Иначе

Пропажу страницы она заметила совершенно случайно. У Катерины не было привычки перечитывать свои записи слишком часто, она могла возвращаться к ним раз или два в месяц, если нужно было что-то анализировать, но не более того. А это значило только одно - она не могла сказать точно, когда же у нее пропала эта сама страница. Пушкарева ощутила, как к горлу подступила тошнота. Она прикрыла рот рукой, на случай если это ощущение будет куда больше чем фантомным. И нужно же было пропасть именно этой странице! У Катерины было железное, просто самое железное правило - никогда не писать в своем дневнике имен. Как бы она не хранила его от посторонних глаз, могло случиться все что угодно. Вот как сейчас, собственно говоря, и случилось. Впервые к ней в дневник залезла мама. Кате было тогда лет семнадцать, и она стала скрытной, и мама решила, что имеет некое моральное право на то, чтобы изучить мысли дочери без ее на то позволения. Катерина тогда даже не обижалась - в ее жизни не происходило ничего, что она могла бы скрывать от родителей. Но… доверие тогда дало тонкую трещинку, и, если уж признаться себе совершенно честно, так и не восстановилось до сих пор. Но здесь, в этот раз все было гораздо хуже. Во-первых, пропала единственная страница, на которой она все-таки написала имя. Точнее, и того хуже, не имя, а фамилию. Фактически призналась в том, что она влюблена, да еще и в кого! Пальцы начали мелко дрожать, и она сжимала и разжимала руки, чтобы немного унять свой организм, который от шока и стресса решил буквально сойти с ума. Нет, она не должна показывать, что испугалась или заметила, нет. Она медленно выдохнула. Вырвать страницу могли только здесь. Мама, если бы она получила шанс заглянуть в ее дневник, никогда бы не позволила себе его испортить, а это могло значить только одно. Точнее, она сама думала только на одного человека во всем ЗимаЛетто - Клочкова. Нет, сама Катерина Виктории и даром не была нужна, но, как заметила Пушкарева, почему-то очень раздражала Клочкову одним своим видом. Ей что, зарплату из-за нее урезали? Но Катя видела зарплатные ведомости - ничего подобного не произошло, может, Вике обещали ее поднять, но с появлением Пушкаревой не сделали? Вот это было куда ближе к истине. Катерина знала, что Клочкова активно, но не вполне успешно шпионила для Киры. Но зачем Воропаевой мог понадобиться ее дневник? Даже если предположить, что Вика нашла его случайно, неужели она озаботилась его прочесть? Или просто случайно нашла эту страницу? С Катиным везением, скорее всего, именно так оно и было. Досадная случайность, которая должна была обернуться буквально катастрофой. Но… зачем ей или им могла понадобиться эта страница? Шантажировать? Издеваться? Катерина уронила лицо в ладони. Для Клочковой там, в дневнике, могли быть куда более интересные записи - ее волнения о банкротстве ЗимаЛетто, или сомнения о попытке закупить новые швейные машины в таком количестве за раз. Но, возможно, в этих записях Вика попросту не разобралась? Она наткнулась на то, что взволновало ее больше - знакомую фамилию. Что ж… теперь нужно было ожидать ее хода. А ожидание было для Кати хуже всего. - Катенька, я вас зову-зову, а вы не отвечаете, не уснули ли вы тут часом? - Жданов вошел в каморку без стука, и Пушкарева захлопнула дневник, тут же накрывая его одной из многочисленных папок. - Простите, я задумалась, - она прочистила горло. Ей чудом повезло не простыть после прогулки под дождем, но холод архива все-таки ее дожал, и сейчас она была буквально на самом пограничье между простудой и просто подавленным состоянием из-за дневника, - у вас что-то срочное? - на носу был новый Совет, и Андрей требовал от нее не просто главного основного отчета, он хотел, чтобы были готовы некоторые поточные тоже. Всего ей нужно было заготовить их по семи разным направлениям, свести их с отчетами Киры, которые подправить было невозможно, а потом уже вывести основной отчет, в который и будут совать нос все акционеры. Когда Пушкарева попыталась уточнить, зачем же делать такую… дурную работу, то Жданов едва ли не взорвался, напомнив, что некоторые акционеры (Воропаев?) просто обожают совать свой длинный нос (точно Воропаев) туда, куда его не просят. Пришлось подчиниться. Да и сказать, что Андрей был не прав… Александр и сам не отрицал, что ему доставляло удовольствие доставать Жданова. Вполне, впрочем, успешно. Интересно, если бы Воропаев узнал, что Катерина помогала Андрею подделывать отчеты, он бы разозлился или удивился? А может, он бы восхитился ее талантом? Мечтай, Пушкарева! Тошнота вернулась снова, успокоиться надолго не получалось. Она пристально взглянула на Жданова, что рассматривал ее взволнованно, немного сощурив глаза. - Вы какая-то бледная, может, вы все-таки простыли? - этот вопрос почему-то возмутил и разозлил Катерину. Она постаралась вдохнуть и выдохнуть максимально медленно, чтобы не сказать что-то резкое в ответ, но Андрей явно не помогал, - погода нынче такая переменчивая, просто жуть! Столько дождей! - Все нормально с погодой, просто не нужно было меня запирать в архиве на полчаса, - Пушкарева тут же прикусила щеку изнутри, наблюдая за тем, как глаза Жданова сперва расширились, а потом снова сузились, на этот раз, выражая раздражение. - Я ведь уже за это извинился, - Андрей не любил признавать свою неправоту, а Катерина не собиралась заставлять его это делать. Тем более что он извинился перед ней еще в тот день, так что было бы странно не считать инцидент исчерпанным. - А я приняла ваши извинения, - вздохнула Пушкарева, - простите, - она медленно сняла очки, а потом потерла лицо руками, радуясь в очередной раз, что радости макияжа обошли ее стороной, - я просто устала. Ощущаю себя словно вывернутой наизнанку, - эта информация тоже была лишней, но Катерине хотелось дополнительно пояснить причину своего поведения. - Так у вас что-то срочное? Я сейчас работаю над отчетами и их сведением. Могу сказать, что за два дня до Совета я смогу предоставить вам все для ознакомления. Теперь вам не придется изучать его в последние минуты. - Да, - Жданов удовлетворенно кивнул, - и на этот раз мы сможем защитить ваш компьютер, - он покосился на ее аппарат, и Катя осторожно погладила клавиатуру, стараясь не нажимать слишком сильно. - Спасибо, это было бы очень хорошо, а то в прошлый раз… - Мы ведь знаем, что все произошло не просто так, - перебил ее Андрей, - так что мы будем готовы. Да и вы, как я понимаю, приняли все возможные меры. - Да, - Катя позволила себе улыбку, и вернула на нос очки, - у меня сейчас есть несколько копий, и они в совершенной безопасности, и не на территории ЗимаЛетто. Она решила не упоминать, что это территория ее друга Коли, эта информация была точно не нужна Жданову. Тот только удовлетворенно вздохнул, его вполне устраивала ее дальновидность. - Тогда просто отлично, - он даже улыбнулся ей, а потом хлопнул себя по лбу, - вот, я совершенно забыл, зачем я зашел. Я хотел спросить, собираетесь ли вы на обед? - Зачем? - Катерина нахмурилась, она растерялась, замечая, что в не меньшей степени растерялся и Жданов. - Зачем обедать или зачем спросил? - он все-таки уточнил, что за такое таинственное “зачем” использовала Пушкарева. Катя вздохнула. Просто день вздохов какой-то. - Зачем вам информация относительно того буду ли я обедать, - терпеливо пояснила она, сжимая и разжимая кулаки. Пальцы снова дрожали, а от мыслей о еде на языке ощущалась горечь. Интересно, если ее стошнит сейчас при Жданове, он долго не будет к ней в каморку являться? Но проверять это не хотелось. - Я хочу запереть кабинет, - Андрей произнес это таким тоном, словно Катя была маленьким ребенком, которому следовало втолковывать прописные истины, - не хочу, чтобы еще раз приключилось что-то подобное как перед прошлым Советом, и вы не хотите. Запирать вас в кабинете как-то негуманно… - особенно если учитывать всю их историю, Катерина хмыкнула, и покачала головой. Первый раз, когда ей пришлось сидеть в каморке, пока Жданов… мда. А потом архив… Андрей был прав, третьего раза не хотелось. Но и сидеть, как пришитой, в кабинете до возвращения хозяина оного как-то не улыбалось совершенно. - Да, простите, - Пушкарева потерла лоб, - я пойду… тоже пойду, перекушу что-нибудь. Дайте мне пару минут, пожалуйста, - она выразительно посмотрела на Жданова, не делая попытки прогнать его более жестко со своей территории. Но Андрей все понял сам. - Конечно, но Катя, быстро, а то уйду, и оставлю кабинет не запертым, а ждать меня придется долго. Возможно, очень долго, - он скрылся за дверью, и Катерина тут же забросила блокнот в сумку. Нет, теперь, конечно, это было глупо, прятать то, что было… найдено, да еще и может быть против нее использовано. Но… Набросить на плечи кардиган и навести на столе относительный порядок, забрав с собой еще и основные расчеты было делом двух минут. - Знаете, вас нужно всем женщинам в пример ставить, - горячо заверил ее Жданов, когда она чуть не сбила его дверью кабинета, Малиновский оскалился, но чуть слышно прошептал что-то подозрительно похожее на “не дай Бог”, - пара минут у вас действительно пара. - Не хотела вас задерживать, - пальцы сильнее сжались на ручке сумки-мешка, - если что, я буду в Зале Совета. Буду работать там до вашего прихода. Идея сделать дубликат ключей от кабинета никого из них не посещала, и, возможно, это было правильно. С Катиным везением она потеряла бы его на следующий день. - Конечно, Катенька, не волнуйтесь, мы вас не потеряем, - промурлыкал Малиновский, а потом обратился к Жданову, - пошли, не будем заставлять досточтимых людей ждать, - он дернул друга за рукав. - Если вы будете чувствовать себя плохо… - Андрея замялся, Катерина знала, что продолжением должно было служить предложение в случае чего пойти домой, но Жданову явно не хотелось ее отпускать. Время до Совета буквально поджимало. Пушкарева понимала это даже слишком хорошо. - Спасибо, Андрей Палыч, но я в полном порядке, - вот, Воропаев бы назвал это просто отвратительным враньем, а Андрей ничего, стерпел. Даже улыбнулся, - у меня с собой есть лекарства, так, на всякий случай, - она выставила вперед сумку, продолжая сжимать ручку двумя руками. - Да у вас тут целая аптека, поди! - Роман улыбнулся, а потом снова дернул Жданова за рукав, - пошли, время. Ты же видишь, что с Катенькой все хорошо. Она несколько раз кивнула, словно в подтверждение слов Малиновского. Ей не терпелось оказаться одной, любая компания сейчас угнетала. Катя покосилась на стол Клочковой. Пустой в обеденное время. Да, и с Викторией она точно пересекаться не хотела. Поэтому вздохнула с облегчением, когда мужчины ушли. На всякий случай она еще несколько раз дернула дверную ручку кабинета, чтобы удостовериться, что он заперт, а потом направилась в Зал Совета, старательно оглядываясь, чтобы не пересечься с кем-то из девчонок. Еще не хватало, чтобы они попытались затащить ее на обед. Она же не сможет съесть и крошки! А они все дружно обязательно будут допытываться, что произошло и почему. И ничего не значащими ответами обойтись не выйдет. Лучше никого сегодня не встречать. Никого. Но перед тем как зарулить в Зал, Катерина решила набрать себе воды. В сумке, которая, и правда, могла вместить себя половину аптеки, как раз завалялась пол-литровая пластиковая бутылка, в которой она с утра принесла на работу разведенный витамин С. Кулер стоял недалеко, и Пушкарева проверила, горит ли лампочка над значком горячей воды. И пусть ей не суждено сегодня чаевничать, но теплую воду никто не отменял, тем более что слабость, которая накрывала ее волнами, требовала обильного питья. Как можно больше питья. Катерина снова вздохнула, сегодня это, видимо, было ее любимым занятием, и подставила бутылку сперва под холодную воду. Набрав немного, она переставила к горячей и принялась осторожно добавлять ее, следя за тем, чтобы бутылка не начала деформироваться. Нужно было что-то решать с этой вырванной страницей. Точнее, нужно было подготовиться к последствиям, которые ее пропажа должна была принести. Во-первых, если страницу вырвала Клочкова, она так просто эту влюбленность не оставит. Помимо того, что она сама будет упражняться в издевательствах, она обязательно расскажет об этом Малиновскому, а он Жданову… Да… разговоров о ее, Кати, верности должно было только прибавиться. И Пушкарева знала, что пояснить, что верность и дела ее сердечные это две совершенно разные вещи. Даже слишком разные. А во-вторых, Катя переставила бутылку под холодную воду, когда держать ее стало горячо, сам Воропаев. Она закрыла глаза, представляя, КАК он будет на нее смотреть, ЧТО он о ней подумает, ЧТО он ей скажет… Рука ее невольно сжалась и горячая вода хлынула ей на руку. Пушкарева вскрикнула от неожиданности, роняя бутылку… слава Богу, вода в ней была горячей, но не настолько, чтобы оставить ожог. Руки ее дрожали, и Катя потрясла кистью в воздухе, чтобы унять неприятное ощущение. Вода из бутылки образовала вокруг кулера лужу, и теперь Пушкарева боролась с желанием убежать, и необходимостью пойти к Виталине Дмитриевне, чтобы попросить у нее швабру и убрать все это безобразие. Тетя Вита никогда не отказывала ей в помощи, она всегда жалела незадачливую секретаршу Жданова и не учиняла ей скандалов, когда та добавляла ей работы. Как назло во рту пересохло. Ну конечно, вот именно сейчас тебе так захотелось пить! Катя разозлилась на себя и тряхнула головой. Ладно, глоток воды и вперед, к тете Вите. Не судьба ей сегодня спрятаться от людей, значит нужно принять это с должной стойкостью. В конце концов, Пушкарева считала себя довольно сильной, а значит, могла справиться со всем. Абсолютно со всем. - Это вы устроили потоп? - сердце Катерины чуть не ушло в пятки, когда она услышала за спиной голос Воропаева. Она резко повернулась и чуть не упала, поскальзываясь на разлитой воде. Но умудрилась сохранить равновесие благодаря чуду и собственной сумке, которую использовала как противовес. Да, слуховыми галлюцинациями она не страдала. Это был именно Александр Юрьевич собственной персоной. Он стоял тут же, привычно опустив руки в карманы брюк, голова чуть склонена к правому плечу, привычный цепкий взгляд. Катя приготовилась защищаться. Невольно подобралась, поджала губы и договорилась с собой, что слезам она волю не даст, что бы он ни сказал ей. Если он вообще собирался ей что-то говорить. На губах мужчины блуждала привычная немного едкая улыбка. Было видно, что он ожидал ее ответа и пока сам не собирался разбрасываться словами. Интересно, он пришел проведать сестру или побесить Жданова? Потому что ни Киры, судя по отсутствию Клочковой, ни Андрея в здании не было. Может ему об этом поведать сразу? - Вы к Андрею Павловичу или к Кире Юрьевне? - в сумку Катя снова вцепилась двумя руками, да с такой силой, что короткие ногти невольно впились в ладони. - Есть разница? - Воропаев повернул голову к другому плечу, и сейчас напоминал ей любопытную птицу. Сороку. Почему-то именно сороку Пушкарева пояснить себе не могла, но ассоциация застряла в сознании довольно прочно, - с вами все хорошо? - он выгнул одну бровь в удивлении, - а то вы выглядите так, что краше в гроб кладут. Вы часом не заболели? - Я… - убегать от Воропаева расхотелось. Скорее всего, ни о каком листочке из ее дневника Александр не знал, или пока не знал. Ощущение безопасности вернулось, принося с собой легкий согревающий эффект, - в процессе, - Катерина решила признаться. В конце концов, он же сам об этом спросил, ведь так? - В процессе? - Александр покачал головой, а потом снова взглянул на бутылку на полу, - ваша вода? - А вы видите тут кого-то еще? - Катя чуть повела плечами. Если бы не эта сумка, за которую она держалась словно за якорь, она бы обняла себя руками. Вот с чего она решила язвить? Судя по выражению лица Воропаева, он озадачился тем же вопросом. - Да я и вас-то с трудом, - Александр снова покосился на бутылку, потом на куллер, на котором мигала лампочка, свидетельствующая о том, что вода нагревается, потом снова на Катерину, - вы выглядите так, словно еще немного и растаете. - Я не столь эфемерна, - Пушкарева покосилась на воду, которая не думала никуда испаряться с пола, - простите, мне нужно это все убрать, - она зашагала прочь, но Воропаев оказался быстрее. Он преградил ей путь, а потом коснулся ее лба тыльной стороной ладони. Катя могла бы сказать, что он стукнул ее, но это скорее она сама ударилась об его руку. - Горячая, - констатировал он, хотя контакт их длился не больше пары секунд, - у вас жар, какого черта вы на работе делаете? - У меня нет температуры, - покачала головой Катерина, делая шаг назад, - я ее меряла, - она снова попыталась обойти Воропаева, но его шаг в сторону перекрыл движение. Смотрел он на нее пристально и серьезно. - И когда? Я что-то не помню, что в ЗимаЛетто есть медпункт, - скепсиса в его голосе было хоть отбавляй. Руки он переплел на груди, взгляд его стал жестким, цепким. - Во-первых, градусник есть у Ольги Вячеславовны, - Катя ощутила, что пытается оправдаться и разозлилась, - а во-вторых, почему я должна перед вами отчитываться? - Вы не были у Уютовой, - он чуть дернул головой, кивая в сторону коридора, который вел к Мастерской, - если бы она нащупала у вас температуру, то вы бы от нее не ушли. Как минимум, не ушли без чая, - второй вопрос он попросту проигнорировал. Как игнорировал до этого все, что ему не нравилось. - А… а с чего вы взяли? Вдруг я у нее уже была, и чай пила, - Катя сделала шаг в другую сторону, но Воропаев снова отзеркалил ее движение. - Если бы у вас был чай Ольги Вячеславовны, вы бы не пытались набрать себе воды. У вас жар и вы очень хотите пить, и только попробуйте сказать, что я не прав, - на этот раз в голосе послышалась угроза. Он таким тоном на Катиной памяти только со Ждановым разговаривал и то один раз. Ну и чего он разозлился? - Я мерила температуру дома, когда выходила на работу, и все было нормально. К Ольге Вячеславовне я не ходила, потому что там Милко, а он меня терпеть не может. Я, правда, очень хотела пить, но… все как всегда, - отчеканила Катя на одном дыхании, немного сбиваясь в самом конце, - поэтому теперь мне нужно… нужно все это убрать. Или попросить убрать. Пропустите меня, пожалуйста… Снова шаг в сторону, и на этот раз Катерина рассчитывала на то, что Воропаев ее пропустит. Ну что ему еще от нее могло быть нужно? Но Александр снова преградил ей путь, на это раз его рука оказалась на ее плече. Обычно от прикосновений Воропаева исходил жар, но на этот раз она не ощутила этого. Может, у нее и правда температура? Она уставилась на его пальцы, что удерживали ее на месте. - Я должен вам вопрос. Точнее, я должен вам ответ на ваш вопрос, - напомнил он ей о своем обещании там, в лифте, в тот день, когда она… Катерина воззрилась на него удивленно и даже немного раздосадовано - ему вот срочно нужно долг отдавать именно сейчас? Нет, в любой другой день она была бы несказанно рада, уцепилась бы за эту возможность двумя руками! Но сегодня… Она, во-первых, чувствовала себя не слишком хорошо, а во-вторых…. вдруг их увидит Клочкова. Виктория не оставит их… пару в покое, и обязательно поведает Александру то, что вычитала, а впоследствии и вырвала из Катиного дневника. - Странно, я считала, что вы и думать забыли, что вы мне что-то тогда обещали, - Пушкарева снова покосилась на пальцы Воропаева на своем плече. Но тот и не думал убирать руку. Он только довольно улыбнулся. - Я никогда не забываю своих обещаниях, просто предпочитаю выполнять их так, как это удобно мне, - Александр явно смеялся над ней, хотя старался выглядеть при этом совершенно серьезным, - а вы не умеете требовать свое, раз все еще не воспользовались своим правом. - А может, я не хочу? Может, мне не интересно? - это прозвучало как-то жалко, Катерина отругала себя последними словами, но Воропаев просто покачал головой. - Вам всегда интересно, - заверил он ее, - и с враньем при температуре дела обстоят еще хуже. Ладно, - Александр вздохнул, - уж не знаю, от кого вы прячетесь и скрываетесь, но раз уж мы решили, что вы будете задавать мне вопрос, мы будем делать это на моих правилах. - Так я не… - но, конечно же, Воропаев не собирался слушать Катерину. Как он сказал, на его собственных условиях? Пальцы его переместились с ее плеча на локоть. - Здесь есть отличная комната отдыха, которой пользуются исключительно для иностранных гостей. Вход в нее, обычно, сотрудникам заказан, - он вел ее по коридору, и Кате казалось, что не заметил бы и попытки сопротивления. Именно поэтому сопротивляться она и не пыталась. Да! Именно поэтому! - Разлитую воду все равно нужно убрать, - Катя покосилась на Александра и тот кивнул. А потом немного нахмурился. - Если я вас на пару минут одну оставлю, вы же не сбежите? - вопрос был задан очень правильный. Если Воропаев, и правда, планировал отлучиться ненадолго, то у нее был шанс чтобы улизнуть, разве нет? Он выгнул бровь, видимо прочтя все на ее лице, - так, ясно, - когда он вздохнул, она уставилась на него удрученно. Что же он с ней носится, раз ему это так тяжело дается? - Катя, вы честный человек? - Что? - какой странный вопрос. Пушкарева носом чуяла, что в нем есть какой-то подвох. Но вот какой… - Вам что, температура еще и на уши давит? - раздражение мелькнуло в голосе и пропало, - говорю, вы честный человек? Они как раз поравнялись с двустворчатой дверью, которую Катерина раньше считала каким-то дополнительным конференц-залом, которым не пользовались за ненадобностью. На ней был кодовый замок, и Воропаев ввел код практически не глядя. Легкий щелчок свидетельствовал о том, что порядок цифр был верным. Александр зажал на панельке что-то еще, и она пискнула. Катя выгнула брови, и Воропаеву пришлось прокомментировать, так и не дождавшись ответа на свой вопрос. - Это чтобы дверь назад не заблокировалась, а то еще скажете, что я вас тут запер, - он подтолкнул ее в зал, выглядя при этом крайне довольным. - Я честная, - решила поведать Александру Катерина, оглядывая комнату отдыха. Стильно. Строго и со вкусом. Было заметно, что ее поддерживали в постоянной чистоте и порядке. Но присаживаться на эти роскошные кожаные диваны все равно было боязно. С Катиным счастьем она должна была неминуемо их испортить. - Раз честная, - Воропаев нажал ей на плечи, чтобы она все-таки села, - значит, пообещайте мне, что никуда не сбежите. Я вернусь буквально через несколько минут. - А куда вы?.. - но Катерина осеклась, когда Александр хитро улыбнулся. - Вы уверены, что хотите так бездарно потратить свой вопрос? - она просто покачала головой, на всякий случай, не добавляя ничего словами, - вот и правильно. Так что, я могу полагаться на ваше слово? - Можете, - Пушкарева сняла сумку с коленей и поставила ее рядом с собой на сидение, - я вас подожду. - Воспользуйтесь этим временем с умом, - Воропаев взял пульт от кондиционера и запустил его нагнетать дополнительное тепло, - у вас один вопрос, и возможность получить на него самый честный ответ. Не провороньте такой шанс. Катя снова кивнула и Александр ушел. Пушкарева позволила себе немного откинуться назад, прикрывая глаза. Было тепло, тихо, а диван таким мягким и удобным! Ее спина готова была рассыпаться перед Воропаевым в благодарностях! Но мозг ее при этом продолжал ожесточенно работать - ведь у нее был только один вопрос, и раз уж она согласилась, было бы глупо упускать такой шанс. А Катерина дурой не была. По крайней мере, в это хотелось верить.