И рыбку съесть, и на х...

Спустя сорок дней после родов я уже чувствовала себя вполне отлично, но не торопилась активно посещать гарем. Я собиралась составить план дальнейших действий, но в голову ничего не приходило. Дети еще совсем маленькие, до отправки Мехмеда в санджак не менее десяти лет, а бороться за статус главной возлюбленной Сулеймана у меня больше нет ни сил, ни желания. Валиде проживет еще по крайней мере лет шесть или семь, если я верно помню канон, а значит раньше времени мне управляющей не стать. Сонбахар и Рухсар не слишком вызывали во мне эмоции, я окончательно смирилась с их присутствием, и жалкие попытки этих девиц показать кто тут главная курица на деревне не задевали меня. Слишком многое изменилось в моих взглядах и чувствах. Однако, стоило мне расслабиться и решить посвятить всю себя детям, коих стало даже слишком много, как приключения сами нашли мою ж… . Совершенно внезапно Нигяр навестила меня во дворце, оставив новорожденного сына на няньку. — Ты уже слышала о таинственной женщине из охотничьего домика? — С нетерпением спросила меня бывшая служанка. Я нахмурилась. Никаких гаремных сплетен я не собирала, но по канону знала, что этой женщиной может быть Изабелла Фортуна. — Нет, Нигяр, птички не приносили мне вестей на хвосте. Я не слишком интересуюсь жизнью за пределами этих покоев, — усмешка легко скользнула по моим губам. Нигяр согласно хихикнула, оценив шутку. — Рустем рассказал мне, что Ибрагиму поручили охранять и навещать там некую знатную особу. Говорят, Повелитель регулярно посещает ее! — Нигяр цокнула, снедаемая любопытством. Безразлично пожав плечами, я сделала еще один глоток шербета. — Должно быть, дочь паши или бея. А может и иностранка какая. Сомневаюсь, что ее пригласят во дворец, явно есть причина, чтобы держать ее в отдалении. Нигяр заметно расстроилась, видя мое нежелание обсуждать свежую сплетню. — Говорят, Хатидже-султан нервничает из-за отлучек паши, — продолжала бывшая калфа. Я фыркнула. — Что тебе до того? Госпожа не появляется в главном дворце, как пленница в собственном доме сидит, так что не нам на ее печаль-тоску глядеть, да не нам ее ревнивые речи слушать. — В последнее время тихо что-то, — она озвучила мои мысли, — только и остается, что за госпожами следить. — Иншаллах, при дворе никого кроме маленьких султанш нет. Сердце сжимается от мысли, что будет, когда мои девочки подрастут. Вот уж где выступления будут похлеще Карагёз! Представив, что могут устроить три дочери султана одного возраста, Нигяр забавно спала с лица. Была бы христианкой — точно бы перекрестилась. — Упаси Аллах, Гюльфем-султан, — женщина покачала головой, — молю Всевышнего о том, чтобы быть подальше от двора, когда придет время твоим дочерям замуж выходить. Заливистый смех мне сдержать не удалось. — До этого еще далеко, Нигяр. А как твой сынок поживает? Почувствовала, что это такое — матерью быть? Бывшая калфа тут же расцвела. На щечках заиграли ямочки от непрекращающихся улыбок, глаза засияли пуще прежнего. Даже и не верится, что когда-то Нигяр злилась на меня из-за грядущего замужества. — Мой Коркут-бей растет не по дням, а по часам, султанша! Давеча вылез у него первый зубик, так Рустем всем слугам по золотому раздал, — похвасталась она щедростью мужа. «Кстати, нужно будет Рустему с карьерой подсобить. А то что он будет мирахуром ходить до старости? Неча, такими умами не разбрасываются», подумала я, а вслух неожиданно предложила: — Как Коркут подрастет, приводи его к нам и сама приходи почаще. Пусть дети растут вместе, моим мальчикам компания не помешает. Мы расстались весьма довольные друг другом, но меня не покидало ощущение нарастающего напряжения. Наутро я послала Гюльнихаль и Айджан выяснить все последние слухи в гареме. Что-то надвигалось, и я сомневалась, что это связано с Изабеллой. В сериале она ничего из себя не представляла, и была лишь очередной соперницей, которую Хюррем уничтожила с грацией носорога. Я уж точно сильнее и умнее сериальной хасеки, так что даже если Изабелла вдруг станет представлять угрозу, я легко отправлю принцессу на родину. В то же время Сонбахар окончательно закрепилась в статусе хасеки-султан. И вот от нее, ведомой валиде-султан, я ожидаю увидеть любую подлость. Конечно, однажды у нее не получилось оболгать меня, но эта змея учится на своих ошибках. Они с валиде очень похожи — обе не любят делиться. Пока мои служанки вынюхивали новости, меня неожиданно настигло приглашение в покои султана, и я решила тщательно подготовиться к этому визиту. Разумеется, за сорок дней тело еще не пришло в форму, но мне не хотелось выглядеть перед Сулейманом квашней. Пусть я и не его любимая женщина, но я все еще его жена, баш-хасеки, первая женщина, допущенная до власти. Мой выбор пал на платье из фиолетового шелка, расшитое жемчугом и золотой нитью, лиф которого удачно поддерживал грудь. На шею легло тяжелое ожерелье с крупными аметистами, волосы же я оставила распущенными. Сочетание простоты и роскоши. Накинув сверху кружевной платок белого цвета, я неспешным шагом направилась в мужскую часть дворца, сопровождаемая Сюмбюлем-агой. — Гюльфем, весна души моей, услада глаз моих, — поприветствовал меня супруг, — как ты? Как наши дети? На лице Сулеймана светилась мягкая, участливая улыбка, и я на миг растаяла, забыв обо всех тревогах и печалях. Невольно улыбнувшись в ответ, я ответила: — Слава Аллаху, у нас все хорошо, Мехмед и Михримах часто спрашивают о вас, — я подошла к супругу и положила ладонь на его плечо. Мое лицо мгновенно исказила тревога, — Сулейман, до меня дошли пугающие вести. Говорят, Хатидже-султан подозревает мужа в измене из-за некой женщины, живущей в охотничьем домике. Я верю в невиновность паши, но, едва ли одного моего слова будет достаточно, чтобы успокоить сердце твоей сестры. Падишах усмехнулся и окинул меня лукавым взором. — Как и всегда мой соловей свил изысканные словесные кружева вместо того, чтобы спросить напрямую. Я разгадал твой замысел, Гюльфем, будь честна — ты ведь и сама хочешь выведать, кого я навещаю в охотничьем домике. Мне стоило титанических усилий не закатить глаза. Вместо этого я потупила взор и развела руками, не переставая улыбаться. Пусть мой муж поверит в свою проницательность и мудрость, в конце концов его эго следует холить и лелеять, если я собираюсь жить на хорошем счету в этом дворце. — Эта женщина, которую навещает Ибрагим Паша, и которую почтил своим вниманием я лично, это невероятная удача, приплывшая в мои руки, — Сулейман явно нагнетал обстановку, и я сделала вид, что меня охватила нервозность, — это внебрачная дочь Карла V, Изабелла Кастильская. Хайреддин Барбаросса захватил судно, на котором инфанта направлялась к своему жениху. — О, — я удивилась, — в самом деле? Аллах милостив, это и воистину большая удача! Смею предположить, Карл уже ведет переговоры насчет выкупа? И, разумеется, мы получим обширные преференции, когда выдадим принцессу? В моих глазах разгорелся неподдельный азарт, я уже прикидывала, что можно стрясти с христианского императора и как использовать эту ситуацию к выгоде. Конечно, в сериале Изабелла не принесла политической пользы, но так то сериал! Хюррем ее, в конце концов, убила. Да и пожара пока не было, следовательно, от Изабеллы может быть большая польза. Сулейман откровенно наслаждался моим восторгом и поддержал его. — Да, моя луноликая госпожа, все именно так. Сейчас я поручил Ибрагиму-паше обеспечить безопасность нашей гостьи. Ей не нравится местный климат, — многозначительная пауза сказала больше слов. Естественно, Изабелла недовольна своим положением, поскорее хочет вернуться на родину, и вполне вероятно может попытаться сбежать или навредить себе. В сериале, кажется, она и устроила пожар. Надо бы предупредить. — Вы бесконечно мудры, мой Повелитель, но разве это не кощунственно — использовать одного из умнейших мужей империи как охрану для пленницы? От Ибрагима-паши будет больше пользы в дипломатических переговорах, нежели в защите инфанты. Что если приставить к ней евнухов, из тех, что охраняют гарем? Они хорошо обучены для такой работы. — Я подумаю над твоими словами, Гюльфем. Мы еще немного поговорили, а после я удалилась в свои покои. Как и предполагала, принцесса не представляет никакого интереса, и даже если станет фавориткой Сулеймана, то я легко устраню ее. Куда больше меня занимали вопросы политики сейчас. Ждать еще сорок лет до естественной смерти моего супруга я точно не намерена, а следовательно нужно сколотить свою «банду» из визирей, которые поддержат меня и моего Мехмеда. Вот только сериальных визирей я почти не помнила: Ибрагим, Рустем, Лютфи, Барбаросса, да и пожалуй все. Вот только в свободном доступе у меня есть лишь Ибрагим. Рустем визирем еще не стал, но этому я поспособствую в самое ближайшее время. Лютфи — муж Шах, они приедут в столицу еще очень нескоро, а Барбароссе до назначения капуданом еще плавать и плавать в морях. Следовательно, необходимо сблизиться с Ибрагимом и заручиться сначала его поддержкой, а затем и его сторонников. Как и любой великий визирь, Ибрагим назначает на важные должности в первую очередь тех, кто к нему лоялен, и тех, в чьей деятельности уверен. Поскольку Ибрагима назначили садразамом в обход протокола, то изначально сторонников у него было немного — ему завидовали, на него злились, его считали выскочкой. Но сейчас ситуация уже должна была измениться. Эх, жаль Ибрагим не знает, как я ему удружила, выдав Нигяр замуж! Впрочем, ещё не все потеряно — я могу помочь им с Хатидже помириться, рассказав султанше про истинную роль Изабеллы, а заодно можно попробовать предотвратить смерть их новорожденного сына. Прежде меня это не очень волновало, но стоит использовать послезнание на максимум, особенно если хочешь заполучить поддержку такого человека как Ибрагим. Может удастся с помощью магии избежать его казни? Посмотрим, если наши отношения сложатся, я подумаю об этом. Вернувшись в свои покои, я проверила детей. Мехмед вернулся с занятий от Мехмеда Челеби, который почему-то до сих пор не то что не умер, а даже не заболел ничем. Видела я как-то одну теорию, что его болезнь была инсценирована из-за помолвки с Хатидже, и глядя на этого пышущего здоровьем юношу, у меня в этом нет никаких сомнений. Из-за меня ему так и не предложили этот брак, следовательно и притворяться не пришлось. Как и всегда, Мехмед вернулся с учёбы молчаливым и уставшим, не склонным к беготне и шумным играм. Он с самого детства был спокойным ребенком, мало интересовался военным делом и часто витал в облаках. Михримах, напротив, громко и выразительно рассказывала сказку Махмуду и Разие. Её голос, изредка переходящий в весёлый визг, доносился из детской, и временами раздражал, но я никогда не вмешивалась в отношения детей между собой. К счастью, мою спальню от детской отделяла огромная гостиная, и маленькие Ахмед и Гевхерхан не могли услышать как развлекаются их старшие братья и сестры. Прислушавшись к голосу Михримах, меня осенила идея. А ведь я могу посмотреть на картах их сильные и слабые стороны, узнать, что моим детям следует развивать, а от чего отказаться! Я велела Эсме и Айджан следить за малышами, а сама заперлась в опочивальне. Ахмед и Гевхерхан еще такие крохи, что можно не беспокоиться об их присутствии, пока я буду делать расклады. Первым делом я спросила об особенностях характера моего Мехмеда. Конечно, какие-то выводы можно сделать уже сейчас, и многое будет зависеть от его воспитания, но есть и те черты, с которыми мы приходим в этот мир изначально. Мне вышли Маг, Смерть и 7 кубков. Что ж, это неплохо. Маг говорит о силе, уверенности в себе, возможности влиять на окружающий мир и достигать своих целей. Смерть и 7 кубков говорят о крушении иллюзий, о силе, которая помогает избавить себя и окружающих от зашоренности. Мехмед имеет все шансы стать реформатором, увидеть новые перспективы и реализовать их. Каковы же сильные стороны моего шехзаде? Иерофант, Башня, Отшельник. Что ж, будущее Мехмеда предопределено. Он легко усваивает знания, может передавать их, защищать и наставлять других людей. У моего шехзаде есть шанс стать покровителем науки и искусства и может совершить большие изменения в образовании и религии, судя по Башне и Отшельнику. Также Мехмед явно склонен к самоанализу, рефлексии, чаще погружен в себя и озабочен духовными и религиозными вопросами. Конечно, сейчас они вряд ли его волнуют, но вот в будущем. Итак, с Мехмедом я определилась. Следует в ближайшее время начать водить его в султанскую библиотеку, чаще читать ему исторические трактаты и предлагать анализировать те или иные поступки прошлых султанов. Также я попрошу у Сулеймана нанять для Мехмеда учителей иностранных языков. Эх, жаль плохо помню Библию и мало знаю о других религиях — моему Шехзаде, судя по всему, скоро это станет очень интересно. Но пока хватит и духовного наставника, а там можно будет и Ибрагима подключить — пусть расскажет моему сыну о христианском мире. А что Михримах? Ой, блин, ну и жопа. Кровь не водица, судя по этому раскладу — Королева Кубков, Рыцарь жезлов и перевернутый Туз жезлов. Эмоциональная, яркая, открытая, добрая, очень деятельная, но в то же время деятельность ее будет чаще бестолковой, причем инициатива будет исходить не от нее. Очень напоминает Айше Хатун. Уже сейчас видно, что занимать Михримах книгами — дело бесполезное и бессмысленное, только если через игру. Может, стоит обучить несколько наложниц, чтобы они разыгрывали ей сценки из истории государства? Ладно, пока я и сама справлюсь, а дальше будем думать. В любом случае, ожидать от Михримах усидчивости за книгами смысла не имеет. Какие же у нее сильные стороны? Глядя на карты, я едва сдержала смешок. О, моя прекрасная девочка, я нисколько в тебе не сомневалась! Жрица, Пятерка кубков и Король Кубков. Сильный разум, развитая интуиция, проницательность, умение очаровать и покорить мужчин, сводить их с ума и вить из них веревки. Значит, подберем ей максимально влиятельного мужа, а заодно используем ее харизму и против отца. Михримах, очевидно, стоит больше времени проводить в окружении наложниц, познавать искусство и перенимать женские уловки и хитрости. Дальше посмотрю только Разие, остальные дети еще совсем маленькие, какие-то особенности характера еще могли не сформироваться, да и использовать это знание пока не представится возможными. Умеренность, Двойка кубков и Тройка жезлов — моя девочка спокойна, общительна, легко находит общий язык с другими людьми, обладает большой внутренней силой и готова предпринимать активные действия. Что ж, в будущем ей можно будет просто объяснить как она может помочь и защитить братьев, и Разие, скорее всего, не будет спорить. Сильные стороны у Разие — умение видеть перспективы, обращаться с финансами, использовать все подвернувшиеся возможности. Великие боги, я что, родила идеальную султаншу? Конечно, как жена султана я не могу даже позволить мечтать своим дочерям о браке с любимым, а не выгодным мужчиной. Увы, таков удел всех османских султанш, да и моих сыновей едва ли избежит участь династического брака. Наша семья это клан, который в будущем примет участие в политической борьбе с Сонбахар и ее детьми. Судя по всему, ни с Разие, ни с Мехмедом в этом плане проблем не будет, а вот Михримах… Будем надеяться, что я найду нужные слова, чтобы убедить старшую дочь в необходимости такого шага. И, кстати, стоит оградить ее от Бали Бея. По канону лет через пять должна приехать Айбиге, но Мустафы у нас нет, а с Малкочоглу ей в любом случае брак не светит. Кто вообще мог подумать, что дочь крымского хана выдадут за простого бея? У Гираев своя династическая политика, и если брак с османским шехзаде одобрили бы, то брак с османским слугой — никогда. Ладно, в это вмешиваться я пока не планирую, пусть идет как идет. Через несколько дней я послала слуг к Хатидже-султан и напросилась в гости. Недавно родившая госпожа пылала хорошим настроением и тут же согласилась. Взяв с собой Михримах и Разие, мы отправились во дворец на Ипподроме. Ну, что тут скажешь? Греческие статуи на месте, стены расписаны дюже красиво, но как порядочная мусульманка, старалась не глазеть лишний раз, хотя и было очень интересно. Мда, жаль, что этот Микеланджело русского разлива уже уехал, так и не написав портрет Сулеймана. Хюррем он не видел, и отправился дальше искать ее, причин задерживаться при дворе у Луки не было. — Ваш сад прекрасен, султанша, — искренне отметила я, прогуливаясь на свежем воздухе. — Не могу согласиться, Гюльфем, — Хатидже нахмурилась, — эти идолы пугают меня каждый раз, когда я выхожу на улицу. Не понимаю, отчего Ибрагим так настаивает на них. — Разве статуи — не подарок Повелителя? — Притворно удивилась я. — От таких подарков добра не жди, — пробормотала Хатидже. Мне пришлось сделать вид, что не слышу этого. — Зря вы так, госпожа, — я покачала головой, — Повелитель очень ценит Ибрагима-пашу, любую милость Повелителя стоит чтить и демонстрировать остальным. Пусть люди видят как щедр падишах к вашему мужу, будут его больше уважать. Хатидже явно со мной не согласилась, а потому поспешила перевести разговор в более интересующее ее русло. — Слышала, Повелитель поселил в охотничьем домике некую женщину, — она загадочно посмотрела на меня, — говорят, он часто ее навещает. Тебе что-нибудь известно об этом, Гюльфем? — О, госпожа моя, не стоит беспокоиться, — легкая улыбка коснулась моих губ, — Повелителю улыбнулась большая удача, наши пираты захватили в плен австрийскую принцессу. Именно ее господин поселил там, и сейчас ведутся переговоры о ее выкупе. Правда, — я слегка нахмурилась, — Повелитель зачем-то решил приставить Ибрагима-пашу для охраны принцессы, но я постаралась убедить его не тратить драгоценное время садразама на такие мелочи. Надеюсь, вскоре это перепоручат Малкочоглу. Хатидже засияла: — Вот как? Спасибо, Гюльфем. Я сделала вид, что осеклась. Оглянувшись по сторонам, проверяя, что поблизости нет посторонних, понизила голос: — Султанша, прошу вас, никому не говорите о том, что услышали от меня. Это дела первой секретности. Мне нельзя было рассказывать вам об этом. — Не беспокойся об этом, — кивнула сестра султана. В это время к нам приблизилась одна из служанок, желая что-то сказать. Хатидже кивнула ей, невольница подняла голову, и я с удивлением узнала в ней Гюльшах. Ба, а она здесь откуда? Перевели после ссылки Махидевран что ли? — Госпожа, пора кормить султанзаде, — подобострастно сообщила бывшая служанка моей соперницы. Эх, опять включать актрису! Удивленно подняв брови, я спросила: — Вы что же, султаным, сами кормите своего сына? О, Аллах, — покачала головой, — разве вы не хотите еще детей с пашой? Пока женщина кормит, Всевышний не посылает ей еще детей, разве вы не знали? — Что ты такое говоришь, Гюльфем?! — Тон «я — династия» включен. — Женщины падишаха ведь поэтому никогда не кормят младенцев сами. Никого из своих детей я не кормила, ибо не могу препятствовать появлению новых шехзаде. Да и опасно это в конце концов. Говорят, женщина, если ночью дитя кормить будет, может и уснуть, и задушить его. Хатидже спала с лица. — Аллах-Аллах! Гюльшах, немедленно приведи кормилицу из Топ-Капы! Вскоре мы распрощались. Что ж, будем надеяться, что моих слов окажется достаточно, дабы спасти сына Ибрагима от смерти, а самого Ибрагима от выноса мозга царственной женушкой. Уже через неделю мне удалось убедиться в пользе моего вмешательства. Выходя из покоев султана, где я упросила-таки мужа позволить нашему шехзаде посещать библиотеку вместе со мной, я столкнулась с Ибрагимом. — Госпожа, — великий визирь опустил глаза и сделал знак задержаться мне, — я хотел поблагодарить вас за помощь, которую вы оказали моей жене. Прошлой ночью она едва не заснула во время кормления, но, вспомнив о ваших словах, проснулась и сумела отвести беду. Боюсь представить, что было бы с нашим сыном, если бы не вы. — На все воля Аллаха, Ибрагим-паша, но я рада, что моя помощь принесла вам пользу. Если вы с Хатидже-султан счастливы, чего мне еще желать? — Открытая улыбка озарила мое лицо. — И про принцессу вы ведь госпоже сообщили, — осторожно начал Ибрагим. — Кроме госпожи я никому об этом не говорила. Посчитала, что ей стоит знать правду и не терзать себя смутными сомнениями. — Если вам когда-нибудь понадобится помощь, госпожа, знайте, что я на вашей стороне и буду защищать вас. — Благодарю, паша, да сохранит вас Аллах. Знаете, моя подруга, служившая во дворце многие годы, Нигяр-хатун, сейчас замужем за очень способным и умным человеком. Он служит мирахуром. Если выдастся время, взгляните на него. С очаровательной улыбкой я распрощалась, покинув золотой путь. От этих прекрасных новостей даже захотелось проветриться, так что вместо своих покоев, я направилась в гарем. В ташлыке играла музыка, наложницы танцевали, повсюду стояли тарелочки с халвой и лукумом, а в центре этого праздника восседала валиде-султан. По правую руку от нее, высоко задрав подбородок, Сонбахар высокомерно оглядывала наложниц и словно выискивала в толпе кого-то. Заметив меня, ее лицо приобрело победное выражение, а в глазах плескалось торжество. По левую руку от Айше Хафсы, опустив плечи, сидела принцесса Изабелла. Ее уже приодели в местный наряд, и хотя шелковое синее платье очень шло белокожей и черноволосой девушке, чувствовала она себя в нем явно неуютно, то и дело касалась открытого плеча и разглаживала невидимые складки на талии. — Валиде-султан, — я поклонилась свекрови, и та одарила меня широкой улыбкой, весь ее вид лучился от довольства. Короткий взгляд в сторону иностранки заставил меня внутренне усмехнуться. Хафса посадила ее на мое место. — Гюльфем, как приятно тебя видеть. Познакомься, это принцесса Изабелла Кастильская, гостья в нашем дворце. Как и ты, она происходит из благородного дома, и с этого момента будет жить в гареме. — Добро пожаловать, принцесса, — обратилась я к девушке на итальянском. Она встрепенулась, обрадовалась и быстро затараторила что-то. Я покачала головой, — простите, принцесса, мой итальянский не так хорош. Прошу вас, говорите медленно. — Вы ведь супруга падишаха? — Уже спокойнее произнесла Изабелла, — вам известно, когда он сможет меня принять? Я согласилась приехать во дворец, но меня не пускают к султану. Мне нужно… — Гюльфем, — жестко перебила ее валиде, — не сочти за труд, переведи ваш разговор с нашей дорогой гостьей. Мда, чем дальше в лес, тем больше мухоморы. В каноне вроде ее привезли после пожара во дворец? Разве Малкочоглу не должен был предотвратить это? Ладно, узнаю позже у Ибрагима, а пока стоит вернуться к себе и сделать расклад на принцессу и связанные с ней события. — Ничего особенного, валиде. Принцесса рада быть во дворце и благодарит вас за оказанную честь. — Ах, славно! — Еще один ласковый взгляд достался Изабелле. — Присаживайся с нами, посмотри какой чудесный праздник. — Простите, валиде, но я хотела бы вернуться к себе. Не стоит надолго оставлять детей одних. Свекровь поджала губы, но кивнула, дав мне свое царственное дозволение уйти. В коридоре меня нагнала Сонбахар. — Вы так быстро ушли, госпожа. Неужели вам настолько невыносимо видеть новую соперницу? — С издевкой произнесла вторая хасеки. Я аж остановилась. — О чем ты, Сонбахар? — О принцессе. На вас Повелитель женился, так и на ней может. Разве этот брак не будет ему полезнее, чем союз с Польшей? Пришлось укусить щеку, чтобы не засмеяться. Блин, в этом времени все люди такие наивные или только она? Серьезно, кто-то поверил в ложь Сулеймана, что я — польская принцесса? С трудом удержав спокойную мину, я пожала плечами. — Пусть женится, почему бы и нет? Какое мне до того дело? Я так и останусь его первой женой и баш-хасеки, а мой сын — главным наследником, — в глазах султанши плескалось разочарование моим безразличием, — послушай доброго совета, Сонбахар. Валиде не тебе помогает, а ищет способы мне навредить. Была полезна ты — поддерживала тебя, удастся использовать Изабеллу — о тебе забудут, как о старом платье. Если Валиде так желает женить сына во второй раз, отчего же не тебя ему прочит в законные жены? Развернувшись на каблуках, я быстрым шагом вернулась в свои покои. Надеюсь, мои слова хоть что-то изменят в мозгах Сонбахар, заставят ее хоть немного подумать наперед. Сразу же заняться раскладами у меня не получилось — младшие дети капризничали, всех пришлось долго укладывать, рассказывать сказки и петь колыбельные. Оставшись наедине с колодой, я облегченно выдохнула. Хорошо, что есть слуги, без них я бы с ума сошла с такой оравой детей. Расклад на Изабеллу тут же меня взбодрил. Вместо ожидаемого «принцесса скоро вернется домой», я увидела, что инфанта имеет секретный план, должный навредить султану и его семье. Это еще что такое? В каноне не было!