Иначе

- Твоя квартира похожа на унылое гнездо осы-затворницы, - проворчал Николай, старательно пытаясь помочь Катерине передвинуть шкаф из одной стороны комнаты в другую. Идея с перестановкой посетила Катю спонтанно. Именно сегодня вечером она должна была заниматься благоустройством своего нового жилища, - а еще я слышу какой-то странный запах, может, у тебя в стенах замурован труп? - Коля, ну не мели ерунды, - проворчала Пушкарева, продолжая подталкивать шкаф в нужном направлении, - пахнет здесь всей той химией, которой я эту квартиру отдраивала. И при чем тут… вообще… оса? - Цвет обоев не напоминает медовые соты? - Зорькин еще раз дернул шкаф, ощущая, как ноют его плечи и руки. Таким спортом он не занимался давно, спасибо, Катеньке, за это! - Пушкарева, не филонь, а, это тебе заспичило таскать мебель, а не мне. - Ничего я не филоню, - следовало отдать должное, Катерина действительно старалась помогать изо всех сил, - нам еще диван нужно переместить, а то под окном он мне совершенно не нравится. - А ты не могла устроить перестановку тогда, когда помирилась бы со своим отцом? - шкаф таки смог достигнуть нужной стены, и Николай принялся трясти руками, чтобы немного снять напряжение в мышцах. - Не могла, я же не собираюсь извиняться, - воинственно заявила Катерина, отбрасывая со лба выбившуюся из косички прядь. На Валькирию Пушкарева, конечно, не тянула, но дочерью своего отца была, - а он без моих извинений дуться не перестанет. - Ты знаешь, - Зорькин на всякий случай перебрался на другую сторону комнаты, чтобы продолжить свою мысль, следя за тем, как Катерина устало привалилась к шкафу, - я думаю, что ты правда была слишком стремительна. Этот переезд… ты могла бы как-то их подготовить. Ну, медленно рассказывать им о том, что сказка про колобка не закончилась столь плачевно, если бы его дед с бабкой отпустили вовремя, и ему не пришлось бы от них сбегать. - Ты понимаешь, что стоило бы мне пикнуть о переезде заранее, и мама с папой сделали бы все, чтобы я осталась дома? - Катя была слишком уставшей, чтобы спорить с ним на повышенных тонах, - я решила. Нашла хорошее место. Да, квартира не предел мечтаний, и вся мебель старая, и обои должны были быть не желтые, а кремовые, но мне все равно. Понимаешь? Я пришла, и я поняла, что лучшего за такую цену я не найду. Да и к работе близко - мне очень подходит. - Но то, что ты поставила родителей перед фактом, - Коля скривился и сел на стул, немного расслабляясь, - между прочим, Елена Александровна была безутешна. - Она попросила тебя мне сообщить об этом? - Катерина шлепнулась на диван, тяжело вздыхая, - тогда можешь передать ей, что чувством вины меня обратно под их крылышко не загнать. - А чем загнать? - не то чтобы Зорькин собирался пытаться это сделать, но ему переезд подруги не слишком нравился. Коля себе это все объяснил банальной ревностью. Ведь Катя в последнее время стала зарабатывать довольно неплохо, а теперь еще и позволила себе снять пусть и страшненькую, но квартиру. Свой угол. Ему нравилось куда больше, когда они находились на одной ступеньке социальной лестницы. Эгоизм? Да хоть десять раз! С внутренним голосом ничего сделать не получалось. Он даже радоваться за нее без привкуса горечи не мог. Хотя и знал, что скоро это пройдет, но все равно. - Ничем, - Пушкарева встала, и принялась присматриваться к дивану, на предмет того, как его лучше сдвинуть с мертвой точки, - ты пойми меня правильно, я родителей очень люблю. Они замечательные, но я выросла. А когда я после работы возвращаюсь домой, - она дернула одну из сторон дивана, все еще не прося о помощи, и Николай понимал, что сейчас Катерина скорее сбрасывает раздражение, чем действительно совершает перестановку, - то я хочу покоя, тишины. Я не хочу отчитываться о рабочем дне, не хочу говорить какой объем заработной платы я получаю и, что важно, куда я ее трачу. Одно дело, когда я помогала им с оплатой счетов и покупала продукты, и совершенно другое, когда любая покупка, которая выбивается из их обычного списка, едва ли не порицается. Я уже молчу о том, что я не могу просто посидеть дома с подругами, или с тобой, например. - Я не знал, что у тебя есть подруги, - Николай покачал головой, скалясь. Нет, скорее всего, Катерина имела в виду тех своих знакомых барышень из ЗимаЛетто, но Зорькин знал, что дружба там весьма относительная. - А, может, у меня и нет подруг просто потому, что все это время была словно… на цепи? - диван сдвинулся еще немного, - ты же знаешь, что дома я должна была быть в определенное время, есть по их часам - мне надоело. - У меня такое ощущение, что ты злишься на своих родителей, - Зорькин встал со своего места, направляясь к Пушкаревой, еще надорвется в своем стремлении двигать этот диван, - а я всегда думал, что у вас идиллия. - Я злюсь не на родителей, я в первую очередь злюсь на себя, - как и предполагал Коля, с его помощью диван стал двигаться куда быстрее, но настроение Катерины не улучшилось, - я давно должна была понять, что нужно пробовать жить самостоятельно. Не только своим умом, но и на своей территории. - Раньше ты не могла позволить себе… ква… - диван застрял, и Коля чуть не свалился на задницу, замечая, что ножка дивана стала собирать ковер в виде волн, - квартиру, - он встал на колени, чтобы вытащить ковер из-под ножки, а потом и совсем его убрать с пути передвижения дивана, - так что волосы ты на себе рвешь очень даже зря. - Я ничего на себе не рву, - вздохнула Катерина, а потом тоже села на пол, помогая разобраться с ковром, - но, согласись, если я не могла снять квартиру, это совершенно не значило то, что я не могла позволить себе комнату. Все остальное - это мои отговорки. Я слишком долго предпочитала сидеть на одном месте. Сейчас мне нужно начинать двигаться, и я пытаюсь это сделать. У меня такое ощущение, что я никогда не повзрослею там, с ними. - А поговорить? - Коля все напирал на этот волшебный диалог. Он и сам не верил, что Валерий Сергеевич на самом деле был бы готов обсуждать что-то с дочерью, если это что-то шло в некий разрез с его видением мира, но… Катерина, на самом деле, очень хорошо умела находить правильные слова. Почему же она с отцом даже не попыталась? - Кать, я знаю, что твой папа может быть крайне… да упрямый баран твой папа, - исправился он, когда Пушкарева стрельнула в него убийственным взглядом, - но у тебя дипломатический талант без тренировок пропадает, а тут такой шанс, - Катерина фыркнула, и дернула ковер сильнее. Он все-таки поддался и Зорькин принялся сворачивать его, чтобы потом было удобно вернуть его на прежнее место. - Мой дипломатический талант я буду оттачивать на работе, - Катя снова встала, чтобы уцепиться в диван двумя руками, - а с домашними я немного побуду авторитарной. - Мне кажется, что ты все-таки обижаешься, - не унимался Николай, - если не на отца с мамой, то на маму точно. Тебя расстраивает, что она стала на сторону Валерия Сергеевича? - Катерина в ответ только сопела и тянула диван еще усерднее, - Кать, ну ты же должна понимать, что Елена Александровна не выбирала между тобой и, между прочим, собственным мужем. Она просто осталась с тем, кто больше нуждался в поддержке. Твой папа сейчас рвет и мечет. Даже меня сперва видеть не хотел. - Он когда в плохом настроении, то совсем никого видеть не хочет, - кивнула Катерина, - если, конечно, не выпьет рюмочку-другую. Дело с диваном пошло куда как проще, когда ковер был сдвинут в сторону. Зорькин искренне надеялся, что после того, как они переместят из точки А в точку Б, то желания двигать мебель у Катерины поубавится. Он покосился на подругу - уставшая, бледная, она выглядела далеко не такой довольной, как хотела казаться. Но Николай знал, что причиной тому была не только размолвка с родителями. Она элементарно простыла, а лечиться, как это положено, она явно не собиралась. - Значит, в ближайшее время ты домой не собираешься? - ну не умел он заводить разговор издалека, как того просила Елена Александровна. Да и Катя его уже раскусила, чего тогда сопли-то лишний раз разводить. - Можешь передать маме, что я хочу переждать бурю в тишине, - диван, наконец, встал на нужное место, и они вдвоем уселись на его край, чтобы отдохнуть, - она переживает, что я ей звонить не буду? - Она переживает, что Валерий Сергеевич трубку возьмет и нагрубит тебе, и тогда ты вообще разговаривать с ними перестанешь, - честно признался Зорькин, наблюдая за тем, как Катерина откинулась назад, устало улыбаясь. - Скажешь маме, что он сказал мне уже все, что мог, и сильнее обидеть меня у него точно не получится, - она прикрыла глаза и почесала нос указательным пальцем, - если она так переживает, что папа может ответить на мой звонок, пусть звонит мне сама. По будням с девяти вечера начиная, а на выходных… там мы уже договоримся. - У тебя что, какие-то планы на выходные? - Коля повернулся к подруге всем телом. У Кати всегда все было очень строго с временными рамками, и не важно, будни это или нет, а тут… Зорькин любопытствовал не просто так, в последнее время Пушкарева стала более скрытной, забралась в работу по самые косички, практически с ним не виделась, аргументируя это все тем же обилием работы, словно замкнулась, как это было когда-то в университете. Последней каплей ее безумного поведения стала эта квартира, - Катя, - он помахал рукой перед лицом подруги, чтобы она открыла глаза, - что у тебя вообще происходит? - Чего у меня только не происходит, - буркнула Пушкарева, снимая очки и принимаясь тереть все еще закрытые глаза, - ничего, - она вернула свои вторые глаза на прежнее место и обвела комнату пустым взглядом, - ты есть хочешь? - спросила она невпопад, когда ее глаза встретились с глазами друга. - Ты же знаешь, что я всегда хочу есть, - не стал отрицать Николай. Падкий на вкусную еду в доме Пушкаревых Зорькин поерзал на своем месте, - но я что-то немного сомневаюсь в том, что с готовкой у тебя все… - Мне ничего не нужно готовить, успокойся, - Катя запахнулась сильнее в вязаную кофту, которая немного сползла с ее плеч, - у меня в холодильнике полным-полно того, что можно зажевать без готовки, разве что кое-что можно было бы разогреть. - Тебя что, мама навестила? - предположить это было логичнее всего, и мысли о еде, которую приготовила Елена Александровна, заставили его желудок заурчать. - Она даже адреса моего не знает, - покачала головой Катерина, - и пока они оба, и мама, и папа, не начнут себя вести адекватно, называть я им его не собираюсь. Мне только их сцен у меня под дверью не хватало. - Я им ничего не скажу, - тут же пообещал Николай, но Катя от него только отмахнулась, вставая, хоть и с явным неудовольствием, с дивана. - Я в этом даже не сомневаюсь, - заметила Пушкарева, - ты же мой друг, а не их, в конце концов, - она протянула Николаю руку, - пошли. - Да, я твой друг, - подтвердил Зорькин, следуя за Катериной на кухню, - но и твои родители мне не чужие. Я не буду отрицать, что твоя мама волнуется, и попросила меня за тобой присмотреть, если у меня не получится тебя уговорить вернуться назад. Я беспокоюсь о них ничуть не меньше чем за тебя. - За что тебе огромное спасибо, - Пушкарева сказала это без толики сарказма, указывая на трехногий стул рядом с круглым крохотным обеденным столиком, - и я знаю, что они у тебя под присмотром, и в случае чего ты сообщишь мне, что и как. Но я тебе гарантирую, что с мамой я контакт налажу в самое ближайшее время. У меня же нет в планах от семьи отрекаться, - Катя принялась выгружать из холодильника продукты на рабочую поверхность, - я просто хочу, чтобы меня услышали и восприняли серьезно. Как равную. - Желание твое я понимаю, - у Николая ситуация с мамой была с точностью до наоборот, она каждый раз намекала ему, что было бы неплохо, если бы он убрался из их квартиры на вольные хлеба. Нет, она у него была просто замечательной женщиной, но искренне верила, что пока сын живет с ней, ничего выдающегося он не совершит, и тем более несметных богатств не заработает. А тетя Груня ей это нагадала! - но, Катя, ты же понимаешь, что родители крайне тяжело приходят к тому, что их ребенок вырос. - У твоей мамы с этим проблем нет, - тут же откликнулась Катерина, принимаясь накрывать на стол, и брови у Коли подскочили вверх. Он и думать забыл о том, что его мама это не самый лучший пример для подражания, о чем он собирался сообщить подруге незамедлительно… - Катя, а откуда у тебя продукты из "Каравана"? - он поднял упаковку нарезки, помахав ею в воздухе, - я у тебя ни разу не спрашивал, сколько ты зарабатываешь, но теперь, пожалуй, поинтересуюсь. "Караван" был не просто дорогим магазином. Популярная сеть, с эксклюзивными товарами со всего мира - там можно было приобрести любую вкусность, правда, и стоило это просто невероятно дорого. Ни на одной из упаковок, которые открывала Пушкарева, не было цены, но Зорькин дураком не был. Да и сам бывал в Караване не раз. Пусть и покупка его заканчивалась чем попроще, но это не значит, что он не был невнимателен к их ассортименту. - Успокойся, - Катерина вообще никак не отреагировала на его подначку, - это не я покупала, это… извинения, - на стол перекочевала бутылка мангового сока. Николай успел прочесть, что сей нектар прибыл из Таиланда. Да, там должны были быть вкусные манго, они ведь там растут? - И кто так просит у тебя прощения? - вкрадчиво поинтересовался Коля, следя за тем, как густой ярко-желтый сок перетекает из бутылки в его стакан. Кухня наполнилась сладким, чуть хвойным ароматом, а рот - слюной. - Воропаев, - эта фамилия была произнесена с небольшой заминкой, и Катерина тут же повернулась к плите, чтобы разогреть… лазанью? - Этот тот самый Воропаев, который брат вашей Снежной Королевы? Тот, который бог сарказма? Тот, который тебя постоянно достает? - память услужливо подсунула парочку историй, которыми Катя не стеснялась с ним поделиться, - и ты хочешь мне сказать, что он купил тебе еду? В качестве извинений? - Хочу, - Пушкарева взглянула на него через плечо, - а ты ешь, а то сейчас все опять в холодильник уберу. - А угрожать некрасиво, - Зорькин забросил в рот несколько кусочков хамона, тут же запивая их манговым соком. Идея была так себе, но вот по отдельности - это было просто невероятно вкусно, - но я все равно не понимаю… он тебя третирует, а тут вдруг раз, - он стукнул по столу, заставляя Катерину у плиты подскочить от неожиданности, - и он решил тебя покормить? За что хоть извинялся? - Он запер меня в своей машине, - Пушкарева говорила это таким будничным тоном, словно Воропаев каждую неделю запирал ее в своем автомобиле, и в этом не было ничего плохого. Николай нахмурился. Вот такое вот притворство могло свидетельствовать только об одном - Катя боялась. Едва ли не была в ужасе от происходящего, но не хотела вовлекать в это ни Колю, ни своих родителей. Катерина не любила жалости, а если ты боишься, то тебя неминуемо пожалеют. Самый простой способ это изменить, это спрятать страх подальше, например за равнодушием. Его она научилась отыгрывать идеально - единственная эмоция, которая у нее получалась просто отменно. Еще бы! Годы. Годы тренировок в университете. - И ты хочешь сказать, что это вполне нормально? - Зорькин взял кусочек бри, к которому этот самый Воропаев видимо и купил грушевое варенье. Вкусно-то как! Может, стоило бы позволять ему запирать Катю у себя в машине почаще? Но даже в форме шутки эта мысль показалась неприятной, неправильной и недостойной. Но следующий кусочек снова заставил засомневаться. - Нет, - разогретая лазанья перекочевала на тарелки. Аромат базилика, пряные нотки соуса, мускатный орех соуса бешамель… Оказывается, замороженная еда может быть изысканной, - у Александра Юрьевича были на то свои причины. Он признал, что это было необходимо, но неправомерно, и поэтому он решил извиниться, - теперь Катя уставилась в тарелку. Вот еще одна странность - она избегала взгляда глаза в глаза, а ведь играть в гляделки с ней было невозможно, она всегда его, Колю, обставляла. - Почему он решил просить прощения именно едой? - лазанья была просто восхитительной. Нежная, сочная, пряная… он отделил себе кусочек побольше, наколол на вилку, старательно подбирая ее боком капельки соуса, - ты, конечно, выглядишь словно бледная моль, у которой шкаф забит шубами искусственного меха, но я не думаю, что ему есть дело до твоего внешнего вида. - Нет ему дела, - согласилась Катерина, поднимая на него взгляд, она бесцельно возила вилкой в лазанье и у Николая буквально сердце разрывалось. Ну не хочешь есть, зачем тиранить еду? - Александр Юрьевич решил… точнее, я сказала, что хочу есть и пить, он-то меня в машине запер и в ресторан ушел. Вот по дороге домой мы в Караван и заехали. - Как интересно, - Зорькин покачал головой и забрал у Катерины ее тарелку, и пододвинул ей блюдо с сыром и хамоном, - и ты даже не попыталась возмутиться? Отказать ему? Не поверю, чтобы ты настолько сильно хотела есть, чтобы согласилась, чтобы этот Воропаев еду тебе покупал. Или ты все деньги на аренду спустила и теперь тебе жить не на что? - в последнем он очень сомневался просто потому, что Пушкарева всегда была разумна и осторожна в тратах. Она просто не могла просчитаться, это было невозможно ни теоретически, ни тем более практически. - Александру Юрьевичу отказать невозможно, - Катя окунула сыр в варенье, и принялась его очень меланхолично жевать, - точнее, никто ему отказывать не рискует, вот и я не рискую, - она развела руками. - Значит, он тебя после Каравана домой… я имею в виду, сюда привез? - вторая порция лазаньи поглощалась не с такими скоростями. Блюдо было все еще отменным, но первая порция притупила первый голод, и теперь он мог наслаждаться вкусом в полной мере, - тебе не страшно, что теперь этот Воропаев знает, где ты живешь? - Он меня даже до квартиры провел, - Пушкарева бездумно взяла свернутый рулетиком хамон, и принялась купать все в том же варенье. Интересно, а как она будет это есть теперь? - да и без этого он знал, где я живу… точнее жила. Адрес родителей моих, точнее. - И откуда у него эти сведения? - Николай сделал несколько глотков сока, и снова наполнил стакан, - я не думаю, что ты ему сама это рассказывала. - Не сама, - кивнула Катя, - он читал мое личное дело, - она принялась есть хамон, не обращая внимания на несочетающиеся вкусы, - думаю, что ему либо Клочкова его достала, либо Кира, но зачем, - она дернула одним плечом, - просто ума не приложу. Я, пусть и помогаю Жданову, но для Александра Юрьевича никакого интереса не представляю. До сих пор пытаюсь в голове это прокрутить, - она уставилась в стену невидящим взглядом, и Зорькину показалось, что она сейчас не столько с ним самим беседовала, сколько сама пыталась расставить все по полочкам в своем сознании, - он узнает все обо мне, на ужин приглашает, пусть я сама и сделала этот предлог возможным, но при этом шипит на меня, словно я во всех грехах виновата, и… - Куда он тебя зовет? - вилка стукнула о край тарелки слишком сильно, заставляя Пушкареву вздрогнуть. Она уставилась на Николая, который выгнул брови в удивлении, - Катя, ты сказала, что этот Воропаев на ужин тебя позвал. Это так? Или ты что-то от усталости и недосыпа напутала? - Ничего я не напутала, - было видно, что Катерине говорить об этом не хотелось совершенно, но обрывать разговор было не в ее правилах. Она встала, принимаясь наливать воду в чайник. Коля не думал, что Пушкаревой в срочном порядке захотелось чаю, скорее просто занять себе руки, - у меня будет с Александром Юрьевичем три встречи. Мы их отбудем, - она пристально смотрела на огонь конфорки, - и, возможно, это поможет мне разобраться, зачем это ему нужно, - она повернулась к Зорькину, и Николай принялся изучать подругу внимательно, словно расчеты, которые время от времени ему приносили для проверки. Хорошая подработка, к слову, очень хорошая. Но Катерина была сложнее всех цифр и расчетов вместе взятых. Неужели она зависала из-за этого самого Воропаева, может он… - Этот Александр Юрьевич не угрожает тебе часом? Пушкарева только брови удивленно выгнула, это значило “нет”, но что же тогда? Катерина обняла себя руками, немного раскачиваясь из стороны в сторону. Потом вздохнула. Она боролась сама с собой, решала, стоило ли рассказывать ему, Зорькину, о том, что ее так тяготило. Потом она взглянула на него. Решительно. Едва ли не дико. - Нет, мне Александр Юрьевич не угрожал никогда. Шутил, подкалывал - было, но не угрозы, не оскорбления, - Катя снова вздохнула, - сейчас дело не во мне, дело в Воропаеве. Он… он немного испортил одну встречу, и теперь Жданов с Малиновским на него очень злые. И я слышала… угрожают не мне, угрожают Воропаеву, и я знаю об этом, и не знаю, что мне теперь делать. Я не знаю, как его уберечь. - Уберечь? Зачем тебе его уберегать? - недоумевал Николай, - пусть сами разбираются, ты-то тут при чем. Или, - он покосился на стол, и снова на подругу, - или ты это в благодарность за еду? - Коля, ты что, дурак? - нахмурилась Катерина, - ты иногда скажешь, хоть стой, хоть падай, честное слово! - Тогда я тебя не понимаю, - протянул Коля, он, и правда, запутался в реакциях подруги, - ты что, за него ответственность какую-то чувствуешь? Сворачивай этот образ Матери Терезы, он до добра тебя не доведет, - решился на совет Зорькин, но Пушкарева только отмахнулась, поворачиваясь к свистящему чайнику, - Катя, я серьезно! Ответа его не удостоили, и Николай нахмурился. Нет, с этим Воропаевым что-то было не чисто. Нужно постараться вызвать Катю на более откровенный разговор, может нагрянуть к ней с сюрпризом на выходных?