки. Пушкарева, конечно же, отказалась, как можно, в такое-то время так раскидываться деньгами? Дура! Возможно, сейчас каталась бы на такси. Ну и кому хорошо от твоей принципиальности? Никому! Она ругала бы себя еще долго, если бы не резкий сигнал автомобиля. Катерина вздрогнула всем телом и уставилась на дорогу. Рядом с ней припарковался внедорожник. Стекло со стороны водителя медленно поехало вниз, и Катя увидела Александра. Он смерил ее взглядом, словно решал, достаточно ли она… чистая, а потом предложил, даже не удосужившись поздороваться или даже улыбнуться. - Давайте я вас подвезу. Пушкарева не шевелилась, только вцепилась в зонтик сильнее, пристально глядя на Воропаева, который молча ждал ее ответа. Молчание затягивалось. А дождь становился тише, но Катерина знала, что это обман, и через минуту другую он снова пустится с новой силой. Боже, как же ей хотелось согласиться! Но… - Послушайте, Катя, если вы думаете, что я буду уговаривать, то это вы зря, - видимо Александру надоело ждать ее реакцию на столь щедрое предложение, - если это у вас физкультура такая, чесать под дождем до ЗимаЛетто - ваше право, - он вздыхает, и отворачивается от нее. Кате кажется, что вот сейчас он заведет машину и уедет прочь, но он снова смотрит на нее, - обычно, я дважды не предлагаю. Но вам, Катя, я сделаю скидку на то, что галантности от меня вы явно не ожидали. Учтите, если вы и на этот раз решите промолчать, я просто уеду, ясно? - Да, я… - Пушкарева решила, что после такой тирады молчать будет и правда невежливо, она хотела сказать, что она благодарна, что она… согласна, но Воропаев перебил ее, решив повторить свое приглашение. - Катя, давайте я вас подвезу, - а потом добавил, - обещаю, что я не буду посягать на вашу девичью честь и даже выспрашивать о делах Жданова не буду. Полная безопасность на короткую поездку. Ну, так лучше? Катерина чуть вздрогнула, услышав “не буду посягать на вашу девичью честь”, ну конечно, не с ее счастьем! Но в остальном ее такая формулировка устраивала даже больше. Она ожесточенно закивала, не заботясь, что волосы могут выбиться из довольно тугой гульки - все равно ее вид сегодня хуже уже быть просто не может. - Да, спасибо, я… - Назад, или рядом со мной? - видимо Воропаеву не хотелось слишком долго стоять, и он решил ускорить процесс, перебивая Катерину снова. - А… - Катя собиралась сесть на заднее сидение, просто потому, что так было… логично. Но Александр сам предложил место рядом с собой, и Пушкарева не нашла в себе сил отказаться от такой возможности. Когда ей еще выпадет такой шанс! Правда ведь? Воропаев вздохнул и… вышел из машины. Она тут же шагнула к нему, чтобы он оказался под зонтом. Ей было неловко, что он собирался мокнуть из-за нее. Шаг вышел слишком широким, а мокрые подошвы ботинок слишком скользкими… она оказалась в объятиях Воропаева в мгновение ока, только чудом не выбив мужчине глаз зонтом, который держала по своему росту. Александр отнял у нее орудие убийства, прижимая ее к себе за талию. Иного способа поймать ее у него не было. Разве что не ловить совсем. - Вы НАСТОЛЬКО по мне соскучились? - глаза Воропаева смеялись, и в тоне не было и намека на привычную издевку, - знал бы, приехал бы раньше, - он все-таки отобрал у нее зонт, - давайте проведу вас к вашему месту. - Простите, - Катерина не отстранилась, а Александр не торопился отпускать ее талию. Он вдруг перестал улыбаться, очень серьезно впившись взглядом в лицо так, словно пытался увидеть в нем вековую правду, не иначе, но потом сам отступил, протягивая руку, чтобы Пушкарева могла на нее опереться. - Это ваше любимое слово, да? - улыбнулся Воропаев, - вы так часто просите прощения… или это только мне так везет? - Не только вам, - Катя ощущала себя словно во сне, это было странно, дико. Они говорили, не пытаясь задеть друг друга, а еще касались без членовредительства. Ну, почти… И рука Александра была теплой, сильной, а пальцы… Катерина невольно погладила их, а потом устыдилась своего жеста. Но Воропаев не заметил. Точнее, сделал вид, что не ощутил ее прикосновения, или же просто не придал ему значения, - со мной постоянно что-то происходит. “Простите” это мой девиз. - Так себе девиз, - заверил ее Александр, открывая для нее дверь и дожидаясь пока она сядет на выделенное ей место. - Какой есть, - Катерина вздохнула, - пока других не завезли, - она улыбнулась и Воропаев ей… подмигнул. Но что это значит, Пушкарева понять так и не успела. Он захлопнул дверь, а потом вернулся под ее зонтом к своей стороне автомобиля. Закрыв зонт, он разместил его сзади своего сидения, предварительно его отряхнув. - Жаль, - Александр уселся рядом и первым делом включил печку, кивком предлагая Кате погреть руки под теплыми струями воздуха, - я думал у вас в качестве девиза что-то куда более жизнеутверждающее, - машина зарокотала, и Воропаев плавно двинулся в путь. Он держал руль осторожно, правой рукой удерживая его крепко, а левой чуть поглаживая кожаную оплетку. - Возможно, вы правы, Александр Юрьевич, - согласилась Катерина, позволяя себе принять это ничего не значащее общение, - но на ум ничего не приходит, - она повернулась к Воропаеву, разглядывая его профиль. Он чуть дернул уголком губ, Александр наверняка ощущал на себе ее взгляд, но никак не комментировал такой пристальности. Пушкарева была уверена, что он привык ко всестороннему вниманию, значит, и такие взгляды его не раздражали. - Почему вы не ехали на автобусе? - Воропаев покосился на нее, но потом вернул взгляд к дороге, - погода явно не располагает к прогулкам. - Я на него опоздала, - Катя не видела смысла врать, и так было ясно, что она не просто так плелась в направлении работы, - думала, что если я буду идти, а следующий автобус ехать, то рано или поздно я доберусь быстрее. - Это была плохая идея, - Александр покачал головой, - от начала и до конца. Я думал, вы куда более логичны. - Все мы иногда… совершаем ошибки, - Катерина произнесла это, запинаясь в конце предложения. Сама фраза слишком сильно подталкивала их к тому дню в лифте, к ее необдуманному поступку. Она сжалась на сидении, словно ожидая какого-то яростного выпада. Но Воропаев молчал. Проявляет тактичность? Пытается забыть? - И часто вы совершаете ошибки? - Александр повернулся к ней, когда они остановились на светофоре, он улыбался. Искренне, ведь глаза его тоже отражали эту эмоцию. Катя уже видела его улыбки без смеха, и выглядело это довольно жутко. - А вы? - она решила перебросить на него вопрос, просто потому, что понятия не имела, о чем он пытается спросить у нее сейчас. Он пожал плечом, но не ответил. Сделал вид, что все его внимание снова захватила дорога. Они молчали, и Кате снова можно было смотреть на Воропаева без преград. Он не запрещал, не возмущался, хотя, будь она сама на его месте, ее бы такое пристальное внимание раздражало. Катерина прикрыла глаза, ее немного разморило в прогретой машине, да и ее недосып последних дней давал о себе знать. Она практически позволила себе дрейфовать на грани дремы, когда услышала голос Александра. - Вы только не усните, а то мне будет стыдно вас будить, - она даже глаза распахнула от удивления. Ему будет стыдно ее будить? - Почему? - она ляпнула это не подумав, видимо какая-то часть ее мозга, отвечающая за самосохранение, все-таки уснула, - я имею в виду, почему будет стыдно? - Вы выглядите как человек, который очень устал, Катя, иногда даже несколько лишних минут сна могут выглядеть крайне ценными, - заметил Александр, все еще не глядя на нее, и Пушкарева пожалела, что за следующим поворотом уже будет ЗимаЛетто, впервые в жизни она НЕ хотела попасть на работу. - Так может сказать только человек, который сам знает, что такое усталость, - теперь Катя пыталась вглядеться в профиль Воропаева еще пристальнее, выискивая следы того, что перед ней тоже человек. Из плоти, крови и сомнений. Это делало его… ближе, понятнее. Хотя от этого становилось только хуже. Одно дело восхищаться неким идеализированным образом. И совершенно другое знать, что он… реален, что протяни руку и можно коснуться, что можно снова повторить то безумство, на которое она решилась в лифте. - Вас удивляет то, что Я это знаю или то, что я ЗНАЮ это? - Воропаев рассмеялся, ожидая ее ответ. Но и в первом и во втором случае ее ответ прозвучал бы так… она не была такой! Она не считала, что Александр просто праздный бездельник! - Я знаю, что вы работаете и работаете много, я никогда не сомневалась в этом, - произнесла она с жаром, - когда я думала что вы… - Так вы обо мне думали? - Воропаев остановил машину на самом краю парковки, теряясь между другими автомобилями. Катерина взглянула на него растерянно и взволновано. Она не знала, отвечать ли ей на его вопрос или спросить, почему он остановился именно здесь. Ведь он обычно подъезжал к самому входу. Там у него имелось его личное место, которое никто никогда не занимал. Александр чуть улыбнулся, а потом принялся пояснять свой маневр без ее наводящего вопроса, - я не могу высадить вас у входа. У Жданова будет к вам слишком много вопросов, а вам и так приключений на сегодня достаточно. Если он увидит, как вы выходите из моей машины… - он выгнул бровь, и Катерина покачала головой. - Нет, Андрей Палыч не подумает ничего такого, - произнесла она с уверенностью и жаром, - он мне доверяет. - Но он не доверяет мне, - Воропаев оскалился, поворачиваясь так, чтобы они оказались лицом к лицу, - и правильно делает. В других обстоятельствах я бы, и правда, воспользовался шансом расспросить вас о том, о сем. Но, увы, - он пожал плечами, - я обещал, и потому отпускаю вас просто так. - Я бы все равно ничего вам не рассказала, - выпалила Пушкарева, и Александр удовлетворенно кивнул. - Значит, все-таки есть что рассказывать, - протянул он медовым голосом, и Катя ощутила, как щеки ее начинают гореть. И как она могла так… - Нет, ничего такого нет, просто… как пример, - Господи, как же убого это прозвучало! Но Воропаев решил не высмеивать ее, для разнообразия только щелкнув языком. - Все вы умеете делать хорошо, врете только плохо, но, не переживайте, это дело наживное, - он перегнулся немного назад, чтобы забрать ее зонт и отдать его Катерине в руки, - пару лет практики и вы будете ас во всем. - Я…- зонт был все еще влажным, - спасибо, вы меня очень выручили. - Забудьте, - махнул головой Воропаев, - не стоит… - ей показалось, или он замялся? Но длилось это не слишком долго, - в мире бизнеса, - продолжил мужчина, словно и не было той секундной задумчивости, - любая услуга - это некая обязанность, которая на вас налагается. И ваша искренняя благодарность может только усугубить ситуацию. Никогда не показывайте, насколько сильно вы нуждались в том или ином одолжении. Сбережете себе побольше нервных клеток и не затянете себя случайно в долги, которые, уж поверьте мне, не захотите отдавать. - Я просто вежливая, - Катерина ощутила целую бурю в душе, совершенно не соглашаясь с утверждениями Александра, - неужели это так плохо? - В вашем случае это практически смертельно, - казалось, что Воропаев говорил вполне серьезно, но глаза его зажглись неким подобием улыбки. Но Пушкарева все равно нахмурилась, нет, вот он даже не может совет дать, чтобы не издеваться. - Вот вы… вам так жить не сложно? - Катерина решилась на вопрос, в конце концов, когда еще доведется так откровенно и спокойно поговорить с этим человеком? Как только она шагнет за пределы его авто весь их договор растает словно дым излюбленных Александром сигарет. - Как “так”? - могло показаться, что Воропаев и правда не понял, что она имеет в виду, но он просто хотел пояснений. От нее. Детализации, если можно было так выразиться. Катерина сглотнула, и сильнее сжала зонт. - Когда ни от кого ничего нельзя принять, не думая о последствиях, когда везде и во всем мерещатся долги или ловушки, я бы рехнулась, - честно ответила она ему. Выпалила она это все с жаром и даже немного раскраснелась от эмоционального взрыва. Александр же слушал ее с интересом, правда, разглядывал ее так, словно она была экспонатом для препарации, но… - Тогда, думаю, вам нужно увольняться, - сказал он горестно, - потому что в будущем это часть вашей жизни, и вам нужно с этим смириться или найти работу, например… в библиотеке, - Воропаев улыбнулся, а Катерина нахмурилась. Интересно, это он из-за ее вида и очков? Спросить? - И почему сразу библиотекарь? - Пушкарева даже на часы не взглянула, понимала, что и так уже опоздала, но почему-то было все равно. Разговор казался куда важнее и интереснее. Александр все еще довольно сверкал зубами. - Потому, что там точно ничего не происходит, и бояться вам, кроме книжной пыли и мышей, будет некого, - он пожал плечами. Странно, но внешний вид оказался совершенно не причем. - Я не боюсь мышей, - Боже, зачем ему нужна эта информация? Пушкарева была готова сама себе оторвать голову. Но Воропаев этой ремаркой заинтересовался. - А чего же вы тогда боитесь? - он даже подался немного вперед, и Катя очень старалась не шарахнуться назад. Нет, она не будет его бояться. Ну… постарается. - Я боюсь подвести, - честность это ведь тоже порок? Александр выгнул бровь, выражение лица его стало холодным и отстраненным. - Жданова? - он буквально выплюнул фамилию Андрея, это же нужно вот так, одним словом буквально… оскорбить. - В том числе, - кивнула Катерина, - он мой начальник и я невольно хочу соответствовать. А еще родители, их я тоже не хочу подводить - у них же ожидания. И Коля… - при имени Зорькина Воропаев удивился еще больше, и Катя зачем-то поспешила уточнить, - это мой друг, мы с ним вместе еще с ого-го какого времени… и он тоже… - она неопределенно взмахнула руками. - А у него какие могут быть ожидания? Он что, предложение вам сделал, а вы думаете? - Александр выглядел… возмущенным. Словно Коля его УЖЕ раздражает. Но само предположение, что Зорькин мог сделать ей предложение. Пушкарева невольно рассмеялась и тут же прикрыла рот рукой. - Простите, - покачала она головой, - Коля бы никогда… у него, - Катерина постаралась подобрать правильные слова, - у него куда более утонченный вкус. - И что это значит? - как для человека, который буквально вырос в модной индустрии, Воропаев был слишком уж непонятлив. - Ему нравятся… красивые, - доходчиво, словно маленькому ребенку решила пояснить Катя. Она давно свыклась с тем, что ее внешность была… крайне далека от идеала. - Прекрасно, - кивнул Воропаев, - но я так и не понял, что не так с моим вопросом. Катерина зависла. Она смотрела на совершенно серьезного Александра, и не могла понять. Он что, только что сказал ей, что она… - Просто я не… - в голове все еще не укладывался намек Воропаева, и Пушкарева снова попыталась пояснить причину своего смеха. - Вы не “не”, а “да”, - Александр снова выгнул бровь, - не несите чушь, Катя. И раз этот… Николя не делал вам предложений, тогда о каких таких ожиданиях может идти речь? - он взмахнул рукой, - дам вам непрошенный, а от того бесплатный совет - кроме себя вы никому, ничего не должны. А люди, которые стараются указать вам, что вы, дескать, не оправдали их ожиданий, просто пытаются помыкать вами и вить из вас веревки, это такие себе паразиты, которые за счет вины могут очень хорошо жить. - Даже если это родители? - не то чтобы Катя не была согласна со словами Воропаева, просто… она ведь всегда старалась быть правильной, если не услужливой. Да, это мешало жить без оглядки назад, но иначе она не умела. Ей всегда казалось, если она отринет желания других людей, она перестанет быть благодарной. Да что там, даже ее желание переезда заставляло ее чувствовать себя виноватой! - Даже если, - согласился Александр, - но с ними у вас есть шанс поговорить, показать им ошибочность их суждений, и жить дальше долго и счастливо. - Вы это знаете на собственном опыте? - нет, иногда язык нужно было завязать узлом. Тугим. Раз и навсегда. - Нет, - Воропаев качнул головой, - мне не пришлось, мы… не успели с ними дойти до такой точки, не буду утверждать, что мы бы и не дошли… - Простите! - как она могла забыть, что родителей Александра не было в живых! Она же слышала эту историю не один раз! Идиотка. Идиотка! ИДИОТКА! - В этом вы точно не виноваты, - он даже улыбнулся ей, но потом произнес, - вам нужно идти, а мне ехать на работу, а то я, знаете ли, опоздаю впервые в жизни. - Вам не нужно… - Катя была ошарашена, - вы не собирались в ЗимаЛетто? - Нет, - он качнул головой, - я подвозил вас. Они молчали, а дождь становился только сильнее. - Я не знаю что сказать, - призналась ему Катерина. Она и правда была поражена. А еще ей хотелось потрогать его, ну, так, на всякий случай, чтобы удостовериться, что это правда Воропаев. Но Пушкарева не решалась. - А вы ничего не говорите, воспользуйтесь моим советом уже сейчас… Она шла к зданию ЗимаЛетто, стараясь не оглядываться. Воропаев просто подбросил ее до работы, чтобы она не намокла. Просто чтобы она не простыла. Просто… помог. Она готова была кричать от ужаса и досады, ведь сейчас, под этим проливным дождем она могла сказать совершенно точно. Она влюбилась. Господи, за что!