Глава VIII. Друг в беде не бросит
18 февраля 2023 г., 19:51
Кое-как, но Россия добрался до общежития. К счастью, автобус приехал быстро, да ещё и тот, что идёт по нужному направлению, как гласила табличка. Китай при желании мог запросто догнать ночного гостя. Но, то ли желания у него не было, то ли… То ли ещё что-то. Россия не знал. Ему просто хотелось как можно быстрее покинуть это место, в которое он планировал больше никогда не возвращаться.
Как только Россия переступил порог комнаты, его тут же заключили в крепкие объятия. Белоруссия, прижимая брата к себе, будто он может вновь исчезнуть, стыдливо спрятал глаза на плече старшего.
— Россия! Боже, да я… Да я… Я все больницы и морги обзвонил, понимаешь?! Ты нормальный, нет?!
Голос младшего дрожал. Россия, вздохнув, обнял брата в ответ, погладив его по спине.
— Ну, успокойся. Всё хорошо. Я жив, видишь, — Россия попытался натянуть улыбку и слегка отстранил брата от себя. И только тогда он увидел, что у того глаза красные, будто бы заплаканные. Россия сразу же вспомнил, что с такими же глазами он приходил к нему, когда напроказничал и понимал, что от ремня отца теперь не отвернуться. Старший в такие моменты обычно говорил: «Всё в порядке. Что-нибудь придумаем». — А где Украина?
— Я… Я не знаю! Я всю ночь просидел тут один, пытался дозвониться вам. А потом пошёл к соседям, спросить, не видели ли они тебя. Господин Хиномото сказал, что не видел тебя весь день. Я очень испугался и… Не делай так больше! Никогда. Слышишь?
— Не буду, не буду, — пообещал Россия. — Прости. Мне… Мне не стоило так делать. Как старший, я поступил глупо, признаю.
— Это ты меня прости. Я… Я тоже поступил не очень хорошо.
— Брось. И я перегнул палку, — Россия вдруг впервые почувствовал некоторое облегчение. — Давай так: мы оба полные дураки и больше так делать не будем. Договорились?
— Договорились! — радостно согласился Белоруссия, как вдруг его взгляд упал на приоткрытый участок шеи, где красовалась красная отметина. — Это что такое у тебя на шее? Ты дрался?
— А, это? — Россия, поняв, что имеет в виду брат, поспешно натянул воротник, дабы скрыть следы его сегодняшней глупости. — Нет, меня просто… Комары покусали, знаешь. Большие такие, — он старался говорить как можно убедительнее, но в голове всё равно пронеслось «что за бред я несу? Китай, чтоб тебя! Тебя и твои зубы».
— Комары? — недоверчиво переспросил Белоруссия. — Где ты комаров здесь нашёл?
— Ну… Это долгая история. Я потом как-нибудь расскажу, ладно? — старший неловко улыбнулся, чувствуя, что уши предательски краснеют. — Я в ванную! — и, дабы избежать последующих вопросов, быстро юркнул в соседнюю комнату под удивлённый взгляд брата.
В ванной Россия почувствовал себя ещё более разбитым. Встав у зеркала, он снял свою кофту и осмотрел себя с головы и до ног. Не только шея пострадала. Плечи, бока и живот тоже были покрыты такими же красными следами. На ягодицы Россия даже смотреть не хотел. Он предполагал, что осталось там, а потому ему было слишком стыдно. Да так, что хотелось провалиться сквозь землю.
Он сам виноват. Сам напился, сам поехал к Китаю, сам спровоцировал его. И теперь пожинает плоды своей беспечности. Это так глупо. Россия смотрел в своё отражение зеркале, и желание врезать себе росло в геометрической прогрессии.
Но, переборов себя, он всё же оставил идею бить стёкла и включил воду. Ему срочно надо было помыться. Он чувствовал себя грязным, как морально, так и физически. Однако кожа заживёт, грязь с тела смоется, но как жить с тем, что произошло? Это ведь никак не смыть.
— Россия! Россия, скорее, иди сюда!
Голос Белоруссии был слишком взволнованным. Россия, быстро натянув на себя ту же кофту, выбежал из ванны. Брат вложил в его руки телефон. На дисплее горело имя босса. Удивившись, Россия взял трубку.
Белоруссия не мог предположить, о чём они говорят. Однако по выражению лица старшего, он понял, что творится что-то нехорошее. В конце разговора, Россия ответил подавленное: «Хорошо, я понял. Спасибо за сотрудничество». И положил трубку.
— Что-то… Случилось? — робко спросил Белоруссия.
Ответом ему послужил смех. Россия смеялся, сначало тихо, будто пытаясь сдержать это, но потом, когда понял, что эти попытки бесполезны, становился всё громче и громче. Не замечая обеспокоенного выражения лица брата, Россия сел на кровать и закрыл лицо руками. Белоруссия сел напротив него.
— Брат… Что-то не так?
— Борис Николаевич решил подать отставку. В новогоднем обращении он скажет об этом.
— У тебя будет… Новый босс? — всё так же тихо спрашивал младший, боясь разозлить брата.
— Не знаю, что у меня будет! Я вообще больше ничего не знаю! Всё, я мыться! — Россия быстро встал с кровати и пошёл обратно в ванную.
— Я с тобой! — воскликнул Белоруссия.
— Нет! — тут же остановил его Россия и, обернувшись, увидел испуганное лицо младшего. — Послушай, — его рука аккуратно легла на плечо брата, — я не собираюсь топиться или делать с собой что-нибудь ещё. Мне просто нужно всё хорошенько осознать. Ну, и привести себя в порядок, разумеется. Не переживай.
Слова России немного успокоили Белоруссию, и тот отпустил его.
Стоило перешагнуть порог ванной, на ходу промакивая полотенцем волосы, как по всей его жилплощади раздался нетерпеливый громкий стук. Белоруссия в комнате вздрогнул и вскинул голову на звук, уперевшись взглядом в дверь.
— Кто-то очень насточив, — растерянно бормочет он, поднимаясь с кровати.
— Я открою, — опередил его Россия, хмурясь. Он бы предпочёл, чтобы его никто сейчас не беспокоил. Да и в последствие тоже. Однако жизнь не ждёт его реабилитации после глупых решений.
Без особых раздумий он щёлкает замком, мысленно готовясь отстаивать свои личные границы и право на отдых, но и слова не успевает слететь с его языка, когда дверь рывком дёргают от него, а на шею прилетает тяжёлая рука.
— Россия!
Названный слегка отшатнулся, округляя глаза в испуге и неожиданности. Пока он приходит в себя, его тактично двигают в сторону и заползают бочком внутрь, при этом звеня чёрной спортивной сумкой. Её содержимое, конечно же, сразу становится очевидным. Да незванный гость и не скрывается, когда, выпрямившись и похрустев позвоночником, откидывает с глаз мешающую чёлку и ухмыляется предовольно:
— Я знаю — тебе это необходимо сейчас.
Россия тяжело вздыхает. Попахивает наигранностью, он никогда не отказывался от такой возможности, тем более с этим человеком. Но сегодня не планировал топить последние клетки головного мозга в алкоголе. Правда, его никто не спрашивал.
— И каков повод? — вздыхает он, медленно разворачиваясь и наблюдая за тем, как самозванец волочит свою ношу на кухню. — Ты, наконец, запустил ядерный самолётик» в Америку, а я пропустил этот момент?
Тонкие бледные пальцы мелькают перед глазами гостя, имитируя воздушные кавычки.
— О, разве нам нужен повод? — иронично хмыкает тот, оборачиваясь и бросая взгляд через плечо. Серьёзный такой, проникновенный взгляд, напрямую говорящий: «Я тебя раскусил, можешь не юлить и лучше присядь».
Россия поджал губы, неопределённо поведя плечом, дабы расправиться и сбросить с себя неловкость. Затем, немного потоптавшись, словно бы это он пришёл в гости, а не к нему, присел на табуретку, закидывая лодыжку правой ноги на колено левой. Весь он ссутулился, локтем упёршись в бедро и уложив подбородок на сжатый кулак. Его глаза потускнели, будто бы сознание уходило глубоко в себя. Мокрые волосы слипшимися клоками рассыпались по острым плечам, обтянутым привычной чёрной водолазкой.
Северная Корея кинул на него ещё один нечитаемый взгляд и отвернулся к кухонному гарнитуру, слегка покачав головой. Конечно же, Россия никогда не сознается в том, что его мучает и не станет сваливать свои проблемы на других, пусть это и обычный рассказ. Ему бы стало легче, Корея уверен в этом.
Но, и имея такую унылую картину, он не собирался сдаваться так просто, а потому встал на цыпочки и полез в шкафчик за рюмками.
Стеклянные донышки с тихим перезвоном столкнулись со столешницей, гость копошился в своей сумке, выбирая, с чего бы начать и консультировался с Россией по этому поводу, когда за их спинами из прохода раздался удивлённо-возмущённый голос:
— Вы что, собираетесь пить?
Россия вздрогнул, мысленно проклиная свою пошатнувшуюся нервную систему, и повернулся на стуле, выдавив неловкую улыбку брату.
— Прости. Я не планировал ничего такого, это всё он, — бессовестно спихнул ответственность старший.
Северная Корея резко выпрямился и крутнулся на месте, гневно уставившись на друга.
— В смысле «всё он»?! Ты что же это, бросаешь меня, друг?
— Эй-эй, — Белоруссия не дал конфликту начаться, быстрым шагом преодолел крохотную кухню, потянулся к открытому шкафчику, и через секунду на стол с грохотом опустилась третья рюмка. — Пить без меня — да как вас совесть не съела ещё?!
Корея, довольный исходом, принялся за бутылку. Белоруссия подставлял ему рюмки, что-то щебеча про закуски. Россия окинул их взглядом. На сердце теплело от подобной картины прямо поверх растёкшийся боли. Это тепло представлялось ему нефтяным пятном на воде. Возможно, если его будет очень много, то кислород перестанет поступать в «воду», и она умрёт сама по себе? Даже если нет, Россия был настроен сегодня утопить всё это в корейском алкоголе, а завтра встать с жуткой головной болью и начать очередную новую жизнь. И его с каждым глотком всё меньше волновал факт того, к чему привела прошлая, совсем недавняя попойка.
…С шумом рюмки бацкали о стол, а янтарная жидкость расплёскивалась, распределяемая нетвёрдой рукой.
— Чёрт, может, уже возьмём кружки и не будем мучиться? — раздражённо пробурчал Корея, которому перспектива количества пролитого не нравилась категорически.
— Валяй, — Россия захрустел огурцом и пододвинул тарелку к уже почти пускающему пузыри Белоруссии, тормоша того, чтобы не заснул и не свалился с табуретки.
За окном был уже вечер. Количество пустых бутылок всё прибавлялось, и желание закурить прямо здесь, в помещении, тоже росло.
Не особо сопротивляясь этой тяге, Россия шатко-валко добрался до окна, открыл форточку на всю возможную ширину и взгромоздился на подоконник. За цветочным горшком у него здесь всегда лежал запас, к которому он и потянулся. Язычок пламени вырвался из зажигалки, лизнул сигарету и пропал. Первый выдох дыма растворился в воздухе.
— Может, это… — Северная Корея придвинул свой табурет к подоконнику и локтем опёрся на него, делая глоток. Хрустящий солёным огурцом Белоруссия внимательно, насколько это возможно с расплывающимся зрением, на него посмотрел. — Давай я на кнопочку нажму, а? Ты только скажи, в каком направлении, а там уж всем достанется — мама не горюй!
Корея взмахнул рукой со стаканом, видимо забыв про него, и расплескал на себя коньяк. Но это ничуть не расстроило его.
Россия вместе с дымом отпустил в небо тихий смешок. Он пьяно улыбался, хотя ничего весёлого не происходило в его жизни. Ему представилось, как Корея целится в Китай своими самолётиками, но те улетают в Японию или Америку. Китай в его пьяном воображению в принципе какой-то неуязвимый. Неправильное это представление. У всех есть слабые стороны. Наверное, его воображение просто сломалось.
Докурив, он выбросил бычок и развернулся к друзьям, свешивая ноги вниз и окидывая обоих присутствующих каким-то подозрительно ласковым любовным взглядом.
— Не нужно никаких кнопочек. Лучше давайте ещё по одной!
Корея улыбнулся в ответ. Он был готов ловить клюющего носом Россию, пока тот неуклюже сползал с подоконника. Протягивал ему полную кружку и закуски, которые принёс с собой. Поздно вечером он поможет России утащить пьяного вдрызг Белоруссию на кровать, а после уложит старшего и свалится рядом.
Это единственное, что он может сделать для друга, потому что больше гордый Россия не позволит. И потому что лучшая помощь в решении проблем — это поддержка.
***
Это случилось в 1990 году. Союз был уже при смерти и не мог выполнять своих обязанностей в офисе. Его подменял Россия. Однако все уже знали, что дни СССР сочтены. России приходилось осваиваться в общежитии, так как что-то подсказывало, что останется он здесь надолго. В тот раз Россия потерялся и случайно зашёл не на тот этаж. Выругавшись, он принялся искать выход. Идя по тёмному коридору, Россия увидел силуэт, который сидел на полу, обняв колени. Здравый смысл подсказывал, что это не его дело и что лучше пройти мимо. Однако другой голос в голове упорно твердил: «А вдруг ему плохо? А вдруг нужна помощь?» В какой-то момент второй голос пересилил, и Россия спросил: — Пацан, ты чего? Северная Корея поднял голову и посмотрел на незнакомца. Вся жизнь Кореи казалась ему одной большой чёрной полосой. С тех пор, как отец покинул их, отношения с южным братом сделались натянутыми, как струна. Кроме того, Корея заметил, как становится изгоем в коллективе. И не то чтобы это сильно волновало его. По натуре он был тем ещё интровертом, однако боль от того, что они с братом оказались по разные стороны офиса, никак не хотела уходить и с каждым разом становилась острее. В детстве брат был единственным, с кем Корея делил все свои радости и горе. Теперь они стали совершенно чужими. Северная Корея не понимал пристрастия брата к серёжкам и прочим украшениям. Не понимал его мыслей. Но в жизни северянина был тот, кто стал для него если не вторым отцом, то хотя бы старшим братом. Китай всегда бережно относился к юноше, будто бы охраняя его. Корея ценил это. Однако он не хотел повторять уже пройденный наставником путь. Ему хотелось иного. Он верил, что счастье в другом. А в чём? Корея не знал, но отчаянно пытался понять. Один раз он так и заявил Китаю, но тому почему-то не понравилось это. Непонимание вылилось в ссору, в ходе которой Корея вышел, громко хлопнув дверью. Он вдруг почувствовал себя совсем одиноко. — Как-то так, — поведав историю ссоры с Китаем, сказал Корея. На самом деле северянин не был склонен к откровениям, но то, что накопилось в душе, вылилось само собой. Россия ответил горькой понимающей усмешкой. Усевшись рядом на холодный пол, он медленно протянул: — М-да уж… Я смотрю, мы с тобой похожи. Я тоже начинаю теряться в этом сраном… Ой, то есть, странном офисе. Поэтому могу понять. Ответом ему послужил лишь тяжёлый вздох. От этого сердце России с болью сжалось. Ему стало жаль Корею. Он знал его всего от силы час, но, выслушав рассказ, Россия будто бы почувствовал себя немного лучше. Захотелось вдруг обнять нового знакомого. И Россия обнял. За плечо. Как друга. — Знаешь что, как сказал мне один мудрый человек, на дураков не обижаются. Всё временно и всё проходит. — Я знаю, но… Китай — единственный, кто всегда поддерживал меня. Сколько себя помню, он воспитывал меня больше, чем мой собственный отец. С одной стороны, я понимаю, что у меня тоже есть своё мнение, но с другой, я чувствую, что он разочарован мной. Он будто бы ждал от меня другого. — Послушай, самокопание — та ещё хрень. Оставь её, — махнул рукой Россия. — Давай-ка лучше пойдём ко мне в комнату и чего-нибудь выпьем? Или просто посидим? Погреешься хотя бы, а то у вас на нижних этажах холодно так, — в доказательство своих слов Россия слегка поёжился. — Осталось лишь найти мою комнату… Северная Корея с удивлением посмотрел на Россию. Ещё никто так просто и открыто не приглашал его вместе провести время. От неожиданности он даже впал в лёгкий ступор. — Эй, ну чего? Пойдём, — Россия поднялся с пола и протянул Корее руку. С тех пор у северянина появился ещё один друг.***
Россию разбудил звонок телефона. На часах было полшестого утра. Преодолевая желание обматерить того, кому приспичило звонить в этом время, он взял трубку. — Алло, это Российская Федерация? — спросил незнакомый голос. — Нет, Гренландия, — ответил всё ещё злой Россия. — Кто вы и что вам надо? — Я твой потенциальный новый босс, — проигнорировав колкость, ответил мужчина. — Ты должен приехать домой. Надо кое-что обсудить. Отказы не принимаются. После этих слов послышались короткие гудки.
