Иначе

Кончики пальцев буквально покалывало от волнения. Жданов перебирал образцы, то и дело, косясь на цены, которые предоставил ему Малиновский. Тот сидел с видом довольным, если не сказать самодовольным - улыбка до ушей, задорный блеск в глазах. Да, если все именно так хорошо, как он сейчас это видел, то Роман не зря так радовался, ой, не зря. Ведь это… это было буквально спасение! И, что немаловажно, это сулило примирение с Милко, который буквально дышал ненавистью не только в сторону Пушкаревой. Андрей поднял голову от документов еще раз, сжимая в руке образец восхитительного мятного атласа. - И когда мы можем заказать все это добро? - Жданов обвел рукой стол, намекая на фурнитуру и остальные образцы тканей. - Да хоть сегодня, - Малиновский взвился на своем месте и обогнул стол, чтобы оказаться за спиной Андрея, - самое главное, это внести предоплату. И заметь, они даже не просят доплатить за срочность. - Ты нашел просто таки золотую жилу, - выдохнул Андрей буквально с придыханием, - это просто самое настоящее чудо, - он хлопнул рукой по ценам, - нужно брать, по возможности, сегодня и брать, - но задор вдруг схлынул, и он покосился на Романа, - им же доверять можно точно? - Ну, эти ребята не твоя Катенька, - развел руками Малиновский, забирая со стола образец шелка, цвета золотистого шампанского, - но в целом… думаю, да. У нас и выбор, конечно, не велик, но я общался с ними - мне они понравились. - Если кто-то жаждет что-то продать, то понравится кому угодно, - Жданов откинулся назад. Дышать становилось гораздо легче, просто от самого осознания, что хоть одна проблема будет решена, - но я тебя понимаю. Да и время, время поджимает как никогда. Платим. - Ты не будешь советоваться с Пушкаревой? - на всякий случай уточнил Малиновский. Андрей сузил глаза, но не заметил, чтобы Роман провокационно улыбался. Значит, не намекал на то, что Жданов в последнее время и шагу без своей секретарши ступить не мог. Андрей потер нижнюю губу. - Я поставлю ее перед фактом, - решил он, - все равно в тканях она разбирается так себе, - Жданов поморщился, все-таки заметив, как губы Романа искривились в знакомой усмешке. Ну и ладно. Андрей знал, что Малиновский следил за Катей еще пристальнее, чем он сам, поэтому был совершенно не против, когда Роман немного подтрунивал над ним. Друг это делал беззлобно, и исключительно для того, чтобы держать товарища в тонусе. Возможно, именно благодаря этим самым шуткам Жданов и не позволял себе расслабляться слишком сильно. - И это хорошо, - Малиновский принялся играть с шелком, пропуская его между пальцами, - ты ведь знаешь, что настоящий шелк можно пропустить через небольшое золотое колечко? Настолько тонкой должна быть ткань. - Вот такую салфеточку, - Андрей поднял свой образец, - можно протянуть через любое колечко. Почему обязательно золотое? - Во-первых, шелка должно быть куда как больше чем носовой платок, - протянул Малиновский, - а во-вторых, золотое колечко это предмет роскоши, как и настоящий шелк, поэтому, наверное, металл тоже важен. Не знаю, - он чуть ребячливо пожал плечами, а потом вдруг стал гораздо серьезнее, - ты с Кирой говорил? - Говорил, - Жданов ощутил во рту кисловатый привкус недовольства, - она не слишком довольна от всей этой ситуации с тканями, но о банках ничего не знает. - И как ты сделал этот вывод? - Роман выгнул брови. Да, Кира стала негласной проблемой, после их прокола с тканями. Ведь скрыть этот факт было невозможно. Малиновский едва ли не пинками отправил Андрея в объятия к Воропаевой, напутствуя его тем, что Кира могла проявить излишний интерес к их работе. - Она ни разу не попыталась у меня спросить чего-то подобного, и все вопросы адресовала ситуации с тканями и фурнитурой, а еще ругала Катю, но это весьма ожидаемо, - Жданов вздохнул, - она пытается навязаться со своей помощью, это факт. Но я не думаю, что если бы она что-то знала, то была бы столь… нежна. - Но, ты говоришь, что она все-таки проявила настойчивость, так ведь? - Роман прекратил играть с шелком, и переключился на твид. Кирпичный цвет был глубоким, приятным и… благородным. Андрей тряхнул головой, снова глядя на Малиновского. - Так, - не стал отрицать он, - но я бы на ее месте тоже проявил. Мы ведь чуть не угробили коллекцию Милко, одну из лучших, между прочим. Конечно, она сейчас буквально жаждет запустить свои руки в это тесто, чтобы у нас в очередной раз вместо хлеба не вышли сухари. - О, как интересно, - Роман хохотнул, - впервые слышу, чтобы ты использовал выражение Павла. Или это ты под влиянием момента? - Возможно, и момента, - не стал отпираться Андрей. Он был не прочь походить на отца, но сравнения с ним не любил, ведь зачастую они были явно не в его сторону, - но, возвращаясь к Кире, она все в таком же неведении, так что о ней беспокоиться не стоит, - он поймал недовольный взгляд друга, - Ром, я понял тебя еще с первого раза, я не буду бегать от Киры, постараюсь снова вернуть ее расположение по максимуму. Просто говорю тебе, что опасаться ее не стоит. - Но и вовлекать ты ее не хочешь? - Малиновский немного подался вперед, а Жданов раздраженно выдохнул, едва ли не застонав. - Ты совершенно непоследователен, ты это знаешь? То ты говоришь, что Кира не должна ничего знать, и в этом нужно убедиться, то ты говоришь о том, что ее нужно ввести в курс дела, - Андрей потряс головой, - как мне тебя понять? - Просто, - Роман взмахнул рукой, обмахиваясь твидом, словно платком, - если Кира все узнает от тебя, то на ее шее появится еще один ремешок, которые ее к тебе принайтовывает. А если от Сашеньки… - он поиграл бровями, - думаю, тебе и так понятно, что я имею в виду. Ведь так? - Пока мне понятно, что ты шарахаешься Воропаева больше чем нужно, - заметил Жданов, чуть дернув уголком губ, - он, насколько я успел узнать, даже у Киры не в чести. Она его недавно вон выставила, сказала, что не ждала, - удовольствие от воспоминаний разлилось в груди приятным теплом. - Кира? Не хотела видеть Сашеньку? - брови Романа подскочили вверх, - это ему нужно было очень сильно ей насолить, чтобы она его прогнала. - А ему очень сильно провиниться, чтобы он без единого слова ушел, - кивнул Андрей, - это было как раз в тот день, когда Катя ногу подвернула. - Да? - Малиновский отбросил твид прочь, - значит, я так сильно ломал голову над тем, почему наш Сашенька решил помочь Пушкаревой, что не заметил его размолвку с Кирой. Какой ужас! Ставлю себе двойку за внимательность. - Ставь единицу, - вздохнул Жданов, - потому, что Воропаев помогал не Кате, а Уютовой. Ольга Вячеславовна сама мне сказала, что попросила Сашеньку принести ей лед, а он, как ты знаешь, ей ни в чем не отказывает. - Уютова? Ты расспрашивал Уютову? - Малиновский хлопнул себя по лбу, - Андрей, теперь об этих вопросах весь ЖенСовет будет судачить! - С каких пор Уютова будет судачить? - немного удивился Андрей, - а ты так настойчиво намекал, что Воропаев излишне проявляет интерес к Пушкаревой… Не у Кати же об этом спрашивать, в самом деле! - Тем более что она не распознает никаких вторичных знаков, - кивнул Малиновский, - ну и что Уютова? Она не заметила, что Воропаев как-то неровно дышит в сторону нашей Железнозубой Леди? - Ром, ты же не думаешь, что я именно так об этом и спрашивал? - закатил глаза Андрей, а потом потер лицо руками, - тот день в принципе выдался слишком нервным, я просто уточнил, чего это вдруг Сашенька проявил заботу. Она мне ответила, что никакой заботы - просто ее просьба. Все. - Ты думаешь, Уютова сказала бы тебе, если бы заметила что-то похожее на интерес? - Роман склонил голову к правому плечу. - Нет, не думаю что так, - не стал кривить душой Жданов, он знал, что Ольга была женщиной правильной, степенной, личных тайн никому не открывала, но… - я думаю, что если бы там было что-то теплее, чем просто пакет со льдом, она бы похвалила Сашеньку, сказала какой он чуткий, или что-то в этом роде. Уютова крайне глазастая, на самом деле, это отрицать нельзя. - Вот и я не отрицаю, - кивнул Роман, постукивая кончиками пальцев по столу, - я думаю, не спросить ли об этом Тропинкину. Но как бы задать вопрос так, чтобы об этом не узнали ее товарки - ума не приложу. - Ты думаешь, что Мария настолько болтлива? - Жданов покачал головой, и почему Малиновский не мог выбирать себе любовниц, которые отличались молчаливостью? - Чрезмерно, - прижал руку к груди Роман, и тут же добавил, - обычно это играет мне на руку, но не в этот раз. Она мне в последнее время не рассказывает ничего интересного. А я так надеялся… - Так, теперь я что-то не понял, - брови Андрея сошлись к переносице, - ты что пытался у Тропинкиной выведать? Уж не Катины ли тайны? - Вот не нужно мне вот этого скепсиса, - отмахнулся Малиновский, - и пусть я пока еще не собрал на Пушкареву компромат… - И не соберешь, - уверенно перебил его Жданов, но Роман сделал вид, что он не услышал ни слова. - Пока еще не собрал, - повторил он, делая ударение на слове “пока”, - я знаю, что у нашей Катеньки есть ее излюбленный дневник. - И в нем наверняка самые высокие отметки, - покачал головой Андрей, и осекся, заметив, как Малиновский закатывает глаза. - Андрей, ну не притворяйся идиотом, ты же понимаешь, что это ЛИЧНЫЙ дневник. Тот, в котором наш гениальный калькулятор записывает все свои самые сокровенные тайны, - Роман потянулся на кресле, выгибаясь назад, - вот если бы у нас появился шанс хоть одним глазком в него заглянуть! Для нас это было бы просто невероятным везением! - Ты что, намереваешься пробраться к ней в окно? Как тайный воздыхатель, зажимая в зубах розу? - Жданов даже развеселился, представляя себе эту картину. Малиновский, ползущий по водостоку, или еще лучше, по пожарной лестнице, для удобства. В зубах та самая алая роза, или лучше розовая, чайная. И Пушкарева, сверкающая очками и брекетами в лунном свете, ожидающая своего любимого и томно вздыхающая. Если бы Роман мог читать мысли, то он бы обязательно дал ему в лоб. Но вместо этого, он только еще раз закатил глаза. - Нет, ну я говорю же, идиот, - тяжело вздохнул Малиновский, с видом безвинно страждущего, - она носит этот самый дневник с собой. - Откуда ты знаешь? - на этот раз Жданов оживился и подобрался, даже подался немного вперед, упираясь локтями в стол. И вздохнул, раздраженно замечая, что Роман собирается немного оттянуть с ответом, - если ты хочешь поиграть в угадайку, или напустить излишней таинственности, то я клянусь, просто выставлю тебя вон. Мне тайн за глаза и за уши сейчас хватает. - Фу, противный, - отмахнулся от него Роман, старательно подражая манерам Милко, - финансовые проблемы явно не добавляют тебе чувства юмора! - Мне и твои фокусы его не добавляют, - снова намекнул Андрей, но Малиновский и так продолжил, выгибая бровь, намекая на то, что без него, Романа, Жданову было бы пресно, скучно и простоквашно. - Наша Катюша живет с родителями, и, как ты понимаешь, они не слишком-то знают такое словосочетание, как личное пространство, - Малиновский встал, ему видимо захотелось размяться, - вот и приходится нашей умнице и кра… ну, остановимся на умнице… носить этот дневник с собой, чтобы никто не сунул туда свой любопытный нос, - он развел руками, - а это, практически приглашение. Так что, нужно найти ее коричневую неприметную книжицу, и немного ее изучить. - Откуда ты знаешь такие подробности, и тем более, откуда ты знаешь, как этот самый дневник выглядит? - Андрей знал, что Роман иногда склонен немного преувеличивать или приукрашивать поданную информацию, но сейчас это звучало не слишком правдоподобно, и от того до странного реально. - Маша, - этого имени уже было достаточно, но Роман все-таки пустился в объяснения, - однажды на обеде Катя достала эту самую свою книжицу, что-то в сумке искала. А нашей Мари очень понадобился лист бумаги, так вот, она без спросу потянулась к этому блокноту… - И наша Катенька откусила ей руку своими страшными зубами? - Жданов широко распахнул глаза, изображая испуг. Роман оскалился, но тут же отмахнулся. - Думаю, она могла бы, но Мари повезло, и она осталась при всех своих частях тела, - Малиновский развел руками, - как итог, Пушкарева поведала Марие эту душещипательную историю о своем дневнике. И я заинтересовался. - С чего бы? - Андрей чуть склонил голову к левому плечу, - я, конечно, понимаю, что дневник, это некое проявление человеческих слабостей у Пушкаревой это… подвиг. Но… тебе-то от этого какой прок? Или захотелось подглядеть, о чем наша дева по ночам вздыхает? - Андрей, вот ты иногда бываешь таким балбесом, ну правда, - едва ли не всплеснул руками Роман, - такие личности как Катенька, в этот самый дневничок своими золотыми ручками переписывают из своей гениальной головушки каждую захудалую мысль. Я же говорю - Пушкарева, это такая себе Тургеневская барышня, у нее все как по писаному. А это значит, что у нее в том блокнотике могут быть не просто некие воздыхания. Но еще и то, что она думает о нас, а точнее, нашей ситуации, ну и планы ее гениальные до кучи, - он поиграл бровями, - теперь ты понимаешь? Ну? - Теперь понимаю, - Жданову идея с подглядыванием в чужой дневник претила, но ровно до того момента, пока он не осознал, что это был самый быстрый, простой и не затратный способ подглядеть, что же творится в голове у Пушкаревой, - но как мы можем это сделать, если ты говоришь, что она постоянно носит его с собой? - А нам нужно сработать методом шока, - Малиновский заерзал на своем месте, улыбка на лице его стала довольной и сытой. Это могло значить только одно - план уже был готов. Андрей подался еще ближе. - Ну, давай, рассказывай, что же за метод шока такой? - Вот, смотри… Метод шока было решено проворачивать на следующий день, когда Роман, присмотревшись к Катерине, решил, что карманы ее, явно ворованного у отца пиджака, не достаточно глубоки для того, чтобы там спрятать вожделенный блокнот. - Катя! - Андрей ворвался к ней в каморку, страшно вращая глазами, - нам срочно, просто невероятно срочно нужно в архив! Я знаю, где те документы, которые вы в прошлый раз искали! - он знал, что Пушкарева пыталась найти документы времени правления Юрия Воропаева. Логика в этом была, тогда ЗимаЛетто лихорадило будь здоров, а прошли они эту тряску буквально с плавной легкостью. - Так я нашла их? - он даже опешил от такого спокойного ответа Катерины, - еще три дня назад как, - она чуть свела брови к переносице, - я же вам говорила. - Когда? - это было совершенно искренне, Жданов не мог вспомнить ни ее слов, ни самих документов. С этим нужно было что-то делать, - а вы точно уверены, что вы рассказывали именно мне? - вопрос был глупый, и легким изгибом бровей Пушкарева ему об этом и сообщила. Она в целом не слишком часто пререкалась с ним, и сегодня не собиралась это начинать. - Ладно, даже если и так… и учитывая то, что я не помню, пойдемте, - он махнул рукой, - пойдемте-пойдемте, заодно я буду знать, то вы нашли или нет. Вдруг окажется, что мы говорим о совершенно разных документах. - Я очень в этом сомневаюсь, - Катерина явно не хотела никуда выходить, но спорить не смела. Она встала и в мгновение ока навела порядок на столе. Она всегда окружала себя некой системой. Жданов уставился на ее стол жадным взглядом - не здесь ли ее заветная книжица? - Мы идем? - Пушкарева была готова и взирала на Андрея… с подозрением? Он потряс головой - какие подозрения, Жданов, Господи, ты, Боже мой! - Да, да, да! Пойдемте! - он даже намеревался ухватить ее за локоть, но она с легкостью извернулась, избегая прикосновения. Совершенно странная она, эта Пушкарева. От него еще ни одна женщина не уворачивалась, даже не хотела уворачиваться, а эта… Плевать! Он потащил ее на производственный этаж, старательно игнорируя лифт - так дольше. А потом, несмотря на возмущения самой Катерины, заставил ее разложить для него все найденные документы. - Андрей Палыч, вы простите, конечно, но, по-моему, это крайне глупая затея. Мы тратим время попусту, - она даже разозлилась, вынося из архива очередную стопку документов. Жданов удивился. Точно, это были отчеты Юрия, и как она их нашла? - И ничего не попусту, - покачал головой Андрей, поглаживая корешок одной из папок, - это все что вы нашли? Точно? - Андрей Палыч, - едва не простонала Катя, - конечно, это не все, но мне все и не нужно, меня только эти года интересуют, - она указала на заваленный папками стол. - Но там есть еще? - напирал Жданов, ему очень хотелось быть сейчас в своем кабинете и листать ее блокнот вместе с Малиновским, а не кроить из себя идиота. - Конечно, там есть еще, - терпеливо заметила Катерина, - это же архив, Андрей Палыч, - Андрей прокашлялся, Пушкарева уставилась на него как на душевнобольного. Отменно просто. - Ну, - он махнул рукой на железную дверь, - вы тогда принесите еще… ну, все что есть, идите, - но Катерина не двинулась с места, - Катя, я же прошу вас, принести мне все документы, или вы плохо слышите? - Как вас не услышать, - буркнула себе под нос Пушкарева, и нырнула в архив. Жданов колебался буквально минуту. Он захлопнул железную дверь, а потом проверил - включен ли свет. Прекрасно! - Катенька! Катя! Вы в порядке? А то тут дверь захлопнулась! - прокричал он, прижимаясь к щели. В последнее время дверь архива они не запирали, только решетку, от которой у Катерины были ключи. Она бывала тут в последнее время слишком часто. Андрей даже начал улавливать от нее запах старой бумаги. - Как она могла захлопнуться?! - крикнула Пушкарева в ответ, - у вас ключи с собой? - Ключ в кабинете, я же не думал, что так все получится! - Жданов похлопал себя по карману пиджака, в нем как раз и лежал заветный ключик, на Катерине знать об этом было необязательно, - я быстро сейчас в кабинет поднимусь, вы только там не паникуйте! - Андрей рассудил, что клаустрофобией Катерина не страдала, а архив все был больше чем ее каморка. - Поторопитесь, пожалуйста, - паники в голосе не слышалось, но просьба была вполне искренней, - а то тут холодно. - Конечно, Катя, я же говорю, туда и назад! - он хлопнул по двери и бросился со всех ног обратно в кабинет. Малиновский просто обязан был найти ее дневник. Просто обязан! И Роман его не подвел, собственно как и всегда. - Ну что? - спросил Андрей, влетая в кабинет, и замечая, как Малиновский сидит на краю стола, и листает блокнот. Видимо, тот самый! Слава Богу! - Жданов, с ума сошел? - Роман быстро захлопнул дневник, и спрятал его себе за спину, пытаясь увидеть, не входит ли за Андреем в кабинет еще кто-нибудь. - Фух! Ты Пушкареву зачем без присмотра оставил? - напустился он на друга. - Да не кричи ты так! Клочкова услышит! - Жданов приблизился к Роману еще на несколько шагов, - ты что в дневнике нашел? - Пушкарева где? - Малиновский не торопился вытаскивать блокнот из-за спины, - не хочу, чтобы меня поймали на горячем. - Никто тебя не поймает, ни на горячем, ни на холодном, - отмахнулся Андрей, - я ее в архиве запер, а ключ только у меня, - он снова похлопал себя по карману, - ну так что, нашел что-нибудь? А то мне отпирать ее нужно! - Жданов! Да ты мой герой! - Роман хлопнул его по плечу, - просто укротитель диких Катерин! - блокнот, наконец, оказался в пределах видимости Жданова, - но знаешь, - Малиновский развернул его, демонстрируя Андрею чуть потемневшие от частого использования страницы, - я не нарыл тут ничего интересного, кроме, пожалуй, этого отрывка:

Рядом с ним находится все сложнее, я иногда совершенно не понимаю А, и даже виню себя за то, что не стремлюсь понять. Он очень противоречивый. Чаще всего я думаю, что он испытывает раздражение при виде меня, но иногда… то как он смотрит, мне иногда кажется, что он мучается теми же что и я вопросами…

- А? - Жданов нахмурился, - о каком это А она говорит? Там еще об этом А есть? - Андрей постучал по дате пальцем, - это она уже у нас работала, значит и А встретила здесь, - он пожевал нижнюю губу, а потом осторожно спросил, - может этот А это я? - Ты знаешь, - Роман кивнул, вместо того, чтобы рассмеяться, - я тоже так подумал. Она тут по нему еще вздыхает и вздыхает, и я мог бы поверить, что она в тебя втрескалась. Ты же для нее как принц из сказки - как раз подходишь, но, нет, - он быстро принялся листать страницы. - Нет, не принц? - хмыкнул Жданов, хотя и испытал мимолетное облегчение от того, что Пушкарева решила втюриться не в него. Это была бы катастрофа. Он зябко повел плечами - быть предметом ее воздыхания не такая уж и радужная перспектива. - Нет, не ее принц, - хмыкнул Малиновский, снова возвращаясь к блокноту, - она тут страдала о том, что жалела, что сделала что-то. А потом жалела, что не может сделать это еще раз. А потом, что А никогда ей этого не забудет, но это не слишком интересно. А вот тут уже то, благодаря чему я понял, что А это не ты:

До сих пор не понимаю, зачем он решил меня подвезти. И мы говорили так хорошо, так мирно и так долго… и мне не хотелось, чтобы это время заканчивалось. А странный, непонятный. Я перестала его бояться, и он словно чувствует это, но у меня все равно сохраняется впечатление, что он смотрит на меня иначе. Словно правда меня видит. А я так хочу, чтобы он меня видел, и мне от этого… страшно. Я поняла, что перестала бояться А, и стала бояться себя…

- Слушай, да у нашей Пушкаревой тут целый роман намечается, - протянул Жданов, - но я ни разу не видел, чтобы кто-то Катерину в ЗимаЛетто подвозил или забирал, - он пожал плечами, - ты там еще что-то нашел, - он кивнул на дневник, - что она о ЗимаЛетто думает, о нас с тобой, какие планы. Ну и кто такой А узнать, тоже не помешает. - Какой ты скорый, - покачал головой Роман, - нет, не нашел я кто такой А, но о ЗимаЛетто она отзывается хорошо. Очень себя корит за ситуацию с тканями. К нам ненависти не испытывает, хотя обо мне пару раз не слишком лестно отзывалась. - Не зачитаешь? - Андрею стало интересно, как это Пушкарева могла отзываться “нелестно”. Но Малиновский только хитро улыбнулся. - Чтобы ты потом всю жизнь меня этим попрекал? Обойдешься, - он принялся листать блокнот интенсивнее. - самое главное, что она не копает против нас, не собирается нас сдавать или шантажировать. А ее увлечение - это не слишком должно нас волновать, по крайней мере, пока все выглядит безобидно. Да и этот А скорее всего просто… попался ей на глаза в неудобный пик гормональной активности. Такую как Катя за руку потрогаешь - и она уже вся твоя. Вот и напридумывала… - Ты знаешь… - Андрей собирался заметить, что на самом деле Катя не очень любит, чтобы ее трогали, но в этот момент в кабинет влетела Уютова. - Андрей Палыч! Простите что без стука! - Жданов тут же стал так, чтобы прикрыть Романа с блокнотом своей спиной, - там Катя в архиве заперта оказалась, а вы за ключом пошли, а вас нет и нет… - Я его только нашел, Ольга Вячеславовна, - покачал головой Андрей, демонстрируя ключ, который вынул из внутреннего кармана, - давно не пользовался, забыл куда положил, сейчас мы пойдем… - он подскочил, когда за спиной его раздался удивленный крик Малиновского. - Не может быть! - Я сам был в шоке, когда дверь захлопнулась, - закивал Жданов, поворачиваясь к Роману, и пытаясь понять, что заставило того так эмоционально отреагировать. Малиновский просто развернул перед ним нужную страницу, и у Андрея вырвалось невольное: - Не может быть…

Иногда я думаю, что ему очень подходит его фамилия. Она такая же едкая и рычащая, как и он сам. Такая же яркая и запоминающая. Когда я произношу ее, то практически ощущаю ту смесь раздражения и удовольствия, как когда мы говорим с ним. Это ведь так просто… просто невероятно просто… жаль, что я могу произносить ее только наедине с собой. При нем бы я не рискнула, а при остальных… не стоит. Но от этого она, та самая фамилия, не начинает нравиться мне меньше… Во-Ро-Па-Ев.

- Твою мать, - одними губами прошептал Жданов, глядя в глаза Роману. Он не слышал, что говорила ему Уютова, он просто пытался справиться с шоком, который никак не мог его отпустить. Этого им еще не хватало! - Воропаев.