Сквозь пелену сожалений

      Россия робко зашёл внутрь. И то ли его давно не было дома, то ли после смерти отца здесь действительно всё сильно изменилось. Совсем пропали советские флаги; мебель, которая помнила ещё дедушку Ленина, тоже убрали и заменили на новую; ковры, что висели над кроватью, тоже исчезли. Вместо них теперь красовалась картина Айвазовского. Старый патефон пропал вместе с прежней мебелью. Казалось бы, это не такие уж глобальные изменения, однако сейчас, после нескольких лет, они особо бросались в глаза.       Россия закинул дорожную сумку в угол, а сам с удовольствием упал на кровать. Его вызвали домой слишком внезапно. С трудом растолкав Белоруссию и Северную Корею, он быстро объяснил им ситуацию и начал собираться. Правда, после недавней пьянки в шесть утра эти двое соображали весьма плохо, поэтому смотрели на друга с крайним удивлением, если не сказать шоком. Россия и сам не выспался от слова совсем, однако после алкоголя он приходил в себя быстрее других. Тем более, в голове звенел неприятный тревожный звоночек: просто так его бы не вызвали домой. Кем был неизвестный звонивший мужчина, Россия тоже понятия не имел.       Слишком много вопросов. И так мало ответов. Но сейчас России не хотелось думать. Он с удовольствием уронил голову на подушку. Хоть обстановка в комнате и изменилась, но кровать, единственное, что осталось не тронутым, по-прежнему хранила в себе уют и тепло давно прошедших дней. Будь воля России — он бы так и остался здесь лежать. Однако на отдых ему было дано всего лишь два часа, за которые нужно было каким-то образом прийти в себя, культурно одеться и в целом «навести марафет», как говорил Франция.       Но России не хотелось этого делать. Лёжа здесь, он ощущал себя маленьким ребёнком, над которым не давлеет ответственность. В детстве действительно было спокойно и хорошо. Россия, если бы знал, что его ждёт в будущем, назвал бы это лучшими годами своей жизни.       — Я дома, пап, — шёпотом проговорил он, прижимая подушку ближе к себе. — Я знаю, ты говорил, что Бога, рая, ада — всего этого нет, но почему-то мне кажется, что ты всё равно меня слышишь, — и, чуть приподнявшись на кровати и облокотившись на стену, продолжил: — Знаешь, пап, мне действительно тяжело сейчас. Я будто бы хромой без костыля, — горькая усмешка. — Я пытаюсь работать, правда. Но, знал бы ты, как они меня все достали в этом офисе. Мне так противно делать то, что я делаю сейчас. Я, кажется, омерзителен сам себе.       Россия замолчал, глотая скопившийся ком в горле. Помолчав пару минут, он продолжил:       — Я пытаюсь заботиться о братьях. И о себе тоже. Но не знаю, правильно ли всё делаю. Я не успел начать работать самостоятельно, а уже запутался. Пап, я ничего не понимаю в этом грёбанном мире!       В этот момент Россия почувствовал, как по его щекам начинают течь солёные ручейки слёз. Впервые со смерти отца он заплакал. До этого юноша не позволял себе подобного и мужественно держался. Плакать было нельзя. Рядом братья и коллеги. При них ни в коем случае не позволено показывать слабость. Всю боль Россия держал в себе. Но сейчас, когда он был один в доме, в котором прошло его детство, эмоции, уставшие жить под замком, наконец дали себе волю.       — Я знаю, ты говорил мне, что плакать — это не по-мужски. Прости, — на лице России появилась грустная улыбка.       Он ещё немного посидел на кровати, вслушиваясь в тиканье часов. От охвативших эмоций вся боль не ушла, но стало немного легче после усталости прошедших дней. Вытерев слёзы ладонью, Россия бодро мотнул головой и принялся собираться. Времени оставалось всё меньше.

***

      Россия направлялся к кабинету босса. План одеться официально был сорван напрочь. А всё из-за того, что Россия не смог найти утюг. Это было довольно глупо, но он обыскал буквально каждый уголок дома и не нашёл ровным счётом ничего, что было бы похоже на их старенький утюг. Скорее всего его тоже выбросили. Мысленно обматерив всех, кто это сделал, Россия быстро надел бежевый свитер и брюки. Было даже немного обидно: он, что, зря привёз с собой рубашки, которые они покупали вместе с Францией?       В любом случае Россия был на месте. Постучав в дверь, он получил короткое «Войдите» и направился в кабинет босса. В кресле, где обычно сидел Борис Николаевич, находился другой мужчина. Россия даже удивился: значит, это была не шутка.       — Проходи, Россия, — мужчина поднял взгляд на подопечного. Осмотрев того с головы до ног, он печально заключил: — О, Боже! Обнять и плакать…       — Ну, знаете ли, я вообще-то старался одеться прилично, — с толикой обиды ответил Россия. Это его просто не видели после недавних пьянок. Там без объятий разрыдаться можно.       — Да дело не в одежде… — задумчиво ответил тот. — Ладно, присаживайся, — Россия сел. — Как ты уже догадался, я и был тем, кто тебе звонил.       — Тот самый потенциальный новый босс? — Россия суть приподнял уголки губ.       — Всё верно, — мужчина кивнул. — С этого дня, дружочек мой, ты будешь жить новую жизнь.       — Да я ещё старую толком не прожил…       — Это неважно. Отныне ты должен серьёзнее относиться к работе. Это раз. Второе, ты начнёшь следить за собой. Это что такое вообще? Ты худой, как царь Кощей.       — Ну уж простите, я таким родился, — фыркнул Россия с явным недовольством, скрестив руки на груди.       — Родился или нет — вопрос третий. Я записал тебя в спортзал, он недалеко от твоего офиса. Будешь ходить туда три раза в неделю.       — Три раза в неделю?! — спросил Россия, пребывая в явном шоке. — Да я жить с этой работой не успеваю, какой ещё спортзал?!       — Выпивать по ночам зато ты прекрасно успеваешь, — жёстко парировали в ответ.       Россия, как бы мягче выразиться, обалдел. Откуда этот «потенциальный новый босс» знает, что он выпивал? Неужели запах алкоголя всё ещё остался? Даже если так, то почему он сказал про ночь? Неужели он в курсе того ночного похождения? И, если да, то возможно ли, что этот незнакомец знает, что они с Китаем…       Россия вспыхнул. Жгучий стыд охватил всё лицо. Хотелось закрыться чем-нибудь, однако под рукой ничего не было. Да и не совсем прилично в такой-то ситуации. Поэтому он лишь продолжил смотреть на собеседника, хотя держать прежнее уверенное лицо стало труднее.       — Значит так, иди поешь, там на кухне борщ для тебя приготовили, — не дав России опомниться, скомандовал мужчина. — А после я тебе дам список того, что нужно будет сделать. И чтоб галочки стояли напротив всех пунктов, понял?       — Понял.       России хотелось взвыть, однако мечта о борще, вкус которого снился ему в самых сладких снах, всё же отогнала неприятные мысли о работе. Он встал с места и направился к выходу. Остановившись у двери, Россия спросил:       — А как к вам обращаться-то?       — Владимир Владимирович, — ответил босс, погружаясь в документы.

***

      Борщ — лучшее, что придумало человечество. Россия был в этом уверен на все сто. Особенно сейчас, уплетая щедрую тарелку сего. В столовой их офиса из горячих блюд готовили только овощной суп, который, если честно, не особо пришёлся России по вкусу. Находясь в дали от дома, он истосковался по родной еде. Наверное, именно поэтому она сейчас кажется особенно вкусной.       В этот момент в кармане завибрировал телефон. Нехотя отвлёкшись от еды, Россия взял трубку. Это был Белоруссия.       — Алло, привет! — зазвучал весёлый голос. — Как ты там?       — Да нормально, — бодро ответил Россия. Еда придала ему сил. — Сижу, чревоугодничаю.       — Чем чревоугодничаешь? — с любопытством спросил Белоруссия.       — Не поверишь, борщом.       — Ах, ты ж! Вот знаешь что… Я тебе почти не завидую!       — Я так и понял, — Россия ласково улыбнулся. — Вы там как?       — Да тоже пойдёт, только башка болит ужасно, — пожаловался Белоруссия.       — Понимаю. Вообще маленьким пить не положено.       — Сам ты маленький, мы почти ровесники! — в трубке послышалось недовольное фырчание.       — Ладно-ладно, — примирительно ответил Россия, но его тон вновь сменился на серьёзный. — А где Украина? Он так и не пришёл.       — А, он-то пришёл. У Америки просто оставался ночевать.       — Серьёзно?.. А позвонить было не судьба?       — Ну, это ты у него сам спросишь. Кстати, — голос Белоруссии внезапно стал тише, — Китай спрашивал про тебя.       — Да неужели? — усмехнулся Россия.       — Да, спрашивал, где ты. Наверное, у него к тебе какое-то очень важное дело.       Россия вновь почувствовал, что кончики ушей заливает румянец.       Нет, это ненормально. В конце концов, он, что, теперь будет каждый раз так краснеть, когда речь зайдёт о Китае? Такое положение дел явно не устраивало Россию.       — Что ж, скоро я приеду, и мы решим с ним все дела, — спокойно заверил Россия. — Ладно, давай. Я пойду ознакомлюсь со списком очень важных дел.       — Бывай, до встречи.       Братья попрощались, и Россия продолжил обед.