Ведьма

      Кира ожидала, что не сможет уснуть, но не думала, что это будет так мучительно. Мысли роились в голове, шумели тревогой и проходили лишь на те секунды, что Медведева ворочалась под скрип старых пружин. Любой звук казался слишком громким, но ничего не могло перебить навязчивые мысли, которые заглушали мир.       Она думала о бабушке с дедушкой. Ей правда хотелось вернуть всё обратно, чтобы чувствовать прежнюю любовь к ним, переживать и клясться, что она больше не заставит о себе волноваться. Её будто вырвало из нормы, из чего-то привычного, лишая доверия и родственности.       Она чувствовала себя одиноко, но это не пугало. Это было не так навязчиво, как мысли о бабушке с дедушкой. Даже их образ в голове Киры стал раздражать.       Девушка от волнения переходила к раздражению, потом опять заставляла проснуться в себе чувство вины и ответственности за Маргариту и Николая, но надолго её самоуничижения не хватало. Просто потому, что неприязнь к ним подсознательно казалась более верной. Неприязнь, которую Медведева испытывает обычно к почти всем людям – особенно к незнакомцам – в силу своих травм.       Но ничего подобного не должно было коснуться бабушки с дедушкой.       Вернее, подобное Кира должна была испытывать только к Наташке, однако та будто стала удалённым персонажем игры. Удалённым, не разработчиком, а игроком, криво-косо, отчего какие-то файлы с ней остались, но она теперь не имели значения.       Кира засыпает к рассвету, бесстыдно пропуская запланированную на семь тренировку. Совесть затихла, прибитая сонливостью и новым чувством безразличия, которое ощущается таким страшным и вдохновляющим одновременно. Медведева не даёт себе времени его осознать полностью – боится. Вместо этого утром она ведёт себя, как по алгоритму: ест приготовленные бабушкой блинчики, политые излишним количеством варенья, кривится от сахара с непривычки, но даже прикасаться к пресной каше ей не хотелось. Мысленно она оправдывала себя не самым лучшим настроением и сонливостью. Она пропустила тренировку и теперь считала, что вполне может наплевать и на спортивное питание. Только сегодня. Сегодня в любом случае Рита с самого утра готовила огромный стол на вечер и, чтобы не расстраивать её, Медведева точно съест лишнего.       Впрочем, скоро она поняла, что ей физическая подготовка вдруг стала не важна.       Безразлична.       Девушка уходит глубоко в свои мысли, через раз отвечая на вопросы бабушки кивком. Закусив щёку изнутри, она изображает интерес к разговорам Риты с мужем, хотя на самом деле путается в своих чувствах. Все они оседают чем-то тяжёлым в груди, почти болезненно. Кира ощущала себя другим человеком, с другой историей и принципами. Где же тогда она настоящая?       В смеси чувств Медведева ощущала тревогу и совсем немного злости, которую могла объяснить лишь тем, что чувствовала себя обманутой. Она не могла подозревать, что все её чувства станут такими неопределёнными, а Лиза об этом не сказала – не знала, может, или не призналась намеренно. Она злилась на подругу, но верила ей, как верила в необходимость оборвать связь, хотя бы потому, что Наташка перестала её хоть как-то волновать. В Новгород теперь было не страшно возвращаться – неизвестность пугала не так сильно, как женщина, зовущая себя матерью.       Кира ушла на улицу вместе с дедушкой. Тот занялся стоящей у гаража машиной, а Медведева, молча просидев рядом на скамейке около десяти минут, отправилась искать детей. Она не ожидала встретить ребят после всеобщей паранойи, но Юля, Олег и ещё несколько детей, вероятно, приехавших из города, гуляли недалеко от школы. Они уместились на облупленных турниках и качелях, слушая историю Олега. Где-то в ней Кира даже услышала своё имя и вызывающее десятки шёпотков «ведьма».       К ней никакого внимания – все слушают последние сплетни, и даже Юля, уже всё прекрасно знающая, увлечённо добавляет от себя ещё больше подробностей. А в итоге что-то между правдой и ложью. Что-то похожее на сплетни, которыми обмениваются взрослые. К слову, они, вероятно, стали так часто обсуждать таинственную семью, что и для детей это теперь не было чем-то запретным.       И всеобщее волнение, которое Кира видела изначально, сменилось детским интересом.       Она не хотела их прерывать, но, когда Олег стал рассказывать очевидно выдуманную историю, отодвинув подругу на задний план, Медведева взмахом руки поманила к себе Юлю. И, почему-то приняв это за конспиративную игру, девочка подозрительно оглянулась, а затем уже пробежала к серьёзной и напряжённой Кире. Молчащей первые секунд десять, несмотря на активную попытку девочки начать разговор. Девушка прислушивалась к своим чувствам, к тому, как сильно они изменились, но к её радости Юля и ребята остались такими же. Они совсем не раздражали, и радость от этого факта перекрыла весь страх, который роился в голове всю ночь и утро. – Пиздец, – выдыхает Кира, сжимая удивлённо вскрикнувшую Чикину в объятиях, – Вы как тут? – Да... Вот... – невнятно лепечет девочка в ответ, похлопав подругу по плечу, после чего та её всё же отпускает, – А ты чё? – Всё нормально. Уезжать собираюсь завтра, бабушка решила «званый ужин» устроить, – она видит озадаченность на чужом лице, поэтому быстро объясняет: – Она сказала, что я могу вас позвать. – Всех? – удивляется Юля, обернувшись на небольшую компашку разновозрастных ребят, – Ты же меня только и Олега знаешь. – Вот вас и хотела позвать. И Славу с Сашей и Егором. – Славу только как принцессу от дракона спасать. Бабушка не выпустит его, – тихо хихикает Чикина, – Да и Егора могут не отпустить, потому что все уже шепчутся, какие твои бабушка с дедушкой плохие. – А вас с Олегом отпустят? – ухмыляется Медведева, скрестив руки поперёк груди. – У Олега дед опять в запое, его матери и бабке не до этого. А на меня всё равно как-то.       Кира тяжело вздыхает, хотя сейчас вины совсем не чувствует. Сейчас ей кажется, что поступила она вполне себе правильно. И Юля тоже правильно пользуется открывшейся ей свободой. Она ведь верно поняла это «всё равно»? – Прости? – Да классно же, – отмахивается Юля, – Я приду. Олегу тоже скажу. – А трёх оставшихся принцесс для меня выкрадешь? – с широкой ухмылкой отсылается Кира к шутке Чикиной. – Выкрасть не обещаю, но я им скажу, – хитро улыбается девочка, но через пару секунд вдруг становится серьёзно-заинтересованной, – А что с твоим проклятьем? – Его больше нет, – и, видя в чужих глазах миллион вопросов, сразу их обрывает: – Поэтому мы о нём говорить не будем. – Что-то плохое случилось? – любопытство быстро сменяется беспокойством. – Нет. Всё так, как должно быть, – заключает девушка, переведя взгляд на лес, тропинку к которому завали местные, – К слову, Лиза тоже придёт, – бросает, как что-то само собой разумеющееся и с усмешкой наблюдает за тем, как лицо Юли растягивается от удивления. – Серьёзно? А как ты её приведёшь? И... У тебя же бабушка...       Кира поджимает губы, невольно вновь проявляя раздражение, но быстро справляясь с ним – девочка даже не замечает. – Она меня поняла. Дедушка помог, он изначально в ведьм, видимо, не особо верил, – жмёт плечами Кира. – Но они же есть? – к собственному же удивлению Юля спрашивает, а не восклицает и почему-то ждёт подтверждения.       Однако Кира молчит несколько секунд, вспоминая свой эмоциональный выкрик о том, что никаких ведьм нет. И сейчас ей почему-то не хочется в этом сомневаться, хотя все подтверждения она получила вчера. Живой лес, новый символ на амулете и проклятие, после снятие которого изменилось всё. Хотя всё – абсолютно любую магию – можно свести к поехавшей крыше и желанию видеть то, чего нет. И иногда Медведевой кажется, что у неё и правда какие-то проблемы с головой.       Она оставляет Юлин вопрос без ответа, лишь поднимает плечи в непонятном жесте и разворачивается к возвышающимся недалеко деревьям. Странно, что здесь ведьм боятся, а школа стоит не на пустыре, а окружённая лесом со всех сторон. – До вечера? – нерешительно уточняет она, а Чикина только медленно кивает, возвращая задумчивый взгляд к друзьям, – До вечера, – повторяет Кира уже более уверенно, – Приходите к шести.       Она слышит, как Юля убегает, шурша сухой травой под ногами, а сама направляется к тропинке, по которой пришла. Что-то её остановило, чтобы зайти за Лизой сейчас – и не зря. Через несколько секунд мимо проезжает машина. И мужчина, готовый в любой момент словно выстрелить в Киру за движение ближе к лесу, из салона прожигает её взглядом.

***

      Кира даже не успевает подойти к дому, как дедушка подзывает её к себе и с гордостью показывает чистую, словно только привезённую из салона Ниву. Николай увлечённо приводил машину в порядок примерно с середины лета, когда Кира начала читать учебники по вождению, починил сцепление и заменил свечи, фильтры и что-то ещё, с чем Кира не успела помочь, а сегодня, кажется, перешёл к «косметическому ремонту». Новые колёса и диски, вымытые окна, чистые чехлы на сиденьях. – Круть, – с искренним восхищением Кира заглядывает в салон, открывает бардачок, где аккуратно сложены какие-то документы, без блистеров с таблетками, старых конфет и пачки сигарет.       В багажнике тоже оказывается пусто и чисто. Несколько вмятин на бампере, запах ароматизатора и вмешанный в него запах чистящих средств – единственное, что напоминало о реальном возрасте Нивы. – Так ты её продашь? – спокойно спрашивает девушка, обращаясь к Николаю.       Дедушка хмурится, не спеша с ответом. Опирается на открытую дверь и следит за внучкой. – Ты, кажется, была против. – Так машина всё равно не моя. Вам с бабушкой решать, – Кира снова спокойно жмёт плечами, мысленно затыкая саму себя.       На самом деле, ей абсолютно не важно. Нива вряд ли бы могла теперь у неё вызвать приятную ностальгию. Все эмоции затихли, честные разговоры с дедушкой потеряли свою значимость, а со смытой с машины грязью будто пропала и хоть какая-то память.       Кира боялась себя такой. Она просто не знала, что будет дальше и пыталась сыграть те эмоции, которых у неё нет, но когда-то были. Были ведь? – Ну... Она выглядит совсем новой. Думаю, дорого выйдет. – Девушка улыбается невпопад, но видит лишь лёгкое недоумение Николая. – Верно, – сухо соглашается он, – Но вообще, я думал, что ты бы хотела скататься до леса. За ведьмой своей.       Медведева наконец-то чувствует. Трепет, волнение и что-то тёпло-приятное, когда Лизу «отдают» ей. И пусть только на словах. А ещё она чувствует, как сильно ей хочется сесть в машину. Вообще в любую, но Нива тут была поблизости, а её владелец сам предлагал. – Да, очень хочу, – в этот раз она улыбается искренне, – Только полиция же...       И дедушка сразу веселее становится. – Ой, да какая полиция? – хохочет Николай. – Я ж тебе говорил, тут от полиции одна надпись на развалине. Если чё, говори, что ты моя внучка, меня знают.       Ну да, единственный человек из полицейских здесь недавно вместе с другими деревенскими заваливал все входы в лес – слишком занят, чтобы работать.       Кира садится за руль и внимательно осматривает панель передач, поправляет зеркало, мельком замечая, как дедушка отходит ближе к реке и садится прямо на траву, доставая пачку с сигаретами. Не боится? Правда отправляет одну?       Медведева заводит машину, наблюдая за Николаем. Ждёт, что тот вскочит и побежит к ней, но он всего лишь спокойно оборачивается и взмахивает ладонью. «Езжай».       Девушке нужно чуть больше времени, чем опытному водителю, чтобы развернуться. Если бы была машина с «автоматом» она бы справилась куда лучше, но главное, что скоро ей удаётся выехать на дорогу, а спустя ещё несколько минут – на трассу. По тому же пути, что она ехала в день, когда впервые увидела Лизу.       В деревне почти все подходы уже были завалены, а деревенские смотрят во все глаза – особенно за Кирой. Она проезжает мимо домов, невольно опускаясь ближе к рулю, чтобы шастающие жители не заметили её. Так, пока деревню не скрывает лес. Высокие деревья по обоим сторонам быстро мелькают за окном, показывается место, где девушка упала тогда, в самом начале, – узнаёт она его по сломанным кустам и следу от колёс. Кира не останавливается, внимательно следит, не поведёт ли лес себя странно. Стеной не встаёт, не скрывает за собой свою глубь, а через пару километров от деревни показывает въезд в лес.       Совсем короткая колея, по которой девушка проезжает не более тридцати метров, после чего глушит машину и выходит наружу. – Лиза! – Зовёт она громко, немного отойдя от машины.       Птицы тревожно кричат сверху и разлетаются – больше ничего.       Девушка входит дальше в лес, стараясь не слушать треск за спиной. Что-то опять меняется, но она старается доверять. Просит мысленно, чтобы лес привёл её к Лизе и скоро замечает знакомые амулеты на ветках деревьев. Те тихо покачиваются на ветру, стучат по стволу дерева, наигрывая неизвестную, и при этом очень знакомую мелодию. Сначала Медведева не обращает на неё никакого внимания, но в какой-то момент стук заглушает любые другие звуки, и в конце ветер приносит тихий напев.       Кира узнаёт Лизин голос и вспоминает, что слышала песню с подобным мотивом от неё однажды. – Лиза, – девушка оборачивается, тут же встречаясь с чужими внимательными глазами.       Музыка затихает. – Здравствуй, – она приветствует Киру лёгким кивком, – Это была машина? Как в деревне? – Ага. Ты видела? Почему не подошла? – Она выглядит жутко. И запах от неё ужасный.       Кира невольно расплывается улыбке, впервые чувствуя покой и свободу. Ей не надо притворяться прежней – она чувствует себя такой. И это успокаивает лишь на несколько секунд, а потом заставляет на себя злиться. – Почему ты не сказала, что я буду чувствовать себя по-другому? – серьёзно спрашивает она и пристально смотрит, пытаясь надавить одним взглядом и интонацией. – По-другому – это как? – Лиза в ответ смотрит точно так же. – Мои дедушка с бабушкой кажутся мне... незнакомцами. Я будто... – Потеряла с ними связь? – продолжает Лиза за неё, – Твоя связь с ними была через мать. Она есть, но она слабее сейчас. – Почему ты не сказала, что так будет? – повторяет Кира. – Мне запретила бабушка. Тебе нельзя было отказываться от обряда, но... Ты могла из-за того, что испугаешься. Я надеялась, что ты догадаешься, потому что звучит логично, – тон её становится мягче, но Кира раздражается сильнее – уже на себя. – Я ведь не верила в подобное. Я даже не представляла, как это работает. – Тебе было бы хуже, если бы ты отказалась. Твоя судьба виделась мне... пугающе похожей на то, что случилось с ней.       Медведева сразу поняла, про кого она, и в любой другой ситуации почувствовала бы отвращение, неприязнь. Раньше от подобных слов её дёргало, но сейчас всё отвращение исчезло, даже к судьбе Наташки. – А что со мной будет сейчас?       Лиза не отвечает сразу – сосредоточенно смотрит прямо в глаза, не моргая и не двигаясь. Входит в короткий транс, после которого резко выдыхает и говорит: – Твоя связь с другими родственниками не разорвана полностью, ты можешь её укрепить сама, эмоциями и поступками. Будет тяжело. Но станет лучше, если ты не потеряешь себя. – Я уже, кажется, – Кира поджимает губы. – Кажется. Тебе много чего будет казаться, и ты наделаешь ошибок. – Расскажешь про них?       Лиза качает головой, печально опуская взгляд. – Я не знаю, что будет, если ты о них узнаешь. И не могу сказать точно, какие ошибки ты правда совершишь, а какие сможешь избежать сама. – И всё? – И всё. – А ты есть в моём будущем? – спрашивает Кира спустя долгие тридцать секунд молчания. – Не обманывайся, – только просит ведьма, подступая ближе, – Всё уже понятно.       Кира замолкает, решая не спорить. Слишком поздно. Она уезжает завтра, а здесь оказалась, чтобы позвать девушку на прощальный ужин, но никак не может сказать об этом. Может, отложить поездку ещё на день или два? Может всё это время не уходить от Лизы. Кажется, в нормальной ситуации, у них начался бы конфетно-букетный, а тут уже близится расставание, которое в самом начале лета казалось слишком далёким. Им критически не хватило времени.       И не факт, что его хватило бы вообще.       Как они в этом увязли? Ладно Кира – у неё, кажется, самые настоящие проблемы с логикой. Но Лиза ведь умная. Или Кирин «напролом» сработал опять в лучшем виде.       А сейчас полнейший пролом. – Осень скоро, – тихо говорит Лиза, – Ты уезжаешь, – должно звучать, как вопрос, но совсем не звучит, – Глупо было надеяться, что за несколько недель интерес утихнет. – Кажется, это не было любопытством? – Кажется, ты правда лидер, который может сказать любую чушь, но ему поверят.       Кире немного обидно, потому что хорошо врёт тот, кто сам верит в ложь. И она очень сильно надеялась сначала на любопытство, а потом на чудо.       Только чудо принесло ей совсем другое. – Бабушка хотела тебя увидеть, – Кира знает, что Лизу подобные слова удивят, ведь обычно это говорила она, – Моя бабушка, – уточняет она на всякий случай, потому что видит, как удивление в глазах сменяется болью. – Зачем? – пятится Лиза, – Я знаю, что сейчас в деревне происходит. – Тебя никто сжигать не будет, – Кира пытается свести всё в шутку, но по взгляду Лизы понимает, что зря, – В машине не видно, кто едет. – Я не хочу к ней подходить даже. И зачем твоей бабушке я понадобилась? – и снова давит взглядом и интонацией.       Кира не ведётся. – Она готовит праздничный ужин. Придут ребята. Ничего сверхъестественного, она не такая крутая, как твоя бабушка. – Крутая? – эхом повторяет Лиза, разом сбавляя градус напряжения. – Ну... Классная? Необычная в хорошем смысле, – пытается объяснить Медведева, хотя помнит, что уже объясняла это слово. – Я знаю это слово, – прерывает её девушка, – Просто удивилась.       Кира замечает в её взгляде, зажатых движениях и задумчивости страх, мелькнувший где-то будто на периферии. И снова боль, от которой юной ведьме стало даже тяжело вдохнуть. – Как твоя бабушка? – Медведева подходит близко, заглядывая в чёрные глаза.       Они сильно изменились с их первой встречи, стали понятными, живыми. В них не было больше столько загадки, сколько было изначально, но Кире так нравилось больше. И она очень жалеет, что видела их такими слишком мало.       Лиза быстро жмёт плечами, вбирает в грудь воздух, потом выдыхает резко, будто отказалась от того, что хотела сказать секунду назад. И так несколько раз, пока она не сдаётся окончательно. Пока рывком не вбивается в грудь подруги, крепко обнимая. Кира замирает, прислушивается, но ведьма ничего. Просто ничего – не плачет, не говорит, даже не дышит. И тоже замирает, будто ждёт, что Медведева её от себя оторвёт. – Она молчит, – наконец произносит Лиза, не выдержав молчания, – Как вчера замолчала, так и молчит.       Кира аккуратно обнимает её за плечи одной рукой, а второй ведёт по голове, пальцами зарывается в чёрные волосы и ерошит их. – Устала? – предполагает она, но тут же ощущает, как девушка качает головой. – Мама сейчас готовит всё к ритуалу. Ей нужно перенять силы, – Лиза закашливается, словно подступающие эмоции начали её душить, потом хрипит: – А затем похороны.       Кира молчит. Что бы она ни сказала сейчас, это не будет иметь никакого смысла. Старушке не станет лучше. Магия не сжалится над судьбой Лизы. Медведева только и может аккуратно поглаживать чужие плечи, ощущая себя слишком большой по сравнению с девушкой. А ведь ведьма всегда была выше, даже когда стремилась скрыться в густой траве.       Лиза плачет. Тихо совсем. Даже не всхлипывает, только мнёт в руках ткань футболки и оставляет мокрые пятна слёз на напряжённом плече. – Забери меня... – совсем тихо шепчет она – Кира почти уверена, что ей просто показалось пока Лиза не повторяет: – Забери... Я не хочу... больше ничего знать, кроме тебя.       Медведевой вдруг становится больно дышать, но она всё равно прижимает к себе девушку. Вдавливает в свою грудь, перемещая ладони на спутанные волосы. И всё же слышит всхлипы. Они боятся. Они нуждаются в другом будущем, но слишком поздно. – Я не могу... Я приеду. Я сделаю всё, что смогу. Если ты захочешь, я постараюсь, но сейчас совсем-совсем никак. Но я приеду точно, – лепечет Кира, склонившись к самому уху подруги.       Всё равно на учёбу. Она будет работать. Всё равно на тренировки. Она должна начать снимать квартиру. Ей не повезло, поэтому вкладываться в будущее нельзя, потому что настоящее в любой момент может её доломать.       Лиза ей не верит. Она не говорит об этом, но Кира чувствует, словно у неё у самой появились какие-то сверхъестественное способности. А возможно, причина в том, что Медведева не верит сама себе. – Я хочу в деревню, – неожиданно шепчет Лиза, поднимая на Киру красные, блестящие от слёз глаза, – Давай поедем. – Поедем, конечно, – тут же соглашается Кира, быстро целуя мокрые щёки, – Я ведь за этим приехала. Я очень хотела тебя позвать, – Нежно так тараторит, повторяя одно и то же, чтобы окутать нежностью и не дать разреветься вновь.       Они отстраняются друг от друга спустя только несколько минут, и молча идут до машины. Лиза больше её не боится, забирается внутрь и медленно обводит глазами салон. А Кира с тревогой замечает, что лесу либо на них всё равно, либо он вежливо не обращает внимания, как ведьма сбегает от него. Пусть всего и на несколько часов.

***

      Кира была слишком напряжена, чтобы вести машину. Она с трудом доезжает до деревни и останавливается на обочине, подальше от домов, чтобы взглянуть на спрятавшуюся на заднем сидении Лизу. Та выглядит совсем потерянной – даже не сразу понимает, что машина стоит, а впереди виднеются домики. Они в той части деревни, в которой ведьма не была тогда, в свой первый раз здесь. – Прости. Я не должна была плакать, – ровным тоном говорит Лиза, опускаясь ниже, чтобы её не было видно из окна. – Ты теряешь бабушку, своего родственника. Люди плачут из-за таких вещей, – Кира откидывается на спинку сиденья, не отрывая взгляда от девушки. – Я не простой человек. – Ты хочешь им быть. А я не против тебя поддержать.       Кира глупо улыбается, когда видит озадаченность на чужом лице, а затем и смущение. – Ты мне нравишься, – говорит Медведева так, словно это что-то должно объяснить.       Лизе не объясняет, конечно. Поэтому она продолжает сверлить подругу взглядом, ожидая ещё хоть чего-то. А Кира наслаждается её вниманием. Наверное, вечером их не оставят вдвоём, поэтому это последний раз, когда они предоставлены друг другу.       Девушка приподнимается, встаёт на колени на сиденье, чтобы без проблем достать до Лизы и, воспользовавшись отсутствием посторонних глаз, притянуть её к себе. Кира оставляет на её губах короткий, совсем детский поцелуй с привкусом горечи, не переставая смотреть прямо в глаза. – Кирюш, ты ужасно жестокий человек, – выдыхает Лиза без какой-либо злобы и обиды.       Без эмоций вообще.       Кира не знает, как ей реагировать, а потому выглядит так, будто соглашается с Лизиным обвинением: молча отстранившись, садится нормально и заводит машину. – Ты мне тоже нравишься, – шепчет ведьма обречённо и отворачивается к окну, когда Медведева снова выруливает на гравийку.       Скоро они оказываются у дома. К своему удивлению Кира обнаруживает, что как-то она пропустила целый день: солнце стремительно уходило на Запад, хотя ещё недавно только был завтрак. То ли в лесу они пробыли слишком долго, то ли те манипуляции со временем, которые творила Лиза, сейчас превращались в штрафы для них двоих. В любом случае Маргарита волнуется не столько о времени, сколько о ведьме, которую она сама разрешает впустить. Интересно, это относится к категории «плохая примета»? Или просто считается, что так лучше не делать?       Впрочем, Кира и не успевает заметить, как быстро бабушка начинает смотреть на Лизу умилённо и предлагать ей все возможные сладости, чай и бруснику с огорода. Это какая-то особенность всех женщин, когда у них появляются внуки? Все неожиданно относятся к чужим детям, как к своим?       Кире, впрочем, было всё равно. Она только за Лизой следила, пытаясь сдержать улыбку, которая так и лезла на лицо всё то время, что они были на кухне. – У вас ноги болят? – неожиданно спрашивает ведьма, когда бабушка отвлекается от будничного разговора на котлеты в сковороде.       И даже Медведева, абсолютно увлечённая Лизой, слишком хорошо вписывающейся в антураж кухни, замечает, что бабушка прихрамывает. И не удивительно – она на ногах с самого утра, стоит у плиты. – Ой, ну, конечно, старая я уже, – отмахивается Рита, переминаясь неловко.       Лиза быстро поднимается, а вместе с ней вскакивает и Кира, но, в отличие от девушки, она совсем не понимает, что ей делать – стоит и глупо смаргивает. Ведьма же аккуратно подхватывает старушку под локоть и ведёт к стулу. – Ну что вы, вовсе не старая. Нужно о себе заботиться, – Лиза говорит нежно-нежно, но на Киру бросает строгий, требовательный взгляд: – Присмотри за едой. – Да, сейчас, – Медведева отмирает в ту же секунду, за пару шагов достигая плиты. – Отдыхайте больше. Ещё можете делать лёд из отваров трав. Ромашка может подойти, но, если не сможете собрать, я принесу вам что-то получше. – Да не надо, как ты сейчас принесёшь? – лепечет старушка. – У вас лес совсем рядом, я пройду. Ещё могу принести вам для массажа эфирное масло, я сама его делала. – Ну какой массаж? – хохочет Рита добродушно. – Буквально несколько минут. Будет получше.       Кира старается не отвлекаться от скворчащих котлет, но любопытство заставляет её почти на каждую фразу оборачиваться и сталкиваться то с удивлением бабушки, то с Лизиным строгим взглядом, которым она приказывает Медведевой не отвлекаться.       Всё равно подгорело. Но Маргариту ни Кира, ни Лиза не пустили к плите – сказали сидеть и руководить, пока девушки в процессе пытались освоить плиту. Получалось медленнее, но с почти детской гордостью – в основном только со стороны Медведевой.

***

      К удивлению Киры, пришли почти все, кроме Егора. Она была уверена, что Сашу заставят остаться с ним, но, как потом ей рассказали, обоих братьев и правда никуда не отпускали: старший просто вылез из окна своей комнаты. Олег, с трудом уговоривший его на подобное, почти подбил Сашу забрать и Егора, но тогда узнавшая об этом мать, точно бросила бы всю работу в городе, чтобы приехать бы в деревню. Поэтому младшему даже не сказали ничего.       Я просто совру ему, что не ходил, – примерно так пытался оправдать себя Саша, хотя ему явно весь вечер было не по себе.       Если бы не Олег его не доставал за ужином тупыми шутками, он, может, и не отвлёкся бы от своих волнений.       По словам Юли, Славу она так же вынудила лезть в окно, и тот только чудом не свалился в кусты крапивы. Слава рассказывает, что бабушка с него глаз не спускает который день, а если идёт в магазин, то заставляет мальчика идти с ней. Впрочем, это хоть какая-то возможность для него выбраться на улицу с разрешения.       Кира приказывает об этом не рассказывать Маргарите. Но она абсолютно не знает, что будет делать, если за мальчиками кто-то придёт. Оставалось лишь надеяться, что к дому просто не рискнут или не успеют прийти, чтобы последний день не был испорчен скандалами.       С другой стороны, бабушка и дедушка явно понимали все сложности, но всё равно включили музыку и накрыли стол в беседке. Небольшой, резной, на нём с трудом помещаются восемь тарелок и вилок, стаканы несколько раз падают, и только чудом не разбиваются. Большая тарелка с шашлыками стояла посередине, рядом с ней миска с картофельным пюре и котлетами. Для овощей, закусок и салата пришлось нести второй стол из гаража. Оттуда же несколько дополнительных стульев – мест совсем не хватало, из-за чего Кира не могла не прижиматься к Лизе. – Девочки, вам вино. Специально достал, – дедушка с широкой улыбкой достаёт бутылку из-под стола.       Он быстро, словно профессионал, расправляется с пробкой, пока бабушка помогает детям разложить по тарелкам еду. – Только не много им, – строго говорит она, ставя тарелку напротив Саши. – Я не буду, – Лиза сразу прикрывает свой бокал рукой. – Почему? – невольно расстраивается Кира. – Мне нельзя. Я же...       Девушка запинается с опаской переводя взгляд от Риты к Николаю. – А, понимаю, – Медведева кивает, аккуратно сжав свободную руку подруги. – А я буду! – неожиданно выкрикивает Юля сразу, как только прожёвывает кусок шашлыка.       Она попросила положить на свою тарелку буквально всё, что было на столе и накинулась на еду сразу. Даже Кира, увлечённая смущённой Лизой, это заметила, а бабушка периодически спрашивала у Чикиной, всё ли у неё хорошо дома. Девочка ловко уходила от темы, и Медведевой от этого становилось не по себе. Если её дома не кормят? Просто забили? Это из-за того, что Кира вмешалась? – Тебе точно нет! – возмущается бабушка и для большего веса наполняет её стакан соком. – Мне скоро двенадцать, – возмущается Юля, но, когда Рита остаётся непреклонной, послушно отпивает немного сока и снова утыкается в тарелку. – Лиза, тебе что налить? Тоже сок? – Лучше воду, – она вежливо улыбается бабушке, которая кивает и тянется за старым, советским кувшином. – Сок без алкоголя, – тихо шепчет ей Медведева прямо на ухо, перекладывая руку на чужую коленку.       Лиза переоделась в Кирины футболку и шорты, которые никого бы не спасли от укусов комаров, но девушке было абсолютно плевать на летающих вокруг беседки насекомых. – Он выглядит, как краска, – нехотя признаётся Лиза. – Ну... Обычно состав там правда не очень.       Лиза кивает, заглядывая в чужие глаза и не нарочно придвигаясь немного ближе. Они замирают, как кажется Медведевой, ненадолго. А по факту Олег под столом пинает её в лодыжку, вынуждая обратить внимание на пристальные, будто предупреждающие взгляды детей и переглядки бабушки с дедушкой. У них во взгляде и волнение, и печаль, и неприязнь, после которой вскоре приходит смирение. Разговаривают взглядами, как Кира с Лизой до этого. Забавная вещь у близких людей. – Так... Давайте тост, – неловко предлагает дедушка, вставая со своего места и поднимая наполненный бокал.       Все повторяют за ним и ждут, когда мужчина соберётся с мыслями и начнёт. – Кирюш, ты взрослеешь так быстро. Даже за это лето ты изменилась, и нам с бабушкой очень жаль, что мы не можем видеть всего твоего взросления. Мы радуемся каждому твоему успеху, переживаем из-за каждой неудачи. Но мы всегда за тебя. Будем ждать от тебя новостей, наша спортсменка. Наша любимая внучка. Тост.       Все повторяют за Николаем, звонко ударяясь краями стаканов.       Почти сразу после дедушки Юля, явно вдохновившаяся идеей тостов, выскакивает со своего места и поднимает полупустой стакан, сбивчиво говоря свой. Маленький совсем: «Кира вообще крутецкая», но за ней почти то же самое говорит и Олег. Примерно в этот момент Кира начинает вместо вина пить воду из Лизиного стакана – ей та абсолютно не понравилась. Металлический привкус – так объяснила она шёпотом только подруге. В деревне все привыкли пить из старой колонки, в то время как Лиза с матерью, наверное, набирали воду из источника в лесу.       Бабушка уходит в долгие рассуждения, которые Кира почти не слушает, потому что они не отличаются от слов Николая, но мозг её концентрируется на одной конкретной фразе: «Мы всегда тебя примем». На ней Рита запнулась и, верно, тоже подумала о ситуации с Лизой. У них точно всё встало на места, и удивительно, как бабушка с дедушкой почти не подают вида.       И Кира им подыгрывает, невольно подмечая под себя, что она становится менее раздражительной от их нравоучений. Тем не менее, Медведева уверена в том, что никогда не будет честной с Маргаритой и Николаем. Говорить – это одно, а принимать со всеми фактами и подтверждениями на руках – совсем другое. Пусть лучше думают, что им однажды показалось, и не переживают лишний раз. Не в их возрасте.

***

      С первыми сумерками Саша и Слава начинают переживать и собираться по домам. Даже от чая отказываются, лишь напихивают в карманы конфет и убегают в последний раз обняв Киру. Оба понимают, что завтра их накажут и не выпустят проводить Киру на электричку. Кира их в шутку наставляет, как делают это скучные взрослые обычно: «Будьте хорошими мальчиками и учитесь на пятёрки». Сама она не уверена, что всё же получит аттестат за одиннадцатый класс.       За ними уходит Олежа, который с не свойственным ему очарованием крепко обнимает Медведеву и просит обещание, что она про них не забудет. Юля смеётся над ним, а потом над Кирой, которая, как оказалось, нравится мальчику в том самом понимании, которое относится к первой влюблённости. И Лиза неожиданно смеётся вместе с ней и шепчет Медведевой: «Вот почему он так резко отреагировал на поцелуй». Резко – это растрепать всей деревне?       Точно! Может, бабушка с дедушкой знали давно из сплетен, а сейчас получили подтверждение? Поэтому и отреагировали столь спокойно?       В любом случае, они не показывают своей неприязни и больше не вспоминают о Кирином проколе. Правда, она всё равно боится, что после ухода Юли и Лизы, они выскажутся.       Юля уходит затемно, тоже напихав себе по карманам конфеты. Говорит, что завтра обязательно придёт проводить Киру, а Маргарита предлагает мужу позвать ребят и завтра на ужин. Еды осталось слишком много. А Чикину действительно было бы неплохо накормить – Кира только сегодня заметила, что у неё почти полностью пропала детская припухлость, которая была в их первую встречу, и, кажется, для её возраста подобное слишком рано.       Лиза помогает бабушке убрать со стола, а Киру заставляет мыть посуду – сама ведьма со слишком явной опаской и любопытством поглядывает на кран, из которого только по желанию Киры вода то течёт, то останавливается. Магия.       Слишком интересно. – Ты придёшь завтра? – Медведева не может не улыбаться, когда Лиза останавливается рядом с ней и наблюдает за наполняющую раковину водой. – Сюда? – девушка нехотя отводит взгляд от посуды и подходит к одному из окон, из которого виднеется кусочек леса. Он прямо за домом, только перейти огород, – Да, смогу.       Кира отключает воду и встаёт рядом. Позволяет себе коснуться чужого плеча своим, пока бабушка с дедушкой где-то на улице. Она тоже смотрит сначала на лес, а потом на улицу за забором, которую видно из другого окна. Медведева оттягивает подругу к нему, аккуратно сжав её руку. – Нам нужно будет туда, – пальцем девушка указывает в сторону железной дороги, она на самом верхнем "ярусе" деревни, рядом с десятком домов и заброшенной лесопилкой. Там Кира появлялась один раз за лето, когда только приехала, – Там есть ярко-синий дом. Рядом с ним останавливается поезд, на котором я уеду.       Лиза, прищурив глаза, пытается рассмотреть тот самый синий дом, но тот скрывается в темноте. Видно только ровную линию из фонарных столбов, которая визуально отмечает железнодорожный путь. – Я смогу прийти и туда, – уверенно заявляет Лиза. – Вряд ли. Там пустырь, кажется, – Кира жмёт плечами, с улыбкой заглядывая в чужое лицо, – С другой стороны, там и людей почти нет. Даже на кассе на вокзале уже не работают. – У меня есть идея, – Лиза спокойно улыбается, в ответ смотря в Кирины глаза, – Но это...       Она спотыкается, пытаясь вспомнить слово. – Сюрприз? – предполагает Кира.       Лиза в ответ быстро кивает, нисколько не удивившись тому, что Медведевой даже не приходится гадать. Она сразу понимает. Саму Киру это, впрочем, тоже нисколько не смущает. – Буду ждать, – девушка улыбается шире, борясь с желанием быстро поцеловать девушку хотя бы в щёку. Позволяет себе только погладить чужую руку от кисти до локтя.       Лиза в ответ тянется к амулету на шее подруги, вытягивает его из-под ворота футболки и, рассмотрев символы на нём тихо шепчет: – Я тоже. Не забудь его, а то я не смогу тебя найти.       Через минуту на кухню заходит бабушка. Тогда Кира уже снова стоит у раковины и заканчивает мыть посуду, а Лиза помогает её убрать по шкафам.       Через десять минут Лиза уходит через лес рядом с домом, обещая, что с ней ничего не случится там, несмотря на темноту. И объясняет всё с лёгкой улыбкой: «Я же ведьма». И только Кира слышит в этих словах печаль.