Опалённый огнем

Боль... Нескончаемый поток вязкой боли во всех оттенках ломал и грыз мой корпус. Казалось, что ничего не существует в этом мире, кроме боли. Мой новый, еще не окрепший вокодер, снова был приведен в негодное состояние из-за того, что я не сумел сдержаться. Наверное, мой крик достиг крайне высоких децибел, раз кроме статики я не могу воспроизвести других звуков. В нынешнем состоянии я вообще ничего не могу. Если раньше меня хотя бы слушались серво, то сейчас - ничего. Все мое естество заполнила боль. Страшно даже пальцем пошевелить. Лишь бы не отключиться от очередной порции отчетов о новых повреждениях. Вот так вот, лежа на холодном полу, я слушал свою искру, пытаясь хоть в ней найти утешение. Но нет, даже она оказалась против. Казалось бы, что это часть меня, и мы с ней одно целое, но тогда почему она бьется как бы нехотя? С задержками, слишком медленно для нормального цикла существования и функционирования среднестатистической искры. Почему? Может, я ухожу в дезактив? Это даже уже не смешно. А ведь в обоих случаях причина все одна и та же. Моя сестра. Трудно подумать, что всего лишь пару джооров назад я спокойно занимался удалением некоторых файлов, которые не могут пригодиться даже такому, как я. Еще один бесполезно прожитый солярный цикл в моем жалком существовании. Но моя сестренка, как и всегда, смогла удивить судьбу и покалечить меня в очередной раз. Да, я отчетливо помню, как меня выдернули из неги чистейшего мира информации дикие вопли этого шлака. Такие истошные, что хотелось отключить свои аудиосенсоры, но я почему-то этого не сделал. Кричала она долго, даже заикаться стала и, как ни странно, звала на помощь. И кого же? Меня? Да неужели! Только ты забыла, моя сестренка, что твой братик не в состоянии даже сам выпить энергон, не то чтобы кому-то помочь, но, похоже, я тоже об этом забыл. Не знаю, каким чудом мне удалось добраться до двери, но то, что это было ошибкой, я осознал, как всегда, в самый последний момент. Неужели мой процессор так плохо обрабатывает информацию, что я осознаю все в самый последний клик? Нет, не думаю. Но тогда почему? По-че-му? Этот вопрос. Как долго я задаю его себе? Сколько раз произнес его своими изувеченными губами в пустоту? Наверное, больше, чем звезд во Вселенной. Звезды... Как странно, что в такой момент я думаю о них. Ведь тогда, под обломками, я тоже размышлял об этих прекрасных искорках на бархатном покрывале сумерек. Ох Праймус, знал бы ты, на что я готов пойти, чтобы хоть краем оптики увидеть свет космических далей. Такие близкие и манящие... Любой из нас может отправиться в самый далекий уголок Вселенной. Но не я. Хотя, возможно, физически нет, но в моих силах влезть в бортовой журнал и в наружные камеры наблюдений любого корабля, что имеет доступ к файловой системе Кибертрона. Интересно, насколько ученые расширили межгалактические карты? Сколько новой информации было загружено в Иаконский архив? Как много сладкой и интересной информации меня еще ждет... От созерцания моего внутреннего небосвода без мерцающих светил отвлек тяжелый удар по шлему. На клик даже показалось, что искры пролетели перед оптикой. Как жаль, что тогда я не позволил себе уйти в оффлайн, мотивируя тем, что шарк всего моего функционирования жалостливо пищал и молил о пощаде. Удивительная штука - протоколы внутренней памяти. Если ты удалишь один блок файлов, то это еще не значит, что он не создал резервную копию где-то глубоко под прослойкой воспоминаний и прочего хлама. И вот он будет спокойно лежать, пока не произойдет такая ситуация, которая заставит запустить его архитектуру в рабочее состояние. Во всем виновата моя невнимательность. Что тогда в ангаре, что сейчас. Ну неужели я не мог услышать чужой голос за стенкой? Или просто мирно лежать себе на платформе и слушать эту упоительную музыку для моей ненависти? Нет. Не смог. И вот меня методично избивают, буквально вдавливая мой корпус в пол. Как выяснится позже, моих убийц привела моя любимая сестренка. Она по квинтухности своей открыла дверь отсека незнакомым трансформерам, которые, на мою радость, оказались не вполне трезвыми. Да, я отчетливо помню, как один из них вырвал мои защитные лицевые щитки ради любопытства. Ну что, понравилось? Как он? Мой фэйсплейт? По всей видимости, не очень, ведь удары прекратились. Мне всегда было интересно, каким я стал, но увидеть свое преображение не было возможности, а постоянные ощупывания не приносили ясности, но теперь я знаю, каким термином описать мой фэйсплейт. Ужас. Да, прекрасное и лаконичное слово звучит лучше, чем неизвестность. Хоть что-то полезное извлек мой процессор из сложившейся ситуации, хотя, может, и не только это. Наэнергонившиеся боты совсем позабыли о моем корпусе, что изредка шумел вент-системой, но полностью посвятили себя моему обожаемому скраплетику. Как прекрасен был звук сминаемой молодой брони о пол и такой характерный скрежет с повышающимся фоном. Да. Они изнасиловали мою сестру. Жестоко и, кажется, даже поочередно. Точно не могу сказать, ведь я мог только слышать, но и этого было достаточно. Запах сверхзаряженного энергона и смазки до сих пор щекочут мои обонятельные рецепторы. Да, восхитительная опера возмездия была неподражаемо исполнена тремя не совсем вменяемыми мехами и одним паршивым куском металлолома. Я проигрывал бы тысячу раз тот момент, когда в нее вошли первый раз. Прежде противный визг, что так был схож с попискиванием турбо-крысы, превратился в мелодичную симфонию. Немного жаль, что за прослушивание этой музыки мне пришлось заплатиться аудиодатчиками. Похоже, певица сильно старалась, и мои блокираторы высоких частот не выдержали, из-за чего пошли небольшие сбои в системе, но это того стоило. Возможно, я даже поаплодировал, если бы мой оркестр любезно не вывернул мне локтевые шарниры. Но, как всегда, мне не дали спокойно упиваться своим триумфом, пусть и не в моем исполнении. Пока один из друзей был занят, двое других явно заскучали и нашли развлечение во мне. Признаться честно, мне еще никогда не было так страшно. Если они сотворили такое с ней, то что будет со мной? Страх липкими опто-кабелями охватил мою искру. Да, это примитивное чувство не было удалено из моей памяти по невнимательности, оно являлось основополагающим компонентом всех остальных чувств. Ведь та же боль - это лишь одна из многих ветвей страха. По крайней мере, так прописано в файловом коде моих программ. Не говорит ли это о том, что я был рожден потенциальным трусом? Наверное, я никогда не узнаю. Но стоило ли мне бояться? Чего теперь бояться? Что теперь терять? А музыканты, в свою очередь, решили поиграть с моей головой и остатками лицевых пластин. Не знаю, что они там делали, но в итоге я оказался в своем нынешнем состоянии. Захлебываясь энергоном и болью, не в состоянии понять, что же произошло. Впервые довольный сложившейся ситуацией. Лишь вредная искра как-то тяжко билась о стенки камеры, посылая новые импульсы боли в процессор. Мне даже не жалко уходить в вечный сон боли и бесконечности. Внутренний экран тухнет помимо моей воли, воспоминания становятся серыми и невзрачными, даже не смотря на их свежесть. Похоже, мне придется опять познать всю бездонность колодца искр.