Иначе

Рабочая командировка галопом по нескольким странам должна была перезагрузить Воропаева. Позволить ему полностью погрузиться в работу и прекратить думать о секретарше Жданова. Не получилось. Работа была… интересной. В меру сложной, в меру выматывающей. Вечера были приятными, а женщины - красивыми. Но Александру было просто невыносимо скучно. Наверное, ему все-таки не хватало охотящейся за ним Пушкаревой. Интерес к девчонке был слишком ярким, чтобы Воропаев мог просто игнорировать его или отринуть. Во всем виноваты были ее слишком пытливые глаза, ее ум и наглость. А еще какая-то странная беззащитность. Когда она не валяла по полу Александра, то обязательно оказывалась там сама, и ему казалось, что в ней были скрытые суицидальные наклонности. Он на своей памяти от сломанной шеи спасал ее раза четыре. Жуть, а не Пушкарева. Просто жуть. А еще из головы не шел ее поцелуй. Даже покурить не удалялся! Это легкое прикосновение губ, едва ощутимое, такое… Воропаеву за свои мысли невольно становилось стыдно. Не потому, что он думал, что желает соблазнить невинную овечку. Катя была девочкой взрослой, но… Боже, неопытность в наше-то время? В это он не слишком верил, как и в то, что Пушкарева хранила себя до свадьбы. Он слышал это от Жданова с Малиновским - однажды они при нем живо обсуждали личную жизнь Пушкаревой - калькулятор или компьютер, что же она выберет. Роман ставил на первое - с ним спать было удобнее. Придурки. И он придурок. Потому что уже практически решился затащить ее в постель, ну, чтобы отпустило. “Трахни и забудь” - советовала когда-то Тина, и, Бог свидетель, он был готов это сделать! Но удержался. Александр был подлецом, но моральным уродом не был никогда. Хоть Катерина и не казалась ему наивной и неопытной, но он зрил в корень, это не его бабочки-однодневки, и не Ждановские рыбки из аквариума Милко. Катерина Пушкарева нуждалась в отношениях - длительных и прочных. Этого он дать ей не мог. А потому нужно было девчонку из головы выбросить. А еще лучше найти ей безопасное место для работы, где она не будет калечиться, не будет плясать под дудку Жданова, и не будет оказываться у него, Воропаева, перед глазами. Вот так он это и решил, а вернувшись из поездки, уже на второй день вез Пушкареву к ЗимаЛетто. Эта дурочка шла туда пешком, под дождем. Продрогла вся. Пальцы были словно ледышки, и он мог дать руку на отсечение, что она обязательно простынет. Он слишком много о ней думал. Слишком наслаждался временем проведенным с ней в машине, и слишком сильно хотел попросить за свою услугу еще один поцелуй. С него бы сталось и силой его взять, но почему-то ее широко распахнутые глаза не позволяли обойтись с ней так фривольно. Хотя губы… у нее были очень красивые губы, и наверняка, если поцеловать ее правильно, по-настоящему глубоко и страстно, они должны были стать темными, словно вишни. Воропаев - ты идиот. Дважды! Даже Кира это заметила и сообщила ему об этом, довольно откинувшись на спинку плетеного кресла. Они сидели в кабинете в индийском ресторане, с пошленьким названием Сансара. Но тут была хорошая кухня, тишина и очень услужливый персонал. Плевать на названия, хоть Камасутра, лишь бы соответствовало всем заявленным выше пожеланиям. - Саша, а ты в курсе, что Андрей с Романом делают ставки на то, насколько сильно в тебя влюблена Пушкарева? - младшая Воропаева потягивала ананасовый фрэш, чуть прикрывая глаза от удовольствия, но все равно продолжая следить за братом. - Эти идиоты и не о таком могут думать, - Александр осторожно потянул кальянный дым, ради Киры он выбрал легкое фруктовое сочетание, но в итоге курил его практически сам. И зачем старался - не понятно, - с чего взяли вообще? Или у Катерины влюбленность членовредительством проявляется? - Ты знаешь, я не в курсе, - Кира взмахом руки попросила поделиться кальяном, и он охотно передал ей трубку, - услышала об этом от Клочковой. - Такой себе источник информации, - Воропаев поморщился, - она у тебя если правильно не услышит, то обязательно приврать решит. Так что… - он пожал плечами, - это не считается. - Тебя больше волнует источник информации, чем сама информация, - хмыкнула Кира, возвращая трубку Александру, - тебя не волнует, что Пушкареву к тебе приплетают? - Главное чтобы не Клочкову, - самодовольно оскалился Воропаев, - я на тупых не западаю. Разве что… - он поиграл бровями, - чтобы выудить какую-то крайне важную информацию, - Кира скривилась. - Саша, это звучит просто… фу! - она снова сделала глоток сока, словно стараясь смыть неприятное послевкусие от его слов. - А что “фу”, - Воропаев был очень доволен произведенным эффектом, - у твоей Викуси фигурка очень даже ничего, можно было бы и пострадать ради благого дела. Так ты говоришь, она много о делах Андрея знает? - Дважды “фу”! - воскликнула Кира, - Саша, хватит, это уже даже не смешно. - А кто смеялся? - Александр выгнул бровь, а потом принялся выпускать кальянный дым кольцами, заставляя младшую Воропаеву закатить глаза. - Я ненавижу, когда ты ведешь себя как… - Как Андрей? - услужливо подсказал Воропаев, одаривая сестру самой невинной из своих улыбок. Та нахмурилась и отрубила: - Как мудак! - она отобрала у него трубку, но скорее просто, чтобы отобрать, ведь она едва набрала дым в рот, чтобы тут же его выпустить. - Я же говорю - как Андрей, - Александр вскинул руку, когда Кира попробовала бросить в него трубкой, - ну что ты, в самом деле, веди себя прилично! - И ты веди, - Воропаева недовольно поджала губы, - я просила тебя Андрея грязью не поливать. Просила? - Просила, - согласился брат, а потом добавил, - а Малиновского можно? - Саша! - это был стон, протяжный и болезненный. Этим всегда заканчивались их разговоры, когда заходила речь о двоих из ларца. - Ну все, все, - он поднял руки в жесте поражения, - клянусь, больше ничего такого не ляпну, - и тут же добавил, - если они ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не будут этого заслуживать. - Ох, ладно, - дала ему послабление Кира, и прищурила глаза, - но ты сам виноват в том, что о тебе с Пушкаревой ходят глупые разговоры. Ты какого черта ей мое пирожное тогда отдал? - Тебе что, жалко? - Воропаев звучал очень удивленно, на самом деле таковым он и был. Во-первых, потому, что Кире принес он их тогда целую коробку, и от пропажи одного ничего не менялось, а во-вторых, его жест видел кто-то из ЗимаЛетто, ведь он был уверен, что сама Катерина точно никому не рассказала бы, что угощение от него. Да что там, он был уверен, что она сладость и выбросить могла - во избежание тех самых сплетен, с которыми они, в конечном итоге и столкнулись… Кира очень любила сладости, в принципе, как и Тина, как и он сам. Но если ему для полного счастья было достаточно чуть больше сахара в чай, то младшая сестра любила все крайне изысканно и красиво поданное. Именно поэтому Воропаев и зарулил в кондитерскую с крайне странным названием Волчье Сердце, где и прикупил шесть разномастных муссовых сфер, которые должны были сбросить усталость и поднять настроение его сестренке. Каждая сфера была заключена в отдельный пластиковый контейнер, а все они располагались в аккуратной белой коробке, с символом кондитерской - крупным следом волчьей лапы. Уже в коридорах ЗимаЛетто Александр решил, что выбрал правильно - если сейчас у него снова случится столкновение, сладости переживут его полет уж наверняка. Купи он небольшой тортик, то закон подлости точно сыграл бы против него, Воропаев был в этом уверен. Но, для разнообразия, сегодня сбивать или пугать его никто не собирался. В одном из коридоров, у кофемашины Александр услышал разговор Пончевой и Пушкаревой. - Что значит, ты не собираешься с нами на обед идти? - в голосе Татьяны слышался первобытный ужас. Словно Катерина собиралась совершить святотатство, не иначе. - Тань, то и значит, - вздохнула Катя, - я бы рада, но у меня сегодня столько работы, что я не только обед, я еще и ужин с походом домой пропущу, - девушка ожидала свой напиток с крайне обреченным видом. А еще Воропаев решил, что за два дня синяки под глазами Пушкаревой явно увеличились. Она вообще спит? Его это не должно было волновать совершенно, но волновало, и Александр замер, притаился и ждал. А Татьяна так и топталась рядом с Катериной, продолжая теребить свой палантин, небрежно наброшенный на плечи. - Андрей Палыч не будет против, если ты пойдешь и поешь, - уговаривала Пончева подругу, - он и сам уже ушел на обед. Ты быстро, туда и назад. Воропаев был с Татьяной солидарен, Жданов чокнутым не был, и точно бы отпустил свою секретаршу на обед. Дело было в самой Катерине и ее преданности работе. - Я не сказала, что меня не отпускают, я сказала, что не могу пойти, это принципиально разные вещи, - Катерина взглянула на подругу довольно хмуро. Воропаев слышал, как звенел ее голос, еще немного и она могла бы и сорваться. Например, на какое-то резкое слово, или голос повысить - усталость проявлялась именно так. - Кать… - Пончева не собиралась сдаваться, и Пушкарева сжала левую руку в кулак - нет, она не собиралась бить подругу, просто… - Ваш обед не резиновый, Пончева, - подал Воропаев голос от входа, заставляя девушек синхронно подпрыгнуть, - я бы на вашем месте не тратил его попусту. Он добился того, чего и хотел - Татьяну с тихим “добрый день, Сандррич” вынесло в дверь, ведущую поближе к выходу к лифтам. Катерина проводила ее понимающим взглядом и… довольной ухмылкой. Кофемашина снова издала жужжание, но своими запасами так и не поделилась. Ага, вот где сегодня сконцентрировано невезение Пушкаревой. Ну, хоть подходить к ней было безопасно, и то хлеб. - И где же ваше “спасибо”? - Воропаев приблизился к Катерине вплотную, но девушка не шелохнулась. Даже внимания не обратила, что между ними расстояние стало настолько неприличным. Она только покосилась на него, одновременно стараясь следить за кофемашиной. - За что “спасибо”? - спросила она, тоже пренебрегая правилами хорошего тона и забывая о приветствии. Видно укатали Сивку крутые горки, она же и правда чуть носом не клевала! Александр ощутил приступ раздражения. Почему-то беспочвенно захотелось оторвать голову Жданову, а вот этого нахохлившегося воробья трогать не хотелось совершенно. Ну, может, разве что… Воропаев принялся развязывать бантик на коробке. - Как за что? - Александр оскалился, - за то, что я спас вам целый мешок нервных клеток. Пончева могла бы еще очень долго уговаривать вас пойти пообедать. А так я освободил вас от такого бесцельного диалога. Хотя, - он демонстративно смерил Пушкареву пристальным цепким взглядом, - вам поесть и правда не помешает, не могу понять, в чем у вас душа держится. Но… дело ваше, - тут же добавил он, когда Катерина зыркнула на него крайне недобро. - Мое, - согласилась она, снова уделяя внимание кофемашине, - спасибо, - было видно, что разговор давался ей с трудом, и Воропаев практически ощутил горечь, вспоминая то, как они общались у него в машине по дороге к ЗимаЛетто. Сейчас он практически ощущал, что она гнала его прочь. Ладно. Она взрослая женщина, знает что делает. А раз попикировать не вышло… он вынул одну из сфер из коробки и поставил на столик рядом с кофемашиной. - К вашему будущему напитку, чем бы он в итоге ни был. Мозгу нужна глюкоза, - он постучал указательным пальцем себе по виску. Пушкарева уставилась на него в полнейшем непонимании, а потом и в испуге. - Я не могу… - начала она, и Александр невольно закатил глаза. - Что вы не можете, Катя? Жевать? - он чуть склонил голову в сторону, - знаете, это такое движение челюстями, для перемалывания еды. У вас практики, видно, маловато, - он еще раз скользнул взглядом по ее фигуре, и Катерина тут же еще плотнее завернулась в кардиган, словно от холода, - но с этим, - Воропаев кивнул на пирожное, - я думаю, вы справитесь. Он повернулся к Пушкаревой спиной, и без того костеря себя за выходку с десертом. Ну не хочет она есть, пусть не ест, в самом деле! Он ей кто - отец? Может, муж? Он вообще не должен ее опекать! Его остановил голос Катерины. - Александр Юрьевич, а это вы тоже делаете просто так? Александр повернулся, чтобы взглянуть на Пушкареву. Она держала пластиковый бокс с пирожным двумя руками, смотрела на него внимательно и изучающе. Воропаев пожал одним плечом - что он мог ответить на этот вопрос? Не правду же ей говорить, в самом деле! Ему еще не хватало кривотолков, что у Железного Алекса есть сердце, и он подкармливает всяких… воробьев. - Возможно, - он чуть улыбнулся, чтобы не пугать напряженную Катерину привычным оскалом, - заметьте, только возможно, я хочу получить право ответить на то, что вы начали в лифте, - это было впервые, когда он упомянул о поцелуе. Воропаев ожидал возмущения, побега… Пушкарева просто покраснела, но глаз не отвела. Ему казалось, что она собиралась с духом что-то ему ответить, и поэтому он поспешил добавить, - не волнуйтесь - это шутка. Считайте, - он кивнул на сладость в ее руках, - что таким образом я, как акционер, забочусь о компании. Вы, я уверен, одна из самых важных ее частей на данный момент. Да, так будет правильно, а то с его шутками… эта гордячка еще, не ровен час, есть откажется. Он и так не был уверен на сто процентов, что она не выбросит угощение. Его привлек звук голоса Киры - нужно поспешить, а то сейчас сестра сбежит на обед со своей Клочковой, а у него и так не было слишком много времени. - Спасибо, - Пушкарева видимо не знала что сказать, потому что вышла эта благодарность немного задушенной. - Обращайтесь, - на этот раз он оскалился во весь рот, - я знаю хорошее место, где подают восхитительные сладости. - Как у тебя дела в ЗимаЛетто, - тема все равно кружила вокруг компании, но на этот раз она сделала шаг в сторону от Пушкаревой, а этого Александру было довольно. Кира скривилась, словно он подсунул ей лимон. - Ты и сам знаешь, что ничего хорошего у меня там нет, или ты забыл, зачем мы тут сегодня собрались? - она обвела рукой кабинет. - Я думал, что тут мы собрались потому, что ты по мне соскучилась, - он смахнул со щеки несуществующую слезу, старательно изображая грусть. Сестра фыркнула, а потом добавила, со вздохом. - Саша, не нужно мне капать на чувство вины, ты и так знаешь, что я тебе не по пьяной лавочке звонила, я действительно соскучилась, - она снова подманила к себе трубку кальяна, - но сейчас мы встретились потому, что ты обещал помочь мне понять, что происходит в ЗимаЛетто. - Обещал, - не стал отпираться Александр, - и помогу, потому, что как минимум сам хочу понять какого… что там происходит. - Да, - Кира кивнула и вся подобралась. Это Воропаеву не понравилось. Напряжение было буквально ощутимым, и он примерно понимал, почему расслабленная сестра вдруг стала напоминать пружину, - но, я сперва хотела с тобой поговорить. О твоей помощи. Точнее, - она втянула дым, на этот раз, сделав сильную затяжку. Александр ждал, когда она зайдется кашлем. Нет, ну придумала же, лучше бы соком нервы успокоила, ну честное слово. Кашель не заставил себя ждать, и младшая Воропаева возмущенно откинула от себя курительную трубку. Александр пододвинул к ней стакан с соком, она тут же вцепилась в него и приникла, стараясь жидкостью снять спазм. - Ты готова убиться ради того, чтобы я сделал так, как ты хочешь? - о да, конечно Воропаев знал, ЗАЧЕМ хотела повидаться с ним Кира. Он даже решил, что потакать ей не будет! Нет, черт возьми, она взглянула на него с таким несчастным видом… - Я не думаю, что ты будешь делать так, как я захочу, - прохрипела она, чуть сглатывая, голос ее после кашля был сиплым и тяжелым, - но я ведь могу попросить тебя не делать ничего такого, что навредит… - Компании? - Александр никогда не отрицал, что ЗимаЛетто он не слишком-то жаловал, и что его куда больше устроили бы свободные деньги, которые он ввернул бы по своему усмотрению. Но ведь не собирался он играть против собственных сестер! Уж это-то Кира должна была понимать. И, видимо, понимала. Она покачала головой, снова приникая к стакану. - Я знаю, что ты не разрушишь ЗимаЛетто, - продолжила она, - по крайней мере, сейчас я такого делания за тобой не замечаю. Но ты можешь разрушить будущее Андрея, а я этого не хочу. - Ты говоришь мне, что Жданов тебе врет, что он, на пару с Малиновским что-то за твоей спиной созидает. Хотя, я бы подобрал другое слово, - даже злости не было, Воропаев ощущал только нотку отчаяния. Ему было буквально до боли жаль сестру, - и это я еще умалчиваю о том, что слово “верность” ему неведомо. И ты все равно просишь меня не рушить ему жизнь, если мы узнаем что-то ужасное? - Да, - Кира упрямо кивнула, - прошу. Я хочу знать, что происходит, но сам Андрей мне этого не расскажет, я пыталась. А ты сможешь узнать все и даже больше, в особенности с моей помощью. - Ты фактически собираешься сделать из меня своего личного детектива, - Воропаев выгнул бровь, - и что я должен делать со всем знанием потом? Передать тебе и забыть? - он принялся за кальян, чтобы дать Кире время ответить. Она закусила нижнюю губу. Что она могла ему ответить? - Саша, я люблю его, - о, это был лучший ответ, такой… неожиданный. Александр раздраженно выпустил дым и сделал очередную затяжку. Нет, он не будет снова говорить ей о любви и уважении к себе. Проходили, не помогло. Пока она сама себя не решит возлюбить, ей в этом никто не помощник, - я не хочу, чтобы с ним случилось что-то… Марго говорит, что после свадьбы он остепенится, он осознает… но меня убивает то, что он играет за моей спиной. И да, я прошу тебя помочь мне узнать, что происходит, а потом позволить МНЕ решить, что и как я с этим буду делать. Без тебя я не справлюсь, а без меня тебе будет практически невозможно разобраться во всем этом безумии. Мы нужны друг другу в этом деле, не отрицай. - Ты чувствуешь, что там задница, да? - Воропаев решил не миндальничать, и Кира потерла спинку носа большим и указательным пальцем. - Я… предполагаю, и мне от этого становится страшно… - она поставила на колени сумку, которая до этого стояла на специальной скамеечке у ножки ее стола, - я случайно обнаружила это в мусорном ведре Андрея, - Кира выложила на стол перед Александром обрывок документов из банка. Воропаев знал такую шапку - это было письмо “счастья”, такая себе предупреждающая писулька, которая должна была намекнуть, что получатель… задолжал. Сказать больше было сложно. Фактически у них на руках была только шапка - ни суммы, ни сроков. Ни-че-го. Но название банка и заемщик были указаны - что было уже довольно неплохо. - Ты успела вытащить это из ведра, пока Жданов не увидел? - вряд ли бы Андрей позволил взять его, да и Кира бы не полезла в ведро, будь она под пристальным наблюдением жениха. - Он как раз к Пушкаревой зашел, - кивнула сестра, - я бы и не полезла, если честно, - призналась она, - но вот этот вензель, - Кира постучала по краю обрывка, - ПромтБанк в последнее время где только не светится. Эта эмблема мне все глаза намозолила, я только поэтому и уцепилась. - Хорошо, что уцепилась, - похвалил Воропаев, - главное, чтобы Андрей не заметил, что ты вытащила это, - он сложил остаток листа пополам и опустил во внутренний карман пиджака. - Но займ для ЗимаЛетто это не новость. Павел и сам проворачивал такие дела - пусть и очень рискуя. Да и наш отец любил играть в схожие игры. - Я знаю, что это ничего не значит, - кивнула Кира, - но такие письма… ты же понимаешь, что займ был взят до того, как Андрей показал нам отчет? - Я тебе изначально говорил, что с тем отчетом что-то не так, - даже возмутиться не было сил, - но вы с Марго чуть ли не наперебой рассказывали мне какой Андрюша умница, а мне предлагалось утереться. - Ты хочешь, чтобы я у тебя прощения попросила? - Кира спросила это совершенно серьезно, но Александр покачал головой. Во-первых, ему извинения, тем более неискренние и даром не были нужны. А во-вторых, что толку? Кира только на гордость себе наступать будет. - Не нужно. Но у меня есть для тебя информация к размышлению. Я видел Жданова с Пушкаревой в N-банке, тогда я тоже поставил себе зарубку, но хвостов там у меня не было, так что сразу проверять я не решился. Мало ли… - он потер нижнюю губу, - узнай для меня, с какими еще банками сейчас работает ЗимаЛетто. А я найду способ узнать, что за предлог у их сотрудничества. - Саша, - Кира вздохнула, - пообещай мне, что все, что ты найдешь… - Да Бог с тобой, - Воропаев раздраженно тряхнул головой, - я тебе обещаю. Клянусь, если хочешь. Все что найду, отдам тебе в руки и не полезу в это дальше, если ты мне скажешь “нет”, - он плюнул на правую ладонь, протягивая ее Кире. Она распахнула глаза в удивлении и тут же повторила за ним, хватая его ладонь. Да, это была их самая страшная клятва в детстве. Александр сжал руку сестры чуть сильнее - они разберутся, что происходит в компании, и он, так и быть позволит Кире сделать то, что она хочет. Сейчас для него болезненной раскаленной иглой обжигало иное - насколько в этом всем могла увязнуть Пушкарева, и нужно ли было ее из этого спасать. Нет, Воропаев, не судьба тебе держать дистанцию. Не судьба.