Иначе

Это было тяжелее всего - любить и не придушить этого мужчину одновременно. Катерина вздохнула, и уставилась на спящего Воропаева. Совершенно невыносимый человек, беспокоящийся больше о своей семье, чем о самом себе. На первом месте у него были сестры и сама Катя, и это восхищало и пугало одновременно. Она погладила указательным пальцем правую бровь мужчины, он тут же вскинул брови вверх, и постарался перевернуться. Катерина покачала головой, когда перевернуться у него не получилось, и он поморщился, тихонько простонав. Пушкарева вздохнула, она прекрасно знала, что Александра беспокоили ушибленные ребра. Да, на этот раз все было не так печально как в прошлый раз, но все равно… И это он еще не собирался ей ни в чем признаваться! Как же ей повезло с Севой! Она будет вечно благодарна ему и за беспокойство об Александре, и за то, что он сразу же рассказал ей, что произошло, и за то, что не утаил от нее, что Воропаеву досталось. Снова вздох - она ничего не могла с собой поделать, и ей от этого было только тяжелее. - Ну и что ты вздыхаешь? - сонно поинтересовался этот невозможный человек, не открывая глаз, - что ты там уже насмотрела? Синяков больше у меня появиться не могло, так что не нужно делать вид, что я при смерти, - он открыл глаза и уставился на нее немного осоловело, - Катя, мы же решили, что я здоров, что не так? - Я просто переживаю, и имею на это полное право, - Катерина выпятила нижнюю губу, а потом склонилась над мужчиной, и поцеловала его в плечо, - и ты меня в этом никогда не сможешь переубедить. - Я не пытаюсь тебя переубедить, - Александр зарылся пальцами в ее волосы и прижал к себе так, чтобы у нее не осталось выбора, кроме как прижаться к нему всем телом, - я просто хочу, чтобы ты расслабилась. Ты…ты слишком сильно волнуешься, я… я, конечно, не стальной, но я же и не хрустальный. В конце концов, я мужчина, должен же я время от времени оправдывать звание варвара? - Дурак ты, а не варвар, - довольно грубо заявила Катерина и снова завозилась под его рукой, чтобы он ее отпустил, - у меня чуть все не остановилось! Навсегда! А тебе весело, - она снова вздохнула, когда увидела, как довольно улыбается Воропаев, - я тебя ненавижу, - заявила Пушкарева, склоняясь низко-низко, практически касаясь своим носом носа мужчины. - И дрожишь ты от ненависти, да? - Александр продолжал улыбаться, принимаясь ласково поглаживать ее талию, осторожно подбираясь к пуговицам ее пижамной куртки, - и глаза от ненависти горят? - Я люблю тебя, - Катя быстро коснулась губ Воропаева, ощущая, как тот отвечает ей, ласково и довольно охотно, даже приоткрывая губы, чтобы впустить ее язычок, позволяя себя приласкать. Пушкарева подошла к поцелую с расстановкой, ласково поглаживая плечи и лицо мужчины кончиками пальцев. Когда она разорвала поцелуй, то заглянула в глаза Александра, чтобы снова увидеть там знакомые смешинки. - Так ты меня ненавидишь или любишь? - он снова оскалился, и был совершенно доволен собой. Признаться честно, Катерину это очень злило. Просто невероятно, до жути, до зубной боли… Он всегда переигрывал ее в этой игре, и сейчас у нее был только один способ получить власть над ситуацией - секс. Да, он мог дразнить ее сколько угодно, но, пока у Воропаева были больные ребра… Нет, конечно, Катерина не собиралась шантажировать Александра близостью, она была не такого склада, совершенно точно нет. Но стереть эту самодовольную улыбку с его лица… - А я еще не решила, - Катя довольно оскалилась, выгнув брови, а потом перебросила ногу через Воропаева, чтобы тут же его оседлать. Как и предполагала Пушкарева улыбка Александра тут же растаяла, и он напрягся, нервно сглатывая, - вот смотрю на тебя, и думаю, что было бы хорошо тебя ненавидеть, потому, что ты просто совершенно невыносимый. Она поерзала на нем, ощущая, как растет возбуждение мужчины. Катерина принялась медленно расстегивать на себе пижамную куртку, продолжая покачиваться вперед-назад, глядя ему в глаза. Воропаев не знал куда смотреть - на ее руки, которые вот-вот должны были открыть грудь, ей в глаза, которые сверкали таким неподдельным желанием или на ее бедра, которые продолжали покачиваться вперед-назад, провоцируя и заигрывая с ним. Сейчас это было хорошо и правильно, это было просто восхитительное ощущение, дарившее ей возможность иметь власть над этим мужчиной, и Катерина не могла отказать себе в этой невероятной радости. Она рассмеялась, когда пальцы мужчины сжали ее бедра, прижимая ее к себе поближе, прижимая так, чтобы она не могла двинуться с места. Катерина была не против, чтобы на ее коже появились синяки от этой хватки. Пушкарева продолжала следить за реакцией Александра, когда он закрыл глаза и выгнулся назад со стоном. И это было еще одно восхитительное ощущение… такое неприкрытое желание… Но то, что он закрыл глаза - это было совершенно точно нечестно. - Неужели тебе совсем не интересно подсмотреть? - Катя отбросила пижамную куртку в сторону, опуская обе ладони на грудь мужчины, принимаясь медленно поглаживать, - или ты будешь делать вид, что меня тут нет, и ничего, - она снова попробовала пошевелиться, только сильнее ощущая, насколько возбужден мужчина, - не происходит? - Ты паршивка, - прохрипел Александр, - распахивая глаза, и глядя на нее совершенно голодным и даже немного сумасшедшим взглядом, - как только я поправлюсь… - у него на этот раз не получалось звучать ни грозно, ни резко. Катя довольно улыбнулась. - А это я уже слышала, - она склонилась над мужчиной ниже, чтобы коснуться губами его губ, прижимаясь своей грудью к груди мужчины. Но делала она это так, чтобы не наваливаться на Воропаева всем весом. Ведь ребра его были болезненной точкой, и тревожить их было пока очень плохой идеей. Но ведь никто не отменял максимальной осторожности… - ты обязательно сделаешь со мной все, что только душа твоя пожелает, просто-таки в обязательном порядке, и я даже обещаю тебе, что я не буду сопротивляться, а пока… - губы ее коснулись его горла, и он простонал, так призывно, громко, - у меня есть возможность сделать с тобой то, о чем я так долго мечтала, разве в этом нет некой высшей справедливости? - И в чем же ты видишь эту самую высшую справедливость? - сглотнув, поинтересовался Воропаев, - у тебя есть желание за что-то мне отомстить? - Конечно, - не стала отрицать Катерина, принимаясь покрывать поцелуями не только шею мужчины, но и его грудь, - ты не будешь дразниться, зная, что я могу тебя вот так наказать… Воропаеву хотелось сказать что-то еще, но Пушкарева решила, что она не позволит ему, просто не даст ни единого шанса. Она не без удовольствия продолжила ласкать напряженное тело мужчины, получая удовольствие от того, как он стонал, выгибаясь в ее руках. Время от времени Кате приходилось останавливаться, но не для того, чтобы продлить удовольствие, а для того, чтобы позволить Александру немного выдохнуть, расслабиться, чтобы не причинить самому себе вреда. Во время одной из таких передышек Воропаев возмутился, когда снова коснулся ноги Катерины, натыкаясь на шелк ее пижамных штанов. - Вот скажи мне, если ты собиралась надо мной так изощренно издеваться, то зачем ты на себя натягивала снова вот это вот безобразие? - ему явно хотелось, чтобы сейчас Катя оказалась снова обнаженной, но она на это только улыбнулась. - Если бы на мне не было ни единой преграды, то все бы закончилось излишне быстро, - хотя, приходилось признаться, что Катерина считала, что Александр прав, и было бы куда лучше, если бы на них не было ничего, что мешало бы добраться до удовольствия. Но иногда мучение было обоюдным - хотя это делало удовольствие только острее, и Катя собиралась ощутить каждую секунду… - Я даже не знал, что тебе нравится меня мучить, - рассмеялся мужчина, и снова застонал, когда Катерина продолжила покрывать его кожу поцелуями, спускаясь все ниже и ниже. Затем прекращая ласки губами, она стала касаться его груди и живота зубами и языком, подбираясь к резинке пижамных штанов. Она буквально ощущала каждой клеточкой своего тела, что Александр теряет терпение, да и возбуждение мужчины, которое буквально обжигало ее руку через тонкую шелковую ткань его штанов, свидетельствовало о том же. И Катерине хотелось добраться до самого сладкого, и это дарило ей небывалое наслаждение. Но сейчас мешало только одно - мысль о том, как же она сама должна выворачиваться из остатков своей пижамы. Возможно, выбирать для сна ночную рубашку это не такая и плохая идея? Но Катерина всегда знала, как важно быть мотивированным человеком, даже в таких делах как занятие любовью. Как итог, пижамные штаны Александра остались у него на одной ноге, снять их полностью у них никакого терпения попросту не хватило, а вот куда подевались ее, она не бралась угадать. Они улетели с постели следом за пижамной курткой, так что их нужно было искать где-то на полу, но сейчас встать не было никакого желания или даже сил. Катя ощущала себя совершенно вымотанной, и сейчас она просто прижималась к руке Воропаева, поглаживая кончиками пальцев его грудь - это было прекрасно. - Ты говоришь, что невыносимый я, а сама такое вытворяешь? - рассмеялся Александр, а потом облизнул явно пересохшие губы. - Давай я принесу тебе воды, - Катерина привстала, но тут же рухнула назад, когда Воропаев потянул ее за локоть на себя. Она шлепнулась на Александра, и тот застонал, но на этот раз этот звук не имел ничего общего с удовольствием, - ну вот что ты творишь? - возмутилась Катя, стараясь сползти с Александра, чтобы не сжимать его ребра сильнее, - мы же договорились, что мы будем осторожны, Саша! Шутки шутками, но это было крайне важно, чтобы он восстанавливался, для этого требовался покой его ребрам. Да, Катя признавала, что она согласилась с Воропаевым, что больница была не обязательна, но сейчас она начинала жалеть, что поддалась на его уговоры, и ничего хорошего в этом не видела совершенно. В особенности, когда он выдавал подобные фокусы. - Во-первых, прекращай на меня шипеть, - Александр снова попытался прижать ее к себе, - я же не специально тебя на себя уронил, я просто не хотел, чтобы ты сбежала от меня на кухню, а полежала со мной хоть немного. А во-вторых, я хочу обнимать тебя, прижимать к себе, сверху быть, в конце концов, - он раздраженно простонал, - я ненавижу это ощущение беспомощности! - Ты не беспомощный, - Кате меньше всего хотелось, чтобы Саша расстраивался. Она знала, как его донимало это ощущение… Он всегда любил быть в движении, и пусть эти травмы практически не влияли на его работу, но вот на такие мелочи в постели… - ты сам сказал, что ты быстро восстановишься, так что не нужно на себя наговаривать. Хорошо? Ты не беспомощный. - Как убедительно у тебя получается говорить, - он повернулся так, чтобы заглянуть ей в глаза, - я тебя за это и люблю. - Только за это? - Катя улыбнулась, поглаживая щеку мужчины, наслаждаясь легким покалыванием его щетины, - или у меня еще есть несколько достоинств? - Ну, - игриво протянул он, глядя на ее грудь, - думаю да, у тебя есть еще парочка достоинств, которые я готов боготворить. - Сашка, - грозно обратилась к нему Катерина, но договорить не успела, ее прервал звонок мобильного телефона. Она недовольно закатила глаза - ну и кому понадобился ее мужчина в такую рань? Да, это была суббота, и сегодня у Воропаева была встреча, но, слава Богу, только одна, и то ближе к вечеру, и Катя надеялась, что до того времени у нее получится заставить Александра хорошо отдохнуть, и повалять его еще раз перед уходом, - не бери трубку, а? - Не могу, - скривился Воропаев, продемонстрировав Кате экран телефона, - у него явно что-то срочное. И пусть он лучше донимает меня, чем Кристину, а то у нее от него уже глаз дергается. - У меня тоже от него глаз дергается, - призналась Катя, когда увидела на экране фамилию Жданова, - но на это ты внимания не обращаешь. - Не утрируй, - Александр подмигнул ей, прижимая телефон к уху, - да… Привет… Да… Я знаю, что Роман уже третий день “гостит” у Кухты… Да… Мы только вчера с тобой об этом говорили, Ярослав сказал, что сегодня его отпустит, значит, отпустит… Да, я уверен, у меня не было причин сомневаться в словах Кухты… Нет… Он сказал, что он вернет его живым, и одним куском, так что свои влажные фантазии о том, что Малиновскому могут что-то отрезать, тебе придется поумерить… и не нужно упражняться в матерных выражениях, это тебе не поможет… Да… Да… Кристина говорила с Кухтой, и он ответил ей то же самое, что и мне, но раз он пообещал Тине, то ты совершенно точно… даже не думай к ней идти, у тебя что, на почве стресса мозг через уши вытек?.. То-то же… да, успокойся… Да, я могу пообещать тебе, что если сегодня Роман не вернется домой, то я поеду и встречусь с Кухтой. Так подходит?... Отлично. И давай, до вечера, ты не будешь меня беспокоить. Он отложил в сторону мобильный телефон и взглянул на Катерину, чуть улыбаясь. Но Пушкарева на это только нахмурилась. - Не говори мне, что ты сейчас отправишься к Кухте, чтобы спасать Малиновского, - она не могла поверить, что Саша собирался этим заниматься. Она считала, что Роман заслужил всего, что с ним сегодня происходило, ее в этом поддерживала еще и Кира, ну и Сева, который считал, что Малиновскому явно мало. Сама Пушкарева была бы не против, чтобы еще и Жданов разделил участь товарища, но у Кухты на это был свой взгляд, но вмешиваться в это она не собиралась. И не хотела, чтобы во все это вмешивался Саша - пусть гребут сами. Да, Катерина могла сказать, что она стала злой, возможно, ужасно злой, не желающей видеть ничего кроме ненависти, но все потому, что по глупости Малиновского со Ждановым она могла потерять своего мужчину… и это был уже второй раз. Кате казалось, что если бы она в тот день была с Сашей, то она смогла бы его спасти. Ну не глупость ли? Но она ничего не могла с собой поделать. - Никуда я не отправлюсь, - ответил ей Воропаев и потер лицо двумя руками, - но не потому, что я не считаю, что должен это сделать, а потому, что у меня, правда, был разговор с Кухтой, и я не думаю, что с того времени что-то изменилось. Тем более что основным парламентером у нас все равно была Кристина. - Ты бросился на поиски Малиновского на следующий день, когда тот не явился на работу, - припомнила Александру Катерина, - да, искать долго не пришлось, но все равно… ты слишком сильно печешься о тех, кому на тебя плевать. А еще меня удивляет Кристина, потому как я думала, что она сама готова перекусить Малиновского в полете. А тут… - Я помогал не Роману, и, по сути, как видишь, не помог, а Андрею, который обратился ко мне за помощью. И Жданов, каким бы козлом ни был, он пытался помочь мне у Давлата, а ты до сих пор не можешь ему простить… - Да если бы не он, то ты бы у Давлата и не оказался! - и хотя они проговаривали это далеко не один раз, Катерина не могла ничего с собой поделать. - Знаю, знаю, - Александр покачал головой, - ты мне нравишься такой - обнаженная и совершенно дикая, тебе очень идет такой вид. - Дурак, - возмутилась Пушкарева, и тут же юркнула под одеяло, прячась по самый нос. Нет, она была не против, что ему нравилось любоваться ею, но… Она никак не могла избавиться от смущения в такие моменты, и с собой нужно было что-то делать - буквально в срочном порядке. - А то, что ты говоришь о Кристине - одно дело хотеть кого-то придушить, представлять все возможные и невозможные кары небесные на его голову, даже видеть это в своем воображении перед глазами. И совершенно другое, когда ты оказываешься вершителем судеб, когда человек, пусть и самый ненавистный, РЕАЛЬНО погибнет по твоей воле или вине. Поверь, далеко не каждый человек может… Тина не может, и это очень хорошо. И я бы на ее месте не смог, потому, что Роман хоть и клоп, но раздавить его должна жизнь, а не мои руки. Ведь это другой уровень, Кать, понимаешь? Это не просто дать кому-то в глаз, это оказаться сопричастным чьей-то смерти. Это… это очень сложно объяснить, но невозможно в себе держать… если бы Тина на это согласилась, Кухта бы сделал это обязательно, но это неправильно, так нельзя. Сейчас Ярослав бережет ее, он и сам сделает так, что Малиновский ни о чем подобном больше никогда в жизни не помыслит, поверь. И для этого не обязательно его убивать. - Значит это плохо, что я надеюсь, что он ему что-то сломает? Это делает меня злым, плохим человеком,- Катя снова приподнялась, чтобы заглянуть в глаза Воропаеву, и тот тут же притянул ее в свои объятия. - Быть злым на кого-то это одно, - Воропаев принялся поглаживать волосы Пушкаревой, перебирая прядку за прядкой, - и даже смерти желать, расправы, но я знаю, что ты никогда бы… - Если бы тебе угрожала опасность, я думаю, что я бы смогла убить… ну, защищая тебя, - это был очень странный разговор, он совершенно не нравился Кате, но в руках у Саши было очень уютно, а то, о чем они говорили, все меньше и меньше касалось Малиновского со Ждановым вкупе. - А ты разве не понимаешь, что это - другое? - Воропаев коснулся ее макушки губами, а потом принялся выдыхать ей в волосы тепло, заставляя мурашки бежать по коже буквально толпами. - Убить кого-то, защищая самого близкого человека - на это способны многие, а вот убить когда все остыло, когда ты осознаешь ничтожность всего, кроме людей рядом… Ты не плохой человек, Катя, ты - настоящая, ты не лжешь даже себе, и поэтому я тебя люблю… ну, это одна из причин. И мне становится горько, когда я думаю, что некоторые перемены в твоей жизни могут ожесточить тебя. И это происходит из-за меня. Катерина потерлась носом о плечо Воропаева, и тихонько рассмеялась. - Сложная философия человека, который создал себе образ самого настоящего подлеца, - покачала головой Катерина, она все никак не могла успокоиться, ведь Александр был крайне парадоксальным человеком. Он умудрялся противоречить сам себе, но это было заметно только при самом ближайшем рассмотрении. Такого человека не просто нужно было знать лично, к нему нужно было забраться под кожу, буквально уговорить его довериться. Катя до сих пор не верила, что он смог с ней расслабиться окончательно, что он полностью доверился. Но Пушкарева знала, что она на верном пути, и она готова была продолжать по нему шагать, ведь знала, что Александр старается ради нее. - Это не образ, - тут же принялся защищаться Воропаев, - я делал достаточно плохих вещей для того, чтобы меня можно было считать подлецом. Но, да, я признаю, что просто так смерти кого бы то ни было, я бы не радовался. - Это вполне конкретный себе козел, - заметила Катерина, но она прекрасно понимала, что пытался сказать ей Александр, - но, это ладно, я так понимаю, что ты Кристине собираешься позвонить? - Конечно, собираюсь, - кивнул Воропаев, прижимая Пушкареву еще сильнее, - но я хочу, чтобы ты на меня не злилась за это. - Я не могу на тебя злиться, - призналась ему Катя, - я люблю тебя слишком сильно, чтобы испытывать злость, но твоя беспечность относительно себя самого меня до сих пор поражает. И я не собираюсь с этим мириться. - И это хорошо, - признался ей Александр, - мне нравится, что ты обо мне так заботишься, - он поцеловал ее волосы снова, - может, поедешь к Кристине со мной? Заодно немного развеемся. - Тебе веяться нужно только в постели с твоими ребрами, - вздохнула Катерина, и потерлась носом о его плечо. - Если я буду веяться только в постели, то я не буду с тебя слезать, точнее, - он рассмеялся, - временно, ты не будешь слезать с меня. - Маньяк, - Катя укусила Воропаева за плечо, и тут же оставила там поцелуй, - мне собираться? - Да, - кивнул Александр, - и мне тоже нужно. А то вдруг Малиновского выгрузят где-то на дороге, а он, я сомневаюсь, что до города пешком дойдет. - Мы что, за ним поедем? - возмущенно спросила Катерина, но Воропаев покачал головой, осторожно приподнимаясь с постели. - Нет, мы направим туда Андрея, - успокоил он ее, - но нам же нужно информацию из первых рук узнать. - Нужно, - согласилась Пушкарева, слезая с постели, - но, как только тебе станет нехорошо… - Да, да, да, - согласно закивал Александр, - конечно, если мне станет нехорошо, мы вернемся домой. - Лжец, - вздохнула Катерина, - за что я только люблю тебя, - она покачала головой, - не понятно. Воропаев на это только улыбнулся.