Часть 19 Напоминание о сексуальном рабстве...
26 марта 2023 г., 01:53
Молчание… Как же дорого нам порой приходиться за него платить… Самая страшная плата — это плата ценной в жизнь. Кто-то платит своей жизнью, кто-то чужой, а кто-то жизнью близких людей.
Бедного старика-хирурга сначала пытали, резали, рубили и мяли, чтобы он заговорил. А потом что? Потом убили.
Бедная Наталья… а что с ней? Что сделали с ней из-за молчания? Ей тоже хотели развязать язычок и узнать то, что надо было узнать. А что потом? Потом убили.
Григ, которому пришлось пережить потерю любимой жены и жить с этим всю оставшуюся жизнь.
Смерть всегда ходит рядом, особенно, когда ты владеешь нужной информацией. Но даже если ты ее расскажешь, еще не факт, что тебя оставят в живых.
***
Черный асфальт и белая длинная полоса, которая, казалось, никогда не прервется. Сейчас совсем не больно, а пугает только торчащая белая кость. Кровь не текла благодаря туго затянутому жгуту, а рука лежала неподвижно на мягком пледе, который валялся долгое время на заднем сидении машины. Хотелось спать, но закрыть глаза не разрешали. Агата сидела рядом с Эдгаром, рядом со своим кошмаром. Он решил не сажать ее на заднее сидение, ведь надо контролировать состояние своей зверушки. Черные глазки косо посматривали на девушку, боясь, что она потеряет сознание, а затем на машину, которая ехала следом за ними. За рулем второй машины сидел Влад. Его задача была довезти пленника в целостности и сохранности. Отставать от машины Эдгара было нельзя, поэтому они ехали «паровозиком», не давая никому встать между ними. Час назад. Холодный ветерок пытался заглушить боль сразу в двух местах: в руке и в душе. Сейчас бы выпить горячего чая и накрыться теплым одеялом с головой, чтобы все проблемы ушли, а телу стало теплее. «Это все сон, это все сон…» — успокаивала сама себя Агата. Но это не сон… Где Григорий? Где Игорь? Где… Андрей? Почему сейчас никто ей не поможет? Почему сейчас никого нет рядом?⌑≫─━━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━━─≪⌑
— Ну что он там, спит? — Эд усадил Агату в свою машину и подошел к Владу, которой стоял у уже заведенной машины Грига и курил, оперившись на капот чужой тачки. — Спит, — табачный дым медленно втянули в себя, смотря задумчиво вдаль и немного прищуривая глаза. Влад о чем-то думал, но о чем? — Что там у вас случилось? Что за дикие крики? — Ничего особенного… — Эд тоже будто никуда не торопился. Разговаривал медленно и тоже уставился в одну точку. — У тебя осталось снотворное? — Осталось, — Влад резко перевел взгляд на брюнета, не понимая для чего ему это надо. — Давай сюда, — баночку с чем-то жидким передали убийце. Холодная рука тут же залезла в карман пальто и достала чистый платок. Крышечку открутили и содержимое бутылька вылили на ткань. — Поехали, — Эд кивнул в сторону машины Грига и пошел к своей, пытаясь подглядеть за девушкой через лобовое стекло. — Стой! — крикнул Влад в спину своему другу, пытаясь остановить того на полпути. — Что еще? — раздраженно проворчал убийца, разворачиваясь к Владу лицом. — Если ей плохо, то нельзя усыплять. Надо контролировать ее состояние, — предупредить убийцу было просто необходимо, чтобы потом не получить от друга пулю в лоб. В криминале все проблемы решаются именно так. Даже в другом мире. — Я знаю… — мужчина тут же развернулся затылком и продолжил идти к своей машине.⌑≫─━━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━━─≪⌑
— Больно мне! Мне больно! — дверь не успела открыться, как крики начали резать убийце слух. — Заткнись! — брюнет развернулся к девушке всем корпусом и приблизил свое лицо настолько близко, что Агата тут же замолчала, сдерживая все крики внутри себя. — Сейчас я уколю твою руку в трех места. Это обезболивающее. Если хоть раз пикнешь — вот этот платок перекроет тебе доступ к кислороду, ты меня поняла? — тканью повели перед лицом, доказывая, что это была не шутка. Рука убийцы потянулась к бардачку и достала из него одноразовый шприц с какой-то ампулой. Указательным пальцев несколько раз ударили по стеклу, а затем сломали бутылек на две части. Длинная игла зашла в раствор и всасала все необходимое в шприц. Стало страшно. Оглушающая боль, боязнь инъекций и кошмар, сидящий рядом, который что-то скоро начнет делать. Он смотрел на нее своими черными глазами, которые так хотели бы насладиться ее мучениями в течение всего пути, но нельзя. Мучать — потом, спасать — сейчас. — Это снимет боль, ты не будешь потом ничего чувствовать, — рука тут же потянулась и схватила девушку за запястье. — ААА! — приток новой боли заставил девушку выкрикнуть. — Я сказал тихо! — шприц поднесли к ране и воткнули иглу в руку. — МММ… — Агата громко мычала от боли, что раздражало Эдгара все сильнее и сильнее. — Сейчас боль спадет, и ты захочешь заснуть, но не смей закрывать глаза, ты меня поняла? — шприц вытащили и укололи чуть ниже. — П… Почему НЕЛЬЗЯ? — боль не давала говорить тихо, поэтому девушка поднимала голос, на что убийца старался не реагировать. — Ты должна быть в сознании, чтобы я понимал, что все хорошо. Как только ты заснешь, то контролировать я тебя не смогу, — шприц вновь вытащили и укололи в последний раз.Благодаря раствору, который уже успели вколоть, этого прокола Агата почти не почувствовала. Рука начала неметь, а боль действительно спадала. — И последний нюанс, — шприц вытащили и закрыли колпачком. Немного порывшись в бардачке Эд достал жгут и перетянул им руку девушки, чтобы та не умерла от потери крови.***
Наконец Игорь начал приходить в себя после ударной дозы снотворного. Григория не было рядом и это странно, ведь, чаще всего друг был всегда рядом, даже ночью. Звать друга он не мог — боялся напугать девочек. Придется вставать. После долгого сна организм требует справить нужду. Мужчина откинул одеяло и взглянул на свое бедро. Бинты были красные. Все пропиталось кровью. Ногу разрывало от боли. — Блять, — Игорь попытался прикоснуться к больному месту, но тут же запрокинул голову назад от резкой невыносимой боли. Казалось, что в ногу воткнули тысячу ножей и поочерёдно тыкают ими в мясо без остановки. Достают, а потом обратно всовывают. Делать нечего. Надо доползти до туалета. Здоровую ногу медленно опускают на пол, а больную обхватывают руками и пытаются переместить ее к здоровой. Снова неудержимые стоны и кряхтения. Снова больно. Снова кружиться голова. Нога горячая и стреляет, в глазах темнеет — самое время прогуляться по дому? Игорь медленно встал с кровати, жмурясь и закрывая себе рукой рот. Порой приходилось покусывать себе руку, чтобы переключить свое внимание на нее. Но как идти, когда даже сидеть невозможно? Придется прыгать. Это тоже больно, ведь, придется встряхивать все тело, от чего боль будет усиливаться. Но это лучший вариант передвижения. Прыжок и… боль. Рукой закрыли рот, пытаясь сдержаться и не заорать на весь дом. Еще прыжок и… снова боль. Наконец долгожданная дверь. На ручку нажали и вывалились из комнаты. В коридоре никого. На лестнице тоже. Везде так тихо. Ни души. Где все? Мужчина замер и начал прислушиваться к каждому шороху. Тихие всхлипывания носиком и резкие вздохи, которые доносились из комнаты Ани, привлекли внимание хромого Игоря. Нужда ушла на второй план. Теперь надо понять, что случилось пока он спал. Вновь несколько болезненных прыжков до двери Ани. Игорь нажал на ручку и открыл дверь. В комнате никого, но звуки исходят именно из нее. Еще несколько прыжков в глубь комнаты. Немного оглядевшись мужчина заметил, что дверца шкафа не до конца закрыта и звук слышится оттуда. Пришлось медленно допрыгать до шкафа, но так, чтобы никого не напугать. Рука дотянулась до дверцы и открыла ее. Заплаканная Аня сидела на попе, прижимая колени к себе. В ее глазах было столько страха, сколько Игорь не видел даже в глазах Агаты. Что-то явно произошло, но что, ему пока неизвестно. — Тихо, тише, Анечка… Что случилось? Где все? — Игорь пытался закрыть рукой свои окровавленные бинты на ноге, чтобы еще больше не напугать девушку. Он наклонился к ней и вытер соленые слезки с ее щек. — Они… — девушке было тяжело говорить, она опустила глаза и шмыгнула носом, пытаясь собрать мысли в кучу. — Их увез Эдгар… — Кого увез? — взволнованно спросил Игорь, который уже все понял по одному лишь взгляду заплаканной девушки. — Он увез Агату и папу… — снова слезы. — Скажи мне, — Игорь взял двумя руками личико Ани, чтобы она посмотрела ему прямо в глаза. — Он был один? — Н… нет. Их было дв… двое. Он и мужчина. Я его не знаю. Они были очень похоже одеты. Это все, что я смогла увидеть из окна, когда они подъехали к дому. — Аня плакала на взрыв. Теперь она осталась одна. Совсем одна. Как и Агата когда-то. — Аня, успокойся. Послушай, меня, — Игорь смотрел в глаза Ани, пытаясь успокоить. — Они забрали их, потому что они нужны, а это значит, что их не убьют. Все будет хорошо. Мы обязательно вытащим их оттуда. Папа вернётся к тебе вместе с Агатой, — рука бережно поглаживала плечо девушки, будто своей дочери. Приходилось говорить то, в чем он был совсем неуверен, но успокоить девушку было просто необходимо.***
Пушистые снежинки разбивались о лобовое стекло, как и надежды Агаты о спасении. Теперь она снова в руках своего похитителя, теперь она снова будет страдать, а он будет подчинять ее себе как собачку. В сон тянуло все сильнее. Глаза слипались и открыть их не хватало сил. Организм пережил стресс, а значит ему нужно восстановиться. Лучше всего — это сон. Даже, когда рядом сидит убийца. Черные глаза поглядывали то на машину, которая ехала впереди, то на засыпающую девушку. Привезти домой труп не хотелось, поэтому надо следить за ее состоянием и не давать ей заснуть. — Я же просил не закрывать глаза, — строго сказал Эд, не отвлекаясь от дороги. — В сон клонит… — сонным голосом простонала Агата. — Ничего не хочешь мне рассказать? — брюнет пытался отвлечь девушку от сладких мыслей о сне и немного разговорить. — … — но в ответ лишь молчание. — Агата! Проснись сейчас же! Ты слышишь меня? — убийца занервничал. Рука перетекла с руля на колено Агаты. Он тормошил ногу рядом сидящей девушки, но она никак не реагировала. Голова сползла с сиденья и откинулась назад. — Блять! Только не это! — мужчина включил поворотник и съехал с трассы на обочину, ставя машину на аварийку. Следом за ним съехал и Влад. Такая резкая остановка значила лишь одно — кому-то из них двоих плохо: либо Эдгару, либо Агате. Влад был намного опытнее в медицине, чем его друг. Ведь, он — убийца, а ему по профессии положено хорошо знать все, что касается человека. Если Эдгар убивает мыслью и при этом его руки абсолютно чисты, то Влад убивает напрямую, и руки у него всегда в крови. Когда Эдгар вышел из машины, сердце Влада немного успокоилось. Значит с другом все в порядке. Видимо плохо его зверушке, которой помогать убийца совсем не хотел, но придется это сделать лишь только ради друга. Голубые глазки посмотрели в зеркало дальнего вида на спящего Григория. Тот спал и спокойно дышал. Рука потянулась к спортивной сумке на переднем пассажирском сидении, которую взяли на «всякий случай», и вышли из машины, направляясь на помощь к растерянному товарищу. Таким он друга еще не видел. Тот был вне себя от беспокойства за жизнь хрупкой девушки. Черные глаза пристально смотрели на приближающийся силуэт друга, который спешил на помощь. Он будто просил его идти быстрее. — Что случилось? — обеспокоенно спросил Влад, не останавливаясь рядом с убийцей, а двигаясь сразу к двери девушки. — Она отключилась. Очень резко. Ни на что не реагирует… — Эд был растерян и такое впервые… Холодная рука коснулась шеи, нащупывая пульс…***
Холодно. Очень холодно. И… Больно. Глаза не открываются. Веки слиплись. В ушах звон и лишь иногда получалось вырваться из сна, немного приоткрыть глаза, чтобы потом вновь провалиться в бездну. Сначала — холод, потом — боль. Хотелось закричать, но тело будто онемело. Тело вроде и спит, но все чувствуешь. В руку что-то кольнуло — стало легче. Все раздавалось эхом, и чтобы что-то расслушать надо было приложить много сил. — Агата… Ты слышишь меня?.. Открой глаза… Агата… Вновь тишина. В глазах пусто и темно. Зато спокойно. Здесь нет кошмара и страха. Тут тепло и тихо. …⌑≫─━━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━━─≪⌑
Веки с трудом позволили глазам приоткрыться. Серый асфальт вверх ногами, камушки и замерзшие лужи. Голова Агаты свисала вниз, пока ее несли куда-то на руках. Куда несут — это не важно. По крайней мере сейчас. Девушка вновь проваливается в пустоту. … — Вводи медленно, ей будет жечься… — Все готово, маску надень ей на рот, следи, чтобы нос тоже был в ней… — Агата? Ты меня слышишь?.. Медленно считай. Слышишь? Раз… Два… Три… Четыре… и вновь пустота, только теперь Агата ничего не слышала. Наркоз подействовал быстро, и девушка отключилась. Любимый сквер. Как Агата любила в нем гулять, когда была еще совсем малышкой. Наконец, спустя столько времени, она стоит здесь вновь. Желтые листья, кружащиеся в медленном вальсе, заставляли девушку танцевать вместе с ними. А голые ветки опустевших деревьев будто заигрывали с милой Агатой. Белые скамейки одиноко стояли по краям длинной дорожки, которая вела в глубь парка. В душе так спокойно. Ноги с гордостью вышагивают каждый шаг, так уверенно ступают по дороге. Но все разрушилось в один миг. Над парком нависли черные тучи, а листья, которые когда-то кружились в стороне, заигрывая с ветерком, теперь стали страшнее острых ножей. Они тут же начали кружиться вокруг хрупкого тела девушки, прикасаясь своими острыми краями к нежной коже, оставляя на ней глубокие порезы. Кровь тут же хлынула из открытых ран. Агата пыталась убежать, спрятаться от острых листьев, которые гнались за ней как собаки за кошкой. Укрыться негде. Спастись невозможно…⌑≫─━━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━━─≪⌑
Холодно… Очень холодно… Тело непроизвольно трясет. Конечности онемели. Хочется открыть глаза, но веки не поддаются. Почему? Страшно… Очень страшно, когда ты уже в сознании, а тело тебе не принадлежит. Ты лежишь и не можешь пошевелить ни единой мышцей. Веки непроизвольно дергались, пытаясь дать глазам взглянуть на яркую лампу, которая висела над головой. Дрожащее тело укрыли чем-то теплым и тяжелым. Стало немного легче, но мурашки никуда не делись. Все так же наматывали круги по бледной коже. Чья-то холодная рука медленно водила по теплому лбу. Так хотелось открыть свои зеленые глазки и взглянуть на того, кто сейчас сидит так рядом. Страх постепенно усиливался. Чувствовать себя настолько беззащитной, без любой возможности пошевелиться и что-либо сказать — ужасно. — Ты слышишь меня? — такой знакомый и одновременно пугающий голос… Он был где-то далеко, будто в большой пустой комнате кто-то пытался что-то сказать и это отдавалось эхом. Девушка слышала его, но ответить ничего не могла. Сон будто так и заставлял подчиниться и отдаться ему. Что только Агата не делала, чтобы не поддаться искушению и не заснуть. Стихи, считалки, песни, любимые актеры и кино… Она перечисляла в своей голове все, что только приходило ей на ум. Спустя несколько долгих минут, которые длились вечность, слипшиеся глазки все-таки приоткрылись. Уж лучше бы они больше никогда не открылись. Голова тут же начала кружиться, а тошнота подкатила к горлу. Рассмотреть комнату в таком состоянии было проблематично и поэтому Агата увидела только яркую лампу, которая висела прямо над ее головой и раздражая ее еще сильнее. Лучше бы было темно. Лучше бы она не просыпалась. Лучше бы она никогда не проснулась. Голова немного наклонилась вправо, чтобы взглянуть на того, кто сидел все это время рядом, кто гладил ее лоб рукой, кто смотрел на спящую и беззащитную девушку. Черные глаза смотрели четко на нее. Сейчас они не были такими жестокими, какими были всегда. Эд сидел на стуле, закинув ногу на ногу, а руки аккуратно были скрещены на груди.Он молчал, он дал девушке прийти в себя. Его глаза медленно перемещались по всему телу Агаты, наблюдая за состоянием и ее самочувствием. — Как ты? — этот вопрос был задан для того, чтобы понять насколько девушка пришла в себя после наркоза. — Т… тошнит, — чувство сильной тошноты преследовало ее. Хотелось очистить свой организм от того, что так рвалось наружу. Но страшно. Очень страшно. Нога резко спала с колена и Эд наклонился вперед, чтобы еще рез провести по лбу в надежде, что с температурой все в порядке. Холодная рука вновь коснулась лба — прохладный. — Тошнота скоро пройдет. Если станет совсем плохо скажи мне, — мужчина вновь облокотился на спинку стула и вновь стал наблюдать за приходящей в себя девушкой. Глаза вновь медленно закрываются. Агата вновь заснула…***
Быстрые шаги раздавались в пустом коридоре. Эдгар направлялся туда, где его уже ждут, но так боятся встретиться с ним. Лестница, спуск вниз и металлическая дверь, ведущая в подвал. Григорий лежал на холодном бетонном полу. Действие снотворного уже давным-давно прошло, и он все это время боялся увидеть своего «хозяина», которому продал душу, подписав договор о работе. И что его тогда заставило это сделать, неужели сильная дружба? — Проснулся? — прозвучал риторический вопрос от только что вошедшего Эда, который закрывал за собой дверь в подвал. Руки Грига были перетянуты скотчем и убраны за спину. Рот заклеен. Только ноги были свободны, но убежать вряд ли получится. Самое страшное было то, что в принципе и пугало мужчину, так это шкаф с различными «интересными штучками». Пилы, ножи, иглы, топоры, прутья, хлысты, палки, большое разнообразие хирургических инструментов и многое другое. Эта комната была предназначена явно не для отдыха… — Скажу сразу, — руки быстро начали расстёгивать пуговицы на белой рубашке. То, что скоро будет здесь происходить, не предполагает одежды на теле. — Я не люблю долгих бесед и разговоров. Перейдем сразу к делу. Ты допустил оплошность — внедрился ко мне и подставил, помогая украсть то, что принадлежит мне. Неужели ты забыл, что и ты теперь полностью принадлежишь мне? Твоя душа и тело теперь мои, — из брюнета тут же вырвалась ухмылка. Наконец рубашку расстегнули и повесили на крючок у выхода. Убийца медленно подходил к Григорию, который все сильнее вжимался в холодный угол. — Что такое? Страшно? — убийца хотел насладиться всем, что только могло принести ему удовольствие. А чувствовать страх людей — одно из хобби этого существа. Григорий мычал в плотный скотч. Когда на тебя идет хищник с черными горящими глазами, то вряд ли ты будешь сохранять спокойствие. Пока он сидел несколько часов в этом подвале, то очень волновался за Аню. За свою единственную дочь, которая осталась беззащитной, когда его усыпили. — Ммм! МММ! — Григорий мычал и пытался своим телом пройти через стену, только бы не попасться в руки этого маньяка. — Да не бойся ты так! Чего так разволновался? — Эд присел на корточки, чтобы быть с мужчиной на одном уровне. Холодная рука прошла по щекам, а затем поправила растрепанные волосы Григория. — Ты помнишь тот вечер? Тебе ведь было хорошо, я прав? — МММ! МММ! — жертва замотала головой, давая понять, что в тот день приятно было только убийце. Эдгара это возбуждающее мычание заводило еще больше. Он тут же схватил Григория и заставил подняться на ноги. — Я бы открыл тебе рот, но ты же орать будешь как резанный, — убийца прижал мужчину к стене, развернув туда лицом и вдавливая того всем телом. Руки плавно прошлись по ягодицам и перешли на бедра. Эдгар закрывал глаза и постанывал в предвкушении. Руки перешли к ширинке чужих брюк и медленно, сначала расстегнули пуговку, а затем и молнию. Теперь брюкам ничего не мешает медленно спасть вниз, оголяя нижние белье хозяина. — Не переживай, я буду достаточно груб, чтобы ты все понял и в следующий раз такого не повторилось. Мы же несем ответственность за свои поступки, не так ли? М? — пальчики ухватились за края резинки нижнего белья и плавно стянули их вниз. От вида оголенного тела у Эдгара перехватило дыхание. Он плотно прижал своим плечом жертву к стене, чтобы тот не вырвался, пока убийца будет раздевать себя ниже торса. Теперь ни тому и ни другому ничего не мешает. Можно начинать долгожданный процесс. Холодная рука брюнета ложится на поясницу Григория. Круговыми движениями Эдгар начинает проходить по всему ее периметру, а затем ладонь плавно перетекла и обхватила мужчину за низ живота. — Ты хочешь, чтобы приятно было не только мне? Тогда давай договоримся о небольшой услуге, — и тут же улыбка скользнула по лицу убийцы, чем еще сильнее он напугал и так напуганную жертву. — Ты сейчас прогнешься вот тут, — ткнули в поясницу. — А я помогу тебе получить удовольствие от этого процесса. Расслабься… После таких слов Григорий сжался еще сильнее, но брюнет немного надавил рукой на спину любовника, чтобы тот поддался. Слюна во рту жертвы начала густеть от страха и нежелания быть здесь и сейчас. Говорят, мужчины не плачут? Но от такого унижения ком так и подкатывал к горлу. По прошлому своему опыту Григ знал, что это — больно и расслабиться было просто невозможно. Но что делать, когда ты в цепких лапах убийцы? Что делать, когда тебе перетянули рот и руки скотчем, а тело вплотную прижали к спине? Убийца прикрыл глаза, чтобы возбудить себе еще сильнее. Рука прошлась по члену, чтобы настроить себя на нужную волну. Волна мурашек пробежала по телу, а возбуждение тут же прилило к паху. Что сделать в такой момент лучше всего? Как успокоить себя и абстрагироваться от неизбежного? Как сделать так, чтобы психика не полетала по лесенке вниз, когда маньяк будет снова и снова грубо входить в тебя, разрывая изнутри? — Я же попросил тебя расслабиться, — Эдгар взял своей рукой член Григория и начал медленно пытаться возбудить скукоженного страхом человека. — Тебе страшно или что? — брюнет наклонился к уху жертвы и медленно прошипел ему свой вопрос. — Ммм… угмм… — Григорий пытался сдерживать свои слезы, но они решили вытечь из глаз и прожечь щеки мужчины. Показать себя слабым перед убийцей — это худший исход. — Ну-ну-ну. Давай только без слез, — убийце было все равно на чувства своей жертвы. Григорий теперь его игрушка для интимных утех. Но поиграть с ним хочется. Это как мышка, которой кошка даст сначала возможность побегать, прячась за печкой, но в конечном итоге все равно съест. Надежда на спасение умирает последней, но надежда Григория умерла после того, как он почувствовал уже знакомое болезненное ощущение. В него вошёл упругий член убийцы, разрывая на своем пути все, что мешает свободному проходу. Ноги подкосились, а голова закружилась от резкой боли. Вырвался стон, но не от возбуждения… Григорий хотел упасть на колени, но его тут же подхватили за живот, не давая уйти от настойчивого мучителя. — А я смотрю тебе приятно, ведь, ты позволил себе застонать, — Эдгар делал вид, что не понимает всей боли свой жертвы. Процесс был недолгим, но боли было много. Ноги подкашивались, тело дрожало, а голова кружилась, как на быстрой карусели. Руки, завязанные за спиной, пытались ухватиться и вытащить из организма то, что доставляло так много боли, но их каждый раз отдергивали, не давая помешать процессу. Никакого удовольствия Григ не получил. К его члену больше не притронулись. Эдгар концентрировался только на себе и своих ощущениях. Делать приятно пленнику он не собирался. Последние грубые рывки и теплая жидкость вылилась на поясницу. Она вновь текла уже по знакомому маршруту: сначала на копчик, а затем капала на спущенные штаны, которые валялись внизу, покрывая щиколотки Григория. Слезы не переставали течь, как бы мужчина не пытался сдерживаться. Он понимал, что теперь он будет это ощущать очень часто. — А ты сегодня был более расположен ко мне, чем в прошлый раз. Вот только слез сейчас немножко больше, чем в предыдущий. Ну ничего, привыкнешь. Боль скоро пройдет, — брюнет натянул свои штаны и застегнул брюки на поясе. — Теперь ты будешь жить здесь. Мои слуги принесут тебе сюда матрас. О еде не беспокойся, кормить буду хорошо. Я не хочу, чтобы ты был вялым при наших последующих встречах. Григорий мычал. То ли от боли, то ли хотел что-то спросить. И только сам мужчина знал, что беспокоит его сейчас только дочь, которая осталась один на один с убийцей в тот вечер. Эдгар взял жертву за шею и развернул к себе лицом, чтобы всмотреться в эти жалкие заплаканные глазки. Догадаться о том, что так хотел узнать пленник было не сложно. — Ты хочешь что-то спросить, и я даже знаю, что… — убийца улыбнулся, я затем поднес свои губки к уху Грига. — Аня жива и с ней все хорошо. Она осталась с Игорем. Их я не трогал, мне они не нужны. Зачем убийца решил успокоить любовника? Для чего ему заботиться о его психике? Это заплаканное личико не вызывало жалости. Хотелось въехать несколько раз кулаком по этой наглой морде, чтобы вместе с кровью вышла и вся его тупость, но теперь его надо беречь. Беречь для себя. Это тело ему еще пригодится. И не раз. Эдгар подошел к шкафу, который одиноко стоял в углу, но так пугал Грига своим содержимым. Рука потянулась к ножу и взяла его с полочки. Несколько быстрых шагов и вот он опять стоит перед обнаженной жертвой. Надо немного припугнуть того, чтобы вел себя впреть хорошо. Лезвие поднесли к щеке. — Быть паинькой — сейчас в твоих интересах. Если будешь хорошо себя вести, то твоя жизнь ничем не будет отличаться от прошлой… Ну практически… А если будешь брыкаться и орать, то это лезвие проткнет сначала твое сердечко, а затем и сердечко твоей дочери. Убийца задел самое больное, на что жертва тут же среагировала. Мычания участились и стали громче, что очень разозлило убийцу и тот вновь прижал любовника к стене, только на этот раз лицом к себе. Холодное и острое лезвие легонько прошлось по щеке, оставляя за собой неглубокую царапину, которая останется на всю жизнь, как напоминание о начале его сексуального рабства.
