Ведьма

      Кира пришла на следующий день, но лес её не пропускал. Это абсолютно не походило на подобие предобрядового испытания. Бывало так, что лес лишь пугал, не позволяя зайти, но здесь ситуация оказалась иной: ветки впивались в одежду, со всех сторон кричали птицы, а к ногам липла тяжёлая грязь, хотя дождя не было несколько дней. Итогом всему стало то, что Кира вышла туда же, откуда пришла – прямо к деревне.       Она пыталась и ночью, так же инсценировав свой сон, и на следующий день, но всё одно – лес стоял тёмной стеной перед ней.       Сама мысль проникнуть в лес неожиданно заменила ей реальность. Жизнь в деревне текла так же, как обычно, а Кира накручивала себя, уже доходя до совсем глупых догадок – будто её и правда могли околдовать, как местные рассказывали. Но потом вспоминала Лизу, её самые искренние интонации и глубокие глаза, наполненные честностью и непониманием. Как круто вместе ничего не понимать.       Кира переживала за Лизу, с которой никак иначе поговорить не могла. Марья наверняка что-то узнала и запретила дочери выходить из дома и общаться с людьми. Кира ей не нравилась изначально, а теперь можно и не рассчитывать на чужую милость – сколько не строй из себя хорошую девочку.       Хорошие девочки как минимум в лес не бегают.       Только на третий день Кира зашла без препятствий, тут же столкнувшись с Лизой. Она ждала её, выискивала взглядом и отвела его, когда заметила. – Извини, пожалуйста, прости, что так вышло, – она тараторит, перебирая аккуратный браслет из сушёных ягод, – Мы не отказываем тебе в помощи.       Казалось, с Лизой что-то было не так: она выглядела слабой и потерянной, глаза уставшие, она часто моргала, плотно сжимала веки, будто борясь с болью. Она могла плакать, как подумала Кира, но понадеялась, что с ней это никак не связано. С другой стороны, появилось ещё больше вопросов. – Всё хорошо, – успокаивает её Медведева, положив ладони на острые плечи, – Что-то случилось? – тише спрашивает и аккуратно гладит, показывает, что готова выслушать, однако Лиза только прячет взгляд. – Просто... – ведьма запинается и смотрит за спину Кире.       Девушка нерешительно оборачивается, но сзади виднелась только крыша ближайшего дома. Сквозь деревья, совсем чуть-чуть, но Лизе хватило и этого, чтобы потеряться и уставиться на деревню. Взгляд её оказывается непроницаем – но Кира, когда возвращает своё внимание подруге, чувствует через черноту её радужки, интерес и что-то тяжёлое.       Медведева аккуратно пихает подругу в плечо, и Лиза приходит в себя, снова возвращая взгляд на девушку. Ресницами хлопает, взмахивает головой, чтобы с мыслями собраться, и рукой аккуратно убирает ладонь Киры, прося следовать за собой.       Девушка идёт послушно, не думая. Её больше волновали переживания Лизы – сегодня она казалась нервной, но далеко не из-за подруги и их ночных разговоров. Что-то другое её тревожило куда сильнее. Только она молчала, а Кира не знала, как подступиться к ней. – Обряд всё же будет? – нерешительно спросила Медведева спустя минуту молчания. – Через пару дней, – сухо отвечает девушка, не обернувшись.       Кира издаёт непонятный звук и кивает, снова замолкая. Не вышло.       Девушка упирается взглядом в тонкую шею Лизы. Худющая, что позвонки торчат, а когда она прижималась при поцелуе, было даже немного больно, но Медведева продолжала сжимать её локти, боясь отпустить. Это стало удивительно приятным воспоминанием, которое перекрыло собой холод августовских ночей, мокрую траву и не особо аккуратную даже для первого раза Лизу.       Кире казалось, что она чересчур эмоционально реагирует на поцелуй, ведь он не стал для неё первым. Девушка просто ничего не могла с собой поделать – утром снова проснулась от странного сна с участием подруги, но в этот раз он казался реалистичнее – а ведь куда реалистичнее? – Это из-за поцелуя? – Наконец прямо спрашивает Медведева, – Марья узнала? – уточняет она, видя чужое замешательство.       Лиза замирает на секунду, а потом поворачивается к девушке, краснеет до ушей, но говорит удивительно ровно: – Нет. Нам... – она запинается, замечая, как Кира вмиг стушевалась, – Я чувствую себя странно. С одной стороны – интересно, как ты и говорила, а с другой – страшно и грустно, – мягче произносит она, подходя ближе, – Ты этого не чувствуешь?       Девушка задумчиво смотрит в чёрные глаза напротив, всё она чувствует, и терпеть не может эту неопределённость. В её представлении от недавнего разговора должно было стать легче, но на душе вновь появился тяжёлый камень. Вот определились они с тем, что любопытны друг другу, а дальше? Кире казалось, что ничего не поменялось, и она бы всё отдала, чтобы вернуться в ту ночь, когда произошёл их разговор, и остаться там навсегда. Тогда казалось всё определённее и счастливее. – Я не знаю, что будет дальше, – честно призналась Медведева, отводя глаза. – Ты уедешь, – начинает ведьма, – Может, вернёшься через год, – с сомнением и каким-то страхом, но Кира значения не придаёт, – Но ты всё равно всегда будешь из другого мира, а я – тут. В лесу. У меня будет ребёнок... – она запинается, а потом шёпотом заканчивает: – Ты сама всё знаешь уже.       Кира открывает рот, собираясь возразить, но понимает, что так всё и окажется. Негласно так было даже в их плане, который обрывался концом августа. – Ты так хочешь? – только спросила Кира, хотя догадывалась, каким будет ответ. – Так правильно.       Кира только кивает. Правильно догадалась – Лиза не сказала прямо, провела параллели какие-то в своей голове и сама решила, что правильнее. Медведева понимала её с каждым днём всё больше, и она казалась обычной девочкой. Ещё одним порядком нормы. – Я не из-за поцелуя, – вдруг добавляет девушка и тянет подругу за руку дальше в лес.

***

      Прошло ещё несколько дней, и обряд вновь перенёсся уже на конец лета. Лиза так и не объяснила, что стало причиной. Они ушли от залива и ловили последние, уже слабые лучи летнего солнца на поле. Там же купались, изредка плели венки, которые потом забирала Лиза, и разговаривали.       Ведьме купаться нравилось, хотя плавала она плохо. Девушки уходили на неглубокий участок речки, где вместо ила были гладкие камни, Кира учила подругу держаться на воде, а та всё стремилась ухватиться за её плечи, обнять перед тем, как встать на ноги. Лиза знала, что не утонет – Медведева видела и понимала, что им нравится друг друга касаться.       Лиза плавала в своих платьях и туниках, а Кира снимала футболку, иногда вместе с шортами, оставаясь в топе и трусах – не было у неё лишней одежды с собой, и мочить не хотелось. Вечерами становилось холоднее.       Кире нравилось вместе с Лизой ложиться на примятую траву, немного жёсткую, высушенную солнцем. День подходил к концу, солнце почти не грело, но они думали, что смогут хоть немного обсохнуть.       Говорили тогда обо всём, растягивая паузы, будто готовые уснуть вот-вот. Лиза просила рассказать подругу про город. Каждый раз находила вопросы, иногда глупые, а иногда такие, на которые Медведева ответы не знала. Просто не думала о том, как долго можно стоять в пробках и почему они вообще появляются. Они просто есть каждое утро, и девушка радовалась, что до школы ей идти недалеко – если, конечно, она шла в неё.       Лиза говорила всё больше о книгах, которые ей принесла Медведева, и всё меньше о своей семье, как бы подруга ни подходила к этому. Прошло несколько дней, и она прекрасно видела, какая ведьма потерянная, когда речь заходит о Марье и бабушке. Имя последней Кира так и не узнала, а потому задавалась про себя вопросом, есть ли оно. – Что ты знаешь о первой ведьме? – спрашивает Медведева, когда они снова лежат вместе и легко касаются друг друга плечами.       Снова обмен вопросами. До этого Лиза спрашивала про дядю Киры, а та нехотя рассказывала, как мало знает о нём сейчас и как он в определённый момент был для неё кумиром.       Лиза часто спрашивала о других мужчинах, поскольку имела о них представление только благодаря книгам, бабушкиным и Кириным рассказам. Ни в одном исполнении они ей не нравились – в книгах по обыкновению казались мудаками, а старшие ведьмы их описывали функцией, Медведева же говорила то про одноклассников, то про материных знакомых или деревенских пьянчуг.       Кира ловила себя на мысли, что ей самой нравилось подкреплять этот страшный образ в Лизиной голове. Странная и больная возможность контролировать человека, который нравится. Некая уверенность появлялась, будто она придержит Лизу рядом, каким бы невозможным это ни было в реальности. И Кира иногда ругала себя за это, но пугающие рассказы сами срывались с уст, стоило ведьме только спросить.       Девушка думает несколько секунд над ответом, прикусив нижнюю губу. – Первая ведьма... – тянет она, пробуя формулировку на вкус, – Она жила недолго. Сейчас ведьмами становятся в возрасте моей матери или позднее, а её дочь переняла силу, когда была чуть старше меня, – Лиза косится на подругу, ожидая следующих вопросов. – А её любимый? – не долго думает Кира. – Обычно про это не говорят... – девушка сжимает ткань платья и вздыхает, – Мне нравится думать, что он умер от горя. – Ага... – Медведева поднимает взгляд на небо, всё ещё думая, что звучит это вполне романтично, – Он, кажется, неплохой человек. – Не сказать, – пожимает плечами Лиза, перевернувшись на живот и разглядывая лицо подруги, – Тут красивая история заканчивается. Он был верующим человеком, а его любимая связалась с чёрной магией. Он боялся поплатиться за грехи, поэтому часто наказывал себя и её. Труд, голодовки, побои.       Кира обречённо вздыхает и опускает взгляд обратно на задумавшуюся Лизу. Нерешительно касается её волос, аккуратно гладит и спускается к щеке, снова вспоминая поцелуй, о котором они не вспоминали более и не пытались повторить. От этого девушка не раз ловила себя на мысли, что их разговор происходил во сне, далеко и не реально, и только она одна про него знает и помнит.       И поэтому это точно не правда.       Медведева думала, что со стороны они выглядят так же, как обычно: объятия, касания, разговоры. Она же считала, что только у неё к этому изменилось отношение. Лиза никогда не поднимала темы более и ловко уходила от неё, когда Кира хотела снова вспомнить ту ночь. Правда, только благодаря этому девушка убеждалась в реальности их полуночной встречи. – Он умер раньше неё, – вдруг завершает Лиза, выдёргивая подругу из своих мыслей и немного отстраняясь. – От горя? – уточняет ещё раз Кира, убирая руку и прикрывая ей глаза.       Подумав с минуту Лиза нехотя кивает и ещё с большим нежелание поясняет: – Она его разлюбила. – Серьёзно? После всяких там «Долго и счастливо»? – Кира с недоверием поднимает одну бровь, хотя прекрасно знает, что Лиза этого не увидит. – Мало кому нравится эта часть истории. – Её много кто знает? – Деревенские должны. По крайней мере, про крепостных крестьян.       Кира только кивает, вспоминая бабушкин рассказ. На языке сразу появляется вкус сладкой вишни.       Они обе молчат несколько секунд. Лиза опускает голову на живот подруги и позволяет перебирать пальцами свои волосы. И сама то гладит выступающие мышцы, то поправляет резинку на Кирином топе. – Почему она его разлюбила? – вдруг тихо спрашивает Кира и тут же жалеет, потому что ведьма аккуратно поднимается и убирает её руку со своих волос. – После получения сил некоторые чувства теряют своё значение, – начинает она, – Любовь в том числе. – Охуеть, – выдыхает девушка, наблюдая за тем, как это слово режет чужой слух.       Лиза обнимает колени и выжидающе смотрит на подругу, думая, что последуют ещё вопросы. Что-то её явно гложило, и она уже не могла сдерживать в себе это что-то. Ей хотелось поделиться с кем-то третьим, не из своей семьи, а Кире нужно было лишь задать правильный вопрос. – Ты боишься кого-то полюбить, а потом потерять это чувство? – неуверенно уточняет девушка, приподнимаясь на локтях.       Лиза с наигранным безразличием жмёт плечами и отводит взгляд: – Мне будет всё равно.       И снова молчит, не поднимая на Киру глаза, будто боясь. Медведева поджимает губы, понимая, что спросила неправильно, но что-то всё же попало в цель, потому что безразличие Лизы потихоньку сходит. – Мама говорила, что она хочет из-за этого получить полную силу, – Лиза прижимает коленки ещё плотнее к себе и выжидающе смотрит. – Ты, кажется, говорила, что она изначально не любила своего... избранника? – Не-а, – Лиза взмахивает волосами, – Она любила кого-то другого, но мне недавно об этом сказала. Случайно, даже не сразу поняла. Для неё это стыдная любовь, как... – она обрывает сама себя и несколько секунд не дышит, запрещает себе любое движение.       Как у нас? – мысленно заканчивает за неё Кира, хмуря брови. – Мама плакала тогда, – неуверенно продолжает Лиза. – Когда? – не совсем понимает Кира, да ей и не особо интересно слушать про женщину теперь. – Когда говорила. Ну... Про то, что хочет избавиться от чувств. – Она мне казалась и так достаточно... – Кира запинается, не зная, какие слова подойдут лучше.       «Бесчувственной» – слишком грубо, наверное.       Но Лиза и так понимает, мотает головой из стороны в сторону: – У неё есть чувства, и очень сильные, – девушка вновь ждёт вопросов от Киры, но та только тупит взгляд на свою одежду, – Ведьмы передают силы только перед самой смертью.       Кира хмурится, пытаясь понять, к чему Лиза хочет подвести, хотя ответ на поверхности, но девушке в него верится с трудом. Лиза грустная несколько дней к ряду, обряд постоянно переносится, а от её дома они ушли дальше. Логическая цепочка вдруг кажется очень стройной.       Но нужно подтверждение Лизы, потому что поверить всё ещё тяжело. – Бабушка болеет, – нехотя признаёт Лиза, вновь беря паузу.       Медведева позволяет себе выдохнуть, не сразу понимая, как это грубо со стороны. Но старые люди часто болеют, в этом нет ничего удивительного, но Лизу тревожило что-то другое, а проблема была не в болезни, а в том, что она несёт. – Ведьмы не часто болеют и лечатся быстро, – продолжает девушка, – Бабушка бы выздоровела за те дни, что мы откладываем обряд.       И тут всё становится предельно ясно. На душе снова тяжело и неприятно, Кира где-то в глубине души догадывалась, но признавать возможную смерть даже малознакомого и странного человека оказалось тяжело. Она откладывала эту мысль, как, наверное, и Лиза, которая только сейчас поняла, что происходит. Шмыгает носом и сдерживает слёзы. – Я... – Кира опускает взгляд, подбирая слова, но выходит только одно: – Понимаю. – Мама плакала, потому что ей стыдно. Она ведь хотела скорее получить силы, а значит и смерти бабушки ждала. Так она теперь думает.       Кира только кивает нерешительно и аккуратно тянется к Лизе, прижимая её к своей груди. Аккуратно гладит по спине. Даже для того, кто свою мать ненавидит, для Медведевой, сожаления Марьи звучат пугающе обоснованно и страшно. Желать смерти человеку, который тебя родил... – Она не хотела её смерти, – тихо шепчет Кира, будто и для себя заодно, защищая старшую ведьму в глазах её дочери и своих собственных, – Ей нужны силы. Вряд ли она помнила про смерть столько же, сколько про возможность лишиться чувств. – Она говорила, что ей раньше казалось это далёким. И мне тоже, – Лиза не плачет, её голос лишь немного дрожит, – Сейчас мама не отходит от бабушки, будто вину искупает, а та только шутит.       Она аккуратно кладёт подбородок на плечо подруги и закрывает глаза. Дышит сначала сбивчиво и быстро, а потом совсем тихо и тяжело. Потихоньку успокаивается, пока Кира даже спину старалась держать ровно от странного волнения и желания поддерживать ещё и ещё. Только она совсем не умела. – У меня есть идея. Сюрприз для тебя, – шепчет девушка, прижимая Лизу сильнее к себе, – Завтра встретимся раньше? – Хоть ночью, – соглашается Лиза и ещё грустнее добавляет: – Бабушке и маме сейчас совсем не до меня.       Кира подняла уголки губ в подобии улыбки. Она почему-то так и знала.

***

      Кира впервые придёт с набитым рюкзаком: старые кеды с чердака, её футболка и шорты. Сама она в спортивках и майке, в палёных кроссовках, что купила ей бабушка. В общем-то, под деревенский антураж. И Кира надеялась, что Лиза тоже впишется в него.       Она ориентировалась на слова дедушки: Лизу прятали, когда кто-то приходил с просьбой к ведьмам, а значит не многие могли запомнить её лицо. Если они не встретят тётю Люду, то всё пройдёт хорошо, а если встретят – останется только надеяться, что Лиза знает заклинание исчезновения или стирания памяти.       Пока Медведева шла по лесной тропинке, ей в голову пришла стройная ложь о том, что Лиза – её новая подруга, которая приехала к своему дедушке на неделю. Кто будет всматриваться нарочно и устраивать расспросы? Вот и Кира думала – никто. Детям, которые уже привыкли к рассказам о Лизе и ни страха, ни Олеговых шуточек она больше не вызывала, девушка, конечно, скажет правду.       Лес сегодня казался слишком обычным – как любой другой, без символов на деревьях и причудливых амулетов на ветках. Сквозь желтеющую местами листву пробивался солнечный свет, и Кире казалось, что так глубоко в чаще никогда не было настолько светло и открыто. Она ощутила себя в каком-нибудь новгородском сквере первого сентября, и это чувство не давало покоя, пока она не вышла на поляну и не убедилась, что она всё ещё далеко от города и его проблем.       Её ждала Лиза, одетая во вчерашнее платье, как обычно босая, с браслетиком из сушёных ягод, обвивающем запястье. Придя не так давно, она искала место, куда может сесть и дождаться подругу, но Медведева появилась раньше ожидаемого времени. – Привет, – Лиза с улыбкой легко касается чужой шеи, обнимает быстро и почти невесомо, а потом косится на рюкзак, склонив голову на бок, – Сумка? Там твой... сюрприз? – Почти, – кивает Кира в ответ и сбрасывает с плеча рюкзак на примятую траву.       Лиза присаживается на корточки рядом и внимательно наблюдает за тем, как подруга выкладывает сначала пакет с кедами, потом футболку и шорты. Краем глаза Кира замечает, что ведьма всё хмурит брови и погружается в раздумья. Это немного веселит, хочется подольше подержать интригу и понаблюдать, но Медведева не собирается долго оставаться в лесу. – Надень это, пожалуйста, – Кира смотрит на подругу исподлобья с доброй и заигрывающей ухмылкой. – Зачем? – удивляется она, бегая глазами от одежды к подруге и обратно.       Девушка уже собирается ей рассказывать свой план от начала и до конца, но вдруг сталкивается с глазами Лизы. Тёмные с маленькими блёстками надежды и счастья – она поняла всё, но не могла поверить и никак не решалась ослушаться того «правильного», о котором ей говорила родительница. – Никто не узнает, – Кира приближается и вкрадчиво шепчет ей, уверенно и почти приказным тоном, но мягко. – Кирюш, ты не можешь знать точно, – Лиза быстро отводит взгляд, опираясь на землю, чтобы не завалиться назад. – Да, но ты-то это знаешь, – Кира аккуратно касается чужой коленки, успокаивая, – Ты сама говорила, что всем сейчас не до тебя, но можно вынести плюсы из ситуации. Когда ты ещё сможешь побывать в деревне? – А... – Лиза на секунду запинается, обдумывая, стоит ли говорить, и только потом решается: – Если мне понравится там?       Кира неосознанно сильнее сжимает коленку. Вопрос тяжёлый, в голосе подруги слышится страх то ли перед неизвестным, то ли перед вполне известным исходом. Она боится что-то испортить или сломать, но ей так хочется просто коснуться.       Так было с Кирой.       Кира – это уже чересчур, часть другого мира в мире Лизы.       Что, если Лиза станет частью другого мира, пусть и такого маленького, на несколько сотен жителей? – Это ведь хорошо, – неуверенно шепчет Кира, неосознанно приблизившись ещё немного.       Лиза тут же чего-то пугается и заваливается назад, а Кира вжимает голову в плечи, косясь на свою одежду перед тем, как подняться. Девушка неловко топчется на месте, не зная, стоит ли ей начинать собирать одежду или дождаться однозначного ответа. – Нельзя вечно жить в лесу. Даже если максимально оградил себя от изменений, всё равно что-то когда-то потеряет актуальность, – Медведева неловко обрывает молчание и опускает взгляд на Лизу.       Та уставилась на пакет с кедами, выражение лица стало непроницаемым, задумчивым, а глаза показались почти мёртвыми, ни на что не реагирующими. Кира засматривается и не замечает, как Лиза аккуратно шуршит полиэтиленом и достаёт обувь. Губы кривит то ли из-за самого факта, что ноги придётся закрывать, то ли из-за пакета – Лиза говорила, что такие пакеты отвратительны одним своим существованием. Кира говорила, что люди, в отличие от некоторых, о будущем планеты и природы не думают так много, как те, кто от этой природы зависим. – Мы ведь быстро? – с надеждой спрашивает Лиза. – Думаю, не больше трёх часов, – Кира снова присаживается рядом и смотрит с надеждой, пока Лиза аккуратно крутит в руках кеды. – Это... Сколько? – девушка в секунду теряется, снова сведя брови к переносице. – Когда вернёмся, будет ещё день, – тут же объясняет Кира, возвращая подругу в реальность одним касанием, – Ты идёшь?       Лиза молча смотрит ещё раз на поношенные кеды, затем аккуратно прижимает их к груди и нерешительно кивает.

***

      Лизе пиздец как шла футболка и шорты. Она сразу стала похожа на обычную девочку, каких во дворах Новгорода было много. Единственное – обувь для неё оказалась настоящей пыткой, и до деревни девушка несла кеды в руках. Да и там не спешила надевать, а Кира не противилась.       Они шли окольными путями до нового места встречи ребят: на краю деревни у самой реки стоял небольшой домик, в которым никто не жил «лет сто». Его часто затапливало по весне, поэтому хозяева переехали в другое место, а постройка как стояла, так и стоит. Олежа с трудом уговорил компанию, которой запрещали играть у леса, оккупировать заброшку и играть там. Кира была там пару раз, а вот остальные уже устроили там своеобразный детский тайник с найденными на помойке игрушками и запасами дешёвых сухариков.       Весь путь у девушек занял больше тридцати минут – в пять раз дольше, чем планировалось. Лиза пугалась всего: от снующих по деревне собак, до проезжающей мимо машины. Она выглядела напряжённой, но любопытство и искренний интерес Кира видела в её глазах каждый раз, как оборачивалась. Ведьма вжимала голову в плечи и, приоткрыв рот, изучала внимательно округу. Ей всё нравилось, даже пластиковый сайдинг на домах и машины-развалюхи, которых она не видела раньше. Они остановились, когда по железной дороге ехал поезд и честно досмотрели это маленькое представление – таким его считала Медведева, наблюдая за тем, как Лиза будто зачарованная провожает взглядом вагоны.       Ещё одним удивительным наблюдением стал асфальт – редкий и побитый, но в деревне он всё же где-то был. Лизе он не понравился – по нему неудобно ходить босиком, но они не то чтобы часто по нему шли. Если и приходилось, Кира предлагала нести девушку на руках, но та смущённо отводила взгляд и быстро-быстро качала головой, отправляясь дальше в путь первой. Будто убегая.       Только подходя к нужному месту, Лиза нехотя надела кроссовки и завязала их на слабый бантик.       Смех детей они услышали уже в начале улицы, но, когда Кира и Лиза подошли, раздался плач Егора. Ведьма даже подпрыгнула от неожиданности и испуганно взглянула на встревоженную подругу.       Та изучающе глядит на Лизу в ответ, не веря, что мальчик мог расплакаться от вида девушки – ну слишком обычно она выглядела. Совсем не страшная ведьма. – Ребят? – громко зовёт Кира ребят, и плач на секунду затихает, а потом снова раздаётся ещё громче Из-за дома выглядывает Юля, вся растрёпанная и нелепая. Девочка тут же широко улыбается и будто бы совсем не замечает Лизу. – Егор! – плач тут же стихает, – Хватит ныть, Кира пришла!       Только ныть мальчик не перестаёт, а Саша из-за дома посылает подругу куда подальше, мол, лучше она не делает. Юля надувает губы и быстро идёт к девушкам, наконец, обращая внимание на Лизу. Но её та нисколько не смущает – злится ребёнок. – Привет, – Кира с трудом сдерживает смешок: у Юли вся кофта в следах от песка и травы, в волосах опилки и ботинки в грязи – видимо в воду лазила, а потом носилась везде. Наверняка остальные так же выглядят – Олежа точно. – Ага, – без энтузиазма кивает девочка, подойдя ближе, – А ты кто? – обращается она к ведьме, скрестив руки поперёк груди.       Девушка приоткрывает рот, но молчит, поэтому за неё представляется Кира, аккуратно пихнув подругу локтём: – Это Лиза. – Та самая?! – тут же оживает Юля и даже в сторону отпрыгивает, будто бы ведьма прямо сейчас на неё порчу наведёт, – Она не похожа на ведьму.       Лиза же от резкого движения и слов девочки сначала вздрагивает, а потом тупит взгляд в пол, обняв себя за локти. – И чего боишься тогда? – усмехается Медведева, – Да, это она. – Здравствуй, – наконец-то подаёт голос девушка и нерешительно машет рукой.       Юля снова отскакивает, Лиза вздрагивает, а Кира сжимает её руку, чтобы успокоилась. Тяжело сегодня будет... – Чикина, вы чё там застряли? – зовёт девочку Олег, выглянув из-за угла дома.       На его лице тут же появляется непонимание от вида незнакомой девушки. Он оборачивается, видимо, на Сашу и Славу, кивает им, призывая пойти за собой, но почему-то всё равно идёт один. Наверное, те всё ещё успокаивали ревущего Егора. А ревел тот знатно, и Кира уже думала, что сейчас полдеревни сбежится.       Лиза и Юля глупо глазели друг на друга, и Кира прекрасно видела, как они выискивали что-то опасное. А опасного было не много, оттого казалось происходящее ещё более забавным. – Чё с ними? – Олег без особого интереса оглядел Юлю и Лизу, после чего с подозрением уставился на ладонь Киры, сжимающую чужие пальцы. – Это Лиза, – вместо ответа, Медведева представляет подругу, которая с опаской теперь косилась на мальчика. – Да ладно! – Олег вскинул брови, но выглядел больше радостно, нежели удивлённо, – Ты как её из леса достала, Кирюх? – Я сама пришла, – тут же оправдывается Лиза, сжимая ладонь Киры в ответ. – Что с Егором? – спрашивает Кира, направляясь к домику. – Да бегал с нами, упал, теперь ноет, – отмахивает Юля, нехотя возвращаясь вместе с остальными. – А Сашка над ним, будто нянька. И Слава туда же, – поддерживает Олежа.       Лиза заметно напряглась ещё сильнее и ускорила шаг. Удивлённая Медведева даже споткнулась, пытаясь не отставать от подруги. Скоро они сровнялись с Олегом, который наоборот замедлил шаг.       Егор, как оказалось, больше капризничал. У него была разбита коленка, но он, не особо заботясь о боли, топал ножками и криками просил у разозлённого брата что-то невнятное – речь его и так была не совсем разборчива из-за картавости, а тут он ещё и захлёбывался слезами и соплями.       Лиза замерла на месте, глядя на мальчишку по все глаза. Вообще не удивительно – детей она наверняка видела не очень часто и, если к тем, что взрослее привыкнуть просто, то Егор наверняка пугал ведьму своими криками.       Увидев незнакомую девушку, он с непониманием похлопал глазами и тут же спрятался за спиной брата и утыкаться в его футболку грязным носом. – Эй, да ты чего? – тут же возмутился старший, пытаясь отодвинуть ребёнка от себя.       Кира тихо хохотнула, но Саша это всё равно услышал и с возмущением уставился на подошедших. – Я же говорю, как нянька, – тут же стал дразниться Олег, показав язык. – Иди в жопу, – с раздражением прошипел Саша и пихнул Егора посильнее, а тот опять разрыдался.       Слава всё это время стоял рядом и держал какую-то салфетку в руках, она была слегка измазана кровью, но в общем-то выглядела чисто. По потерянному выражению лица Кира сразу поняла, что мальчик вообще не понимает, что ему делать: бежать к Кире и остальной компании или пытаться успокоить ребёнка, которого уже будто бы никак нельзя привести в порядок. – Егор, – Медведева подходит ближе и аккуратно тянется к его макушке, чтобы погладить.       Она не знала, как поступить правильно. Но мальчик точно не успел разозлить Киру настолько, чтобы она поступила, как Наташка, он вовсе не злил. Поэтому спокойный тон, неуверенная улыбка и нежные поглаживания по голове. – Ты чего? – спрашивает она, когда мальчик прекращает кричать и только всхлипывает, – Я пришла с подругой, а ты тут плачешь. – А как её зовут? – с опаской спрашивает Егор, косясь на ведьму, которая, в отличие от всей компании, всё ещё стояла поодаль. – Лиза, – нерешительно говорит Кира и, видя округлившиеся глаза, кивает, – Та самая... – За плохими детьми пришла, чтобы в печь засунуть, – заявляет Саша, садясь на шатающуюся лавку у домика.       Кира бросает на него грозный взгляд, но он не столько пугается его, сколько возмущённого Лизиного «эй». – Сейчас тебя в печь засунут, – шутит Олежа, прыгая рядом на лавку.       Та скрипит и чуть не заваливается. Кира только глаза закатывает и поворачивается к вновь собирающемуся реветь Егору. – Он шутит, Лиза ещё не ведьма. Она обычная девочка, – она оборачивается к подруге и подзывает её рукой, – Подойди.       Лиза нерешительно косится на мальчика, который тут же опасливо прижался к Медведевой, после чего послушно делает несколько шагов поближе. Останавливается в пару метрах и печально смотрит на затихнувших детей. – Смотри, вообще обычная. Как я, – заверяет Кира, выпрямившись и резко схватив Лизу, чтобы подвести её поближе к мальчику.       Ребята заметно насторожились, но Егор удивил всех своим спокойствием и заинтересованностью. Мальчик нерешительно обошёл Лизу вокруг, потом поднял взгляд на её встревоженное лицо и, наконец, ткнул пальцем в живот. Забавно кивнул своим мыслями, и Кира снова хихикнула. – Ну как? – Обычная, – заключил мальчик. – Тебе надо спрятать ранку, – тихо произнесла Лиза, присев напротив мальчика, – А то попадёт грязь, и будет сильно больно.       Девушка рассеяно уставилась на свои шорты, потом на футболку, прекрасно понимая, что их для перевязки лучше не использовать – они Кирины. Другой тряпочки у ведьмы не было, и она рассеяно посмотрела на Киру, а потом на ребят. – Если домой пойдём, мама нас больше не выпустит, – расстроенно сказал Саша, а Егор активно закивал. – Почему? – искренне удивляется Лиза снова посмотрев на Медведеву снизу вверх. – Ну... Причуды такие, – жмёт плечами Кира, ведь сама не понимает этого – Наташке всегда было плевать. – Да оно не болит почти, – тут же отмахивается Егор, пытаясь отойти.       Лиза вдруг аккуратно хватает его за руку и опасливо опять осматривать ногу. – Да ладно, Лиз. Не впервой уже, – Кира присаживается рядом и аккуратно сжимает чужое плечо. – Но ведь... – Ну... Дети постоянно где-то падают. – Ты тоже упала, и тебе стало нехорошо, – хмурится Лиза. – Я тогда сильно упала, но у меня всегда в детстве были разбиты колени. И жива ведь.       Лиза с сомнением смотрит на ребят, что, словно любопытные зверьки стали подходить всё ближе, и нерешительно кивает, соглашаясь с Кирой.       Егор не спешит пугливо отходить к брату, а с любопытством рассматривает выпрямившуюся Лизу. Та неловко осматривается и отходит ближе к Кире, которая с трудом сдерживает смех, наблюдая за детьми. И над собой мысленно хихикает – вот ведь мамочка всея деревни.       Херовая мамочка, на самом деле, если вспомнить, как она вдруг пропала, не попрощавшись с уехавшими ребятами. Стало очень мерзко от ненужных ассоциаций. – Кира, а одежда твоя? – нерешительно интересуется Слава, всё ещё напугано таращась на Лизу.       Ребята начинали успокаиваться, и только мальчишка мялся, стоя дальше остальных. Может, набрался смелости, когда увидел, что другие перестают бояться. – Моя, – подтверждает Медведева, чуть ухмыляясь, – У Лизки только платья, а в них не побегаешь.       Она легко сжимает плечо подруги и направляется в сторону дома. – Вы чё вообще тут делали без нас? – интересуется Кира, хитро косясь на ребят.       Те наперебой стали рассказывать, что сначала они пошли на рыбалку, потом купались, или наоборот, – ещё минут двадцать Юля и Саша спорили, для чего именно они шли на речку, – потом обменяли в магазине пойманную рыбёшку на дешёвые сухарики и пошли к дому. Возле него было ещё интереснее: они увидели на дороге раздавленную и засохшую гадюку, которой Олег стал пугать Славу, – благо, в руки не брал её, – и только уже у самой заброшки они решили, что будут играть в догонялки. Дальше упал Егор, пришла Кира с Лизой...       Пока рассказ шёл, все смогли наконец расслабиться. На ведьму больше не глазели, но и она сама вела себя тихо, отчего Медведева немного переживала и иногда с тревогой поворачивалась к подруге. Та растерянно улыбалась и неловко отводила взгляд.       Ей нравилось – Кира видела по звёздочкам в глазах, которые быстро перемещались во тьме радужки. В то же время ей неловко, непривычно.       Вдруг к ней обратился Саша, спросив, во что и с кем играла она маленькая. Отойдя от лёгкого удивления, Лиза начала перечислять. В детстве она много сидела дома и только наблюдала за бабушкиной работой, если та позволяла. В лес её опасались пускать, хотя тот не мог её обидеть, – было видно, как дети не совсем поняли значение этой фразы, а Кира уже не удивилась. Девушка тогда сама научилась читать и немного писать, желая где-то сохранить свои мысли.       На этом моменте Юля её перебила и прямо спросила, не было ли ей скучно. И действительно, пока они каждое лето носились по деревне, Лизе просто было не с кем носиться. Тем более по лесу, раскинувшемуся на несколько гектар.       Лиза только сказала, что с возрастом мама не так сильно о ней переживала, а потому стала отпускать гулять. Только в деревню не отпускала – и это Лиза признала совсем тихо, так, что дети даже внимания не обратили.       Вместо этого они зацепились за её пересказ «Пеппи Длинныйчулок». В детстве Лизе нравилась эта книга, и, пересказывая её, она пыталась убедить ребят, что читать тоже весело. Но, вместо этого, все готовились к новой игре – в Робинзонов Крузо.       Сами дети не совсем понимали, кто такой Робинзон, и снова ориентировались на слова Лизы, которая, перескочив с Пеппи начала подробно рассказывать об англичанине на необитаемом острове. – У нас нет необитаемого острова, – с грустью напомнил Слава. – Есть, – возразил Олег. – Это горка камней на самой мели, там даже трава не растёт, – напомнил Саша и ухмыльнулся, получив недовольный взгляд от друга. – Мы можем играть в лесу, – предложила Юля, набирая в руки запасы сухариков и семечек. – Нет там змеи и ве... – возразил Слава, но оборвал сам себя на полуслове и виновато покосился на Лизу.       Все уже собирались на "необитаемый остров", и проблема была лишь в том, что никто не мог решить, где будет место игры, пока Лиза не предложила уйти ближе к берегу, который находился в метрах пятнадцати от заброшенного дома.       У воды всё поросло травой и превратилось в грязь от вечной влаги. Юля завалилась в тот же миг, как подбежала, но это только раззадорило: – Теперь я реально выгляжу, как с необитаемого острова.       Лиза аккуратно сжала руку Егора, всё ещё опасаясь за его ногу, и аккуратно помогла спуститься ближе к воде, пока Кира уже во всю вместе с ребятами организовывали быт Робинзонов: кто готовит еду, – распределяет пакетики с сухариками, – кто строит шалаш, а кто уходит за материалами для него. То есть, в лес. Последнее сразу отдали Олегу, потому что он хотел больше всего, Лизе и Кире, которые просто много о нём знали.       Мальчик исправно собирал прочные ветки с земли и несколько раз получал от Лизы лёгкий подзатыльник, когда пытался что-то сорвать с деревьев. Олежа её совсем не боялся, и становилось интересно, как бы Полина реагировала на ведьму. – А почему Робинзон назвал Пятницу так? – спрашивал он, идя впереди своей группы. – Он спас его в пятницу, – спокойно отвечала Лиза уже, наверное, на сотый его вопрос.       У Киры гудела голова от информации, которая даже на уроках литературы вряд ли пригодится. Вот что они будут изучать? Тихий Дон? Может, получится у Лизы и о нём переспрашивать, но вот детям это вряд ли будет интересно. – У него был календарь? – Да, он вёл дневник. – Получается, там были каннибалы? – Да, – Лиза кивнула и с непониманием уставилась на вдруг просиявшего мальчика. – А если они напали на наших?! – вдруг оживился мальчик и почти побежал обратно к берегу. – Но мы ведь играем, – удивилась ведьма, останавливая его. – И что?! – возмутился Олежа. – Это детская фантазия, – объяснила Кира, – Дети часто в игре что-то додумывают.       Лиза с любопытством уставилась на подругу, а та только усмехнулась: – Поэтому, конечно, нам надо спасать всех от каннибалов-дикарей! – с энтузиазмом поддержала Медведева и приготовилась бежать, сжав руку подруги. – Нет! – вдруг встал напротив них Олежа, – Вы будете отвлекать других дикарей, пока я собираю команду в лагере. Мы дадим отпор каннибалам! – Что? – потерянное шепнула Лиза, но её никто не услышал. – Так точно! – отсалютовала Кира и проследила за помчавшимся к берегу Олегом, – Идём, – с улыбкой говорит она Лизе и быстрым шагом заходит дальше в лес. – Почему он это придумал? – чуть громче спросила ведьма.       В кедах ей было крайне неудобно перепрыгивать через кусты и камни, она спотыкалась, и, Кира готова была поспорить, в один момент сматерилась. Медведева не смогла сдержать смешок – Марья её точно проклянёт за испорченное поведение дочери. – Это весело, – отвечает Кира, спрыгивая в заросшую мхом ямку, – Спрячемся здесь, и нас не съедят каннибалы, – хохочет она, и тянет подругу за собой, заставляя упасть рядом на спину.       Сама Медведева устроилась прямо на ней и с озорной улыбкой наблюдала, как меняется её лицо: удивление, смущение, неловкость и лёгкое смирение. Она всё ещё не совсем понимала, для чего всё происходит, и почему Кира это поддерживает, но веселье её заразило, и скоро девушка тихо засмеялась, положив ладони на Кирину шею. – Пригнись, а то каннибалы заметят, – шутит она, а после затихает, прислушиваясь к звукам в округе. – Ты серьёзно?       В ответ только ресницами хлопает и продолжает слушать. – Никого ведь нет, – с хитрой улыбкой напоминает Кира, наклоняясь ближе. – Ты поэтому так бежала? – Это игра. Мы совсем недалеко от ребят. – Да, речку слышно, – кивает подруга, после чего закрывает глаза.       Медведева опускает подбородок на сложенные на её груди руки и не отводит взгляд со спокойного лица и мягкой улыбки на губах. Они не прислушиваются, и не боятся никаких вымышленных дикарей, потому что с Лизой в лесу, в её огромном доме безопасно, несмотря на обман и их маленький побег от Марьи.       Стало мирно и тихо, и только через несколько минут, Медведева вновь приподнялась, чтобы спросить: – Тебе нравится?       Лиза открывает глаза, не переставая улыбаться. – Никогда у меня такого не было. Очень нравится. – Круть, – Кира отвечает невпопад, ложась удобнее.       Ей это напоминало сон, один из многих, что снились за последнее время. Она всегда просыпалась на них, и поэтому те будто бы навсегда отпечатывались в её памяти. Хочешь или нет, а воспоминания всплывали перед глазами сами собой, превращаясь в тревожное дежавю. – Ты бы хотела быть, как они? – тихо спросила Кира у Лизы, глядящей на небо, затянутое облаками. – Да... – не думая произносит она мечтательно и ещё тише, чем Медведева.       Кира замирает над её лицом, игнорируя шуршание, что потихоньку подбиралось к ним. Не было никаких каннибалов и дикарей или чего-то, идущего вместе. Только они вдвоём, как во сне.       Лиза смотрит спокойно в карие глаза, приоткрывает рот, прекрасно зная, чего так хочет подруга. И позволяет себе желать того же. В деревне она почувствовала себя в странной безопасности от старших ведьм, и это было невероятно приятное чувство, которое не пропало даже в лесу.       Кира коснулась её губ нежно и аккуратно. Не получив сопротивления, придавила к земле чуть сильнее и углубила поцелуй, улыбаясь и почти хихикая от того, как Лиза удивлённо ахает и сжимает напряжённые плечи.       Голова немного кружится от странного удовольствия и спонтанности, от безнаказанности и вседозволенности. Под телами шуршит мох, где-то будто бы далеко слышится треск.       Шаги... – Фу, что вы делаете?! – из приятного полусонного состояния вырывает крик Олега.       Кира вздрагивает и падает с Лизы, а та только удивлённо хлопает ресницами и, широко раскрыв глаза, глядит на покрасневшего мальчика, на лице которого отвращение смешивалось с удивлением и... обидой?