Сквозь пелену сожалений

      Китай пребывал в смятении. В голове было слишком много сумбурных мыслей, которые никак не собирались в кучу.       Он понимал Россию. Именно поэтому не стал его догонять. Парню нужно были прийти в себя и осознать всё, что произошло. Отчасти Китай винил ещё и себя. В конце концов, он, как старший, должен был предотвратить этот необдуманный поступок. Однако Китай и сам не понял, что с ним произошло в тот момент, когда Россия бессовестным образом прижал его к стене собственного дома. Им обоим просто снесло крышу. Но, конечно же, это не было оправданием.       Так или иначе, Китай твёрдо решил для себя дать России время всё обдумать и в понедельник поговорить с ним. К тому же, начальство совсем атаковало несчастный телефон: вопрос о границах сам себя, увы, не разрешит. Поэтому на работу Китай ехал с огромной тяжестью в душе, но полной уверенностью расставить все точки над «i».       В офисе жизнь по-прежнему кипела. Зайдя внутрь, Китай кивнул всем в качестве приветствия и кинул взгляд на кабинет России. В прозрачном окошке его не было видно. Кабинет пустовал.       «Может, не пришёл ещё?» — решил он и, тяжело вздохнув, ушёл к себе.       В обед Китай вновь подошёл к кабинету России и даже подёргал ручку. Ему никто не открывал. В этот момент на его везение мимо проходил Белоруссия с кружкой кофе.       — О, если вы ищите Россию, то его сегодня не будет, — сказал он, улыбнувшись.       — Да? — разочарованно спросил Китай. — А когда он будет?       — Вроде как на дня два уехал, — пожал плечами Белоруссия. — Ему что-то передать?       — Нет, спасибо, — Китай натянул улыбку в ответ. — Я лучше дождусь его приезда.       — Как скажете.

***

      Китай вернулся домой донельзя уставшим. Америка каждый раз смотрел на него сочувствующим взглядом, говоря о том, что нельзя так много работать. Китай лишь отнекивался. Работа всегда была для него на первом месте. Жизнь научила его работать много и усердно. Ведь всему, что сейчас имеет, он обязан своему кропотливому труду.       В этот раз рабочий день затянулся допоздна. Сняв с себя обувь, Китай нашарил в тёмной прихожей тапочки. Надев их, он прошёл в гостиную и, скинув свою красную накидку и сумку, сел на диван, даже не включая свет, несмотря на то, что в доме было уже довольно темно.       — Тайвань!       Ответом ему послужила тишина. Китай вновь позвал младшего. И его вновь оставили без ответа. Опять где-то гуляет.       — Эх, когда же ты наконец поумнеешь… — с тяжёлым вздохом спросил хозяин дома у пустоты.       Посидев несколько минут, Китай поднялся с дивана и поплёлся к двери. В его доме было несколько выходов, и один из них вёл во внутренний дворик, про который никто не знал, кроме самого Китая и Тайваня. Здесь старший любил уединяться, чтобы отдохнуть от внешнего мира. Кроме того, с недавних пор, это место стало ещё более значимым для него.       В середине стоял алтарь с табличкой, на которой были начертаны иероглифы 苏联. Встав на колени перед алтарём, Китай зажёг благовония и посмотрел на табличку, которую плохо было видно сквозь темноту. Ночь была безветренной, поэтому на улице стояло относительное тепло.       — Здравствуй, Союз. Прости, что долго не навещал. Дел было слишком много, — и, немного помолчав, продолжил: — Ты, наверное, видел то, что произошло между мной и твоим отпрыском… Прости, я каюсь. Мне действительно стыдно.       Китай посмотрел на небо. На нём сияло множество звёзд.       — Хорошая погода сегодня. Тепло так. Не люблю холод. Да, наверное, для тебя это смешно. Я помню, как ты утащил меня играть в снежки. Это было весело. Правда. Особенно, когда ты запустил в меня тем огромным снежком, — добрая усмешка. — Подумать только, две взрослые страны гонялись друг за другом со снегом в руках. Сейчас это кажется абсурдным, но я точно могу сказать, что это были самые счастливые дни в моей жизни: никакого офиса, никаких коллег. Только ты, я и твой заснеженный дом. Прекрасное время было… Ты помнишь? Конечно же, помнишь. Я уверен.

***

      Каким образом Союз уговорил Китай приехать к нему в середине декабря, последний и сам не понял. Он просто не мог отказать этому человеку. Поэтому, одевшись потеплее, Китай приехал домой к своему товарищу. Он думал, что они будут обсуждать какие-нибудь важные насущные дела офиса и никак не ожидал, что его друг посреди завтрака вдруг скажет:       — Слушай, а пойдём в снежки поиграем?       — В… Снежки? — Китай был обескуражен, произнося это слово на ломанном русском       — Да, почему нет? Надо уметь расслабляться, товарищ, — хмыкнул Союз и, похлопав Китай по плечу, направился к двери.       Кто ж знал, что СССР был так хорош в этой детской забаве. Снежки, по крайней мере, он лепил слишком быстро, да ещё и таких размеров, что из них запросто можно было сделать снеговика. Неудивительно, что уже через десять минут Китай был мокрым с шапки до сапог.       — Ну, погоди, Союз! Приедешь ты ко мне играть в мачжонг! — прикрикнул Китай, прячась за деревом.       — Что ты сказал? — хохотал Союз, которого забавляла эта ситуация. — Я, кажется, слышал мольбы о пощаде, не так ли?       «Жди», — мстительно подумал Китай, беря в руку снег. Вслух же он вышел из своего укрытия и ответил:       — Да, я признаю себя проигравшим! Сдаюсь!       — Быстро же ты, — добродушно усмехнулся Союз, подходя к товарищу. — И полчаса не продержался.       — Как же устоять против такого великого мастера, как ты, — Китай виновато улыбнулся.       — Не льсти, не люблю это, — проворчал Союз и посмотрел на голую руку друга, пальцы которой полностью покраснели. — Эй, а где твоя перчатка?       — Не знаю. Потерял где-то.       — Давай сюда, согрею, — СССР взял в свои руки замёрзшую ладонь Китая.       Последний улыбнулся. Такое внимание было приятно. Однако он не забыл о своём коварном плане. Воспользовавшись тем, что Союз был занят согреванием его руки, Китай бросил заготовленный снежок ему за шиворот.       — Ах, ты ж зараза!       Китай, не став дожидаться, пока Союз отряхнётся, со смехом отбежал на приличное расстояние. СССР, наспех стряхнув остатки снежка, побежал за ним, но Китай не думал останавливаться, петляя среди деревьев. В конце концов, собравшись со всеми душевными силами, Союз всё-таки догнал товарища, обхватив того со спины.       — Попался!       — Не в этой жизни! — дерзко ответил Китай, свалив себя с Союзом в сугроб.       Снег был мягким, поэтому падения не стало особо болезненным. Оказавшись в сугробе, оба рассмеялись.       — Нет, ну ты, конечно, — чуть успокоившись, сказал СССР.       — Кто?       — Лис. Вот ты кто.       — Сочту за комплимент, — парировал тот, вдруг почувствовав, как его ладонь вновь берут заботливые руки. — Что ты делаешь?       — Я не закончил, а на твои пальцы больно смотреть.       С этими словами Союз приподнёс красную руки к губам и подул на неё. Китай почувствовал, что краснеет. Не от холода. Отведя взгляд в сторону, он сделал вид, будто ему совсем неинтересно то, что там делает его товарищ, в то же время даже не думая о том, чтобы вырвать свою ладонь. Дыхание Союза грело не только пальцы, но и всё тело. Иначе как объяснить тепло, которое потом разливалось внутри.       — А ну отдал мою шапку!       Тишину разрушили звонкие детские голоса. Из дома выбежали два мальчика. Один из них был довольным, держа в руках ушанку, другой же со злостью пытался его догнать.       — А ты попробуй забери! — первый показал язык, помахав шапкой в воздухе, будто бы дразня.       — А ну успокоились оба! — на крыльцо вышел третий мальчик. — Вы чего на улицу раздетыми выскочили?! Позаболеваете нахрен, кто вас лечить будет?!       — Ты и будешь!       — Твоя задница по уколам соскучилась?!       Союз, наблюдая эту картину, поднялся и, покачав головой, направился к детям. Китай последовал его примеру.       — Так, что у вас тут происходит? — строго спросил СССР.       — Он у меня шапку забрал!       — Белоруссия, — Союз строго посмотрел на младшего, — а ну верни Украине шапку. Россия! Тебе было сказано следить за ними.       — Прости, пап. Такого большего не будет, — Россия серьёзно посмотрел в глаза отцу. — Мы сейчас же идём домой.       Все трое юркнули в дом. Союз с едва заметной улыбкой посмотрел им вслед.       — Твои? — спросил Китай, провожая детей взглядом.       — Мои, — ласково ответил СССР. — Ладно, нам тоже пора домой. Согреться бы.

***

      — Да, нам было с тобой хорошо, — глядя в темноту, заключил Китай. — Иногда мне хочется вернуться в то время. Но понимаю, что это невозможно. Союз, друг, товарищ, дай мне твоё благословение справиться с этим, — с этими словами он поклонился алтарю.       Благовония догорели. Убрав всё лишнее, Китай пошёл обратно домой. Завтра вновь ранний подъём и вновь долгий рабочий день.