Спартанец и раб

***

— А ну вернись, паршивец! — закричал ему вслед торговец фруктов, но юноша с красной татуировкой на лице, переходящей на спину и грудь, уже бежал далеко от пункта своей добычи пропитания. Кратосу было уже пятнадцать, он тренировался быть спартанцем, непоколебимым воином, ведь его, как и других новобранцев, которых насильно забрали от семей, морили голодом, заставляя думать мозгами, как добыть себе еды и не умереть, не попасться. Ведь если попадёшься, сперва высекут розгами торговец, а уже после военачальник, закреплённый за их группой. Пробежав последний переулок, юный солдат замедлил шаг, начав осматривать свой «улов»: три персика, груша и мелкая горсть винограда. Вот и вся его пища на несколько дней, пока тот торговец не забудет про него. Шагая по пыльной дороге, парень откусывал от сочного персика куски, смакуя его сладость. Обстановка на улице резко сменилась. Всюду сновали личности в плащах, стояли клетки с людьми, они смотрели на прохожих с разными эмоциями. Кто с ужасом, кто с смирением, кто с гневом, но те обычно были сильно высечены розгами, отчего их тело покрывало огромное количество шрамов. Кратос понял, в какую часть Спарты он зашёл. Чёрный рынок рабов. Тут ему ловить нечего, поэтому солдат уже решил развернуться, как вдруг за его штанину схватились тонкие бледные пальцы, казавшиеся такими хрупкими, словно из хрусталя. Время замерло, когда он поднял взгляд серых глаз на того, кто уцепился за него, как за последнюю надежду в темноте безысходности. Яркий голубой, словно лёд северных краёв, цвет глаз незнакомца был первым, что засело в мыслях Кратоса. Юношеское, тонкое лицо смотрело на него с выражением надежды и страха. На щеке и глазе одной стороны этого лица были лёгкие шрамы. Пламенные, рыжие волосы короткой прической лежали на голове незнакомца, словно костёр, взмывая кончики волос вверх. Виски и затылок были выбриты, что сразу показывало чужеземца. Он не с их южных земель, особенно, это видно по светлой коже, на которой нет родного для них загара. — Пожалуйста… Можно немного еды? — тихий голос прошёлся мурашками по позвонкам спартанца. Напряжённо оглядев улицу и шагающих мимо людей, Кратос снова уставился на такого же юного раба за прутьями клетки. Клетка была низкой, квадратной, в таких обычно держали волков у них на арене, поэтому мальчик, по-другому язык почему-то не поворачивается назвать этого незнакомца, сидел на коленях, показывая на свет тонкие бёдра, ведь наготу прикрывала лишь тряпка, выступающая набедренной повязкой. Голая грудь юнца была узкой, плечи маленькими, мускулатуры никакой. Сразу видно, что он не будет предназначен для арены или охраны. В спартанцы такого не возьмут. Может, он болен, и поэтому такой хрупкий? — Умоляю тебя… Я очень хочу есть… Меня хотели ради еды заставить… Возлечь с ними, а я… Не хочу, чтобы они меня трогали… Говорят, я эк-зо-тич-ный! Что это значит? Что они имели ввиду? — напряжённая любопытность пылала в голубых холодных глазах раба, который всё так же сжимал его штанину пальцами. Кратос молчал, не понимая, что делать в такой ситуации. Впервые, он не знал, что делать. Но решил всё-таки ответить правду: — Это значит, что ты, как человек с другой внешностью, выглядишь для них красиво, как женщина с большой грудью и бёдрами. Поэтому они хотят лечь с тобой в постель. — осознание пробило эмоции раба и тот в испуге, схватился маленькой, почти женской ладонью за загорелое плечо Кратоса, одаряя прохладой кожи. Этот незнакомец точно с северных земель. — Помоги мне сбежать, прошу! Умоляю! Я буду служить тебе, если нужно, только вытащи меня отсюда! — хрустальные самоцветы заблестели на уголках глаз юноши напротив него и… Он не смог отказать. Это был первый раз, когда юный Кратос украл не еду, а человека. Возможно, он оставит его себе. Он и вправду экзотичный.