Иначе

Самой неожиданной переменой в жизни Андрея стал не разрыв с Кирой, которая всем своим видом показывала, что пути назад нет, и не проблемы с Романом, который обижался, и считал, что был предан лучшим другом. Самой неожиданной переменой оказалась Пушкарева, у которой резко, словно бы в одночасье отрасли и зубы и когти, и… пара лишних, не менее цепких конечностей, если уж на то пошло. Малиновский, который тоже успел огрести от “обновленной” Катерины, утверждал, что она всегда была такой, просто они этого не замечали в силу того, что вид у Пушкаревой был… не очень. Но Андрей был с этим не согласен. Скорее, он был готов поверить в то, что с кем поведешься, от того и наберешься, а учитывая то, с кем терлась будущая госпожа Воропаева, даже не нужно было гадать, от кого же она всего этого набралась. В работе все это конечно помогало и даже очень, теперь переговоры с банками проходили куда легче и мягче, а еще Катерина не стеснялась щеголять знакомством с Кухтой, получив на это его наивысшее позволение. Сперва Жданов не понимал, почему вдруг Ярослав Борисович решил помогать ЗимаЛетто, не имея от этого никакой финансовой выгоды. Ну не расплачивался же он за секс с Кристиной таким образом! Серьезно! Но, все оказалось куда сложнее и опаснее, и, как правильно замечал Малиновский, логичнее. Андрей посыпал голову пеплом, что оказался непозволительно слеп. Что слушал Романа, который, хоть и хотел как лучше, но в итоге чуть не утащил их на дно. Что не смог прислушаться к Кире, которая совершенно искренне старалась ему помочь… Винить теперь приходилось самого себя, и стягивать все происходящее белыми нитками в единую канву, в надежде, что все закончится хорошо. И если с Малиновским разругаться в хлам не получилось бы, даже если бы очень хотелось, то Кира… - Андрей, ты меня слушаешь? А то у меня такое ощущение, что я разговариваю со стеной, - младшая Воропаева раздраженно взмахнула рукой, - если я не вовремя - так и скажи, мы поговорим с тобой потом. Я не хочу тратить свое время впустую - работы просто гора. Кира была права, в последнее время ее отдел был просто завален предложениями, возможностями, приглашениями. Она крутилась, словно белка в колесе и нередко просила о помощи Пушкареву, что бежала к ней по первому зову, даже не удосужившись сообщать об этом ему, как начальнику. Андрей понимал, что обижаться глупо - все во благо компании, но стойкое ощущение того, что его довольно жестко оттерли на задний план, не покидало. - Прости, голова в последнее время квадратная, - повинился он, прижимая руку к груди, - я прослушал, что ты сказала, но если ты повторишь… - Андрей, что с тобой не так? - устало спросила Кира, и Жданов подготовился защищаться, сперва расценив, что это выпад в его сторону. Но тон, и то, как Воропаева на него смотрела, заставило задуматься. Он вздохнул. - Понятия не имею, - признался Андрей, потирая лицо двумя руками, - это просто ужасное ощущение, что я ничего не могу сделать, что я ни на что не способен. Вы все двигаетесь, суетитесь, бегаете вокруг меня без остановки, и никто из вас не приходит ко мне ни за советом, ни за разговором. Все, что нужно от меня, - это подпись или печать - не более того, и это заставляет меня… неужели все теперь так и будет? Я буду просто придатком к тебе и Пушкаревой? Так может и на этом кресле мне задерживаться не стоит? Он сам не знал, зачем решил выдать всю эту тираду. В особенности сейчас, когда Кира точно не была настроена его холить, лелеять и жалеть. Он взглянул на Воропаеву, и мысль о том, что он облажался, болезненно обожгла его внутри. Он всегда относился к Кире как к чему-то, что всегда будет с ним, всегда будет принадлежать ему и ничто в мире не сможет этого изменить. Ее любовь, ласку, поддержку - все это он не ценил по достоинству - если одаривает, значит, есть за что, зачем стараться? Вот когда он старался для нее в последний раз? Слишком давно, чтобы он сам об этом помнил. А Кира? Что помнила она об их отношениях? Скорее всего, и того меньше, если, конечно, не брать в расчет болезненные измены, о которых она не могла бы забыть просто так. Простить - да, забыть - невозможно. Его смысл жизни проходил в погоне за удовольствиями, жизнь паразита, что питался эмоциями влюбленных или просто восхищенных женщин… Значит, он все-таки бесполезен? - Ты знаешь, почему Павел поставил тебя во главе компании? - терпеливо поинтересовалась Кира, - почему уступил это место именно тебе? - Потому, что я его сын и это было логично? - пожал плечами Андрей, - или потому, что Саша никогда не проявлял должного интереса в этой сфере, чтобы свалить на него такую ответственность? - Нет, - покачала головой Воропаева, - потому, что в тебе он видел себя. Свою хватку, цепкость, умение завлекать людей, влюблять их в себя, общаться с ними как с равными и близкими. Ты яркое украшение компании - директор с харизмой, который привлекает журналистов не меньше, чем эпатажный и яркий Милко. Твои интервью всегда искрометные, веселые и полнокровные, ты ощущаешь биение сердца компании так же, как это в свое время делал Павел. Правда, ты давно не слушал его, за твоей постоянной болтовней о том, что тебя не любят и не ценят, за переживанием, что тебе в спину хотят всадить нож… Остановись. Остановись и слушай. Слушай, и вернись к тому с чего ты начал, вернись к желанию снова БЫТЬ директором, снова вести ЗимаЛетто вперед, а не просто созерцать, как жизнь и работа протекают мимо тебя. - Ого, - Жданов ощущал себя растерянным. Пристыженным, да, но и растерянным, он совершенно точно не ожидал от Киры именно таких слов, признания его способностей. Скорее он думал, что она сейчас скажет ему, что было бы лучше, если бы он убрался прочь, подвинулся и уступил место тому же Воропаеву, который, к слову, в последнее время практически не появлялся в ЗимаЛетто, наверное, закопавшись в своих собственных делах. А оказалось, что Кира не видела в этом кресле никого, кроме Андрея, и, несмотря на то, что она в лоб ему говорила, что многое простить ему не готова, не собиралась ни голосовать против него, ни выдворять из компании, ни играть против. Хотя, для этого у нее были все шансы. - Ну что “ого”? - видимо Кира ожидала какой-то более осмысленной реакции, но Жданов просто смотрел на нее, не зная, что ответить. Он онемел, снова и снова перебирая в голове только что сказанные ею слова. - Андрей, ты хоть понимаешь, что ты нужен компании? ТЫ НУЖЕН. Не просто как свадебный генерал, а как полноценный сотрудник, как глава. Ты знаешь, почему у тебя ощущение, что все тебя избегают? - она выжидательно на него посмотрела. - Возможно, потому, что все меня избегают? - у Жданова не было других идей, и Воропаева на это только глаза закатила. - Ты в последнее время ходишь как тень самого себя. Сперва ты нянчился с Малиновским, потом пробовал вернуть его в компанию, чтобы он прекратил на всех рычать, потом занялся попытками примириться с ним и со мной… - она покачала головой, - мы… мы все признавали, что ты сейчас не в лучшей форме. Нервы, стресс, шок - я не могу отвечать и за половину тех эмоций, которые тебя просто притопили во всем этом безумии. Мы ждали, но дела не могут ждать. Именно поэтому от тебя постоянно что-то хочет Катя, поэтому я здесь - включайся. Хватит себя жалеть, достаточно посыпать голову пеплом, тем более что в твое раскаяние, уж прости, но я не верю. А оказывается, вместо того, чтобы включиться, ты решил, что ты никому не нужен и от этого загнался еще глубже в раковину, которой я раньше не замечала. - А разве нельзя мне было сказать, что во мне нуждаются? Что я должен… встряхнуться? - нахмурился Андрей, - как я должен был понять… - Тебе никто ничего не должен, - перебила его Кира, - ни разжевывать, ни помогать, ни тянуть за руку. Я… - она осеклась, а потом покачала головой, - Андрей, мне кажется, что у нас очень большие проблемы. - Ты о чем? - нахмурился Жданов, ему казалось, что больше проблем, чем уже есть, быть просто не могло, - случилось что-то еще, о чем я не знаю? - Нет, - Кира даже позволила себе короткую улыбку, - для разнообразия я говорю сейчас о том, с чем мы сталкиваемся ежедневно. Недоверие. - Недоверие? - для Андрея это слово звучало слишком обобщенно, не то чтобы он не любил разводить демагогию или обсуждать интересные и захватывающие темы, вникая в их теоретический контекст, но… - Недоверие, - кивнула Воропаева, - и, я думаю, разочарование. У нас, помимо совета, есть еще и костяк компании, который постоянно находится в работе. Ты, Роман, я и Милко - были всегда, к нам, твоими трудами добавилась Катя, чему я несказанно рада. Пять человек - довольно сильная команда, которая способна вытащить ЗимаЛетто из ямы, но мы не можем, и знаешь почему? - Недоверие, - логично предположил Андрей, и Кира кивнула. - Оно самое. Недоверие. Мы разрознены, мы больше не ощущаем себя единым целым, - она принялась складывать на столе документы, которые так и не получилось обсудить со Ждановым, - раньше я знала, что я часть команды. И даже если это знание было фантомным… - Не было, - покачал головой Андрей, - мы, правда, были одной командой, и у нас все очень хорошо получалось, просто… - Просто в какой-то момент ты, Роман и Катя стали командой номер один, а я оказалась в запасном составе, где Милко, к примеру, был вообще вынесен за скобки, так как рассматривался исключительно в качестве инструмента, - это прозвучало довольно жестко, но Жданов не мог отрицать, что Кира была права. - Именно потому, что ощутила себя лишней, я стала внимательной. Если бы ты не дал мне пинка… невидимого, практически неощутимого, я бы никогда не пришла за помощью к Саше, и как итог, я не знаю, где бы мы были сейчас. Но две команды, которые сшивались через Катерину, больше не могут помочь ЗимаЛетто, нам нужно объединиться, и для этого придется работать всем. - И что ты предлагаешь? - Андрей понимал, что это не просто разговор, Кира уже продумала план, по которому можно было попробовать следовать. - Нам нужно поговорить,- Воропаева пожала плечами, - всем нам, и по-возможности в ближайшее время. Думаю, что тебе не составит труда убедить Романа в том, что выхода у него нет, а я возьму на себя Милко, чтобы не было никаких эксцессов, а то он все еще дуется на Катю, хотя этого и не признает. - А как же Александр? - его, как участника встречи, Кира не упоминала, и Жданов решил уточнить этот момент на всякий случай. Воропаева выгнула брови. - А он не собирается переселяться в ЗимаЛетто, Андрей, он и так отдал нам слишком много своего времени, так что, - она развела руками, - больше не следует ждать. Консультации - конечно, активная работа - нет, теперь это наши проблемы и нам их решать. И лучше будет, если мы начнем это уже сейчас. - Когда ты думаешь провести эту встречу? - Жданов решил больше не расспрашивать о Воропаеве, если он и правда не хочет иметь ничего общего с ЗимаЛетто, то для него это только плюс. Да, Андрей признавал, что и сам был должен Александру, но было приятно знать, что его не собирались подсиживать или вовсе прогонять из директорского кресла. - Как только ты решишь вопрос с Малиновским, - Кира не хотела откладывать ситуацию в долгий ящик, - я поговорю с Милко уже сегодня. Свожу его на ужин, немного расспрошу о жизни, заодно узнаю, чего нового ему хочется… задабривать нам его все равно придется - как ни крути. - Я поговорю с Романом сегодня… но я не могу гарантировать, что он услышит меня сразу. В последнее время у нас с ним… не складывается диалог. Я думаю, что у него паранойя еще больше, чем у меня, - пришлось признаться Андрею, - ему кажется, что его хотят выбросить из компании. - У него не паранойя, а вполне закономерные выводы, - Кира поправила волосы небрежным жестом, - он видит отношение к нему в компании - мое, Катино, и он понимает, что если у Пушкаревой права голоса нет, то я точно опасна. Ведь на Совете я могу попросить Сашу поднять вопрос о его увольнении, понижении в должности, да много чего еще. Голосование у нас распадется три на три, конечно, ведь Павел и Маргарита поддержат тебя, но тут у меня все равно козырь. Как ты думаешь, за кого проголосует Милко? - Воропаева склонила голову к правому плечу. - Звучит вполне логично, и, я думаю, Роман так всю эту ситуацию и видит, - кивнул Жданов, - но если ты не хочешь выбросить меня из компании, то и Малиновского хочешь оставить? - Я не хочу, - сегодня честность Киры просто зашкаливала, - но я понимаю, что если Роман уйдет, для тебя все станет тут совершенно невыносимо. Тебе нужен союзник, человек, который будет понимать все твои проблемы… Вы с Романом вместе еще со школы, думаешь, я могу отрицать степень вашей близости? Я не идиотка, Андрей, и я понимаю, что тебе Роман гораздо ближе, чем когда бы то ни было была я. - Кира, но это же не так… - вздохнул Жданов, но Кира скривилась и вскинула руку вверх, чтобы прервать поток речи Андрея. - Только, пожалуйста, не начинай о любви или о том, как я тебе дорога, - она вздохнула и почесала нос, скорее от раздражения, чем потому, что он действительно чесался, - я не говорю тебе, что все плохо, и не говорю, что ты ко мне относишься как-то… просто не нужно рассказывать, что если мы с Романом окажемся в опасности, то первой ты спасешь меня. - Вот откуда ты знаешь? - разозлился Жданов, - у меня ни разу не стояло выбора между тобой и Романом, так почему ты думаешь, что я бы не выбрал тебя? Кира рассмеялась звонко, громко, закинув голову назад, демонстрируя красивую линию шеи. Андрей даже хмуриться перестал, искренне не понимая, что же не так… - Это была самая лучшая шутка в твоем исполнении, - ответила Воропаева, после того, как отсмеялась, - да ты КАЖДЫЙ ДЕНЬ выбирал не меня. Каждый раз, когда ты уходил в загул, каждый раз, когда ты шел гулять с очередной пассией, каждый раз, Андрей. И ты рассказываешь мне о том, что я тебе нужна, важна, и ты бы меня выбрал? Боже, как это смешно, ну, правда. - Кира, я понимаю, что я тебя обидел, - Андрею хотелось извиниться, поговорить, объяснить. Ему хотелось услышать, что Кира его простила, что она сама отпустила ту боль, которую он же ей и причинил, но… - Так, проехали, - Кира покачала головой, - не нужно об этом, потому что у нас тут головной боли и без этого достаточно. Твоя основная ошибка в том, что ты посягнул на мою семью. Я бы, наверное, и дальше позволяла тебе ноги об меня вытирать - любовь такая сука, черт ее дери, но ты перешел черту, Андрей. Сам ли, благодаря ли Роману - я не знаю, и знать теперь не хочу - главное, что все хорошо. Но, - она подняла палец вверх, - я сейчас, чтобы закрыть тему, скажу тебе одну вещь. Так, на “подумать”. У меня нет родителей, Андрей, у меня их нет, они не в Англии, не в Турции, не в Испании, они там, куда мне путь заказан неизвестно сколько лет. Вся семья, которая у меня есть, которая меня любит какой бы я не была - это Тина и Саша. Два человека, - Кира показала Жданову указательный и средний палец, - и ты, по своей собственной глупости, чуть не лишил меня одного из них, или даже обоих, что было бы еще хуже. И ты даже не задумываешься, даже не понимаешь, а в чем, собственно, проблема. Ведь так? - она покачала головой, - Боже, Андрей, ты же до сих пор не понимаешь, что не так, да? Не понимаешь, ни грамма не понимаешь, - Воропаева тяжело вздохнула, - знаешь, я очень жалею, что Маргарита не родила еще детей. Возможно, если бы у тебя был брат или сестра, то ты бы не смотрел на меня такими безумными, ничего не понимающими глазами. Помолчали. Кира сказала все, что собиралась, а у самого Андрея просто не было никаких слов. Воропаева не торопилась уходить, возможно, надеялась, что Жданов все-таки соберется с мыслями и что-то скажет, но слова не шли. Ну что он мог сказать на все это - прости? Больше не буду? Я дурак? Он взглянул на Киру, что продолжала смотреть на титульный лист верхней папки, вырисовывая указательным пальцем на нем бессвязные узоры. Следовало бы ожидать, что Кира разрыдается, но она не плакала, просто сидела, погруженная в собственные мысли. А потом резко встала. Андрей невольно подскочил от этого движения - не ожидал, что Воропаева решит уйти, не сказав ни слова. - Вот с этим, - подняла в воздух папки Кира, - нужно разобраться в ближайшие дни. И с Романом, и с Милко, - она пожала плечами, - и со всеми нами, так что будем держать связь, - Кира коротко улыбнулась ему и направилась к выходу. Андрей окликнул ее, когда Воропаева уже коснулась дверной ручки. - Кира! - она повернулась к нему, глядя выжидательно, - прости. - Я не могу, Андрей, - она покачала головой, - я не могу, - и вышла. И сказать на это было нечего.