Боль и нежность

К огромному облегчению для Клиффа, людей, которые заподозрили бы неладное, на его сравнительно коротком пути домой не оказалось. Однако ему на плечи уже ложилась новая, гораздо более тяжкая ноша. Ноша, которой он никогда прежде не знал: ответственность за беспомощного человека. Уложив по-прежнему обмякшую Мелиссу на свою кровать, Клифф начал торопливо расстегивать пуговицы ее ветхого плаща. Сама старуха, как он ясно видел, была сейчас не способна даже на такое незначительное усилие. А вот ужаса в ее измученных глазах стало еще больше… — Рану надо продезинфицировать и перевязать заново, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал успокаивающе. — Не сопротивляйся, береги силы… А ты тут как оказался? Сей вопрос был обращен к неказистому плюшевому коту, которого, видно, Мелисса умудрилась незаметно для Клиффа спрятать за пазуху. — Он мне помогает… — еле-еле слышно прошептала она. — Накрой меня чем-нибудь… Мне страшно… Клифф поспешно укрыл ее ниже пояса одеялом. Положил руку на здоровое — тощее и коричневое — плечо. — Здесь тебе бояться нечего… Перестань так на меня смотреть. Не собираюсь я с тобой ничего страшного делать. — Я боюсь… прикосновений… — едва разобрал он срывающийся шепот. — Мои придется потерпеть… Пробурчав эту фразу, Клифф отвел взгляд от лица несчастной. Слишком тяжело было смотреть в эти широко раскрытые серо-зеленые глаза — столько там было боли, бессилия, страха… Лучше бы она смотрела на него с ненавистью, как тогда… Но нет. Перед ним словно лежала совершенно беспомощная маленькая девочка со страшным кровавым пятном пониже правого плеча. И безмолвно спрашивала: сколько мне еще мучиться? И что ты со мной сделаешь? И… — Не хочу умирать… — одними губами прошептала Мелисса. Значит, он правильно всё понял… В аптечке, к счастью, нашлись бинты и дезинфицирующая настойка. «Оно же щиплет…» — невольно содрогнулся Клифф, представив, как будет мучиться и без того совершенно обессиленная женщина. Тщательно промыв рану, он провел по ней смоченным в спиртовой настойке бинтом… Снова этой жуткий сдавленный крик… — Тихо… — выдавил из себя Клифф. — Тихо… Сейчас всё пройдет. Быстро сделать перевязку. Вытереть кусочком стерильного бинта залитое слезами, страшное — будто у покойницы — землисто-коричневое лицо… — Всё… — накрыл он Мелиссу одеялом по плечи. — Всё, отдыхай. Спи… Она пошевелила губами, по-прежнему глядя Клиффу прямо в глаза. — Что? — наклонился он к самым ее губам. — Скажи еще раз… — Не могу спать… Давление… Надо лекарство… — Какое? Ответа разобрать он не смог. Смотреть и дальше в эти полные дикой боли глаза — тоже. — Попытайся написать название, — снова склонился над ней Клифф, отыскав клочок бумаги и огрызок карандаша. — Я сбегаю в ночную аптеку — она тут рядом. Пришлось снова открывать тело Мелиссы до пояса. И, вложив в тонюсенькие женские пальцы карандаш, держать бессильную трясущуюся руку. Она сумела написать даже два названия. И Клифф, снова укрыв ее и погладив по мягким седым волосам, бросился на улицу…

* * *

Вернувшись минут через пять, Клифф обнаружил Мелиссу живой, но по ее лицу снова текли нескончаемые крупные слезы. — Что ты плачешь? — провел он ладонью по мокрой впалой щеке, когда несчастная уже проглотила таблетки. — Чем тебе помочь? С трудом разобрав ответ, Клифф мигом сдернул с нее одеяло. И понес на руках в уборную… — Теперь уснешь? — спросил он, снова уложив Мелиссу в постель. Она не ответила — лишь в полном изнеможении прикрыла глаза. И постепенно задышала глубже, ровнее… Только теперь Клифф почувствовал, как вымотался сам… Кровать была широкая, и поэтому он прилег, не раздеваясь, на другой край. Побоялся всё-таки идти в другую комнату. Пусть Мелисса и боится его — явно же испугается, если проснется и увидит здесь, на кровати. Но должен же он вовремя услышать, если ей что-то понадобится… Шестое чувство подсказывало: надо быть рядом. Повинуясь еще одному властному порыву, Клифф положил между собой и полуживой женщиной мягкого игрушечного кота. И, поколебавшись немного, прижался лбом к ее здоровому плечу, которое чуть-чуть выглядывало из-под одеяла. «Просто полежу рядом с ней. Спать-то еще не хочется», — только и успел он подумать перед тем, как его мягко, но неумолимо окутала сладкая, целебная дремота…