Она была другая...

      Почему так сложно не любить? Не привязываться? Почему нельзя про все забыть? Просто раз и навсегда. Забыть, как сон или кошмар, забыть, как что-нибудь плохое. Но это жизнь и в ней всегда все в памяти останется плохое…

***

      Агата сидела в гостиной. Глубокая ночь. За окном слышен вой собаки, которая тоскует по своему хозяину. Белая луна заглядывает в окно и проверяет, спит ли девушка? Сейчас так не хватает любви, ласки и надежного плеча. Разобраться в себе порой бывает очень сложно, не говоря уже о других людях.       Худые колени прижимали к груди, чтобы становилось теплее, а мозг думал, что кто-то рядом. Слезки медленно скатывались с щек, прожигая их насквозь. Заглушить внутреннюю боль не мог никто. Ни Андрей, ни Игорь и даже Аня… Холодная рука воспоминаний душила юную девушку, не давая заснуть и доверься ночному времени суток.       Хотелось домой. Хотелось вновь увидеть бабушку. Прижаться к ней, лечь на колени и слушать колыбельную. Хотелось чувствовать, как она нежными руками гладит тебя по волосам, убирая прядки волос за ушко. Хотелось знать, что она рядом и никуда, никогда не денется. Но судьба распорядилась иначе. Теперь Агата в другом мире. С чужими людьми, если их можно назвать людьми. Здесь нет людей. Здесь все некие существа наподобие Эда. Только души их чище и добрее.       Очень хочется закрыть глазки и погрузиться в сон, но страх увидеть ЕГО вновь заставляет сидеть и сжиматься дальше. Как страшно жить, когда не знаешь, что ждет тебя впереди. Убьют или будут пытать? Вернут обратно или ты здесь навсегда? С кем ты будешь? Где ты будешь? Будешь ли вообще? Одни мучительные вопросы на которые никто ей не даст ответа. Даже Эд.

***

Спустя три дня.       Эдгар сидел за обеденным столом вместе с Владом. Раннее утро, ранний завтрак. В доме тихо, ведь все сейчас в столовой.       — Я жду, — произнес Влад, прожигающее смотря на Эдгара, который никак не хотел есть кашу. Вчера он снял все трубки у убийцы и теперь нужно заставить его поесть.       — Я не хочу. Аппетита нет вообще, — Эд смотрел в тарелку с кашей и кроме тошноты она у него больше ничего не вызывала.       — Его и не должно быть. Ложку взял и начал есть! Быстро! — вновь пришлось поднять тон для убедительности.       Эдгар неохотно взял ложку с бортика тарелки и зачерпнул немного каши. Глаза бегали по столу и пытались отвлечь себя от этого процесса, чтобы не блевануть.       — Ну же, — Влад взглядом показывал, что ложка так и так попадет брюнету в рот. Его лишь право выбрать как: по собственному желанию или при помощи друга.       Рука направила ложку ко рту, и склизкая каша оказалась на языке. Рвотный позыв и Эд хочет выплюнуть все обратно.       — Глотай! — Влад резко встал из-за стола, давя на Эдгара морально, чтобы тот не смел выплюнуть кашу обратно. — Я сказал глотай!       Как же тяжело проглотить то, что так хочет выбраться наружу. Эд собрался с силами и проглотил противную кашу. Наконец он съел что-то сам.       — Вот так. Молодец! — после всех этих дней это событие стало победным. Влад радовался, что наконец заставил друг поесть. Это хороший звоночек. Значит он идет на поправку.       — Я решил когда поедем за Агатой, — смотря в тарелку и зачерпывая еще одну ложку, сказал Эд.       — И когда же? — Влад следил, чтобы убийца продолжал есть.       — 15 ноября поедем к этому старику. Посмотрим, что он скажет.       — Боюсь, он ничего нам не скажет. Будет молчать в тряпочку. Своих не выдаст.       — Скажет. Он мне скажет все. Все, что я хочу узнать, — Эд сжал ложку в кулаке, пытаясь выместить на ней свою агрессию. Так хотелось вернуть то, что принадлежит тебе.       Влад дальше разговор продолжать не стал. Все, что ему сейчас нужно — это то, чтобы брюнет доел завтрак. 15 ноября через четыре дня. Глядишь, может очухается он до этого времени, а нет, придется отложить поездку.       Заставить говорить то, что он хочет, Эд умеет. Для этого достаточно лишь заставить человека мучатся от боли и тогда он скажет все. Проникнуть в сознание себе подобных убийца не может. Это действует только на людей из другого мира. Поэтому задача усложняется, но это даже хорошо. Так иногда хочется помучать кого-то, выбить все, что нужно. Хочется посмотреть на страдания других, заставить их молить о пощаде.

***

      Дни тянулись медленно. Когда чего-то очень желаешь, то оно будто специально заставляет тебя ждать. За эти три дня Эд прокрутил в своей голове все варианты, куда могли увезти Агату. Хорошо, что есть зацепка в виде старика-хирурга. Заставить его развязать язык не составит никакого труда. Силы начали возвращаться. Тело стало контролируемым. Мысли о дозе ушли на второй план. Сейчас убийца думал только о ней. Она была ему нужна.

⌑≫─━━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━━─≪⌑

      Долгожданное утро. Долгожданное 15 ноября. 6:00.       Быстрый завтрак в виде яичницы и горячего кофе. Мужчины настраивались на предстоящую дорогу. Такой долгожданный день. Хочется, чтобы все пошло по плану. После трапезы мужчины разошлись по комнатам, чтобы одеться и собрать необходимые вещи.       Эд надел черную любимую водолазку, ведь на улице уже не тепло. Скоро выпадет снег. Скоро зима.       Черные штаны, черные ботинки и черное пальто, под которым на поясе висела туго пристегнутая кобура с любимым пистолетом. Черные волосы красиво уложили, а затем их пшикнули любимым одеколоном.

⌑≫─━━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━━─≪⌑

      — Ооо… Ты будто на свиданку собрался, дружище, — усмехнулся Влад, который уже ждал убийцу несколько минут у входной двери, держа в руках две спортивные сумки со всем необходимым.       — Заткнись, — Эд дернул за ручку и дверь открылась. Холодный ветер тут же дунул в лицо. Стало холодно. — Поедем на моей.       На ключах нажали на кнопочку, чтобы снять машину с сигнализации. В багажник закинули все сумки и побыстрее уселись в машину, чтобы не мерзнуть долго, стоя на холодном ветру.       Сейчас они снова вдвоем. Снова едут на дело, как и раньше. Вместе сидят на передних сиденьях и предвкушают исход задуманного дела. Ключ повернули, и машина завелась. Брюнет ударил по педали газа и поехал по знакомому маршруту, к домику старика-хирурга. 8:00.       Долгая дорога. Длинна трасса. Машин как всегда полно. Все куда-то едут. У всех свои дела. На улице еще не так светло. Солнце заходит рано, а встает поздно. Поэтому приходится фарами освещать себе путь. Фонари немного подсвечивают дорогу, но с этой задачей справляются очень плохо.       В салоне стояла гробовая тишина. Влад дремал, иногда приоткрывая глаза, чтобы понять, где они едут. Но картинка не менялась вообще. Все трасса и трасса. А Эд внимательно следил за дорогой, стараясь вжимать педаль газа все сильнее, чтобы быстрее добраться до необходимого места. 10:00.       Долгие четыре часа дороги. Трасса, которая уже знатно успела поднадоесть, а тела затечь в сиденьях авто. Наконец машина свернула и въехала в лес. Кочки, деревья и ветки. Асфальта, по которому так быстро ехала машина уже не было. Эд перевел машину на вторую скорость и медленно ехал, пытаясь на сесть на дно.       Дорога привела к знакомому дому в глуши леса. Видеть его Владу совсем не хотелось и на это были веские причины.       Машина остановилось не доезжая до дома, чтобы не спугнуть человека, который им так нужен. Двое мужчин в черных пальто и черных ботинках одновременно вышли из авто, тихо прикрывая за собой дверь, чтобы не создавать шум.       Эдгар махнул рукой, зовя друга за собой. Рука потянулась к пуговицам пальто и залезла во внутрь, чтобы достать пистолет. Медленными шажками, пробираясь сквозь деревья, чтобы их не заметили, убийцы продвигались к дому. Они так боялись спугнуть старика, ведь, кроме них здесь больше шума создать никто не может.       Эдгар медленно толкнул дверь, и та открылась. В голове сразу появилось несколько вопросов. Старик либо смелый, что не запирает дверь и не боится незваных гостей? Либо их кто-то уже ждет внутри?       Аккуратными шагами двое направились в дом. Пистолет сняли с предохранителя, так, на всякий случай.       Деревянный пол поскрипывал, когда по нему медленно шли тяжелые черные ботинки. Это жутко раздражало Эда, ведь, хотелось делать все как можно тише.       Мужчины медленно продвигаются все дальше, идя по коридору. Эдгар заглядывает направо — это кухня и там пусто. Несколько шагов и голова поворачивается налево — там спальня. Посередине стоит кровать, а на ней спит старик.       Убийцы переглянулись. Эд кивнул Владу, указывая на оставшиеся комнаты. Надо все тщательно проверить, чтобы знать, что они в безопасности. Влад пошел дальше, доставая из своей кобуры пистолет, а Эд вошел в спальню.       Смотреть на спящего человека из которого скоро будешь выбивать информацию — это так приятно. Хищнические наклонности начали просыпаться. Желание найти Агату побыстрее — становилось все больше и больше.       Скоро Влад вернулся и кивнул головой, давая понять, что все хорошо и можно спокойно работать. Да, да, именно работать. Работа Эдгара — это заставлять людей оставить этот мир, желательно самим. Умереть и покончить жизнь самоубийством. А Влад — это убийца наяву. Он пытает, угрожает и убивает. Тут сразу и не поймешь, кто страшнее и жестче.       Медленные целенаправленные шаги в сторону спящего хирурга. И вот, Эдгар уже стоит совсем рядом, прижимает пистолет к виску старика, а второй рукой накрывает его рот. Криками сейчас никого не удивишь. Кругом лес и все равно никто не услышит. Но ор так режет уши, чего Эд совсем не любил.       Влад оперся об дверной косяк, давая возможность другу начать самому.       От прикосновения холодной руки к губам хирург резко открыл глаза. Крик страха и неожиданности тут же попытался вырваться из его рта, но ему не дали. Руки лишь плотнее прижали к губам.       — Чщ… — Эд шепнул старику. — Успокойся. Мне нужен лишь адрес. Куда. Они. Ее. Повезли? — убийца был очень спокойным, он медленно проговаривал слова над ухом хирурга.       — МММ… — паника завладела жертвой. Сердце билось с неимоверной скоростью. Он знал, кто пред ним стоит. Он знал, что делали эти люди. Он знал, что выдать местоположение своих товарищей нельзя.       — Давай договоримся. Я убираю свою руку с твоих губ, и ты не кричишь. Пистолет я уберу к себе в кобуру, и ты мне все спокойно расскажешь, хорошо?       Старик кивнул в ответ, сам не зная зачем. Придется врать. Надо срочно что-то придумать. Своих сдавать нельзя.       Рука медленно отлипла от сухих губ, а пистолет всунули обратно под пальто.       — Я повторю вопрос. Куда они ее повезли? — Эд оперся об стену и скрестил руки на груди, успокаивая свою нетерпеливость.       — Я… Я не знаю о ком вы говорите… — хриплым голосом сказал хирург, усаживаясь в кровати.       — Да что ты? Разве к тебе не заезжал мой братец со своей бандой? Разве с ними не было девушки? Разве ничего этого не было? Говори! — нервы были на пределе. Эд понимал, что старик будет уврачеваться от ответа. А так не хотелось вести долгих диалогов, особенно, когда нервы не к черту.       Хирург опустил глаза, пытаясь придумать отмазку, но его тут же схватили за шею и подняли над полом. Несмотря не недавнюю хворь, Эдгар держал старика оной рукой, не давая тому поставить ноги на пол. Руки сразу потянулись к горлу, пытаясь разжать цепкие пальцы убийцы.       — Ты меня не понял. Я долго ждать не намерен, — левая рука залезла в карман пальто и достала раскладной нож, который тут же с щелчком открыли и поднесли к шее.       — Я… я… все… с… скажу… — жертве с трудом удавалось что-то произнести. Воздуха не хватало, а венки на лбу вздулись.       — Вот и молодец! — рука не отпустила шею, а лишь дала возможность соприкоснуться стопам с полом. Старика резко развернули спиной к стене, заставляя прижаться к ней так плотно, что лопатки и плечи чуть ли не с хрустом вошли в нее. — Так и куда?       — Они поехали на север. К какому-то Даниилу. Я его не знаю… — пришлось соврать. Ведь, выдавать товарищей нельзя.       Эд смотрел в угасающие глаза старика, который задыхался от сжатой кисти на своей шее. Он понимал, что тот врет. Никакого Даниила и в помине нет. Нож резко подняли вверх и ударили в плечо. Убийца знал куда бить. Он знал все точки для того, чтобы было больно, но человек не умер.       — ААА! — раздался душераздирающий крик. Лезвие достали из тела.       — ГОВОРИ! — пытался перекричать Эд.       — Я не знаю. Не знаю…       Злость тут же вспыхнула внутри черной души Эдгара, и он потащил старика на кухню, чтобы было удобнее пытать. Кровь текла из только что сделанной раны, но убийцу это не останавливало. Ему не было жалко хирурга. Ему нужна только информация.       Он грубо усадил старика за стол и положил его кисть на столешницу.       — Вот смотри, — Эд разгибал каждый палец жертвы. — Минута молчания — минус пальчик. Минута уже прошла! — по пальцу резко прошлось острое лезвие только что воткнутого в плечо ножа.       Мизинец с хрустом отсекли от кисти.       — АААА! — невыносимая боль.       — Говори! Ну же! Снова молчание.       — Тебе же хуже! — Эд не дождался, когда пройдет минута и отсек безымянный палец.       — ААА!       — Я кроме криков что-нибудь сегодня услышу? — Эд прошелся лезвием по среднему пальцу.       Язык развязать никак не получается. Нервы на пределе. Убийца думал, что жертва сдастся быстро.       — Продолжаем, значит, — раз, и указательный палец отлетает на другой край стола. — Слушай, а мне даже нравится. Сейчас с этой рукой закончим и перейдем ко второй? — палец большой руки тоже резко отсекли.       — ААА! — только крики боли вылетали изо рта бедного хирурга. Так хотелось жить, но и сдать друзей — это подло.       — Видимо, конечность — это не так больно, хорошо, — Эд поднял старика с окровавленной рукой и с проткнутым плечом из-за стола и потянул на улицу.       Он тащил его, не обращая внимания на дикие крики. Ни жалости, ни понимания, ни сострадания. Его черной душеньке пора развлечься.

⌑≫─━━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━━─≪⌑

      — Неси скотч! — это был приказ Владу.       Старика толкнули, чтобы тот упал на землю, прямо пред машину Эда.       — Ты хотел во мне зверя разбудить? Ну что ж, смотри! — кисти и стопы туго перемотали принесенным Владом скотчем.       Обездвиженное тело подтащили к машине и положили таким образом, чтобы ноги уперлись в колеса.       — Садись в машину! — крикнул разъяренный Эд Владу.       Черные глаза заблестели в предвкушении наблюдать за мучительной болью. Как приятно смотреть на страдания чужих людей. Как приятно слышать мольбы о помощи. Его душе иногда этого не хватает, а сейчас выпал хороший шанс насладиться этим.       — Ты говорить у меня не хочешь. Значит будем медленно развязывать тебе язык. Вот эта машина, — Эд показал на свое заведенное авто, в котором сидел Влад. — Она сейчас будет ехать прямо на тебя, ломая тебе все кости. Сначала ступни, затем голени, колени, бедренные кости и таз. Пройдется прям по твоей промежности. И так будет продолжаться до твоей головы. У тебя еще есть шанс сказать мне правду. Я, ведь, знаю, что тебе известно место, куда они поехали!       Но старик молчал. Лишь стоны и крики от боли доносились на весь лес.       — Ну значит ты сам подтолкнул себя к этому, — Эд махнул рукой, и машина тронулась с места.       — НЕЕЕТ! ПРОШУ! СТОЙТЕ! ОСТАНОВИТЕСЬ! — старик кричал все, но это было совсем не то, что хотел услышать Эд.       Машина подъехала к ступням и начала ехать прямо по ним, заставляя все кости трещать и ломаться под таким весом.       — ААА! ААА!       — Если ты скажешь мне то, что я хочу услышать, то мы сразу прекратим! — с улыбкой говорил Эд, смотрящий на мучения пожилого человека.       Машина подъехала к коленным чашечкам и впечатала их в землю. Теперь, даже если хирург и выживет, то останется инвалидом. Авто поднималось все выше и выше, заставляя орать и срывать голос. Под таким весом все кости ломались. Жертва чувствовала, как колесо поднимается и скоро проедется по самому болезненному месту.       — Они у Грига! ОНИ У ГРИГА! — вырвалось из рта хирурга.       Эд поднял свою руку вверх, и машина поехала назад, опять проезжая по уже сломанным костям и полопавшимся хрящам.       — АААА! — снова боль. Адская боль.       Он выдал их. Выдал товарищей. Он слабак. Не смог пожертвовать своей жизнью, чтобы спасти несколько жизней.       — Адрес! Мне нужен адрес! — Эд рассек ножом скотч и протянул листок с ручкой.       Старик через боль написал несколько букв и цифр. Этого-то и хотел убийца. Теперь у него есть то, что приведет его к своей зверушке.        Теперь небольшое раздумье, что же делать хирургом? А что делают с теми, кто уже не нужен? Правильно! От них избавляются!       Рука вновь занырнула под пальто и достала пистолет. Оружие сняли с предохранителя. Указательный палец лег на курок, готовясь нажать на него.       — Я прошу вас! Я же все сказал! Я все сказал! Пожал… — прозвучал оглушительный выстрел, и старик замолчал. Замолчал навсегда.       — Ты все сказал… — передразнил Эд и пошел к машине, убирая пистолет на место.       Дело сделано. Теперь вновь дальняя дорога. Машину завели, Влад уселся рядом и Эд ударил по педали газа, оставив хирурга лежать в лесу на холодной земле.

Вот так ушел человек. Заслуженный хирург. Он долго держался, но все же предал своих товарищей. Он служил в этом спецназе и нередко сам же произносил фразу: «Умри, но товарища не выдай», а все же не справился и сдал людей, за что и понес наказание.

***

      Гул двигателя, холодное солнце и белая полоса на трассе, разделяющая дорогу на правую и левую части. Черные глаза Эдгара, которые только что, несколько минут назад, убили человека. Безжалостно убили невинную душу. В них не было ни сожаления, ни боли от потери. Ведь, с этим человеком он был знаком давно и довольно хорошо раньше общался.       Влад следил за машинами, которые не собирались набирать обороты. Это бесило. Ехать медленно по трассе — это ужасно. Хочется разогнаться и лететь со скоростью пули, но не всегда получается, когда перед тобой едут «черепахи».       Все ехали так, будто ничего и не случилось. А действительно, что такого произошло? Убивать людей для них не профессия, а смысл жизни. Они этим живут, этим питаются. Ну угасла сегодня еще одна душа, и что с того? Главное — выгода, они получили то, что хотели. Информация — самая ценная вещь в мире. За нее могут и по головке погладить и убить.       Эд смотрел на дорогу, нервно бил пальцами по рулю, думая о ней. В его голове сейчас только она. Он желал быстрее увидеть ее, забрать к себе. На ее чувства ему было наплевать. В голове он прокручивал все варианты «спасения» девушки. Хотелось сделать это максимально безболезненно для нее. Хотя бы сейчас, хотя бы пока они не дома, чтобы меньше сил тратить на уговоры. Надо внушить девушке, что с ним она в безопасности. Но как это сделать? Она боится его. Не хочет его видеть, слышать, ощущать. Агата тянула его, манила, но не поддавалась. Ему не хотелось слышать опять ее крики, истерики, видеть ее слезы и стресс.

***

      Все эти дни были мучительными. Поспать нормально не получалось. Кошмары не оставляли бедную девушку, а лишь только сильнее набирали обороты. Дикие крики посреди ночи. Она просыпалась в холодном поту. Слезы будто не переставали течь и обжигать ее нежную кожу. Когда этот ужас закончится? Когда он оставит ее в покое? Девушка жила, ела и пила, даже не догадываясь, что ее кошмар уже едет за ней. Даже не догадывалась, что смерть уже наступает ей на пятки.       К Игорю девушку не пускали. Он сам попросил Грига об этом. Не хотел, чтобы Агата видела его в таком виде. Не хотел показывать себя слабым и больным. А она рвалась к нему. Рвалась, не смотря ни на что. Несколько дней назад.       Очередная перевязка и очередные стоны Игоря. Он старался сдерживать их в себе, но было слишком больно.       Агата стояла под дверью и пыталась услышать о чем говорят двое мужчин за дверью.       — Рана воспалилась. Я боюсь заражения, — стонал Игорь.       — Прекрати. Ничего страшного. Я сейчас все обработаю.       Стоны… Григ аккуратно промывал болезненное место.       — Как там Агата? — стиснув зубы и щурясь от боли расспрашивал Игорь.       — Да к тебе все рвется. Все спрашивает, как ты.       — А ты что?       — Я говорю, что все хорошо. На поправку идешь, — Григ тут же перевел взгляд на Игоря. Они оба понимали, что на поправку никто не идет. Все только ухудшается.       — Береги ее нервы. Бедная девчонка и так настрадалась. Эд же ни о ком не думает, кроме своего эго. Надо же его потешить.       Разговор очень разволновал девушку. То, что Игорю не становилось лучше заставляло нервничать девушку и переживать за его жизнь. Ей хотелось поговорить с ним, узнать об этом мире, ведь, кто как не он может открыть ей все карты. Но не сейчас. Еще не время. Ему надо оправиться. Встать на ноги.       Шебуршание за дверью, и Григ сразу пошел проверить, кто их подслушивает. Ручка быстро опустилась вниз и дверь открыли, не давая сбежать тому, кто стоял под дверьми.       — Агата?! — Григ нахмурил брови и неодобрительно глянул на девушку.       — Я… я… Я просто хотела поговорить. Мне надо спросить. Пусти, пожалуйста, — но рука мужчины перегородила ей путь.       — Сейчас не время. Потом спросишь. Если что-то важное, спроси у меня, — Григ старался встать так, чтобы Агата не видела весь ужас за его спиной. Психику девушки не хотелось ломать еще сильней. Бледный Игорь, кровавые салфетки и завах гноя — все это могло не на шутку ее напугать. А сейчас не время для истерик и паники.       — Но мне нужен Игорь! Пусти! Пусти меня! — девушка пыталась заглянуть в комнату, заподозрив что-то неладное. Страшной картины она не видела, но стоны и всхлипы родного человека резали ей сердце.       — Что с ним? Он умирает? Пусти меня! — Григ схватил Агату за запястье и отодвинул в сторону.       — Агата, послушай меня, — он говорил медленно, тихо, почти шепотом, но так, чтобы девушка слышала. — Ему надо отдохнуть, прийти в себя. Скоро станет легче. Я за этим слежу. Да, возникли небольшие осложнения, но в этом нет ничего страшного, — мужчина как мог успокаивал Агату, на глазах которой проступали слезы.       Она дергала рукой, пытаясь вывернуть ее. Но Григ лишь сильнее сжимал запястье. Нельзя дать девушке зайти в комнату. Его об этом попросил Игорь. Это была просьба, просьба друга, просьба товарища.       — Агата, прошу тебя, спускайся вниз и успокойся. Подумай об Игоре. Подумай о нем. Ему нельзя сейчас нервничать, нельзя переживать, — Григорий разговаривал с девушкой спокойно. Ему надо было убедить ее в надобности уйти и успокоиться.       И ему это получилось, Агата повернулась к лестнице. В голове все плыло. Руки схватились за периллу, чтобы удержать равновесие и не рухнуть головой вниз, скатываясь по лестнице.       — Агата, все хорошо? — взволнованно спросил Григ, наблюдая за обмякающим телом девушки.       Но она молчала. Ком подкатил к горлу, в глазах начало темнеть, а уши заложили пробки. Дышать стало тяжелее. Руки начали слабеть, а ноги начали подкашиваться.       — Тихо-тихо-тихо, стоять, — мужчина подлетел к Агате и успел подхватить ее в самый последний момент.

⌑≫─━━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━━─≪⌑

      Обмякшее тело свисало с рук Грига, пока тот нес ее по лестнице вниз, в гостиную.       «Только бы не упасть, только бы не упасть!» — шлепнутся со ступенек вместе с девушкой на руках не очень хотелось. Ноги медленно переступали, потихоньку спускаясь все ниже и ниже.       Голова Агаты коснулась холодной подушки. Она все еще была без сознания. Наверное, странно терять контроль над своим же телом от переживания. Но девушка слишком много перенесла в своей жизни, так что любой стресс мог поспособствовать отключению.       Резкий неприятный запах ударил в нос. Григ стоял над девушкой и водил нашатырным спиртом у нее под носом.       Глазки медленно разлиплись, и она пришла в себя. Четкость в глазах пропала, все плыло. Голос мужчины раздавался эхом, но с каждой секундой он будто приближался и становился понятнее.       — Агата, ты слышишь меня? Агата?       — Мгм…       — Агата, смотри на меня, — зрачки девушки остановились на мужском силуэте, постепенно фокусируясь на нем.       — Мне уже лучше, — еще плохо говоря сказала Агата и попыталась поднять свой корпус, чтобы сесть.       — Нет, лежи, — в грудь пихнули и заставили улечься обратно. — Полежи часик, приди в себя. Не вставай пока, поняла меня?       Агата кивнула в знак согласия. Сил встать пока не было, поэтому сопротивляться она не стала.

***

      Григ сидел в своей комнате. За стеной лежал стонущий Игорь. Внизу, в гостиной Агата, которая несколько минут назад потеряла сознание. Как же хочется лечь и тоже выключиться, только навсегда… Полгода назад убили его жену.       Любимую женщину. Женщину, с нежным именем — Наталья… Ему ее так не хватало. Сердце болело каждую ночь, когда он ложился в их кровать, разворачивал голову на вторую половину, а там никого. Ни нежных рук, ни любви, ни заботы. Только холодная подушка жены, которая пустует вот уже многие месяцы. Убрать ее у мужчины не хватало сил. Хотелось, чтобы хоть что-то осталось напоминанием о ней.       Голова упиралась в руки, чтобы можно было выпустить все, что так терзало душу. Все, что мешало спать ночами. Так хотелось отомстить за ее смерть. Григорий знал, кто так мучительно сначала поиздевался над его женой, а потом убил. Он знал его, он искал его, он ждал его, но тот пропал. Исчез. Испарился.       В голове так и слышались ее последние стоны:       — Гришенька, помоги мне… Помоги… Мне так больно… Так больно…       Нежный голос жены вновь и вновь раздавался в голове эхом. Это мучительно… Мучительно понимать и осознавать, что твой родной и любимый человек лежит в земле уже полгода. Мучительно понимать, что больше никогда не вдохнешь запах ее волос, что больше никогда не увидишь ее улыбки. В голове остались лишь последние воспоминания, как кадры кинопленки:       — Григ, не заходи туда, — Игорь старался перегородить путь взволнованному Григу, который слышал крики, а точнее ужасные вопли из дома хирурга.       — В сторону! — мужчина слушать никого не намерен. Он слышит ее голос, она зовет его, кричит, умоляет помочь.       — Гришенька, помоги мне… Помоги… Мне так больно… Так больно…       Стоило сделать всего шаг в комнату, как ступор сразу нагнал Грига. Ужасающая картина заставила буквально застыть. Сердце разорвалось в клочья. Видеть близкого человека в таком состоянии — ужасно. Всю боль словами никто передать не сможет. НИКОГДА!       Наталья лежала на кухонном столе. Вокруг нее кровь. Много крови. Она текла водопадом с краев столешницы. Жуткий запах. Запах крови, мяса и гнили. До того, как ее привезли сюда, она две недели была у мучителя, который делал с ней все, что хотел.       На голове совсем не было волос. Их сняли вместе со скальпом. Кистей не было вообще. Стопы вывернуты в обратную сторону. Все кости раздроблены. Между каждых ребер сделаны надрезы, видимо ножом. Ушные раковины были чем-то обожжены. Их будто плавили утюгом. Рот был разрезан, а зубов не было вообще. Все тело было изувечено. Везде надрезы, ссадины, синяки и ожоги. Разглядеть в этой кучи крови «человека» было очень сложно.       Слезы стекали по вискам умирающей Наташи. Говорить, стонать, кричать и мычать она не могла. Сил на это попросту не было. Хотелось вдохнуть полной грудью, но было очень больно. Ребра впились в легкие.       Хирург стоял над своей пациенткой. Сделать он уже ничего не мог, кроме как стоять и смотреть. Попытки облегчить ее состояние были, но все тщетно. Чем можно помочь, когда все внутренние органы изувечены. Чем можно помочь, когда под рукой есть только скальпель и немного лекарств? Чем можно помочь, когда человек умирает?       Вот она и тяжесть профессии — врач. Не всегда можно человеку помочь. Не всегда можно спасти ему жизнь. Не всегда можно поиграть в «Бога» и исцелить. Иногда судьба сама берет все под свое крыло.       Слезы хлынули из мужских глаз. Он тут же кинулся на хирурга, пытаясь заставить того сделать хоть что-то.       — Почему ты стоишь! Почему ты ничего не делаешь! Помоги ей! Быстро! — во врача кидали все инструменты, все лекарства и бинты. — Не стой как истукан! Ей же больно! Помоги ей! Если надо — возьми мое сердце, но спаси ее! — Григ кричал так, что казалось это самый громкий крик с мольбой о помощи во всем мире.       — Тише-тише-тише, — Игорь схватил друга за грудь, не давая кинуться на старика. — Тише! Успокойся! Слышишь меня?! Слышишь?!       Григорий пытался вырваться из хватки. Он выворачивал плечи, кусался, бился головой о лицо товарища.       — Григорий! Успокойся! — мужчину резко перехватили и повернули к себе лицом, чтобы встретиться с ним глазами. — Тише! Тише! Надо успокоиться, слышишь?       Но как успокоить человека, у которого сейчас умирает жена? Как сохранить спокойствие и угомонить разбушевавшегося мужчину? Единственным решением было вытащить его на улицу. Пускай подышит. Придет в себя. Не видит этого ужаса и не слышит всхлипов любимой женщины.       — НЕЕЕТ! ОТПУСТИ! ОТПУСТИ СЕЙЧАС ЖЕ! — Григ всеми силами вырывался из рук друга, который тоже еле сдерживал слезы. Для него Наташа — тоже не последний человек. Она — близкий и родной человек не только для Грига.       Игорь швырнул друга на землю, чтобы тот ударился и немного дал ему отдышаться. Входную дверь тут же захлопнули и встали перед ней, перегородив путь.       — Григ, послушай меня! Выслушай! Тебе сейчас больно, очень больно, я знаю! Но больно сейчас не только тебе! Я тоже не могу смотреть на это все! — но Григ тут же встает и вновь пытается сломить стену под названием «Игорь».       — ТЫ МНЕ БОЛЬШЕ НЕ ДРУГ! ПУСТИ! ААА! — крики боли, но гораздо страшней физической. Душевная боль намного сильнее физической. Она разрывает изнутри, заставляя мучатся все сильнее и сильнее. Она не угасает. На нее невозможно подуть, она не «пощиплет и перестанет». Это навсегда. Навсегда.       — Да пойми же ты! Она УМИРАЕТ! Ей больно! Если ты будешь истереть и орать у нее под ухом, то будет только хуже. Дай ей уйти спокойно! Будь мужчиной! Потом поплачешь! Плачь и ори где угодно, но только не рядом с ней! — Игорь держал друга за плечи и отводил все дальше и дальше от двери.       — Так не должно быть! Она должна ЖИТЬ! Должна! У нас дочь! Мы — семья! Мы любим друг друга! — мужчина захлебывался в слезах и истерике. Да, она бывает и у мужчин, они тоже люди, тоже чувствуют боль и потери.       — Ее изнасиловали. Ее мучали. Ее били, щипали, кусали, обжигали. Растягивали, гнули, ломали, кидали. Терли, толкали и унижали. Резали, кололи и опять били, — каждое слово с болью вылетало из сжатых зубов Игоря. — Но сейчас ей нужен ты. Помоги ей. Помоги ей уйти спокойно, рядом с любимым человеком. Не кричи, не плачь, не дерись. Врач тут не причем. Он ничего не может сделать, — предложения были максимально короткими, чтобы другу было проще собраться с мыслями.       Это очень тяжело. Тяжело смотреть в любимые угасающие глаза и улыбаться. Делать вид, что все хорошо. Только чтобы не напугать, не причинить еще больше боли. …       — Я готов, — несколько резких вздохов и Григ попытался собраться с мыслями. Попытался подавить в себе все чувства и эмоции. Все потом. Все потом.       — Не напугай ее, — Игорь медленно открыл дверь и впустил товарища первым.       Медленные шаги, колыхающееся сердце. Странно, поему оно все еще бьется? Почему еще не разорвалось? Почему не остановилось? Зачем заставляет его мучиться? Еще несколько шагов и вот опять та страшная комната. Комната, которую он запомнит на всю жизнь.       — Наташа, я рядом. Я здесь, — голос дрожал. Сдерживать свою боль было очень сложно. Но пугать любимую не хотелось.       — Г…Гришенька, — слова с трудом можно было распознать. — Я же буду жить? Скажи, что буду…       Слезы тут же хлынули вновь из глаз мужа. Что ответить на такое? Сказать правду и заставить плакать и бояться? Или убедить в обратном и дать уйти спокойно?       — Все будет хорошо. Закрой глазки. Поспи… — как же больно такое говорить. Как же больно смотреть к зеленые глаза последний раз. Мужская трясущаяся рука взяла руку жены, на которой не было кисти. Сейчас не противно ни от чего. Не от вида крови, не от торчащей из руки кости. Хочется сделать все, как надо. Помочь ей.       Наташенька доверчиво закрыла глазки, из которых продолжали течь кровавые слезы. Ей было больно, ей было очень больно.       — Б… Береги нашу Анечку… Береги нашу д… доченьку, — будто все понимая сказала она. Наталья понимала, что она умирает, но до самой смерти было невыносимо далеко.       Рука Игоря легла на плече Грига. Мужчина поднял голову на друга и увидел пред глазами пистолет с глушителем. Игорь нагнулся к уху товарища и прошептал так, чтобы больше никто не слышал.       — Помоги ей. Она не может умереть. Ей больно. Сделай это ради нее. Быстро и не больно. Прямо в висок.       От таких слов мурашки побежали по коже. Убить жену, чтобы избавить от мучений. Правильно ли? Сможет ли он убить человека? Сможет ли он убить родную душу?       — Я не смогу, — немым шепотом проговорил Григ, мотая головой и разрываясь от слез еще больше.       — Сможешь. Я тебе помогу, — в спину немного подтолкнули, чтобы ускорить мучительный процесс.       Кисть медленно сжала пистолет. Дыхание прерывалось, в глазах помутнело. Он никогда не убивал человека. А тут его жена. Огнестрельное оружие медленно поднесли к виску.       — Наташенька, давай договоримся. Ты не открываешь глазки, пока я тебе не скажу, хорошо? — голос трясся все сильнее.       Жена легонько кивнула, соглашаясь с предложением муже. Она понимала, что он хочет сделать и доверилась ему полностью.       Губы нежно поцеловали изрезанный рот, откуда не преставала течь кровь.       «Я все сделаю быстро» — про себя произнес Григ.       Он прижал пистолет к виску жены еще плотнее, а сам положил свою голову ей на грудь. Так хотелось слышать последние биения ее сердца. Он смотрел на ее заплаканное и измученное лицо, но нажать на курок не хватало сил. Вдруг рука Игоря накрыла руку Грига и придала уверенности, что пистолет не выпадет, а курок помогут нажать. Щелчок и… Выстрел.       Сердце сделало последний удар. А кровь из головы брызнула на все стены. Лицо Грига тоже было в крови. Но это чистая кровь. Кровь родного человека.       — НЕТ! НЕТ! НЕЕЕТ! — теперь можно кричать. Теперь можно орать. Сильная боль, разум помутнел. Он резко убирает пистолет от головы жены и приставляет к своему виску, готовясь выстрелить. Он зажмурил глаза и…       — Нет! Вот этого я не допущу! — пистолет резко выхватили из рук. — Пошли, Григ, пошли!       Мужчину взяли за шкирку и выволокли из дома. Игорю самому было тяжело все это видеть и слышать. Тащить друга, не обращая внимания на крики и вопли очень тяжело. Это Эдгару бы было легко — он привык. А у Игоря добрая душа. Светлая. Или уже не очень?       — УБЕЙ МЕНЯ! УБЕЙ! — кричал Григ, пока его запихивали в машину, чтобы увезти подальше. Сейчас всем надо успокоиться.       — Я никогда не выполню твоей просьбы… Прости… Подумай об Ане. Подумай о ней. Потерять двух родителей в один день? Такой участи ты желаешь своему ребенку? — машину завели и тронулись с места.       Это все как страшный сон. Но только наяву. Он живет с этим. Живет с мыслью, что убил свою жену, хоть и поступил гуманно. Наверное…

⌑≫─━━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━━─≪⌑

      Григ перевернул ладони и посмотрел на них. А ведь он помнит, как смывал с них кровь жены. Кровь, которая не смоется никогда. Хоть руки визуально чистые, но на них теперь осталась кровь. На всю жизнь.       Самое страшное, что Аня ничего этого не знает. Она думает, что мама погибла. А, как и что было в тот вечер ей никто не говорит. Боятся сломать психику. Боятся, что она возненавидит отца. Но это же было правильное решение, ведь так?

***

      — Маршрут построен… — сказал женский голос из телефона.       Машина все ехала и ехала. Порой приходилось делать остановки, чтобы заполнить бак бензином и запихать что-нибудь себе в желудок. Но долго «передохнуть» Эд не давал. Он рвался быстрее закончить дело.       — Ну и как ты планируешь вывести ее оттуда? Силой? За шкирку? Вырубишь? — немого подкалывая спросил Влад, пытаясь отвлечься от скучной дороги.       — Никого я силой ниоткуда вытаскивать не собираюсь. Сама попросит меня, чтобы мы забрали ее, — Эд не отводил злых глаз с трассы.       — Ты серьезно? Думаешь девушка сама пойдет в руки к похитителю? Ха, размечтался!       — Увидишь, — Эд прикусил нижнюю губу, пытаясь обогнать медленные машины.       — Хорошо. Что с Григом? — Влад настороженно спросил, надеясь, что Эд попросит его убить.       — А что с ним? Он подписал со мной договор, в случае нарушения которого я могу его убить. Его жизнь ему теперь не принадлежит. Заберешь его и повезешь на его же машине. Только понежнее с ним. Он мне живой нужен и со всеми частями тела. Пальцем тронешь… — Эду не дали договорить и перебили.       — Да понял я, понял. Поедет как младенец на заднем сидении. Я и снотворное взял, для полноты ощущений.

⌑≫─━━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━━─≪⌑

      Снова долгая тишина. Под нее и спиться хорошо, но только Владу, Эд, ведь, за рулем.       — До конца маршрута 260 километров… — вновь раздался женский голос из смартфона.

***

9:00.       Снова утро. Снова день. Но все ли так радостно? Игорь до сих пор лежит в комнате, которую ему выделил Григ. Он так и не выходит, а Агате так и не дают с ним увидеться. Неужели все настолько плохо? Неужели он не может поговорить даже пять минут?       Единственное, что удается разглядеть девушке — Грига, который бегает туда-сюда с перевязочным материалом.       Единственный человек, с которым можно поговорить по душам — Аня. Она и выслушает, и совет даст. Каждый вечер девушки танцуют в гостиной и у Агаты уже неплохо получается. Сколько раз подруга не уговаривала вновь пригласить своего партнера, девушка отказывалась. Ей было стыдно, стыдно за тот вечер.       Все дни не отличались друг от друга абсолютно ничем. Одни и те же действия, одни и те же запреты. Каждый день, как день сурка.       Агата часто смотрела в окно. Погода становилась все пасмурнее, тучки окутывали небо. Близилась зима, а точнее, она уже давно стоит на пороге. Девушка лбом прижималась к холодному стеклу и встречала первые лучики солнца, которые совсем уже не грели. 11:30.       Вкусный завтрак. Каша, приготовленная заботливыми ручками Ани. Четыре тарелки, две из которых унесут наверх. Это разрешалось делать только Ане. Но и ее в комнату к Игорю не пускали.       Девушка сидела за столом, на голове красовался любимый небрежный пучок. Кашу размазывали по тарелке, вырисовывая на ней круги, чтобы хоть как-то разнообразить свое заточение. Точнее, девушку никто не заточал, двери всегда открыты. Хочешь — иди. Она свободна. Но, вот только куда идти? Куда бежать? Есть ли в этом смысл? Вот и Агата думает, что нет.       — Ты не хочешь есть? — Аня смотрела на подругу, которая играется с едой.       — Хочу… — задумчиво ответила девушка, не отрывая глаз от своих «шедевров», вырисованных на тарелке.       — Так ешь.       — Не хочу…       — То хочу, то не хочу. Ты прикалываешься? Что ты как маленький ребенок?       — Скучно мне. Ты гуляешь, занимаешься танцами, в клубы ходишь. А я что? Сижу здесь, как в кандалах. Спокойно, конечно…       Знала бы Агата, как скоро ее спокойствие закончится и как скоро она будет мечтать о такой компании…       — Так ты же сама не хочешь никуда идти? Я звала. Эдгара своего боишься. Сколько будешь еще его бояться? Всю жизнь? Пора уже подумать о себе и забыть о прошлом.       Забыть о прошлом? Как можно забыть о прошлом, когда оно само стучится тебе в двери.       Краем глаза Аня увидела черную машину, которая припарковалась рядом с домом.       — О нет! — вскрикнула девушка и схватила подругу, подтащив с собой из-за стола.       — Что случилось? Да поем я, поем! — Агата еще не поняла, куда ее тащат и почему.       — Кажется, у нас незваные гости. Быстро иди в мою комнату!       — Кто? Но…       — Я сказала быстро! — крикнула Аня для убедительности.       Пока Агата побежала в «запретную» комнату, Аня побежала к отцу, предупредить о возникшей проблеме. Через несколько минут девушка вернулась к подруге и вместе с ней закрылась у себя в комнате.       Послышались шаги и какое-то волнение в коридоре.

⌑≫─━━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━━─≪⌑

      Долгожданный дом. Эдгар уже чувствовал запах своей девочки. Она манила его, звала. Несколько минут, чтобы настроиться и убийцы одновременно выходят из машины. Пистолеты достают и держат наготове. Сейчас может произойти все, что угодно. Цели кого-то убить сейчас нет. Они лишь приехали за двумя людьми: Агатой и Григом. Если никто не будет оказывать сопротивление, то все пройдет безболезненно. Наверное…       — Влад, на тебе Григ. На мне Агата. Каждый делает свое дело, — Эдгар стоял возле входной двери, готовясь нажать на звонок.       — Я понял, — послушно сказал Влад. А ведь так не хотелось видеть человека, который жаждет тебя убить. Который явно будет пытаться прикончить тебя. А с ним надо еще и вести себя осторожней, холить и лелеять. Бзззз… Тишина. Бзззз… Опять тишина.       Видимо, люди здесь живут негостеприимные… Придется немного поработать отмычкой. Пара секунд и дверь открыта. Жаль, что красивой встречи не состояться… А так хотелось устроить «жаркое» приветствие.       Ручку двери опускают и дверь открывается. Опять тишина. Опять ни души. Или кто-то прячется?       Тихие шаги, к которым так привыкли убийцы. С годами привыкаешь вести себя тихо. Даже наедине самим с собой.       Эдгар аккуратно идет впереди, а Влад следом за ним. Холл чист. Разворот вправо. Гостиная пустая. Ни души.       Мужчины зашли в столовую. Кроме двух тарелок с горячей кашей больше ничего не обнаружили. Ну раз каша теплая, значит дома все же кто-то есть. Пора идти дальше.       В холле красовалась длинная лестница, которая вела на второй этаж. Каждый шаг был со скрипом. Деревянные ступеньки выдавали чужих людей и лаяли, как собаки, защищая свой дом от посторонних.       Неужели их никто не слышит? Неужели их никто не ждет? Нет. Их слышат и ждут, ждут и слышат. Но только кто и где их ждет?       Наконец второй этаж и несколько дверей. Какую открыть? Это как лотерея: за какой дверью приз — Агата. Она точно тут. Он слышит биение ее сердца.       Дверь посередине манила больше всего и поэтому убийца пошел именно к ней. Пистолет наготове, вдруг проиграет и за дверью окажется совсем не Агата. Ручку двери опускают вниз. Закрыто. Закрыто? А может там кого-то прячут?       Отмычка уже вошла в замок, готовясь отпереть ненавистную дверь, но сзади послышались быстрые шаги.       Григ выбежал из своей комнаты. Он ждал… Ждал, когда эти двое поднимутся. Только… Их двое… Для него это было неожиданно. С одним убийцей справится тяжело, а тут их двое…       — Так, так, так… Вот так встреча… — Эд отвлекся от двери и вместе с Владом замерли, смотря на Грига с пистолетом.       — Что вы тут забыли? — мужчина медленно перевел глаза с брюнета на Влада. В груди что-то сжало. Вот он, вот убийца. Смотреть на того, кто убил твою жену и не отомстить было бы глупо. Все эти месяца он искал Влада, молил Бога, чтобы тот их свел, чтобы дал шанс отомстить. Но тот пропал. Пропал на полгода. Словно провалился в Ад. И вот, наконец, шанс представился. Григ резко переводит пистолет на «виновника», на человека, который принес ему слишком много боли.       — Но-но-но, — Эд погрозил пальцем, чтобы предотвратить ненужную стрельбу. — Успокойся, Григ. Мы пришли за Агатой. Отдай ее мне, и мы тут же уйдем. Если все пройдет хорошо, и ты не будешь сопротивляться мне, никто не пострадает. Мы мирно уйдем и все, — врал раздраженный Эд, который пытался сдерживать себя.       — О ком ты говоришь. Здесь никого нет, — пытался соврать мужчина, чтобы уберечь троих человек.       — Ну-ну… Вот что, я прошу последний раз. Я заберу ТОЛЬКО ее. Мне нужна ТОЛЬКО она. Отдай то, что принадлежит мне! — интонация уже поменялась. Играть «хорошего дяденьку» быстро надоедает.       Надо было как-то отвлечь Грига, чтобы Влад смог обезвредить его. Пускай поспит немного и не отвлекает гостей от работы.       — Григ, в какой комнате Агата? — небольшая пауза, чтобы дать человеку немного заволноваться. — А в какой Аня? — с ухмылкой добавил он, щекотя нервишки.       Вот тут сердце Грига забилось быстрее. Он понимает, что это шантаж. Тонкий намек на его дочь. Этого Григ допустить не мог, поэтому сразу кинулся на дверь, где была Аня и Агата. Сейчас он прежде всего защищает дочь. Еще одной потери в своей никчемной жизни он не переживет.       — Ахаха… Успокойся, Григ. Аня мне не нужна. Она не пострадает. Агата там? — в дверь ткнули пальцем и улыбнулись уголком рта, пытаясь разрядить обстановку.       Теперь Григ стоит спиной к Владу. Он забылся, что к хищнику надо стоять только лицом. Он допустил ошибку. Мужчину хватают со спины, сжимая одну руку на груди, а второй прижимают тряпку со снотворным.       Резкий запах ударяет прямо по мозгам. Руки пытаются оттолкнуть убийцу, освободиться. Так хочется вдохнуть обычного кислорода. Так хочется не засыпать. Так хочется довести дело до конца. Так хочется отомстить за жену.       «Нельзя отключаться, нельзя…» — в голове мысли только об Ане. Ей могут навредить, пока он в отключке. Ее могут обидеть взрослые убийцы.       Но тело вновь судорожно вздыхает и еще одна «порция» ударяет по мозгам. В глазах все поплыло, тело начало обмякать, а голоса убийц ушли на второй фон. Сил бороться и сопротивляться не осталось.       — Поспи, поспи, — улыбаясь произнес Эд, ковыряясь отмычкой в замке.       Теперь никто не мешает. Можно работать спокойно.       Но где же Игорь? Почему он не выходит? Почему не пытается защитить свою Агату? Где он?       Игорь спал. Ночь была тяжелой. Боль разрывала бедро и заснуть не получалось. Григ видел мучения друга и не мог не помочь ему. Прошлось под утро дать снотворное, чтобы и самому поспать хоть немного и товарища временно избавить от мук. Сейчас он ничем не поможет. Он даже еще ничего не знает. Не знает, что дома убийцы, не знает, что так и не успел поговорить с Агатой по душам.       Отмычка проворачивает замок и, наконец, можно входить. На ручку нажали и дверь со скрипом открылась.       Перед убийцей предстала красивая девчачья комната. На стенах висело большое разнообразие фотографий и полочка «За труды и стремление к мечте», на которой красовались медали. Такие красивые, золотые. А сверху полки стояли кубки, маленькие и большие, разных цветов и материалов. Труды ребенка ценились и уважались в этой семье, если ее так можно назвать.       Нежный аромат духов, аккуратно заправленная кровать и пушистый ковер посередине комнаты. Все так уютно, по-домашнему. Все совсем не так, как дома у Эда.       Брюнет огляделся по сторонам, но никого не видел. Если бы он был обычным человеком, то подумал, что здесь никого нет. Но его провезти вокруг пальца не получится. Ему удалось завладеть сознанием Агаты, проникнуть в самые потаенные уголки. Теперь ее мысли, чувства и страхи отзываются и в его голове.       Он шаг за шагом продвигался все дальше и дальше, углубляясь в комнату, давая возможность трусливому сердечку своей жертвы биться быстрее.       — Агата, — спокойно начал Эд, бегая глазами из угла в угол. — Надо поговорить, — вновь небольшая пауза. Хищник прислушивается ко всем шорохам. — Я понимаю, тебе страшно, но сейчас ты должна довериться и пойти со мной.       Довериться кому? Жестокому убийце?       Аня и Агата сидели в шкафу, закрывая себе рты руками, чтобы случайно не издать резкого звука. Сидеть в напряжении и знать, что рядом стоит «кошмар» не так и легко.       — Агата, ты же здесь не одна? Я прав? — снова пауза. — Вы уже успели подружиться? Ее, кажется, Аня зовут? — черные ботинки ходили по чистому полу, вырисовывая на нем круги.       После того, как убийца произнес имя подруги, сердечко забилось еще сильнее. Страх погубить человека, с которым вы не так давно сдружились, но с которым вы проводили вечера вместе, танцевали, смеялись и делились тайнами. Почему должен страдать невинный человек? Зачем губить еще одну душу? Зачем губить две души, если нужна всего одна? Эд ведь не успокоится, пока не заполучит то, что так хочет заполучить.       Сильное волнение за душу другого человека, зная, кто такой Эд на самом деле и какой он зверь, вызвало громкий нервный вдох.       Это резко привлекло внимание убийцы, и он обернулся, посмотрев на шкаф. Несколько шагов и вот, он уже стоит рядом, так рядом, что чувствует ее дыхание, чувствует ее страх. Их разделяет только тонкая деревянная дверца.       Нежный указательный палец брюнета легонько прошелся по ручке двери шкафа, желая открыть ее побыстрее.       Как же хочется схватить свою жертву, прижать ее к себе, взглянуть в глаза, наполненные страха и вкусить сок нежных губ. Как же хочется прикоснуться к ее бледной коже и почувствовать тепло человеческой души.       Девушка чувствовала его жестокость, грубость и ложь. Холод так и покидал ее спинку, а бегал то вниз, то вверх в виде миллиона мурашек. Агата понимала, что он стоит рядом, что слышит ее неровное дыхание. Тело начало трясти, а сломанная психика дала о себе знать.       Аня вжималась в заднюю стенку шкафа, пытаясь слиться с ней воедино. Она молилась за спасение. Отец никогда не рассказывал ей об Эдгаре. Не хотел внушать страх. Но несколько дней назад Агата успела разрушить все то, что так долго строил и оберегал Григ. Она рассказала ей не все, но то, что рассказала, описала со всеми чувствами. Теперь и Ане не по себе от такого гостя.       Страх сжал горло обеих. На грудь будто давила тяжелая рука, не давая легким полноценно раскрыться.       Эд дышал ровно. Ему волноваться не о чем. Сейчас он хищник, а хищники умеют ждать подходящего момента.       Он мысленно открывал желанную дверцу и вытаскивал из шкафа свою «игрушку». Черные волосы расчесали рукой, чтобы хоть как-то сдержать себя и не привести мысли в действие. Торопить событие нельзя. Она должна сама выйти к своему кошмару.       — Сама выйдешь? — брюнет медленно прошелся по дверце указательным пальцем. — Я приехал за тобой и нам пора ехать домой. Выходи.       Домой? С каких пор тюрьма стала домом? Дом — это то место, где тепло, уютно, хорошо и не страшно. А как может быть хорошо дома у убийцы? У человека, который стал виной всех ее невзгод и печалей.       — Мне помочь тебе? Я советую тебе меня не злить, — злость уже начинает вываливаться во внешний мир. Держать себя в руках и проводить «переговоры» для Эдгара тяжело. Хотелось сделать все быстрее, но свести ее с ума, не подготовив к своим грубым действиям, не хотелось. Вытаскивать ее из истерии тоже. Поэтому торопиться сейчас нельзя. Надо дать «зверушке» привыкнуть к хозяину.       Услышав фразу «не злить» мозг выключился. Его действительно лучше не злить. Агата выключила все свои эмоции за секунду. Внутри стало пусто. Допустить выплеска агрессии на Аню она не могла. Тело расслабилось и перестало дрожать. Но это пока…       Рука девушки потянулась к дверце шкафа и толкнула ее, чтобы открылась только та часть, где сидела именно она. Сейчас стало все равно на себя. Нужно не выдать подругу. Спасти хоть ее.       Зеленые глазки медленно поднимались по черному силуэту своего кошмара, разглядывая на нем каждый сантиметр. Так не хотелось смотреть в черные глаза и ощущать его присутствие рядом. Но сейчас все было как в тумане. В глазах все плыло.       Черные начищенные ботинки, черные брюки, черное пальто… Шея, дергающийся кадык, торчащие скулы и вот они… Черные как омут, такие глубокие и злые, что в них можно утонуть с концами, но не от любви и ласки, а от страха и боли.       Почему он не дал ей спокойно жить? Почему вновь пришел мучать ее? Почему не может просто отпустить? На все эти вопросы можно ответить одним словом он — хищник. Чувствовать страх, подчинять и впивать свои длинные коготочки в свою жертву — его нужда. Душа кричит — ПОМОГИТЕ… Сердце кричит — ПОМОГИТЕ… Тело умоляет СПАСТИ…       Душу будто прожгло горящим факелом. Сердце будто вырвали из груди, а легкие сжали в кулак. Слезки начинали собираться, чтобы скатиться вниз по таким нежным щечкам.       Шкаф закрыли, чтобы случайно не выдать напуганную подругу и не толкнуть еще и ее на мучения. Агата думала, что Эд ни о чем не знает. Не знает о еще об одном человечке, сидящем в шкафу…       Но убийца все знает. Он чувствует, он слышит и все понимает. Сейчас ему нужна только Агата. Нужды брать кого-то еще у него нет.       Казалось, что он сейчас схватит ее и потащит в свое логово, но брюнет стоял неподвижно. Он лишь зрачками указал девушке на дверь, намекая, что она сама должна пойти на выход.       Ни слова, ни звука. Никто ее не хватает и не тащит. Никто не кричит и не связывает. Все будто добровольно, но под неким давлением. Девушка повернулась к двери и медленно, перебирая трясущимися ножками шаг за шагом шла к выходу.       Улыбка тут же незаметно проскользнула на лице убийцы. Все идет по плану. Без слез и диких истерик. А самое главное — она подчинилась и сделала так, как приказал ей он.       И вот она стоит перед длинной лестницей, которая ведет на первый этаж. Так не хотелось спускаться вниз. Так хотелось остаться здесь или проснуться, узнав, что это очередной кошмар. Страшный сон. Но это не так…       Эдгар медленными шагами шел позади своей жертвы. Наконец он ее увидел, наконец почувствовал ее запах. Дотронуться до нее хотелось все сильнее и сильнее. Рука то поднималась, стремясь выстрелить вперед и провести по худощавой спинке, то вновь опускалась обратно. Он сдерживал себя. Ждал, когда оно приедут домой.       Понимая, что это последние секунды нахождения в этом уютном доме, девушка резко обернулась. Эдгар стоял в трех шагах от нее и в голове резко вспыхнул страх. Страх теперь уже за свою собственную жизнь.       Резкий рывок и ноги помчались вниз по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек, иногда даже перелетая их. Это была попытка к бегству.       — Стой! — убийца не успел поймать девушку за шкирку.       Это был очередной плохо продуманный план побега. Но пред смертью не надышишься? Ноги бежали и путались между собой, а руки пытались не хвататься за перилла, чтобы не дать возможность себе затормозить.       Брюнет застыл в шоке. Что делать? Бежать за убегающей жертвой? Или стоять и ждать пока она успокоиться, ведь, далеко все равно не убежит — снаружи ждет Влад. Эд решил остановиться и ждать. Смотреть на испуганную жертву… Как же это приносит удовольствие, но сейчас пришлось немного занервничать.       Ноги не слушались. Сердце билось с бешенной скоростью. В глазах резко потемнело. Несколько шагов и девушка оступилась. Роковой шаг… Всего один шаг… Один шаг и девушка катится кубарем, падая к подножью лестницы. Потолок, ступенька, потолок, ступенька… Сильный удар и резкая боль.       — Блять, — мужчина сорвался с места и побежал вниз к своей беглянке. Черные ботинки быстро менялись, а пальто было готово взлететь от такой скорости. Несколько секунд и убийца уже рядом, стоит и смотрит на свою непокорную жертву.       — Долго ты еще бегать будешь? — брюнет присел на корточки, пытаясь заглянуть в лицо девушки, чтобы выяснить, все ли хорошо после такого падения.       Агате было сложно что-то сказать. Она не могла сесть и даже не могла открыть свои глаза. Голова сильно болела… Начало тошнить.       — Агата, посмотри на меня, — холодная рука убрала мешающие волосы с лица девушки. — Все хорошо?       В ответ молчание… Это пугало убийцу больше всего. Он обхватил кисть и принялся нащупывать пульс. Он есть. Это хорошо. Раз девушка не может встать и пойти, то придется нести ее на руках.       Одна рука бережно взяла девушку под спину, а вторая обхватила худощавые колени. Тело начали приподнимать с пола, как резко раздался дикий вопль.       — ААА! БОЛЬНО! — Агата резко заорала во все горло.       Мужчина остановился, пытаясь понять в чем дело. Рассматривать каждую косточку сейчас было невозможно. Времени мало. Надо быстрее уезжать. Но девушка все кричала и кричала. Тогда брюнет опустил глаза и его зрачки резко расширились, увидев кровь на полу.       Черные, как омут глаза начали осматривать пленницу и заметили торчащую кость из левой руки. Картина выглядела ужасающе. Открытый перелом.       — Боже… — убийца застыл. Обычно такое его в шок бы не повергло, но сейчас у него на руках важный и непростой для него человек. Хотелось уехать спокойно и без инцидентов, но, видимо, с этой дурехой это сделать просто невозможно.       Голова Агаты тоже была в крови. Пролетаться по такой лестнице вниз головой было не лучшим спасением. Хотелось умереть, но нет, судьба решила помучить ее еще. Эту руку девушка уже ломала, когда занималась фигурным катанием. Неудачный прыжок и теперь это место стало уязвимым.       Жертва поднимала голову и смотрела умоляющими зелеными глазками в глаза убийцы. Хотелось просить о помощи, но кого? Убийцу?       — Значит так, Агата, послушай меня, — Эд смотрел в полузакрытые глазки своей «игрушки». — Мы сейчас идем в машину, и я тебе там помогу. Ты же хочешь, чтобы боль прошла? Хочешь, чтобы полегчало? Я помогу тебе.       Не дожидаясь ответа, брюнет понес девушку к выходу. Агата положила свою голову ему на грудь и пыталась не смотреть на ужасающую картину. Сильная боль продирала ее насквозь. Сводило не только руку и плечо, но и все тело. Каждый шаг ее кошмара, она ощущала на себе. Будто электрическим током безжалостно проходились по всему ее телу.       Входную дверь толкнули ногой и яркий свет ударил прямо в лицо. Холод сразу окутал все тело. Пытаясь отвлечься от боли и слез Агата заставила себя открыть глаза, чтобы последний раз насладиться свободой. Холодные снежинки медленно спускались с голубого неба и касались теплого носика девушки, тут же превращаясь в маленькие капельки. Пришла зима…