Иначе

- А как вы ее назвали? - Кухта спросил это полушепотом, склоняясь над крохотной кроватью для новорожденной, и любуясь крохотной принцессой, которая еще вчера спокойно себе сидела у матери в животе, - вы же все не могли подобрать имя. - А мы это имя все еще не подобрали, - точно таким же шепотом ответил Александр, склоняясь рядом с Ярославом, наблюдая за собственным спящим ребенком, - и я хочу тебе сказать, что это была наша самая колоссальная ошибка, потому что сейчас вот это маленькое солнышко нас подгоняет. - Я думаю, - кивнул Кухта, - вас, наверное, замучили тем, что пора все эти документы заполнять и… прочее… - малышка поморщилась, и он невольно дернулся, - она что, будет плакать? - Думаю, нет, она просто хочет зевнуть, - со знанием дела ответил Воропаев, который был знаком с этим маленьким человечком уже несколько часов, - видишь… зевает, - он произнес это с таким благоговением, что Ярослав испытал секундную зависть, но она тут же прошла, когда он сконцентрировался на личике ребенка. - Вижу, - Кухта позволил себе легкую улыбку, а потом осторожно сделал шаг от кроватки и покосился на Катерину, что тоже спала на постели, - Катюша выглядит измученной… да и ты, признаться, не лучше, - он чуть коснулся плеча Воропаева, - как прошел твой… эксперимент. Я очень сомневаюсь, что вы остановитесь на одном ребенке. Так что, ты готов с ней на второй раз? - Я даже не знаю, что тебе сказать, - Александр кивнул головой, чтобы намекнуть, мол, было бы неплохо выйти из палаты, - женщины это просто… невероятные существа. И мне даже кажется, что вся вот эта легенда или быль… даже не знаю, ну, о том, что Ева была в свое время создана из ребра Адама… Я думаю, что там был какой-то подвох или ошибка. Женщины явно сделаны из лучшей глины, чем мы. - Ничего себе тебя пробрало, - покачал головой Ярослав, - я слышал, что партнерские роды это серьезное испытание, но чтобы так… Но ты так и не ответил на мой вопрос, если будет второй раз - пойдешь? - Пойду, - кивнул Воропаев, прижимаясь спиной к стене, - это такой невероятный экстрим… правда, мне стыдно, мучаюсь ведь не я. - Слушай, раз уж мы так откровенничаем, то давай, делись, а, правда, что во время партнерских родов отцы способны и сознание потерять? - Кухта тоже оперся о стену, но плечом, - просто… ты так чувствительно реагировал на все, что происходило с Катей во время беременности, что было бы странно, если бы у тебя не было чего-то… - Я упал, - скривился Александр, продолжая смотреть в стену, - признаюсь, потому, что Катя все равно расскажет Кристине или Кире… Но, - на этот раз он повернулся к Ярославу, глядя в глаза, - шлепнулся я уже после того как ребенка и Катю перевели в палаты… ну, когда я отрубился - в палаты. Потом, палата оказалась одна, но я даже не успел удивиться, меня принялась отчитывать Арина Николаевна, - он улыбнулся, - впервые меня так распекали, а мне было плевать. Я все думал, как побыстрее попасть к моим девочкам. Бред. - Да нет, - покачал головой Кухта, - это любовь. Но то, что ты свалился, меня радует. - Есть повод для смеха? - выгнул брови Александр, но Ярослав только отмахнулся. - Есть повод узнать, что ты все-таки человек, а не тот киборг, к которому все привыкли, - на это раз Кухта похлопал Воропаева по плечу от души, - думаю, что тебе не особо интересно. Но знай, я тобой горжусь. - Мне приятно, - хмыкнул Александр, - но я могу узнать - почему? - Потому, - с охотой ответил Ярослав, - что сам я никогда бы на это не решился. Мне было бы… страшно, я бы… не рискнул. Думаю, что многие мужчины на твоем месте нашли бы способ избежать этой участи. - Да? А что будешь делать, если Кристина забеременеет? Тоже не пойдешь? - Воропаев выгнул бровь, наблюдая за Кухтой, тот только пожал плечами. - Не пойду, да и меня сама Тина видеть не захочет, - в этом Ярослав был совершенно точно уверен, - хотя, мы еще не решили, будем мы заводить детей или нет. Я не хочу принуждать ее ни к чему. - Но ты же хочешь, правильно? - Александр задумчиво нахмурился, - так почему бы об этом не поговорить? Сейчас очень хорошее время. Сама Тина не без удовольствия бегала к Кате в больницу, обещала возиться с племянницей, хотя, это еще нужно проверить, но все равно… - Одно дело нянчить племянников, а совершенно другое проходить весь этот путь, а потом ... этот ребенок постоянно с тобой, ты несешь за него ответственность и шага без него не сделаешь. Знаешь, когда я задумываюсь обо всем об этом, то я просто… наверное, уже и не смогу совладать, - от этого становилось грустно, и это было важно - признаться себе, что не все, о чем мечтается обязано сбыться. Ярослав помнил время, когда он собирался даже взять ребенка из детского дома. Хорошо, что тогда от этой идеи его отговорили умные люди. Да, это было бы доброе дело, и он бы очень радовался такому "соседству", но… у него не было на это ни времени, ни возможностей…да ещё и опасность, которой он мог подвергнуть ребенка… но сейчас, когда у него была жена, а соответственно человек, с которым этот ребенок мог остаться… - Ярослав, ты здесь? - слова Александра доходили до него, словно сквозь толщу воды, и Кухта сморгнул наваждение, - слава Богу, - выдохнул Воропаев - я уже думал, что тебе дурно стало, ты словно… ушел в себя. О чем ты так задумался, что даже меня не слышал? - Не поверишь, но я задумался о детях, и о том, что было бы, если бы ... И знаешь, никому не рекомендую пытаться жить вот такими размышлениями, - он покосился на дверь палаты, прислушиваясь, - так тихо… я все-таки думал, что шума будет гораздо больше… - Шума было бы гораздо больше, если бы ты приехал с Тиной, но, как я понимаю, у нее были причины опоздать, - хмыкнул Александр, - но это даже хорошо, пусть Катя отдыхает… и малышка тоже. - Горошинка, малышка, принцесса, кроха - Саша, это не дело, тебе нужно думать над именем сейчас, и привлекать к этому Катю. Я поверить не могу, что вы так с этим делом затянули, - Кухта покачал головой. Он был крайне озадачен тем, что такие люди как Воропаев и его жена не подготовились хоть к чему-то наперед. Александр вздохнул и потер шею, словно ее свело резкой болью. - Катя сказала, что не нужно торопиться, что когда мы увидим малышку, то мы будем знать, как ее зовут, словно она может подсказать нам ... А что в итоге? Мелкая молчит, а Катя спит, причем с таким видом, словно она познала все тайны вселенной, - Воропаев улыбнулся, - я знаю, что это все очень странно, но я впервые в жизни чувствую себя растерянным. Словно я ничего не могу решить, исправить или подкорректировать… меня это пугает. До жути. - Поздравляю, теперь ты знаешь, как чувствует себя практически девяносто процентов людей на Земле, - улыбнулся Ярослав, - это нормально, что ты не ощущаешь привычной уверенности. В твоей системе координат появилась новая переменная. Постоянная переменная, которой ты теперь будешь занят буквально сутками. И ты еще не можешь сложить в своем сознании этот пазл. Могу тебя успокоить - пройдет совсем немного времени, и ты научишься жить с мыслью о том, что где-то бьется еще одно твое сердце, и главная твоя задача - его сохранить. - Ты мне сейчас не помогаешь, - покачал головой Александр, - я начинаю еще больше нервничать, а мне это противопоказано. Катя сейчас настолько чувствительная, что мне кажется, что она срисовывает любое мое настроение, и у меня нет другого выхода, кроме как признаваться в том, что меня волнует. - Катя у тебя в целом очень умная женщина, - заметил Кухта, - мне кажется, что так, как она тебя понимает, больше никто не поймет. Нет другого человека, кто был бы тебе ближе. Она тебя видит, знает и чувствует, ты ведь ее именно за это и ценишь. - Я ценю ее за то, что она есть, - улыбнулся Воропаев, - но да, ты прав, так как меня чувствует Катя, меня не чувствует никто. И даже странно… мне кажется, что она увидела меня раньше, чем я ее, и как только она сумела во мне рассмотреть что-то достойное ее внимания. Плохим парням не должны доставаться хорошие девочки, по крайней мере, я в это всегда верил. - Ну и очень зря, что ты веришь всяким глупостям, - оскалился Кухта, - я вот давно понял, что такие вот… девочки очень часто тянутся ко всему сломанному, стараясь его починить. За них, конечно, и побороться нужно, но оно того стоит. - Ты хочешь сказать, что я сломанный? - склонил голову к правому плечу Александр, и Ярослав кивнул, продолжая смотреть ему в глаза. - И ты сломанный, и я сломанный, и даже Сева не сумел остаться целостным, умудрившись треснуть в нескольких местах, - Кухта отмахнулся, не желая вдаваться в философские дебри, в которые его время от времени заводило желание… поговорить. - Это неизбежно. В нашей жизни все происходит так, чтобы сломать человека окончательно, мы с тобой выбрали такой путь. Более или менее травматичный, но выбрали. И, возможно, нам за это и были подарены правильные женщины. - Подарены? - в голосе Александра сквозило недоверие, - и кем же? - Как кем, Саша? - на этот раз улыбка Ярослава была широкой и искренней, - Богом.

* * *

- А мне нравится, - Катя качала на руках малышку, вглядываясь в сонное личико дочери, - по-моему, очень красивое имя и я с ним согласна на все сто… - А как по мне, то немного странно, - Кристина сидела рядом с невесткой, разглядывая личико племянницы, - я от вас ожидала чего-то более классического. - А чем тебе Богдана не классика? - пожал плечами Александр, - возможно, имя не слишком популярное, но я бы не сказал, что архаичное. - Я со своим вот живу и не жалуюсь, - улыбнулся Ярослав, - мне кажется Богдана это замечательный выбор. Да и смысла хоть отбавляй. - Ну, не знаю, - протянула Тина, - может, мы все-таки проведем семейное голосование? Ну, чтобы каждый член семьи мог высказать свое мнение? - А тебе не кажется это наглостью - голосовать за то, как будут звать мою… - Воропаев покосился на Катерину, - нашу дочь? - С какой-то стороны, немного да, - кивнула Тина, - но в целом… - Только немного? - Катя выгнула брови, отрываясь от созерцания дочери, - не будет никаких голосований - имя отличное, мы все решили и мне все нравится. Я, по крайней мере, в этом уверена совершенно точно. - А что скажет твой папа? - это был заход, который Кристина явно припасла в качестве последней попытки, - не думаю, что это имя будет ему так уж по душе… - Возможно, - кивнула Катерина с серьезным выражением лица, - но, увы, тут его мнение учитываться не будет. Если бы мы поинтересовались, что он думает, или, к примеру, как бы мама назвала внучку - я еще понимаю. А так, у папы есть только одна возможная реакция - принятие. Понравится ему имя Богдана- буду счастлива. Посчитает, что это имя моей горошине не подходит - не расстроюсь, - она снова взглянула на дочку, принимаясь ласково покачивать ее на руках, - я поняла для себя очень важную вещь - я могу любить родителей сколь угодно сильно, но при всем при этом я не обязана соответствовать их ожиданиям и желаниям. Так что… чтобы не сказал папа, Богдана от этого грустить не станет совершенно точно. Да и я вместе с ней, могу тебе гарантировать. - Ну, и как тебе ответ? - в голосе Александр слышалось превосходство, а по улыбке можно было заметить, что он действительно гордился своей супругой, которая теперь могла за себя постоять в самой сложной ситуации - с близкими людьми. Тина на это только скривилась, и протянула руку, чтобы погладить указательным пальцем над левой бровью Богданы. А Ярослав любовался всей этой картиной в целом, уделяя больше внимания именно Катерине. Казалось, что с рождением ребенка она стала словно старше и взрослее, да и сила воли, которая всегда в ней била через край, теперь заточилась словно клинок. Кухта понимал, что теперь Воропаев мог гордиться своей женой вдвойне. Ведь одно дело любить, опекать и видеть ее младше и слабее, и совершенно иное испытывать любовь к партнеру, с которым ты ощущаешь себя на равных. Ярослав покосился на Тину, интересно, что она чувствует сейчас, прикасаясь к этому новому человеку, который всего пару дней назад пришел в этот мир. Он уже собирался задать интересующий его вопрос, но просто не успел. Дверь палаты распахнулась и в нее заглянула довольно улыбающаяся Кира. - Привет мамам-папам, дядям-тетям, - блеснула она в улыбке белыми зубами, - мы не помешаем? - под “мы” она имела в виду себя и Всеволода. Он тоже заглянул в палату, махая всем рукой. Видимо, Арина Николаевна предупредила их, что в палате лучше не толпиться, так что Кира уточняла так, на всякий случай. - Конечно, проходите. Можете посмотреть на Богдану, она у нас чудо как хороша, - Катя выглядела совершенно довольной собой, хотя и продолжала быть сонной, словно она была накачана какими-то препаратами. Хотя Ярослав точно знал, что ей ничего подобного не давали, Воропаев рассказывал, что Катерина была такой расслабленной после долгого напряжения, как физического, так и эмоционального. Сам Александр старался не отходить от Кати и даже для этого специально взял недельный отпуск. Больше, к его огромному сожалению, он взять не мог, но сейчас каждую секунду был готов находиться рядом с супругой. Ярославу нравилось наблюдать за такой самоотверженностью Воропаева. Катины родители должны были приехать немного позже, они и так были первыми, кто увидел Богдану, так что сегодня не слишком торопились, позволяя всем желающим насладиться новым членом семьи Воропаевых. Кухта отошел от постели, пропуская к Кате Киру, а заодно подал руку Севе, который тащил огромную корзину, дополнительно завернутую в пленку. - Привет, - Севрюков пожал протянутую руку, а потом приподнял ту самую корзину, - вот, самое необходимое - подарки. - Ты думаешь, что тут этим не озаботились? - Ярослав улыбнулся, и повернулся к Александру, - у тебя невероятно предусмотрительный друг. - И не говори, - кивнул Воропаев, подходя к Всеволоду, чтобы заключить того в короткие объятия, - он просто слишком много читает. У тебя тут, - он кивнул на подарок, - все как во всех тех книгах, что ты прочел? - Почти, - кивнул Всеволод, косясь в сторону Катерины, которая уже передала Богдану на руки Кире, и та теперь самозабвенно ворковала над ребенком, - мы туда решили молокоотсос не класть, а то это как-то… неловко. А так, мы с Кирой собирали это все с огромной любовью и вниманием, чтобы все точно было так, как положено, понимаешь? - Да, тут я могу согласиться, у тебя просто идеальный друг, - похвалил прозорливого Севу Ярослав, - в вашем состоянии что-то забыть - вообще без проблем. - Даже не сомневаюсь, - Воропаев осторожно подтолкнул Севу в спину, чтобы тот двинулся в сторону Катерины, - если Сева обо мне не позаботится, то кто? - Например, я, - фыркнула Тина, которая как раз крайне внимательно слушала разговор мужчин. - Или я, - Кира тоже не была поглощена Богданой целиком и полностью, - так что не нужно тут Севу ставить на пьедестал. Он у нас молодец, но тебя любит не только он. - Меня чуть не снесло потоком ревности, - Ярослав выставил правую руку вперед, - кажется, что женщины твоей семьи с твоими, Саша, утверждениями не согласны. - Да, что-то мне кажется, я дал маху, - улыбнулся Воропаев, а потом подмигнул сестрам, - вы же знаете, что я вас тоже очень люблю? - Это тебя не спасет, считай, что я тебя уже приговорила, - Тина нахмурилась, и даже щелкнула зубами, чтобы напугать, но судя по выражению лица Александра, она и близко не подошла к чему-то подобному. - Я бы не советовала угрожать моему мужу, - голос Кати все еще был мечтательным, а глаза смеялись, но в словах было столько уверенности, что Ярослав невольно улыбнулся, - потому что я скоро смогу встать с этой койки без ощущения, что меня били палками и надеру кому-то одно место. - Ого, хищная какая, - с гордостью ответила Кристина, - прошу прощения, ничего подобного больше не повторится, я обещаю. - Хорошо, - довольно кивнула Катерина, и тут же протянула руки к дочери, когда Богдана принялась плакать, - по-моему, мою красу все уже затискали, давайте ее сюда. Она устала от обилия внимания и, скорее всего, проголодалась. - Тогда, давай мы не будем вам мешать, - Кира передала Богдану в руки Кате, - мы вернемся через полчаса, если ты не против, и будем вести себя безукоризненно. - Конечно, возвращайтесь, - несколько раз кивнула Катя, а потом взглянула на Александра, - ты же останешься? - Конечно, он останется, - Ярослав хлопнул Воропаева по плечу, - он от тебя никуда, - он подошел к Катерине и быстро коснулся ее лба поцелуем, - я буду отличным крестным для Богданы, обещаю. - Я знаю, - Катя просияла яркой и довольной улыбкой, - в этом у меня нет никаких сомнений.