Иначе

- Я их засужу, я… посажу их, да! Я прямо сейчас пойду и напишу на них заявление, и они сядут! Сядут надолго! - Роман пытался умыться одной рукой, вторая была закована в некое подобие гипса, чтобы сперва спал отек. Сам Воропаев был не в курсе, как называлась эта конструкция, но врач сказал, что так надо, и Александр решил, что лучше не спорить. Андрей стоял тут же, хмуро взирая на друга. - Ты что, больной? - выдал Жданов, когда Роман снова склонился над раковиной, на этот раз, полоща рот, - тебе мало? Или до тебя не дошло, чего от тебя хотели? - А чего от меня хотели? - Малиновский круто повернулся на месте, и Воропаев старался сдержать смех - его грозность полностью нивелировалась внешним видом. Один глаз Романа временно заплыл, и в ближайшее время открываться точно не собирался, еще он заявил, что у него шатается зуб. Коренной зуб. Да у Малиновского посещения к стоматологу были только для чистки и отбеливания, видимо у него был огромный шок. - Возможно, раскаяния? - предположил Александр, и даже улыбнулся, когда Роман шагнул в его сторону. - Единственный, кто в чем-то должен раскаяться, это ты, - бросил Малиновский, останавливаясь в нескольких шагах от Воропаева, - я и тебя посажу, и тебе никто на этот раз не поможет, ясно? - Такое ощущение, что мне раньше кто-то помогал, - закатил глаза Александр, - Рома, очнись, пожалуйста, а то твоя истерика тебя до добра не доведет. Ты хоть понимаешь, что ты одним куском просто потому, что твоей смерти не хотели? Если ты заиграешься и доведешь их до белого каления - то я просто тебе не завидую. И да, я не буду помогать тебе во второй раз, и Андрей, - кивок в сторону Жданова, - тоже не поможет. И даже Тина за тебя вторично заступаться не будет, потому, что Кухта ее не услышит. - Ты не будешь помогать? А разве не из-за тебя со мной вот это сделали? - Роман дернул рукой вверх и тут же поморщился, - мне сломали руку! - Тебе не оторвали голову, - голос Воропаева был холодным и спокойным, - ищи во всем этом позитив. - Они избили меня, они могли меня убить, ты что, слепой? - Малиновский, правда, был шокирован, в первую очередь тем, что никто не торопился кружить вокруг него с извинениями, защитой и прочими глупостями, которые уверили бы его, что подобного больше не повторится. - Я не слепой, - пожал плечами Александр, - и вашими молитвами мог бы оказаться в куда более плачевном состоянии, чем ты сейчас. Так что, ты предлагаешь мне тебя пожалеть? - он выгнул брови, а потом добавил, - и, да, Рома, дело не во мне, ты перешел дорогу Кухте лично. - Кристина пострадала случайно, - выплюнул Малиновский, - если бы она не тянула в рот все что плохо лежит, то с ней бы все было хорошо. А то ее так и тянет на всякую дрянь - чужие бокалы, члены главарей бандитских группировок, всякое… Он осекся, когда Андрей вылил ему на голову целую кружку воды. Воропаев вздохнул, встретившись взглядом со Ждановым. Последний был совершенно несчастным, буквально убитым горем и всей этой ситуацией. Он не знал, как остановить друга, не знал, как заставить заткнуться, а сам Александр раздумывал, насколько прилично бить уже избитого человека. - Роман, закрой рот, - Андрей взял друга за плечо и повернул его к себе, - у тебя сейчас истерика, и ты никак не можешь успокоиться. Но поверь мне, ты делаешь себе хуже… - Еще хуже? - Малиновский вырвался из рук Жданова, сделав шаг назад, - мне сломали руку, меня пинали, унижали и… ты знаешь, что сказал мне ваш любимый Кухта? Что если я не успокоюсь и не притихну, то мне будет мало места в этом городе, а возможно и во всей стране. Он собирается меня выжить отсюда, и этот, - Роман кивнул в сторону Воропаева, - тоже, и вся его семейка. И если ты думаешь, что тебя эта участь минует, то я тебя расстрою - нет. То, что ты не прокатился со мной - случайность. Ведь Ярослав Борисович, - имя Кухты он буквально выплюнул, - свято уверен, что ты его услышал. Интересно, как быстро ты отпишешь все, что принадлежит Ждановым в ЗимаЛетто ему, - он ткнул в сторону Александра пальцем. - Прости, - Андрей повернулся к Воропаеву, - его несет, а я просто не знаю, что с этим делать. Ты же понимаешь, что это шоковая реакция? - да, Жданов, и правда, был расстроен, но сам Александр понимал ситуацию довольно хорошо. Нет, Роману нужно было вымыть рот с мылом и он обязательно этим займется, но тогда, когда Малиновский проспится, отдохнет, и включит мозги, которые у него находились явно в дремлющем состоянии. - Напои его успокоительным, - пожал плечами Воропаев, - пусть проспится, а ты пока расскажи парочке самых болтливых в ЗимаЛетто, что Малиновский попал в аварию. И к концу дня об этом будут судачить все. Что позволит ему явиться на работу в таком не презентабельном виде в ореоле славы. - Ах, неужели наш великий Сашенька Воропаев позволяет мне вернуться на работу? Видимо, пока меня не было, рокировка креслами уже произошла? И как тебе на новом-старом месте? Тебе же так долго хотелось стать директором ЗимаЛетто, ты должен сейчас до потолка прыгать, - казалось, что Роман пытается сделать все, чтобы Александр отвесил ему хорошую оплеуху. И пусть Воропаев это понимал, но любому терпению приходит конец. Он сам сделал шаг в сторону Малиновского, и, схватив его за рубашку, резко дернул на себя. Роман тут же заткнулся, а единственный зрячий глаз распахнулся в ужасе. - Слушай ты, ошибка природы, тебе дали возможность жить, любить и работать, несмотря на то, что ты сделал. Что вы оба сделали, если уж на то пошло, - он покосился на Андрея, и снова перевел взгляд на Малиновского, - мне плевать, что ты думаешь обо мне, и даже что ты думаешь о моей семье, пока эта дрянь вытекает из твоего рта в такой приватной обстановке. Но я предупреждаю, - он тряхнул его, совершенно без сожаления, - что если я узнаю, что ты снова взялся за старое, что позволил себе поносить кого-то из моих близких публично, тобой займусь уже я. И если ты думаешь, что бояться нужно Кухту, Давлата или Севрюкова, то ты не прав. В первую очередь тебе нужно бояться собственного языка, который словно помело - создает тебе проблемы буквально нон-стоп. Остынь, - он отпустил Романа, позволив тому отойти немного назад, - включи голову и сделай все, чтобы тебя не было видно и слышно ближайшие пару месяцев, чтобы интерес к тебе угас. В том, что случилось только твоя вина, и да, тебе повезло, потому что ваша самодеятельность рано или поздно привела бы вас в петлю. Давлат УЖЕ наступил вам на горло, и ты это ощущал, не отрицай. Кухта спас вас обоих, и заодно ЗимаЛетто от поглощения таким прожорливым драконом как Давлатов. А то, что с тобой произошло, это результат твоих попыток навредить Катерине. Закономерный итог, практически кармический. И учитывая то, что Кристина невольно стала частью этого, в этом есть своя ирония. Да, сейчас ты зол, ты в бешенстве, и тебе кажется, что с тобой поступили низко, подло, нечестно. Тебя унизили, оскорбили… что там еще крутится в твоей пустой голове, я не знаю. Но очень советую тебе пока из квартиры Андрея не выходить. Спи, ешь, думай. Я свою часть по твоему спасению и доставке домой выполнил - руки умываю. И да, Андрею еще предстоит говорить с Кухтой, и я бы на твоем месте Богу молился, чтобы у него ума было побольше твоего, иначе закопают вас рядом. Уж больно тесно вы связаны. Ответа от Малиновского Воропаев ждать не собирался. Он просто кивнул Жданову в сторону коридора и вышел, услышав напоследок, как Андрей предлагает Роману попробовать хоть немного освежиться. Мол, ванная в его распоряжении, и тот может привести себя в относительно божеский вид. Но Роман ему ничего не ответил, видимо батарейка начинала садиться, да и сам Александр неплохо ему ее доразрядил. Воропаев вышел в коридор, принимаясь одеваться, он не хотел больше оставаться в квартире Жданова, у него сегодня были дела поважнее, чем успокаивать великовозрастного ребенка, который впервые за тридцать лет встретил кого-то, кто поставил его на место таким жестким способом. Андрей вышел к нему как раз тогда, когда он был готов уходить. - Саш, я, правда, не хочу тебя ни о чем просить, да и права особо на это не имею, ты знаешь, но… - Жданов покачал головой, - Роман несет хрень просто от страха. Ему страшно показать, что ему страшно… Боже, это звучит как бред, но… - Я тоже живой человек, и я прекрасно понимаю, о чем ты говоришь, - кивнул Воропаев, - и, поверь, у меня в жизни и без того много причин для беспокойства, чтобы я еще в голове обиды на Малиновского держал. Но тебе НУЖНО привести его в чувства. Очень нужно, Андрей, иначе он навлечет на себя и на тебя такую беду, что я не смогу тебе помочь. - Это я как раз понимаю, - кивнул Жданов, - и я знаю, что у меня получится достучаться до него… мы знаем друг друга не один год, он меня услышит. - Вот и славно, - Воропаев протянул руку для пожатия, - у тебя встреча с Кухтой завтра в три часа, я подъеду, отправимся вместе. - Не стоит, правда, я… - Андрей пожал руку в ответ. - Не справишься, - перебил Александр, - и это не потому, что я считаю тебя слабее себя, или что-то в этом роде, а просто потому, что это для тебя ново. Я был на твоем месте, и мне помогли, поэтому не отказывайся - слишком многим рискуешь. - Завтра в три, - кивнул Жданов, решив не развивать тему дальше, - я буду ждать. - Не выпускай его в люди пару дней, - Воропаев кивнул на дверь ванной, - пусть оклемается. Андрей в ответ на этот совет только кивнул, и Александр покинул квартиру неудавшегося родственника с чувством выполненного долга. Он быстро взглянул на часы, отлично, сегодняшний день был явно удачным, до встречи с Кирой у него было еще целых полчаса, и он решил, что купит что-нибудь, чтобы ее порадовать. Сладости? Это было бы очень хорошей идеей. Сейчас ей были очень нужны положительные эмоции.

* * *

Рука Киры все еще была в ортезе, правда теперь он был белого цвета и сверху, явно для красоты, был покрыт красными крупными блестками, что очень подходили к ее алому свитеру. Она встала со своего места, чтобы обняться, и Александр, не стесняясь, оторвал ее от земли, чтобы немного покружить на месте. И это было не потому, что они давно не виделись, вот только вчера вполне мило расстались у дома Кристины, просто ему так захотелось. - Сашка, ты что, ты что?! - пищала она, явно довольная тем, что делает брат, - отпусти меня, ну отпусти, я же тяжелая! - Ты легкая, словно перышко! - ответил Воропаев, но кружить прекратил. За парой столиков народ просто следил за их весельем, но некоторые шушукались с нескрываемым осуждением. Александру захотелось показать им язык, точно также как в детстве, но он сдержался, и помог ей снова сесть на ее стул, - ты давно тут меня поджидаешь? - Да нет, ты-то как всегда пунктуален, - покачала головой Кира, - я тут просто встречалась с Марией и Юлианой, так что, решила уже никуда не мигрировать. Считай, что я тут сегодня практически живу. - Погоди-погоди, ты что, встречалась с этими двумя ОДНОВРЕМЕННО, - Воропаев вскинул брови вверх, - да ты у нас мазохистка! - Ой, даже не начинай, - замахала руками Кира, - нормальные они девчонки, а ты из них делаешь непонятно кого. - Я слышу осуждение в твоем голосе? - он поднял руку, чтобы его заметил официант, - как можно? Я же беспокоюсь о твоем внутреннем спокойствии. - Ну, мне же нужно, чтобы меня кто-то бесил, - сестра пожала плечами, - раз уж я Андрею дала отставку… - Кира… - конечно, Александр не собирался ее уговаривать вернуться к Жданову, он пока из ума не выжил, еще чего, но ему казалось, что она принимает решения немного скоропалительно. Да, она сейчас на эмоциях, и далеко не лучших, но… - Так, нет, слышать ничего не хочу, - Кира вместо ушей закрыла глаза, это было у нее еще из детства, если она не хотела, чтобы с ней разговаривали, она старалась не видеть собеседника. Логика в этом была какая-то кривая, но выглядело это милым, как в детстве, так и сейчас. - Если еще и ты начнешь мне рассказывать о том, что я сигаю из крайности в крайность? - А кто-то еще претендует на звание гениального советника? - Александр постучал пальцами по губам, довольно улыбаясь, когда Кира снова открыла глаза. - Ну, если ты готов признать, что кто-то также гениален, как и ты… - она выдержала паузу, - это Даутова, а теперь, я жду, как ты споешь оду ее гениальности. - Воропаев повернулся в сторону входа, словно высматривая там кого-то, и Кира тоже взглянула в том же направлении, - Саш, увидел там кого-то знакомого? - Нет, - он снова посмотрел на сестру, - я просто проверяю, не я ли оттуда взял разгон, чтобы кому-то оды петь. Тем более Даутовой. - Злыдень, - покачала головой Кира, - ты должен быть ей благодарен, ведь она помогла Кате измениться в яркую, и, уж прости, но лучшую сторону. - Все очень спорно, - хмыкнул Александр, - Мария Катю предпочитает раздевать больше, чем одевать, и мне это не так чтобы нравится. - Ну, тут вы похожи, - пожала плечами сестра, - тебе тоже Катю больше нравится раздевать, и я в этом ничего плохо не вижу. У нее красивая точеная фигура, слишком, - она изобразила ладонью в воздухе волну, - изгибистая как для подиумной модели, но на фото и видео это смотрится… ну что ты так на меня смотришь, я же никогда не была слепой, в особенности, если включала мозг. - И почему ты не включала его раньше? - Воропаев знал, что они сейчас говорят не о красоте Катерины, и видел в глазах сестры, что она тоже это понимает. Но вот, Кира улыбнулась, и он понял, что продолжения беседы в эту сторону не будет. - Ты радоваться должен, - беззаботно ответила она, - а то насмотрелась бы я на обворожительность Кати и переметнулась в лагерь Милко, что бы ты тогда делал? - Не беспокоился бы, - пожал плечами Александр, - потому, что ты УЖЕ в лагере Милко. Ведь я смею напомнить, что он увлекается привлекательными засранцами мужского пола. Ты страдаешь тем же. - Вот не зря тебя Милко не любит, - вздохнула Кира, - и считает тебя заносчивым засранцем тоже не зря. Вот откуда ты знаешь, КАКИЕ мужчины ЕМУ нравятся. - Во-первых, не любовь Милко для меня едва ли не комплимент, так что ты меня только радуешь, а во-вторых, у меня просто очень хороший слух и наблюдательность, он постоянно ноет, что какой-то знойный красавчик оказался козлом, и только попробуй сказать, что я не прав, - но Кира на этот только фыркнула, понимая, что это было стопроцентное попадание в цель, - ну а главная причина нелюбви в том, что я отказываюсь все эти истории слушать, хватает того, что ты и Тина сопли ему вытираете. Я на это подписываться точно не собираюсь. - Саш, ну ты же понимаешь, что он в первую очередь человек творческий, у него тонкая душевная организация… - эту лекцию Кира могла читать с огромным удовольствием, буквально часами. Она точно была в ЗимаЛетто на своем месте, и правда умела общаться с такими, на всю голову особенными, как Милко. - Нельзя прикрывать мудачество творческой искрой, - уверенно заявил Воропаев, а потом почесал нос, - но да, я понимаю, что ты поддерживаешь его, и благодаря этому, он постоянно чувствует себя особенным. - Милко гораздо сложнее, чем кажется тебе на первый взгляд, - на это раз сестра говорила совершенно серьезно, - за этим всем его… фривольничанием, он прячет действительно ранимую натуру. Вот без шуток, Саш. Его очень тяжело принимали даже родители, но там, правда, из-за его ориентации, но с этого ведь все и начинается. Ты, к примеру, знал, что у него очень религиозная семья? Строгие католики? - Откуда мне, - покачал головой Александр, он действительно много о Милко не знал, просто потому, что его никогда не интересовал это вечно ноющий гений ЗимаЛетто. Воропаев был осведомлен о главном - он был не опасен для его сестер и прибылен для ЗимаЛетто - этого было более чем достаточно. - Вот именно, откуда, - кивнула Кира, - это же я вечерами слушала его рассказы о личной жизни за бокалом вина, - она вздохнула, - в какой-то момент он расслабляется достаточно, чтобы рассказать то, что правда его беспокоит. И поиск красивого засранца тут уже следствие. - И у тебя это тоже следствие? - Воропаев невинно захлопал ресницами, когда она грозно на него посмотрела. - Саша, я вот тебя сейчас пошлю, как Юлиану когда-то. - А что, она тоже может побороться за звание гениальной? - оскалился Александр, но отвлекся, когда подошел официант, - ты голодна, или только десерт? Заказ был сделан, и Воропаев позволил себе еще дополнительно заказать с собой несколько порций креветок на гриле - уж больно они нравились Катерине, а порадовать ее очень хотелось. - Ты знаешь, что Ярослав сделал Тине предложение? - поинтересовалась Кира, когда им принесли венские вафли, покрытые карамелью и буквально горой свежих фруктов. - Знаю, - кивнул Александр, - и еще знаю, что она ему отказала, - он отрезал кусочек вафли, - думаю, что это перетягивание каната затянется надолго. - Он кольцо купил, - поиграла бровями Кира, - и выглядел довольно мило. - Тине не нужен милый, - наставительно заметил Воропаев, - Тине нужен надежный. - Это ты так думаешь, - оскалилась сестра, тоже углубляясь в поедание сладости, - а я думаю, что она сдастся. - Так, а я не говорил, что она НЕ сдастся, - пожал плечами Александр, - я просто говорю, что Тине нужен кто-то надежный, так что Ярослав заходит не с тех козырей. - Он в целом не знает, с каких козырей нужно заходить к нашей Кристине, - согласилась Кира, - я вот думаю, может мне им помочь? Побыть Купидоном, так сказать. - Расслабься, Эрос с подбитым крылом, - рассмеялся Воропаев, - они и сами благополучно все поломают, не нужно им мешать. - Ты что, не хочешь, чтобы у Тины что-то срослось с Ярославом? - выгнула брови Кира, - я, конечно, понимаю, что он не самый благонадежный и все такое, но… мне кажется, что Кристине с ним хорошо. - Во-первых, ей с ним ОПАСНО, - покачал головой Александр, - Кухта постоянно будет находиться под ударом, и его женщина станет его слабым местом, и соответственно, на нее могут открыть охоту. А во-вторых… - Какие еще "во-вторых"? - вздохнула Кира, - вот ты сказал, что с ним опасно, а с тобой Кате не опасно? Или Сева твой - с ним не опасно? - А Сева при чем тут? Он ничем не лучше Кухты, конечно, он мне друг, но истина дороже, - ответил Александр, и повернулся на покашливание за спиной. Кира принялась хохотать. - Значит, истина тебе дороже меня? - Севрюков сплел руки на груди, строго глядя на друга, - а заливал-то, заливал, что, мол, друзья до гроба, - он покачал головой, - бессовестный, я бы даже сказал, предатель. - Ну и что ты тут делаешь? - Воропаев протянул руку для рукопожатия, и Сева на него не без удовольствия ответил. У Александра было подозрение, что Всеволод решил приударить за Кирой. Раз уж она дала отставку Жданову… Воропаеву пришлось признать, что пусть он и не одобрял этого, но запретить другу не мог. Конечно, у Севы были другие женщины, и сказать, что он вздыхал только по Кире, было нельзя. Но то, что Всеволод приглядывал за младшей Воропаевой постоянно - факт. Была ли Кира в курсе этой самой симпатии, Александр затруднялся с ответом, но раз уж она приняла его приглашения на… - У меня сегодня вечерний моцион с одной прекрасной женщиной, - он повернулся в сторону Киры, чтобы поцеловать ей руку. - А у меня позволения спросить? - Воропаев выгнул брови, наблюдая за этим безобразием. Кира взглянула на него немного удивленно. - А в лоб от меня получить? - мило поинтересовалась она, - Сева, ты присаживайся, не стой, - она похлопала по стулу рядом с собой, - Саша, веди себя прилично. - Вот это поворот, - Александр покачал головой, и стукнул друга под столом ногой, - с чего это она тебя защищает? - С того, что я обычно защищаю тебя, - довольно оскалился Севрюков, - должен же я пожинать плоды. - Так, - Воропаев потер переносицу, - ясно. Мне с тобой, защитник, очень нужно поговорить. - О, я тебя умоляю, не включай старшего брата, - простонала Кира, но Александр отмахнулся, недовольно скривившись. - Да ты тут не при чем, мне нужно с Севой относительно Андрея перетереть. Ай! - он вскинул брови вверх, когда пинок под столом ему отвесила Кира, - ты чего? - Лучше бы вы говорили обо мне, - передумала младшая Воропаева, - я беру свою просьбу назад, можешь Андрею больше не помогать, я умываю руки. - Богиня, - выдал Всеволод, пялясь на Киру с нескрываемым восхищением, - ай! Сашка, прекращай! - У меня такое ощущение, что мы втроем ни о чем не договоримся, - вздохнул Воропаев, - кто-то, - он взглянул на Киру, - слишком хищно настроен. - Ну, хоть кто-то в вашей семье, - прокомментировал Всеволод, и Александру захотелось отвесить ему подзатыльник. И какой он друг после этого? Ну!