Три месяца - Вэй Ин

*** Медленно шагая на гору, Вэй Усянь думал о том, каким образом прошла его прогулка в Илин. Плотный свёрток приятно оттягивал руки, как и пара кувшинов с вином, что болтались на крепких бечёвках: он старался идти плавно, чтобы они не стукались друг о друга и случайно не разбились. Дицзи торчала за поясом, и он с каким-то теплым щемящим чувством думал о том, что совсем скоро прицепит на нее подобранную кисточку. О своем обещании хозяину гостиницы он ничуть не волновался, судя по всему, там вполне хватило бы талисмана, отгоняющего нечисть. Киноварь у него ещё оставалась, и хотя он начисто позабыл пополнить её запасы, но уж на один талисман того, что оставалось, должно было хватить. Сплетни, что ему удалось услышать, приятно радовали душу: молодой господин клана Юньмэн Цзян выбил клан Вэнь из пристани Лотоса и начал восстанавливать орден Юньмэн Цзян. Внутри его несколько грызло беспокойство о происходящем в Облачных Глубинах, которые подверглись захвату и сожжению кланом Вэнь, и он искренне надеялся это прояснить в следующий раз, когда снова выберется в Илин. Но тем не менее, он счёл прогулку чрезвычайно удачной: он наелся, напился и пополнил запас слухов. /И появился повод прийти ещё.../ Вернувшись, он не стал медитировать и решил поспать. /Тем более, что на сытый желудок сон считался самым благоприятным./ Сгрузив снедь и вино рядом с постелью, он завалился спать, пристроив дицзи с кисточкой рядом, на небольшом выступе каменной стены. После пробуждения он собирался порадовать флейту предназначавшейся для нее кисточкой. Защитное поле, как оказалось, надёжно защищало его не только от непрошеных гостей, но и от кошмаров. Или это солидная порция выпитого вина так на него благотворно подействовала? Стоило ему пересечь границу барьера, как тёмная ци самопроизвольно стала вливаться внутрь, делаясь ещё плотнее. Пока он шел, заметил ещё одну особенность: лёгкое опъянение весьма способствовало и более лёгкому движению ци в его теле. И это при том, что его верхний даньтянь заполнился темной энергией так естественно, словно Вэй Усянь с самого рождения занимался культивацией именно этого заклинательского Пути. Внутри его тела мрак улёгся уютными мягкими слоями, и в душе поселилась умиротворяющая тишина. Его сон был спокойным, но что самое удивительное, лёгкое опъянение способствовало тому, что и во сне он продолжал накапливать тёмную ци. *** Он проснулся в самом что ни на есть благодушном присутствии духа, и вскоре рассматривал черную бамбуковую флейту с костяной подвеской-лотосом и привешенной красной шелковой кисточкой. /Довольно гармонично... Как изысканная картина.../ За радостью от прогулки в Илин он напрочь позабыл отменить приказ мертвецам, так что рядом с границей защитного поля его опять ждала приличных размеров тушка голубя. Завтрак вместе с вином и лепешками, услужливо переданными с собой хозяином гостиницы, оставил в его душе такое редкое умиротворение, что заставил Вэй Усяня застыдиться своих таких малых потребностей. Он задумался над продолжением своих тренировок: мертвецов было маловато, их где-то надо было взять. /Стоит проверить "вверенную мне" территорию.../ Он взял дицзи и, покручивая ее пальцами, отправился на обход горы Луаньцзан. С прикрепленной кисточкой крутить флейту стало проще, поскольку та создавала необходимый противовес и инерцию при вращении, и Вэй Усянь про себя отметил, что вместе с кисточкой черный, покрытый лаком, бамбук смотрелся воистину благородно. /Приобрела законченный вид.../ Стояла ночь, мрачная и тихая, а тот сосуд вина, что он прихватил с собой, приятно поднимал настроение, оставляя в душе щекочущее чувство предвкушения от прогулки: за эти две луны, что сидел тут, он был так занят, что ещё ни разу не обходил всю Гору целиком. /Любопытно, а она больше Облачных Глубин?/ На ум невольно пришло одно из самым первых наказаний в Гусу: обойти Облачные Глубины триста раз кругом... Тогда это казалось очень утомительным. Сделав ещё глоток и опустошив сосуд окончательно, он оставил тот у края тропинки и призвал Чао-чао. Не то, чтобы он тяготился одиночеством, но с красивой, пусть и мертвой, красавицей прогулка показалась ему веселее. Ему уже давно было безразлично, когда он бодрствует, днем или ночью, на горе Мертвецов было одинаково темно и мрачно, так что он просто шагал, выдувая из флейты одну мелодию за другой. Чао-чао летела позади него, показываясь то слева, то справа, явно наслаждаясь обществом молодого хозяина. Сейчас была ночь, гора Луаньцзан была заполнена тишиной, редким шелестом листьев и скрипом стволов. Темная энергия толстыми струями собиралась на звуки дицзи и беспрепятственно вливалась внутрь благодаря выпитому вину. Внезапно слева от него послышался шум и через лес к нему понеслась группа мертвецов, яростно рыча и вытягивая руки в его направлении: от того, что они стали ему подчиняться, менее опасными они определённо не стали. Молодой заклинатель прекратил играть, и вытянул перед собой флейту, как заградительный барьер, отдав при этом мысленный приказ "Стоять!". Мертвецы замерли. Пара из них рухнула на землю и развоплотилась, рассыпавшись серым пеплом: ему стоило быть аккуратным даже с мысленными приказами. /Наелся*.../ Он отдышался, словно после долгого бега, тихо хмыкнул и едва слышно произнес: - За мной! Уж если за ним пришли лютые мертвецы, то почему бы не убить одной стрелой двух ястребов**? Молодой заклинатель решил собрать их для тренировок, если уж он все равно проводил инспекцию своей Горы. Поэтому он снова поднял дицзи к губам и сыграл "Призыв". Мертвецы, голов с десяток, выскочили теперь справа, и снова замерли, подчинившись запретительному жесту выставленной вперёд черной флейты. Мысленного приказа даже не потребовалось, жест флейтой сам по себе оказался достаточно силен. Юноша тихо выдохнул. /Пока хватит.../ Дальше прогулка пошла своим чередом: Вэй Усянь вышагивал первым, любуясь красотами горы Мертвецов и поигрывая флейтой, за его плечом летела призрачная красавица, а следом за ними обоими, на некотором расстоянии, бодро двигалась группа лютых мертвецов. К Вэй Усяню вернулось хорошее настроение, его тело опять расслабилось, а в голове опять зашумел лёгкий хмель от выпитого вина. Пусть на небе горы Мертвецов не было луны, но атмосфера располагала, а в уме слова сами собой сложились в строки, и он счёл возможным для себя огласить их на всю округу: "Искрится от инея Путевой павильон. Местом для прощаний стал он. Нет сожалений, в волосах седина. Встретимся завтра, если расстались вчера."*** Так, в приятной компании, под музыку, они и обошли всю гору Мертвецов вокруг. Как оказалось, территория Луаньцзан была куда больше резиденции Гусу Лань в Облачных Глубинах: обратно они вернулись только ближе к рассвету. И тут Вэй Усянь вспомнил об услышанном им в Илине и решил проверить барьер. Вся неживая толпа отправилась за ним. Ещё было сумрачно, и утро ещё только намеревалось вступить в свои права. Не дойдя до барьера и пары десятков чжанов, Вэй Усянь услышал звуки яростного сражения и крики людей. С мрачной ухмылкой он поднес бамбуковую флейту к губам и заиграл приказ атаковать. Те мертвецы, что были за его плечами, с рычанием помчались вперёд, чтобы ринуться в бой. /Долги оплачивают деньгами, за чужую смерть платят жизнью./ Не переставая играть и подкрепляя музыку мысленным приказом, ничуть не торопясь, он продвигался на звук битвы. Лязг мечей о металл, звуки разрываемой плоти, крики раненых и стоны умиравших, все это смешалось в единую композицию смерти, которой он вдохновенно управлял. На этот раз можно было сказать, что посланным солдатам клана Вэнь сопутствовала удача: они продвинулись почти на десяток чжанов вглубь горы Луаньцзан. Мертвецов, что охраняли барьер, им удалось уничтожить, однако совсем по-другому дело обстояло с призраками. Двое мужчин быстрыми молниями летали среди людей, отрывая кому голову, кому руку, а кого и пронзая кулаком в грудь. Некоторых солдат один из них душил, обвиваясь вокруг призрачным красным шлейфом. Жертва выкатывала глаза, зависнув в воздухе, а потом пустым мешком с костями падала на землю, не успев издать даже предсмертный хрип. Можно было сказать, что они дарили быструю смерть. Их призрачная сообщница поступала по другому: она внезапно появлялась перед лицом выбранного смертника, улыбалась и кокетливо манила за собой. Околдованный красотой и призрачными чарами, воин шел за ней прочь от места битвы. Как только он отходил на пару чжанов прочь от своих товарищей, призрачная девица мгновенно отращивала длинные когти и с безумным от ярости криком впивалась ими в лицо смертника, разрывая щеки, выдирая глаза и царапая голову. Заходясь в безумном смехе, красавица делала несколько кругов вокруг своей жерты, явно наслаждаясь криками и болью, и только потом разрывала своей жертве горло, тем самым прекращая её мучения. Люди в красных одеяниях клана Вэнь метались, размахивали мечами и пытались защититься от призрачной напасти. /Увы, посеявший смерть, пожнёт погибель./ Люди вопили от страха и бессилия, безуспешно рассекали мечами воздух, пытались достать призраков, беспорядочно метались, пытались спастись. Некоторые с дикими воплями развернулись и помчались прочь от места битвы, к барьеру, надеясь хоть там отыскать спасение. Но там их нагоняли лютые мертвецы, которые пришли вместе с молодым господином Вэй. И битва за жизнь начиналась с ещё большей скоростью, а последняя надежда быстро таяла: мертвецы ловили людей и стремительно набрасывались на них по двое или по трое. У солдат клана Вэнь не было и шанса... Он видел всю открывшуюся картину, пока двигался к месту сражения, однако к его приходу, все завершилось, звуки флейты стихли, и гора Мертвецов опять застыла в своей зловещей тишине. Сзади неожиданно раздались тихие хлопки. Резко обернувшись на их звук, Вэй Усянь увидел Мастера, что стоял недалеко от места битвы и, с горящими безумным огнем глазами, аплодировал. - Мастер... - Благодарю за зрелище. Ты порадовал мою душу. Одно дело натравливать мертвецов самому, и совершенно другое дело - наблюдать за тем, как твой ученик мстит за тебя. - Мстит? - Вэй Усянь спросил с некоторым сомнением и развернулся в призраку всем корпусом. - А разве нет? Мастер развернулся к нему спиной и полетел в сторону Дворца Усмирения Демона. Вэй Усянь, музыкой отпустив мертвецов и призраков, последовал за ним. - Ты сегодня хорошо потрудился, когда зайдём к тебе в пещеру, залезешь в пруд: тебе надо восстановить ту тёмную ци, что ты потратил, - через плечо бросил ему призрак, не переставая двигаться. - Кстати, я заметил, энергия внутри тебя стала куда плотнее, это отличное достижение! - Спасибо, Мастер. Они шли неспешным темпом и вскоре дошли до пещеры, а затем расположились внутри, как и собирались: один - в пруду, а другой - по своему обыкновению, на краю, в любимой позе. - Рассказать тебе о моей жизни? - поинтересовался призрак и, запрокинув голову, громко расхохотался. - О! Это будет несомненно поучительная история... *** - Моей силы всегда было много, я увеличил ее медитацией и тренировками Пути Меча, праведного пути... Я не стремился к славе, мне было довольно и того, что я имел. Я хотел сосредоточиться на достижении бессмертия, поэтому с несколькими практикующими удалился от мира и укрылся на Горе Луаньцзан. - Нам никто не мешал практиковаться, и мы быстро продвигались, культивируя наши практики. Время от времени к нам приходили за помощью, мы не отказывали никому. Нашу гору стали называть Горой Бессмертных, слава о ней распространилась по землям заклинателей. Те, кто достигал своей цели, покидали Гору, на их место приходили другие, но и те уходили, подняв свой уровень сил, и вскоре я остался в одиночестве: я не мог оставить людей без надежды, что тут им помогут... - Постепенно поток просивших вырос настолько, что мне самому стало невмоготу помогать всем страждущим: тогда я придумал и сделал талисман Иньского железа. Я построил Дворец Усмирения Демона и поместил там Иньское железо, открыв ворота всем нуждавшимся в помощи. - Ты спрашивал меня про смысл, который я вложил в название, - горько хмыкнул призрак, - я расскажу тебе. "Дворец Усмирения Демона" - это усмирение демона пороков в человеческой натуре. Усмирение всех тех низменных страстей в людях, что заставляли их лгать, проявлять жадность, невежество, гордыню, гневаться, мстить и убивать. - Талисман Иньского железа был размещен мной внутри Дворца, и к нему приходили поклониться и очиститься. А меня стали почитать, как наставника с самой высокой магической духовной силой. Я никому не отказывал в помощи... - Талисман вытягивал темные помыслы и энергию. Из-за этого люди "перерождались", они меняли свои темные намерения на светлые и становились на праведный путь. Но иногда, после посещения талисмана, они менялись настолько сильно и так сожалели о своих преступлениях, что решали сменить имя, место проживания и род занятий, меняли свою жизнь... Иногда в человеке было столько темной энергии, что на светлую ци и места не оставалось... Иногда злобы в конкретном человеке было так много, что он падал перед талисманом замертво, не в силах справиться и отпустить свои греховные мысли. Тогда я начал таких хоронить на склоне горы.... - Отсюда и пошли слухи, что талисман пожирает людей. А три человека солгут - появляется тигр.**** Про меня стали говорить, что я практикую жертвоприношения! Призрак запрокинул голову и горько рассмеялся. - Темная энергия в талисмане накапливалась. Про Иньское железо стали ходить легенды, люди стали говорить о его силе. И желания людей стали расти, ведь не надо было совершенствоваться, достаточно было прийти сюда, на гору Бессмертных, помолиться, и талисман мог изменить всю жизнь человека... - Моя слава великого заклинателя меня тяготила. Наблюдая за тем, что происходит вокруг, меня все больше охватывала печаль: мир погряз в склоках между кланами, Великие ордена, не переставая, боролись за господство над всеми. Мир захватило "подлое" сословие, торговцы: жажда власти, страсть наживы становилась всё больше и больше. Мелкие войны грозили перерасти в крупные, но кто с кем воевал и против кого? Союзы создавались и распадались. Вчерашние союзники сегодня уже могли предать друг друга и отправиться резать друг другу глотки. Мораль и праведность стали пустыми словами. Убийства и беспорядки множились. .. - Всё это зародило во мне мысли о том, что если бы я сам правил миром, то зла было бы намного меньше! И тогда я вызвал природного духа, Сюань У, и Чёрная черепаха стала мне помогать. Но и она вскоре заполнилась тёмной ци, и тогда пошли слухи, что я контролирую нечисть! - Мои способности породили зависть в Великих Орденах. Они посчитали меня опасным. И тогда все пять Великих Ордена поддались слухам и сплетням, поверили в мою жажду власти и ополчились на меня! - Они объединились против меня, и во главе с Вэнь Мао из Цишань Вэнь, заявились под ворота Дворца Усмирения Демона. Они потребовали выдать им Иньское железо! Те, что даже не приложили руку к его созданию, потребовали от меня, его создателя, выдать им мой талисман! Какое бесстыдство! Какая наглость! И с его помощью они рассчитывали покорить остальные кланы, поставить те на колени! Они даже не представляли, что это было такое! Они понятия не имели, как управлять Иньским железом! Всё, что их волновало - власть, которую он давал над душами людей! - Однако талисман впитал в себя слишком много тёмной ци, и его уже нельзя было использовать для очищения людских душ. Вместо того, чтобы вытягивать тёмную энергию, он стал ее источником, Инь переродилась в Ян. Иньское железо стало опасным, я хотел предложить его уничтожить самому, ведь только я, как его создатель, знал, каким образом это сделать, но кто бы стал меня слушать! - Против пяти Великих Орденов сражаться было бессмысленно: силы были слишком неравны. Свой Меч я успел спрятать внутри Черной Черепахи, а меня самого пленили, убили, а мой прах развеяли по ветру за совершенные мной преступления!Подозреваю, что после моей смерти Великие ордена пытались уничтожить талисман, но скорее всего, у них ничего не вышло. Я полагаю, что талисман подвергли разделению на части и спрятали. - Подумать только! Меня обвиняли во всех мыслимых и немыслимых преступлениях! Даже неурожай оказался моих рук делом! - Призрак снова расхохотался глухим и горьким смехом. - Все пять Великих Ордена пошли на меня войной! Они сочли меня опасным и убили! А Сюань У запечатали внутри горы Муси... И ты думаешь, что меня кто-нибудь оплакивал? Жёг для меня ритуальные деньги и свечи?! Призрак снова разразился горьким смехом, а Вэй Усяню совсем не было смешно. Юноша сидел в задумчивости некоторое время, а потом сказал: - Но я не собираюсь идти по подобному Пути. Я буду практиковать музыкальное искусство, техники неизведанного, но легчайшего пути, основанные на музыке и талисманах! Призрак посмотрел на ученика, как на сумасшедшего. - Ты так ничего и не понял? Любой путь, что не является праведным Путем Меча, будет ими признан как Путь Тьмы! Любой! - Но я не буду забирать чужие души! Призрак кивнул в понимании и продолжил: - Это не имеет значения! Да, ты ищешь другой путь. Тебя будут порицать за это. Друзья отвернутся, ведь ты пошел по кривой дорожке. Тебя, как и меня, будут обвинять в том, что ты жаждешь захватить мир, получить власть и прочее. На тебя повесят самые громкие преступления! Тебя будут осуждать за малейшее отступление от правил и праведного Пути! Что бы ты ни сделал, ты всегда будешь виноват! Во всем! Самые кровожадные преступления будут приписывать тебе. Призрачный мужчина подлетел ближе и наставил на Вэй Усяня палец. - И уж конечно тобой будут пугать детей! Видя, что его ученик молчит и испытывает сильные эмоции, которые отражались у того на лице, мудрец снова рассмеялся. - Ты думаешь, я не хотел, чтобы меня любили? Или ты надеешься, что будут любить тебя?! Оставь эту иллюзию! Семья тоже тебя бросит, у каждого из них - есть свои интересы: твой брат должен будет взять на себя ответственность и стать Главой ордена, твоя любимая сестра - выйти замуж. Ваши дороги разойдутся, как ни крути. Так называемый "друг" из клана Лань будет пытаться помочь, но помни - ты один! Никто, кроме тебя самого, не может читать в твоей душе! - Значит, для меня самое главное - оставаться хозяином своей души, что бы я ни совершал? - молодому заклинателю показалось, что он отыскал выход. - Никто кроме тебя не может оценить тот ущерб, который ты сам себе нанесешь убийствами, которые совершишь. Когда ты перестанешь быть человеком - только тебе решать, и только от тебя зависит, когда череда убийств ожесточит твою душу и сотрёт из нее сострадание. Быть сильным легко, быть милосердным намного сложнее. Кто силен, а кто слаб в этом мире? Кому следует помогать? Заклинателям? Великим орденам? Кланам поменьше? Простым людям? Кто достоин помощи и жалости? Кто достоин защиты? Молодой заклинатель всерьез задумался над словами Мастера. - Если ты победишь, они будут бояться тебя и твоей силы. Если ты проиграешь, они будут радоваться твоему поражению! Ты в любом случае окажешься в проигрыше! Некоторое время в пещере царила тишина. Затем призрак усмехнулся, снова приобрел вид степенного ученого мужа и поинтересовался: - И какие выводы сделал ученик из моей поучительной истории? Вэй Усянь кивнул и слегка запинаясь, ответил: - Этот ученик искренне благодарит Мастера за жизненные уроки, которые он получил. И самый главный из них - это помогать только тем, кто в этом жизненно нуждается. Не разбрасываться помощью и силами. /А ещё лучше их скрывать, особенно от клана Лань и одного конкретного Ханьгуан-дзюня... Чистейший Второй нефрит не поймет и потащит наказывать, выжигать каленым железом скверну.../ Уметь отличать действительно слабых от тех, кто таковыми прикидывается. /Четко определять свою сторону!/ Если взял ответственность, нести ее до конца! Призрак подлетел вплотную и ласково обхватил ладонью щеку юноши. На удивление холода не ощущалось. - Чистая душа... Надеюсь, что ты не повторишь мою судьбу! - обречённо выдохнул призрачный мужчина, - Тебе будет над чем подумать завтра! За сим этот старый отшельник покинет тебя... Вэй Усянь вылез из пруда в задумчивости, вытерся, и, пока делал это, сожалел о том, что сумел прикончить последний кувшин вина во время своей прогулки по Горе. Как оказалось, защитное поле было ни при чём: закончилось вино - и он опять провалился в кошмар. *** На это раз он мгновенно очутился в довольно сомнительной позе. Кажется, у Лунъяна это называлось "Вьнок, обвивающий стебель", потому как он обнаружил себя в чужих объятиях, сидевшим у своего партнёра на коленях, причем определенная часть партнёра, очень твердая, старательно тёрлась о его ягодицы, а горячие губы пытались высосать его душу через рот. /Это пора прекращать! Мой разум, значит, я им управляю!/ Вэй Усянь осторожно выпутался из обнимавших его рук и представил себя в одежде, на веранде Пристани Лотоса. Своего призрачного партнёра представил сидевшим напротив, по странному стечению обстоятельств, тот привиделся ему в траурных одеяниях клана Лань. Потянувшись за чайником, молодой господин Вэй поинтересовался: - Можем ли мы поговорить, как друзья? - Мы не друзья, - был короткий ответ. - Ну, хотя бы как приятели? - Мы не приятели! И заканчивай меня втягивать в это бесстыдство! Пришлось прибегнуть к методу запутывания: Вэй Усяню не впервой было заморачивать кому-то голову множеством слов. - Я живу только ради большой любви, малая любовь не для меня. Ты все равно не поймёшь! Попытка наладить беседу провалилась, и Вэй Усянь усилием воли открыл глаза. /Это и в самом деле становится довольно утомительным!/ Поскольку никого не было вокруг, он задумался и процитировал вслух отрывок из философского трактата о сути вещей: - "Малая любовь - это часть большой любви, любовь не может быть большой или малой. Имея опыт боли, я могу по-настоящему понять жизнь. Узнав упрямство, я могу отпустить ее. Зная, какова цель, ее можно достичь." /А значит, я от тебя избавлюсь./ Спать больше не хотелось, сон слетел так, словно его и не было вовсе. Зато опять появилось жгучее желание напиться, тем более что вино расслабляло духовные каналы и способствовало более лёгкому течению ци. *** Ему нужно было отправляться в Илин, чтобы пополнить запасы выпивки и исполнить обещание, данное хозяину гостиницы. Надолго задерживаться в городе у подножия Горы он не планировал. До барьера он добрался быстро, оглядел толпившихся там лютых мертвецов, что заменили тех, что повыбили смертники из клана Вэнь, мысленно приказал им стеречь вход и зашагал по склону горы Луаньцзан. Придя в Илин, он быстро дошел до гостиницы, велел хозяину показать место безобразия духов и приладил талисман над курятником. Его опять накормили и напоили, а он сидел в зале, поглощая еду, и слушал очередные сплетни. - А вы слышали, что Второй молодой господин Лань вернулся в Облачные Глубины с отрядом? И что он лично наладил пинка клану Вэнь? /Значит, Лань Ванцзи вернулся в Юньшэнь.../ - Никак Гусу Лань решили заново отстраивать свою резиденцию? - Так и есть! Надзирательные пункты в Юньшэне и Юньмэне были упразднены, собаки клана Вэнь повешены на воротах Пристани Лотоса, хотя Гусу Лань поступили ещё жёстче - ни одного прихвостня клана Вэнь не осталось в живых. /Вэнь Чао и Вэнь Чжулю я доставлю Цзян Чену на блюде!/ - Поговаривают, что теперь Гусу Лань и Юньмэн Цзян потеснили Вэнь и планируют собрать Совет кланов в Облачных Глубинах. - А я слышал краем уха, что в Юньшэнь ещё вернулся Первый молодой господин Лань, Первый нефрит клана Лань, он же Глава ордена Лань, и теперь совместными усилиями обоих молодых благородных господ - Цзян и Лань - клан Вэнь позорно потерял Святилище Перевоспитания! Этих новостей ему было достаточно, чтобы понять, что ему стоило бы ускориться: третья луна с момента его нахождения на горе Мертвецов уже началась. Контроль за трупами и мертвецами ему уже удавался превосходно. Ему оставалось решить только одну проблему - где брать ещё мертвецов? И как сделать так, чтобы они сами собирались, причём желательно вместе с призраками. /Эдакий вариант пассивного нападения.../ Рассиживаться в зале гостиницы ему было некогда, поэтому доев и кивнув хозяину, Вэй Усянь отправился назад, на свою Гору. /И избавиться от кошмаров.../ Примечания: * Наелся - имеется в виду чэнъюй 吃惊受怕, со значением «Наесться страха». **Одной стрелой (убить) двух ястребов, - имеется в виду чэнъюй 一箭双雕 со значением, когда каким-то одним действием достигаются сразу несколько целей. Русский эквивалент: одним выстрелом убить двух зайцев. *** Идею позаимствовала из прикольного фильма с неутомимым Джеки Чаном "Рыцарь теней: между Инь и Ян". Рекомендую к просмотру. ****Три человека (солгут) — появляется тигр, 三人成虎, чэнъюй говорится, когда хотят предупредить о том, что люди могут поверить многократно повторяемой лжи.