Иначе

С Кирой у них все-таки получилось договориться. Ей пришлось признать его правоту, хоть и со скрипом, в особенности, когда Воропаев обзавелся дополнительной информацией. Не без помощи того же хитреца Урядова Александр раскрыл пару фокусов, которые были столь удачно отражены в последнем отчете, а на деле оказались не более чем фикцией. Копнуть глубже пока не получалось - подставлять Урядова слишком откровенно Воропаев не хотел - был слишком велик шанс, что того поймают за руку, а искать второго такого игрока в ЗимаЛетто у Александра времени не было. - Саша, ты знаешь, что тех гонцов, которые приносили плохую весть, казнили? - он притащил Киру к себе домой, и она недовольно восседала на диване, подогнув под себя одну ногу. В руках у нее имелась вся возможная информация, даже с примерными цифрами, правда, не прибылей, а долгов, - у тебя есть что-то от сердца? - У меня от сердца есть отличный нож, профессиональный, хорошая сталь, подарок Тины из Тая. А от сердечной боли у меня есть корвалтаб, пойдет? - Воропаеву не хотелось язвить слишком сильно, но по-другому не получалось. Он направился к шкафу не глядя на сестру, что закатывала глаза. - Выходит, тот отчет, что был на нашем столе - фикция? - Кира покачала головой, поглаживая то один лист, то второй и грустнела все сильнее. Александр вздохнул, и протянул сестре лекарство. Он и сам сожрал парочку, пока сводил все это воедино. Задница, которая собиралась накрыть компанию, была просто поразительных масштабов, и Воропаев невольно холодел, понимая, что по щелчку пальцев одного идиота, обе его сестры могут попросту лишиться средств к существованию. Нет, за границу бедности они упасть бы не смогли. Александр давно подготовил приличную подушку безопасности на всякий случай. Но Тине пришлось бы вернуться домой, и забыть о своих поездках на полгода-год в теплые страны на какое-то время. А Кира… она ведь не видела себя нигде, кроме как в мире моды. Или дело было все-таки в Жданове? Но, это ладно… Он с этим разберется. И пусть он дал зарок сестре, что Андрей сохранит свое место, это не значило, что его руки не дотянутся до Ждановского горла. Пальцы правой руки невольно сжались в кулак. - Саша, прекрати зубами скрипеть, меня от этого звука всю передергивает, - Кира вывела его своим голосом из состояния ступора, в который он впал, размышляя обо всей этой ситуации. Снова. - Прости, - он тряхнул головой, - дурацкая привычка, видимо скоро мне придется снова посетить стоматолога, - Воропаев повел нижней челюстью из стороны в сторону, чтобы немного снять напряжение. Когда стало немного легче, Александр продолжил, - по поводу фикции. Я не думаю, что там было все так плохо, просто тогда вся эта история, - он кивнул на документы, - только начиналась. А сейчас компания постепенно тонет, и способов ее спасти у твоего Жданова пока нет. - Почему ты так решил? - он слышал в голосе сестры некую попытку защитить жениха, правда, тон ее был вялым. Цифры и факты вещь крайне упрямая, тут даже флер влюбленности не мог заглушить голос разума, чему сам Воропаев был рад просто несказанно. Ему сейчас было бы очень сложно бороться с Кирой и ситуацией в ЗимаЛетто одновременно. - Потому, что если бы у Жданова был способ, как спасти компанию, он бы не метался между банками с протянутой рукой, и не пробовал перезаложить одно и то же имущество по нескольку раз, - его взгляд встретился с Кириным. Они глядели друг на друга пару минут, а потом сестра все-таки отвела глаза в сторону. - Прекрасно, с этим мы дальше что будем делать? - пробормотала она, теперь глядя исключительно на документы. Губы ее были поджаты в недовольстве, а плечи словно окаменели. Она на самом деле ожидала его слов. Его решения проблемы, но играли они сейчас по ее правилам, а Кира, видимо, забыла об этом. - Это ты мне скажи. Я делаю то, о чем ты меня попросила - не более того. Если позволишь мне пойти ва-банк, тогда… - он развел руками, но Кира перебила его, явно понимая, что за “ва-банк” мог предложить ей Воропаев. - Не позволю, - она снова смотрела на него, упрямо и зло, словно это он уронил компанию ниже плинтуса, - я не хочу, чтобы ты сконцентрировал всю свою злость на Андрее, это совершенно не поможет ЗимаЛетто. - А на чем я должен концентрировать свою злость, не подскажешь? - Александр выгнул бровь так, что Кира поморщилась. Она очень хорошо знала это выражение лица, - Андрей виновен во всем этом. Я готов признать, что виновен не он один, - он поднял палец вверх, когда заметил, что Кира приготовилась с ним спорить, - но это не снимает львиной доли ответственности со Жданова, понимаешь? - Он ошибся, - сестра говорила медленно, и зубы сжимала не хуже, чем он перед этим, - Андрей… ему не к кому было прийти за советом. Одна из причин этого то, что ты дышишь ему в затылок. Если ты хочешь обвинить его, то обвини и себя. - Да я пальцем ЗимаЛетто не тронул, хотя мне очень этого хотелось, - терпение Воропаева было не вечным, но ругаться с сестрой в его планы не входило, - а если ты мне хочешь рассказать о разделенной ответственности, то я тебе скажу вот что, - он склонился к Кире, заставляя ее немного вжаться в диван, - от нее, от той самой хваленой ответственности, я не отказываюсь. И то, что я делаю сейчас, не что иное, как помощь твоему идиоту. - Ты делаешь то, что делаешь только потому, что я тебя об этом попросила, - ей очень хотелось огрызнуться, но она не решалась быть резкой, видимо тоже ощущала кислый аромат скандала в воздухе, - и ты не помогаешь… ты пока собираешь то, что может его похоронить, если тебе дать на это право. - Похоронить, - Александр закрыл глаза, шумно вдыхая и выдыхая. Он снова скрипнул зубами, а потом разогнулся, и направился к своему портфелю, который оставил на столе, - если бы я хотел его похоронить, я бы с тобой все это не затевал, - он выхватил очередную папку, которую буквально швырнул на диван, заставляя Киру еще раз вздрогнуть. Она зыркнула на него зло и недовольно, а потом потянулась за папкой, - не заставляй меня жалеть о нашем договоре, Кира. - Что это? - сестра проигнорировала его слова, углубляясь в новые документы, которые он только что ей подбросил. - Так, небольшие наброски, которые я бы хотел, чтобы ты изучила на досуге, - он присел на край стола, не приближаясь к Кире, давая ей максимум свободы. Руки он сплел на груди, стараясь успокоиться. У них не было времени для дрязгов. Не было, если они действительно хотели помочь компании. Хотя, в своих желаниях Воропаев все еще был до конца не уверен. - Это антикризисный план? - Кира выгнула брови, глядя на брата, - тут у тебя слишком много неизвестных переменных, чтобы это работало корректно. - Окстись, Кира, это наброски. Точнее, несколько разных, которые можно превратить в антикриз, если собрать ВСЮ информацию воедино, - Александр вздохнул, - у тебя для этого гораздо больше шансов. Попробуй продвинуть что-то из этого после очередного Совета. Думаю, к тому времени Андрей будет прижат куда сильнее, он будет готов тебя услышать. Если ты сумеешь подобрать правильные слова. - А если я не сумею? - Кира даже не спросила, будет ли Воропаев пытаться провоцировать Жданова на Совете. И так было ясно, что Александр давал ей возможность разобраться самой. - Тогда, нам придется придумать иной способ, - Воропаев потряс головой, - если к этому времени мое терпение не решит лопнуть, и я не придушу твоего жениха. - Спасибо, - это было искренне, и этого было более чем достаточно. Кира снова погрузилась в изучение набросков, время от времени задавая волнующие ее вопросы. Александр отвечал, иногда терпеливо по нескольку раз поясняя одно и то же, делая скидку на разобранное состояние Киры. Она хоть и не подавала виду, но он был ее братом, ему было достаточно просто побыть с ней рядом. Разошлись они вполне довольные друг другом, и Воропаев похвалил себя за то, что сдержался, и не устроил показательную казнь глупости Жданова, и влюбленности собственной сестры. Теперь ему можно было бы сконцентрироваться на собственной работе, чем он и собирался заниматься несколько дней. И к черту ЗимаЛетто, до самого Совета к черту… Но, не вышло. Когда Александр уже решил себе, что на этот раз (который, собственно?) он окончательно будет избегать Катерину, ему пришло письмо. Почту ему принесла Валентина Антоновна, улыбнувшись так, словно извиняясь за то, что загружала его работой. Кира несколько раз намекала, что ему стоило выбрать себе секретаршу моложе, ярче, которая бы украшала его приемную. Но, одна мысль о том, что он мог посадить для пафоса, так близко к себе кого-то похожего на Клочкову заставляла его содрогаться от отвращения. Нет, спасибо, ему нравилось работать с теми людьми, у которых с мозгами все в полном порядке. Он отпустил Лис, и углубился в письма и документы. Скучное, монотонное, нужное занятие, которое, благодаря годам практики, воспринималось едва ли не как медитация. Ровно до той поры, пока в его руках не оказался конверт из… ЗимаЛетто. Это было очень странно. Он нахмурился. Конверт не был подписан, ну разве что кроме уже напечатанной информации о компании да его имени, с адресом доставки. Кира бы воспользовалась телефоном или передала документы лично. Пригласительные от ЗимаЛетто приходили в другом конверте, а приглашение на Совет должно было прийти позже, да и то в последнее время Жданов игнорировал “обязательное извещение”, пользуясь все тем же телефоном. Воропаев принялся разглядывать конверт со всех сторон и едва ли не понюхал. А потом потряс головой и открыл - ну не сибирскую же язву ему там прислали! Чего опасаться! Но лучше бы он его не открывал, честное слово. Первым делом из него выпала крохотная фотография… Пушкаревой. Та, которую она, скорее всего, сдавала в отдел кадров для подшивки в документы. Выглядела она на том фото серьезной, если не сказать хмурой, а еще непозволительно юной. Смотрела она с осуждением и раздражением, или это просто на этой крохотной карточке было не разобрать истинного выражения ее глаз? Воропаев завис над фото на довольно приличное время, и только потом снова заглянул в конверт. Там оказался сложенный вдвое лист, явно аккуратно вырванный из блокнота. Письмо? Оказалось не письмо… Только с третьего раза до Александра дошло, ЧТО оказалось у него в руках и ему стало мучительно стыдно. Кто-то решил сыграть с Пушкаревой злую шутку. Очень злую. Хотя, самую злую с ней уже сыграла жизнь, раз ее угораздило… Воропаев снова опустил взгляд на листок и погладил свою фамилию указательным пальцем. И вот что он теперь должен был делать с этой информацией? Александр взъерошил себе волосы, совершенно не задумываясь о том, что сегодня ему еще предстояло присутствовать на встречах, общаться с кучей народу… Да, даже не находясь с ним в одной комнате, Пушкарева умудрялась его собой окружать. Наваждение какое-то честное слово. Он спрятал лист из дневника Катерины, а Александр был уверен, что это был именно он, во внутренний карман пиджака, а фотографию, после секунды сомнений - к себе в кошелек. Мысли о работе улетели в никуда, а Воропаев сидел и пялился на свои руки в окружении оставшихся неразобранных документов. Кто бы ни сделал такую подлость, рассчитывал только на одно - его бурную и едкую реакцию, делая вывод из его обычного поведения. На это и был главный расчет Александра - от козла добра не ищут. Это помогало ему быть спонтанным, поворачивать в ту сторону, куда от него не могли даже ожидать, двигаться такими зигзагами, которые не поддавались ни единому просчету. Вот и сейчас этого “добродетеля” ожидал совершенно точный облом. Александр даже примерно знал, кто подходит на эту самую роль… но вот причин, кроме как повеселиться, он пока не видел, и от этого выходка эта казалась мелкой и совершенно детской. Воропаев снова сжал зубы, точнее, заметил он это только тогда, когда челюсти свело от боли. Черт. Он снова их разжал, и сделал несколько жевательных движений - теперь нужно было придумывать, как сказать Катерине о том… о том, что попало в его руки. Рано или поздно Катя сама должна была обнаружить пропажу, а Александр успел немного изучить девчонку, для нее выход в свет такого секрета должен был казаться трагедией. Воропаев потер лицо руками. У него появился очень хороший повод спугнуть Пушкареву - несколько резких фраз, и она умчится из ЗимаЛетто на такой скорости, что только косички замелькают. Таким образом, он мог бы и от навязчивых мыслей об этой Катерине избавиться, и опору у Жданова из-под ног выбить. Идеально, разве нет? Но… ему не хотелось. От мысли, что можно заявиться в компанию и больше никогда не увидеть эту Катястрофу ему становилось буквально дурно. А теперь еще и эта страничка обжигала его через карман. Вот что… что он должен был делать с этой информацией? Что? Нет, ему было безумно лестно, что Пушкарева решила испытывать к нему столь чистое и трепетное чувство, но голова принималась раскалываться от боли сразу по двум причинам. Первая, он невольно начинал задумываться о том, а смог бы он ей ответить на эти самые чувства достойно? Вторая, еще более странная и надоедливая, Воропаев понимал, что буквально выходил из себя, просто представляя, что Катерина могла бы изменить вектор своего интереса на кого-то другого. Он был уверен, что сама, по своей воле она бы никогда ему в своих чувствах не призналась. А значит, перегорела бы со временем, и в ее жизни появился тот, кто был готов… Черт! Он хлопнул ладонью по столу, громко простонав. Какой же ты идиот, Воропаев! Что же ты как собака на сене… Он мучился целый день, потом еще один, и еще, пока не решился, что… он мог бы попробовать. Нет, признаваться Катерине в любви он не собирался. Во-первых, не имел на это никакого права. В своих чувствах он все еще не разобрался, ведь было так сложно перепутать желание обладать, страсть, жажду с тем, что действительно называли любовью. Во-вторых, сама Катерина уж точно в его признания бы не поверила. Он бы на ее месте точно не поверил. Но, Александр мог предложить ей компромисс. Собирался предложить. Предложил бы обязательно, и даже ради этого пришел в ЗимаЛетто, подготовившись к разговору. Но обнаружив Катерину в совершенно разбитом состоянии решил, что признания подождут. Сейчас нужно было заняться ее самочувствием. По крайней мере, нужно было удостовериться, что эта самая простуда не разгуляется сильнее. Он мог бы просто сходить в кафетерий и заказать Пушкаревой зеленый или черный чай, но в итоге завернул в Мастерскую. - Добрый день, Ольга Вячеславовна, - Воропаев ощущал себя немного по-идиотски, но сбежать не решился. В конце концов, Александр знал, что Уютова заботилась о благополучии Кати, почему сейчас не могла бы ему помочь? Ольга как раз заваривала чай. В комнате пахло мятой и розмарином, и совсем немного малиной - хорошее, если не сказать отличное сочетание. - Ой, Александр Юрьевич! - Уютова явно не ожидала его прихода. Она подскочила, разворачиваясь ко входу, и отрапортовала, - Кира Юрьевна с Милко и Викой ушли на обед, куда, правда, не знаю, - она покосилась на часы, - полчаса как ушли, - вежливая улыбка осветила ее лицо, хотя глаза смотрели насторожено. Еще бы, молчащий Воропаев, это же чудо чудесное. - Я не к Кире и не к Милко, - он шагнул вглубь Мастерской, - я к вам за чаем вашим волшебным, - глаза у Уютовой стали размером с блюдце, - вы Кире его заваривали, когда она простыла, - напомнил он, и Ольга медленно кивнула. Резче, Воропаев, там Пушкарева уснет, пока ты тут будешь телиться! - На этот раз чай нужен вам? - логично предположила Уютова, - вы простыли? - смотрела она на него с недоверием. Александр вздохнул. Его умение вести приличный диалог было просто ниже плинтуса - командовать, это без проблем, а вот вежливо попросить… - Простыл не я, это Пушкарева, - но эти слова удивили Ольгу еще больше, - нам нужно обсудить кое-какие важные вопросы, а она выглядит так, словно еще немного и вирусы мигрируют из нее прочь, посчитав нежизнеспособной. - Тогда ей лучше пойти домой, - убежденно кивнула Уютова, поворачиваясь к уже заваренному чаю, - но, зная Катю, она никуда не пойдет, - вздох. Практически такой, который издавала сама Катерина, когда с ним сегодня общалась, - давайте я заварю для нее что-то подходящее и принесу… а куда мне нужно его подать? В Кабинет к Андрею Павловичу? За что он любил Уютову, так это за то, что она не задавала слишком много вопросов. Ее не интересовали детали и от нее ни разу не разлетались сплетни. Он искренне не понимал, зачем ей был этот жуткий ЖенСовет, но без нее они бы распоясались в конец. Он поправил волосы, чуть растрепав идеальную прическу. - Нет, принесите его в VIP комнату отдыха, там будет куда удобнее, - на этот раз Ольга не подала виду, что просьба хоть сколь-нибудь удивила ее. Она просто кивнула, принимаясь готовить чай, - спасибо, - добавил Александр, и Уютова чуть ему улыбнулась. Она словно задумалась, а потом произнесла: - Если у меня отыщется что-то от простуды, я тоже принесу. На всякий случай. - Буду благодарен, - кивнул Воропаев, да, лекарства были бы совсем не лишние. А то Катя домой и правда не собиралась, а выглядела так, что ее развезти могло в любую секунду. И кому бы от этого стало лучше? Уж точно не ему. В голове роилась тысяча и одна мысль, поэтому, когда он вошел в комнату отдыха, то не сразу заметил, что Пушкарева банально уснула. Поговорили! Он опустил руки в карманы брюк и уставился на Катерину изучающим взглядом. Ну вот и хотелось ей страдать в таком состоянии на работе? Лицо ее было каким-то серым, приоткрытые губы выглядели сухими. Ну точно температура! А она еще и заявляет, что нет. Может, наплевать на то, что она там хочет или не очень, и попросту отвезти ее домой? Но Катя вряд ли бы оценила такого рода жест, да и потом бегала бы от него, как от чумного. Ладно. Нужно было ее будить. Сперва он думал, что позвать ее по имени было довольно приемлемой идеей. Но звук его голоса мог испугать ее куда сильнее, чем, к примеру, прикосновение. Поэтому он склонился, чтобы коснуться ее руки. Но видимо его взгляда оказалось достаточно. Катерина завозилась и распахнула глаза как раз в тот момент, когда их лица находились на довольно неприличном расстоянии. Пушкарева распахнула глаза ровно так же, как сегодня Уютова, и вздрогнула всем телом. Александр недовольно скривился. - Вот зря вы так, многие считают меня привлекательным, а вы шарахаетесь, - решил немного поддеть сонную Катерину Воропаев. Отодвинуться он даже не попытался, а девчонка, уже упирающаяся в диван, попросту не могла. - Я тоже так считаю, - просипела Катя, все еще не владеющая в полном мере своим голосом, - вы привлекательный, просто неожиданный. На это раз пришлось отогнуться в сторону Александру. Пушкарева если не шокировала его своим ответом, то удивила порядочно. Он уставился на нее, словно впервые видел, и понятия не имел, как ему отреагировать на эту фразу. Девушка тем временем просто сняла очки и потерла правый глаз кулаком. Совершенно детский жест. Воропаев сглотнул, стараясь совладать с собственным голосом. - Я вам спишу это на температуру, - великодушно предложил Александр, присаживаясь на второй край дивана, хотя напротив кресел было более чем достаточно, - потом за это над вами поиздеваюсь. - Да, сделайте одолжение, - Катерина прикрыла рот рукой, зевая, - а то я, и правда, что-то не очень себя чувствую. - Так что, вы и для вопроса сегодня не готовы? - это он спрашивает, явно дразня Пушкареву, та смотрит на него несчастно и обиженно, а Воропаева посещает ощущение, словно он только что отнял у ребенка конфетку. Боже мой… - Вот уж нет, - она старается сесть полубоком, - вы потом мне спросить не позволите. Так что, постараюсь воспользоваться шансом сейчас. - Правильно, - Уютова как раз вошла в комнату отдыха, - шансом нужно пользоваться всегда, - она внесла на подносе чайник, две чашки, стакан воды и блистер с таблетками. Катя на нее уставилась как на восьмое чудо света, не иначе. - Ольга Вячеславовна, - пробормотала Пушкарева, и Александр едва сдержался, чтобы не рассмеяться, когда заметил, как покраснели уши девчонки, - добрый день. - Какой же он добрый, раз ты болеешь, да еще и молчишь об этом? - Уютова тоже пощупала лоб Катерины. Но, заметил Воропаев с ревностью, от прикосновения женщины Пушкарева отстраниться не торопилась. - Ничего я не молчу, - тут же откликнулась Катя, - я просто еще до конца не осознала… - Ладно, - отмахнулась Уютова, - осознавай, главное лечись. Вы тоже угощайтесь, Александр Юрьевич, - она разлила чай по чашкам, для профилактики. - Спасибо, - в унисон ответили Воропаев с Пушкаревой, и переглянулись. Александр закатил глаза, когда Катя задрала кверху брови. - Представляете, Катя, я умею говорить “спасибо”, даже не загораясь при этом, - он самодовольно вздергивает подбородок, но отвлекается на Уютову, которая произносит едва ли не с умилением, прежде чем покинуть комнату отдыха: - Да, Катя, Александр Юрьевич всегда был очень воспитанным юношей, как ты могла в этом сомневаться? За Ольгой закрывается дверь, а Воропаев все еще ощущает странную неловкость после этих, казалось бы, безобидных слов. Так еще и Катерина уставилась на него так, словно только что постигла Дао. Он нахмурился. - Пейте чай, пейте таблетки, задавайте вопрос, - это звучит грубо, словно резкая команда, но Пушкарева не сопротивляется, для разнообразия проявляя сговорчивость. Она выпивает стакан воды буквально одним глотком - видимо жажда была довольно сильной. Пластинку с жаропонижающим она прячет в свою бездонную сумку, а потом переходит к чаю. Удовлетворенно вдыхая аромат напитка. - Да, - говорит она, облизывая губы, - вопрос, - Катерина поднимает глаза на Александра. Смотрит пристально, словно ожидает, что он сам подскажет ей, чем бы таким можно было его пытать. Но как оказывается, самые лучшие подсказки дает Уютова. Катя делает глоток чая, а потом интересуется, в своей осторожно-вежливой манере, - скажите мне, Александр Юрьевич, как же так вышло, что из того вежливого юноши, о котором упоминала Ольга Вячеславовна выросли вы?