Иначе

Воропаев расхохотался. Нет, вот совершенно серьезно буквально залился смехом, откидываясь на диван назад. Пушкарева его в таком… непривычном, даже неадекватном для него состоянии видела едва ли не впервые. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами, и ожидала иной реакции. Например, возмущения, или недовольства, в конце концов, ее вопрос был каким-то… без должного уважения? Но ведь Уютова постоянно говорила о Воропаеве так… словно он был совершенно иным человеком! А у Кати был всего один вопрос. А знать хотелось. Да и это он сам предложил ей его задавать, вот что он теперь… Но, с другой стороны смеялся он приятно, без этого своего обычного ехидства, когда по спине бегали толпы морозных мурашек. Такой смех Пушкарева была бы не против послушать еще, если, конечно, этот смех не будет на нее направленным. Тем временем мужчина отсмеялся, и даже вытер слезящиеся глаза ребром ладони. Надо же, как его проняло. Катя сцепила руки на коленях - вот сейчас он скажет ей что-то в своей исконно Воропаевской манере, и все снова станет на свои места, но Александр явно не торопился говорить. Он принялся разглядывать ее. Глаза его, кажущиеся такими темными, что Катя не была уверена, не черные ли они часом, перемещались по ее фигурке сверху вниз и обратно. Пушкарева тоже молчала. Теперь идея с вопросом не казалась ей такой уж и хорошей. В конце концов, когда Воропаев предлагал кому-то что-то, чтобы самому оказаться в проигрыше? - Катерина, вы меня и раньше поражали, но сегодня, - он покачал головой, - это просто выше всяческих похвал. И это у вас температура, а что бы вы у меня спросили, будь вы здоровы? - да он едва ли не восхищался. Ну, или издевался, но этот уровень сарказма просто оказался Катерине недоступен. - Если бы я была здорова, - призналась Пушкарева, - я бы и рта в вашу сторону не раскрыла, а то мало ли. - И это почему же? - Воропаев явно заинтересовался причиной такого ответа. Он даже вперед подался, упираясь локтями в колени. Катерина отползла по дивану подальше. Ну так, на всякий случай. Не от страха, конечно же, но… чего он? - Я… а я еще с мозгом дружу, вы же просто так ничего на позволяете, а тут целый вопрос! Я знаю, что вы в итоге что-то из этого сможете себе… получить, - хотя Катя сомневалась, что Александр мог нуждаться в чем-то… ну, разве что информация о состоянии ЗимаЛетто, или компромат на Жданова, но он ведь знал, что Катерина никогда бы… Тут она была в этом уверена на все сто процентов. - Вы что, совсем не хотите поверить в то, что я просто решил вернуть свой долг? - да он явно издевался! Смотрел так, словно он был самым честным человеком на свете и улыбался одними уголками губ. - А я не требовала ничего, - нахмурилась Катерина, - поэтому это крайне удивительно, что вы решили… только не говорите, что вас совесть заела! - Думаете, у меня ее нет? - точно издевался Воропаев. Его явно забавляло, что Катя придумывала причины, почему Александр согласился ответить на вопрос. - Думаю, что если даже она у вас и есть, вы ею ни разу не пользовались, - ну разве она могла сделать хуже? Нет! Катерина тоже подалась немного вперед, совсем капельку, просто чтобы не выглядеть такой запуганной. - И с чего такие выводы? - Воропаев склонил голову к левому плечу, - вы же меня совсем не знаете, вдруг я самый честный человек с которым вам приходилось встречаться, а вы так меня обижаете. - Я не говорила, что вы не честный, - Пушкарева даже немного возмутилась, - вы зачем передергиваете мои слова? - Так вы же сказали, что у меня нет совести? - снова развеселился Александр, - разве это не одно и то же? - Нет не одно, - Катерина уткнулась в чашку с чаем, отпивая глоток побольше, - и вообще, отвечать на вопрос должны вы, а в итоге что? Вы расспрашиваете меня! - Так я же не виноват, что вы мне отвечаете,- он довольно сверкнул зубами, - ну а мой ответ, - он снова откинулся назад, расслабляясь и наблюдая за Катей с некоторой ленцой, - вы умудрились задать вопрос, который требует пересказа половины моей жизни, думаете, я за час управлюсь? - Вы можете сократить историю, я не буду против, - Пушкарева не могла не согласиться, что ее вопрос оказался куда более общим, чем она хотела. Хотя, она вообще ничего не хотела, не собиралась даже, вот что он вот это все! - Хорошо, - кивнул Воропаев, и послушно сократил историю своей жизни до единственной фразы, - не я такой, жизнь такая, - а потом принялся наблюдать, как Катя сперва ждала продолжения, потом нахмурилась, а потом пробормотала: - Но это же не ответ! - Пушкарева качнула головой, - так ответить может совершенно каждый человек! Это не считается! - Вы сами попросили сократить, - пожал плечами Воропаев, - а виноват снова я? - Я передумала, не хочу, чтобы вы сокращали, - Катерина решила, что раз уж она задала вопрос, а Александр это позволил то пусть… пусть теперь отвечает! В конце концов, у нее шанса такого может не появиться больше никогда. А если он узнает о том, что она его… что он ей… Тогда ей про ответы на вопросы можно будет только мечтать. Она горестно вздохнула, но Воропаев понял ее смену настроения по-своему. - Ну все, не нужно дуться, так и быть, я поведаю вам пару историй из моей жизни, чтобы вы знали, почему из меня выросло то, что выросло, - махнул рукой Александр, - но ваша инициатива по выбору такого объемного вопроса должна быть наказуема… - Что еще больше? - нет, вот язык ей нужно было отрезать еще в раннем детстве, ну, чтобы не мучилась! Воропаев выгнул бровь. - Это вы что сейчас в виду имеете? - спросил он вкрадчиво, и Катерина тут же уткнулась в чашку с чаем. Никаких ответов, вообще. Но Александр ждал, а выпить всю чашку залпом она не могла чисто физически. Пришлось отставить ее на блюдце. - Ничего, - Катя вздохнула, но его взгляд был прикован к ней намертво, и казалось, что если она не ответит сейчас, то он неминуемо прожжет в ней дырку, - просто… что я не знаю? Пока я ответ на свой вопрос получу, вы у меня пол моей жизни взамен выведаете, разве не так? - Я вас говорить и не заставляю, можете молчать, - великодушно позволил ей Воропаев, и Катерине невольно возмутилась. - Но вы же сами вопросы задаете! - внутри буквально все клокотало, а Александр просто продолжал улыбаться, в его мире все было просто. Максимально просто. - Катя, а вы разве не знали, что не на каждый вопрос вы обязаны отвечать? - Это невежливо, - хмуро заверила она, сводя брови к переносице, - когда вам задают вопрос не отвечать - невежливо. - Ну да, - протянул Воропаев, - как я мог забыть, вы же у нас такая… правильная, благовоспитанная умница, - он щелкнул языком, снова принимаясь разглядывать Пушкареву, а она все не могла понять, он сейчас шутит или серьезно. А спрашивать об этом не решалась - если шутит, то она получит на голову еще больше сарказма. А если серьезно, то, что она с этой информацией будет делать? - Это просто элементарные правила приличия, - ей хотелось закончить этот разговор, Катерина ощущала, что Александр втягивает ее в эту беседу намеренно. Заговорить? Запутать? Чтобы она попросила пощады и попыталась прекратить разговор? - А сейчас вы хотите сказать мне, что я еще и неприличный? - Воропаев снова оскалился, демонстрируя хищные зубы с полным самодовольством, - Катя, Катя, Катя, вы за сегодня меня столько раз оскорбили, что я даже не знаю… - У меня температура, - в свою защиту заявила Пушкарева, - вы сами говорили, что делаете мне на это скидку. - Скидку, а не карт-бланш, Катя, это разные вещи, - Александр погрозил ей пальцем, а потом улыбнулся, - но это ладно, нам нужно решить, что мы будем делать с моим ответом на вопрос. - Так, а что тут думать, немного растерялась Катерина, - вы будете говорить, а я буду слушать, - она снова потянулась за чаем, - я не думаю, что это можно организовать как-то по-другому. - Можно, - кивнул Воропаев, - и нужно, - он чуть подвинулся к столу, перехватывая чайник, к которому как раз потянулась Пушкарева, - как я уже говорил, мне вам нужно едва ли не лекцию прочесть, а для этого нужно будет выбрать место куда более удобное и к откровенности располагающее. - А тут чем плохо? - Катю эта комната вполне устраивала. Хорошо, тепло и тихо. За все время, что они были в этих стенах, никто ни разу не попытался вломиться, чтобы занять тут место, или что-то требовать, или… она практически забыла, что они все еще были в компании, - я даже не знала, что в ЗимаЛетто есть такие места. - Да вы со своей каморки света белого не видите, куда уж вам изучать огромную, по сути, компанию, - пожал плечами Александр, и тут же продолжил, - я предлагаю нейтральную территорию. Я уже примерно решил, что я вам расскажу, так что, могу подсчитать, сколько времени нам на это понадобится. Думаю, трех вечеров нам будет более чем достаточно. И, попрошу заметить, я предлагаю эти встречи после работы, так что на ваше профессиональное время я посягать не пытаюсь. Ну, - он поиграл бровями, - какой ваш ответ? - Вы предлагаете нам вместе… поужинать? - последнее слово чуть было не застряло у Катерины в горле, и она вытолкнула его с трудом, едва ли не закашлявшись в конце. - Да, - кивнул Александр, - и я не могу понять, что вас смущает. То, что я зову вас вместе поесть перед разговором, или то, что я упомянул еду. Вы же не думаете, что я пью только кровь мной не уважаемого Андрюши? Или мое соседство может испортить вам аппетит? - Ни первое, ни второе, это просто… - это было совершенно неожиданно, и Катя понятия не имела, как она должна была реагировать на это приглашение. Боже, да она несколько ночей подряд мечтала о том, как она могла бы провести время с Воропаевым. Ну… вдвоем. Правда, идеи в основном были о заклинившей двери кабинета, или все том же лифте… А тут он сам звал ее на УЖИН. Она должна была прыгать от счастья, а вместо этого буквально холодела, не решаясь ответить, - я не думаю что… у нас в последнее время так много работы, что… - она вскинула на него глаза, а потом спросила, - вы рассчитываете расспросить меня о чем-то относительно ЗимаЛетто? - Катя, вы параноик? - Александр скроил такое несчастное лицо, что Пушкарева невольно растерялась. Она прочистила горло, перед тем как уточнить: - С чего вы это взяли? - ей не было обидно, совсем нет, но Катя не отрицала, что была бы не против, если бы Воропаев сформулировал этот вопрос немного мягче. - За все время нашей беседы вы упомянули ЗимаЛетто большее количество раз, чем я подумал, - сейчас он не смеялся, казалось, что он даже стал каким-то уставшим, - почему вы не способны предположить, что я просто хочу поужинать с вами? - Чтобы ответить на свой вопрос? - это Катя едва ли не пищала, внутри все скручивалось пружиной, - вы же сказали, что хотите ответить на мой вопрос в неформальной обстановке и поэтому… - Пушкарева, - простонал Александр, - у тебя… у вас, - тут же исправился он, встряхиваясь, словно от наваждения, снова подаваясь вперед. На этот раз в движении этом не было и толики игривости, - у вас, Катя, отношения когда-нибудь были? - Какие отношения? - Пушкарева понимала, что отчаянно тупила, судя по тому, как вытянулось лицо Воропаева, буквально непозволительно, - личные? Длительные? С мужчиной? - Боже, что она несет! Нет, даже не так! О чем он вообще спрашивает?! - Нет, не с мужчиной, - едко ответил ей Александр, - со столбом телеграфным. Так нельзя, - он потер лицо руками, - у меня такое ощущение, что я соблазняю школьницу. - Вы что? - Катя прикрыла рот рукой, покосившись на дверь комнаты отдыха, - это вы меня… школьницей назвали? - она едва не прошептала этот вопрос, постеснявшись переспросить то, что интересовало ее по-настоящему. - Младшие классы даже, - простонал Воропаев, и Катерина не была уверена, что на этот раз он обращался к ней, а не разговаривал сам с собой, сокрушаясь над своим предложением. - Я не школьница, я просто не поняла, к чему вы клоните, - Пушкаревой правда стало обидно. Она не была такой наивной и невинной, как могло показаться на первый взгляд, она просто не могла сложить в голове образ Воропаева, и его приглашение. Всего-то! А он уже решил… - Да я еще и клонить не пробовал, а мы уже уткнулись в тупик, - покачал головой Александр, - я и думать боюсь, как бы вы отреагировали, решись я на какой-то иной шаг. Хотя, - он потер нижнюю губу большим пальцем, - может, мне перед предложением нужно было вас запереть в маленьком темном помещении? Там вы ведете себя куда храбрее. - Я… - это было не честно! Можно сказать, что это был удар ниже пояса, ведь он явно и совершенно бессовестно намекал на поцелуй. Да какой там поцелуй вообще, она так, губами мазнула, а столько проблем, - не нужно меня нигде запирать, говорю же вам, я не поняла ваш вопрос. Хотите ужинать? Давайте будем ужинать. Но без… - она взмахнула в воздухе рукой, чтобы снова не произносить название компании, но Александр все равно закатил глаза. - Да, пожалуйста, - согласился он, - давайте договоримся, чтобы вы лишний раз не дергались, я предлагаю вам поужинать без условностей вашей работы, без условностей моего положения как акционера. Ни слова о ЗимаЛетто, ни единого вопроса о вашей работе, я даже обещаю не оскорблять Жданова в вашем присутствии, - он улыбнулся, а Катерина удивленно уточнила. - А почему нет? - не то чтобы ей нравилось, когда Воропаев проходился по Андрею Палычу своим отточенным сарказмом, но… - Нет, мне не суждено вас понять, - Александр снова повеселел, - значит, против того, что я буду оскорблять Жданова, вы ничего не имеете? - Давайте забудем, - тут же взмолилась Катерина, - это был крайне глупый уточняющий вопрос! Просто, - она взмахнула руками, стараясь подобрать подходящее слово, но Воропаев сжалился и решил ей помочь. - Температура? - он протянул каждый слог, словно медовую каплю, ласково, елейно. Улыбался хитро. Ждал реакции. Когда-то Коля говорил ей, что иногда можно было бы прикинуться такой… не слишком умной особой. Советом, правда, Пушкарева решила воспользоваться спустя лет шесть, но какая разница. - Ага, - она сама пощупала свой лоб, - все-таки вы правы, у меня она есть. - А можно и я потрогаю? - Александр протянул руку, и Катя дернулась прочь, вытаращившись на веселящегося Воропаева. - Зачем вам меня трогать? - вопрос был глупый, но Александр решил на это не намекать, он снова качнулся назад, позволяя Пушкаревой немного расслабиться. - Вы же меня постоянно щупаете, а я вас, как положено, еще ни разу, вам не кажется, что это несправедливо? Катерина покраснела. Теперь она и впрямь ощутила жар, который, правда, не имел никакого отношения к температуре и простуде. Вот как он… ну зачем он… Вздохнув, Катя решила ответить, хотя и понимала чудесно, что это ни что иное, как провокация. - Я вас специально не щупала ни разу, все было чередой случайностей, так что вменять мне это в вину как минимум странно. А как максимум несправедливо, - она вздернула подбородок вверх, чтобы подчеркнуть свою правоту. На Воропаева вся эта тирада, как и выражение ее лица, не возымели совершенно никакого влияния. - Так в чем проблема? Хотите потрогать меня просто так? Не случайно? - он откинул полы пиджака в стороны, демонстрируя тонкую ткань рубашки, - не стесняйтесь. Вместо того чтобы возмутиться или ответить что-то резкое, Катя посмотрела на свои руки, а потом на Александра, словно бы выбирая, с чего ей начать. На самом деле, каким бы смущающим ни было это шутливое предложение Воропаева, Катерина призналась себе, что коснуться его вот так… просто, была бы очень даже не прочь. Нет, вот теперь Пушкарева поверила, что у нее самая настоящая температура. - Спасибо, но я не хочу вас трогать, - голос не дрожал, хотя она немного и запиналась. Александр кивнул, снова скаля зубы. - Согласен с вами, так не интересно, - он снова запахнул пиджак, довольно небрежно бросив полы на прежнее место, - но вы сейчас не в форме, чтобы сбивать меня с ног. А я, - он пожал плечами, - все еще не научился у вас как правильно нужно врезаться в людей. Придется подождать, пока вы поправитесь. - Я не болею, - тут же нахмурилась Катерина. - Но вы же признали, что у вас температура, - выгнул бровь Александр. Пушкарева вздохнула. Как можно общаться с человеком, который помнит каждую мелочь? Который готов обратить против нее любое сказанное ею же слово? Внутренний голос шептал что-то отдаленно похожее на “с удовольствием”, но Катя пнула его совершенно безжалостно - никакого удовольствия. По крайней мере, пока. - Мало ли почему может подняться температура, - фыркнула она, - может, я просто нервничаю. Иногда так бывает. - А вы что, сейчас нервничаете? - этот голос, который ласкал и настораживал, одновременно гнал Катерину прочь не хуже пинка. Но она словно бы прикипела к дивану - они ведь еще не договорились об ужине, как она могла уйти? - Я всегда рядом с вами нервничаю, - уверенно кивнула Пушкарева, - но я в этом не одинока, и это меня успокаивает. Рядом с вами все нервничают. - Правда? Лестно, - было ли Александру лестно на самом деле, сказать было сложно, но довольным он все-таки выглядел. Он как раз собирался сказать ей что-то еще, но тут тишину комнаты отдыха нарушил звонок его мобильного телефона. Воропаев вынул аппарат и недовольно взглянул на экран, нахмурился, и словно… изменился. - Да, - его холодный тон произвел на Катю впечатление целого ведра холодной воды. Сейчас Александр был собранным, а лицо его стало хищным, если не злым. По тону его, правда, эмоции было прочесть практически невозможно, но Кате совершенно не хотелось, чтобы Воропаев хоть раз испробовал на ней такой способ общения, а он между тем продолжал, - я предупреждал вас, Валерий, что ничем хорошим это не закончится, и ваши проблемы сейчас были созданы исключительно вашими руками, - он взял паузу, слушая этого самого Валерия, глаза Александра были закрыты, - нет, я не собираюсь прямо сейчас мчаться к вам, начну с вашего адвоката, это будет куда полезнее. Позвоните ему, - снова пауза, и Катерина заметила, как дернулась верхняя губа мужчины, словно он собирался зарычать, - мне все равно, что ваш уважаемый Артем Игоревич сегодня на заслуженном отдыхе, чтобы через десять минут он перезвонил мне и сказал, где я могу с ним встретиться, - снова тишина, снова бесстрастное выражение лица, за которым бушевал ураган эмоций. И как ему удавалось все это сдерживать в себе? - Валерий, вы ведь хотите не просто жить, а еще и жить хорошо, желательно не потеряв половину собственных активов? Да. Логично. Поэтому, пошевелите ногами, раз у вас не вышло серым веществом. Сперва адвокат, потом вы, потом все остальное. Жду, - Воропаев сбросил звонок, какое-то время глядя на небольшой серебристый аппарат. Катерина вдруг явственно ощутила, как расслабившийся (оказывается, так бывает) рядом с ней Александр, снова закрылся, становясь если не собой, то той версией себя, которая действительно могла пугать. Катя поняла, что онемела, заговорить с мужчиной она попросту не решалась, ощущая, как внутри нее все дрожит, и это было далеко не предвкушение. Она словно и правда… испугалась. Ну, возможно, не испугалась, но насторожилась точно. Тишину, которая стала слишком навязчивой, нарушил сам Воропаев. - Простите, Катя, - он произнес ее имя куда мягче, и Пушкарева невольно выдохнула, словно только что ей отменили смертную казнь, - работа, - губы его дрогнули в улыбке, но, на этот раз, она не достигла его глаз. Значит просто вежливая формальность. Он встал, и Катерина подхватилась следом - не может же она оставаться в этой комнате без него. Но Александр взмахнул рукой, усаживая ее этим самым жестом назад. - Вы-то куда стартуете? Оставайтесь, подумайте, стоит ли вам сегодня работать, подумайте над своим самочувствием, - он поправил пиджак, и легким движением пригладил волосы, - о своем долге перед вами я помню. Ужин. Три вечера подряд. Без нашей работы и обстоятельств. - Когда вам будет удобно? - Кате не верилось, что все, о чем они говорили здесь, не было всего лишь шуткой. Все было таким… нереальным. - Давайте начнем с вечера пятницы, - предложил Александр, - думаю, выходные должны быть удобны и вам, и мне. - Хорошо, - послушно согласилась Катерина, так было и правда лучше всего, - но… вы меня в пятницу после работы заберете? - она не знала, как попросить Воропаева о том, чтобы она добралась до места встречи сама. А то если их вместе увидят Жданов и Малиновский… Но Александр покачал головой. - Я пришлю за вами такси, - пообещал он, - но вам придется закончить работу как положено, а не как обычно. - Не так часто я и задерживаюсь… - И врете отвратительно, - он снова дернул губами, улыбался или кривился, в этот раз было точно неясно, - до пятницы, Катя, - Воропаев кивнул, собираясь уходить. - Мы разве не увидимся до пятницы? - Пушкарева даже немного растерялась. Александр оглянулся через плечо. - Мне нет необходимости быть в ЗимаЛетто до Совета, не буду мешать вам готовиться. Считайте это моим великодушным жестом. А потом он ушел, так и не дождавшись ответа. А Катя осталась сидеть над остывающим чаем. Нет, с простудой нужно было что-то делать и, возможно, прямо сейчас. Собраться и пойти за медикаментами - до пятницы еще есть время. А еще у нее появилась еще одна причина как можно быстрее съехать на съемную квартиру. Ей не хотелось, чтобы Воропаев забирал ее у отчего дома - слухов и расспросов было бы не избежать. А еще… она покраснела еще сильнее, нужно было подойти к Уютовой, и попросить ее о помощи. Катерина не знала, куда ее собирался пригласить Александр, но ударить в грязь лицом не хотелось. Да. Дел оказалось просто невпроворот. Голову разрывали мысли, которые пытались хоть как-то структурироваться в ее черепной коробке, и заодно отвлекали ее от пропажи страницы из дневника. Проблемы теперь уж точно приходилось решать по мере их поступления.