Она была другая...

      Палец в очередной раз нажимает на кнопку вызова… Пустые гудки, на которые никто даже и не собирается отвечать.       — Ну же, Эд, мать твою, возьми трубку! — шипел в телефон Влад.       От друга нет вестей уже вторые сутки. Раньше такое бывало, и Влад обычно давал время Эдгару, чтобы тот пришел в себя, но сейчас, зная его состояние, он боится, что друг вновь подсел на иглу.       Нервничая и про себя всячески оскорбляя слабого товарища, Влад крутил телефон на столе, наблюдая за минутами, которые постепенно ведут день к вечеру.

***

      В закрытой комнате пахло перегаром. Голого мужчину разбудил голод, от которого желудок завязывался в узел. Не открывая полностью глаз, Эдгар дотянулся до телефона. Раздражающий яркий свет от экрана больно ударил по тяжелой голове.

Пропущенный:

Влад (56)

Сообщение (1)

Влад

«Перезвони, как придешь в себя»

      Потерев второй рукой помятую рожу, мужчина уже понимал, каких пиздюлей получит от друга. Разблокировав телефон, палец нажал на номер Влада и пошли гудки.       — … — трубку подняли, но на том конце повисло обиженное молчание.       — Влад?       — … — по ту сторону телефона все так же никто не отвечал.       — Я понимаю, что виноват. Ну хочешь, застрели меня? — сонным голосом пролепетал Эд.       — Угу, обязательно… В окно выгляни, — голос Влада был пугающе спокойным.       Не сбрасывая и не убирая телефон от уха, Эдгар медленно сполз с кровати и подошел к окну. Во дворе, рядом с его черным дьяволом стояла до боли знакомая машина, возле которой, оперившись на капот сидел Влад. Он смотрел четко на того, кто заставил его сорваться и приехать во что бы то ни стало вечером.       — Зачем ты приехал? — грубо спросил Эд, отодвигая одной рукой тюль.       — Дверь откроешь? — в трубке послышалась ухмылка.

***

      Теперь друзья сидели за одним столом друг напротив друга. Две пары глаз переглядывались и готовы были прожечь дыру друг в друге.       — Ну и что ты молчишь, Влад? Ответь мне. Зачем. Ты. Приехал? — медленно произнес Эд.       — Вот как ты думаешь, м? Лучший друг не отвечает на звонки уже вторые сутки после похорон отца. Я уже вытаскивал тебя с того света, Эд. Если ты опять сел на иглу, то скажи мне об этом сейчас, — тонкие пальцы нервно постукивали по столу ожидая ответа.       — Да не колюсь я! С чего ты взял? Ну выпил. Мне надо было расслабиться. Перепил. Вот и отрубило.       — Отрубило его! На двое суток?! Руки покажи.       — Что? — нахмурился Эд.       — Руки мне свои покажи.       — Не буду я тебе ничего показывать. Не веришь мне, значит это твои проблемы. Хочу — колюсь, хочу — не колюсь.       — Вот так я тебе скажу в следующий раз, когда ты будешь лежать на диване и ссать себе в штаны, лежа в облеванной одежде, понял? — глаза Влада давали четко и ясно понять, что сейчас его лучше против шерсти не гладить.       — Ладно. Смотри! — Эдгар вытянул вперед руки и покрутил ими, доказывая, что он чист. — Ну что, убедился? Фама неверующий!       — Ты мне тут не язви. Может ты в пах колешься, откуда мне знать?       — Мне еще трусы перед тобой снять? Показать?       — Да верю я. Успокойся.       — А что такое? Члена моего испугался, да?       — Эд!       — Да ты не бойся, в ручку возьми и поелозь!       — Я понял. Алкоголь тебе мозги хорошо промыл. Ладно. Приходи в себя. Я поехал, — Влад встал и направился к выходу, но резко остановился в дверном проеме. — Если тебе интересно, то с Агатой все нормально. Я сменил гипс, рану промыл. Спят теперь оба беззаботным сном.       Входная дверь захлопнулась, а Эдгар так и продолжил сидеть за столом с обнаженным торсом, глядя в одну точку, пытаясь прийти в чувства.

***

      — Как пюре? — Арсений наблюдал за Агатой, которая ковыряла вилкой недавно приготовленный ужин.       Гущу то собирали горкой, то вновь размазывали по тарелке.       — Вкусно.       — Я рад. Но с едой не играй только. Ешь нормально.       Агата подняла глаза и взглянула на мужчину своими провинившимися зелеными глазами. Пюре действительно было вкусным, но хотелось позлить того, кто подставил ее под пули смерти.       — Помнишь, я обещал тебе прогулку? Так вот. Завтра кое-куда съездим.       — Кое-куда — это к Эдгару? А может, к Владу? Снова надо кого-то убить? Так поехали сейчас! Мне же не привыкать по людям стрелять! Это теперь моя… как ты говоришь… профессия? — интонация девушки сменилась. Теперь ее лицо вновь заблестело гневом и обидой.       Грустные глаза Арсения блеснули и плавно перевелись на стол. Он снова ушел в себя, понимая, что чувствует молодая девушка, которой силой вложили оружие в руку. Ее нельзя винить в грубости, которой учат каждый день. Это они сделали ее такой, а дальше будет еще хуже. Некое чувство вины прожигало и без этого его больную душу насквозь.       Лицо снова стало каменным, а океаны вновь разбились о берега. Арсений встал из-за стола и ушел к себе, закрыв дверь на замок. Желания беседовать с кем-либо более не было.

***

      Агата бережно касалась пальцами хрупких лепестков белых роз. С каждым днем на подоконнике собиралось все больше и больше опавшего бархата. Розы постепенно увядали, ровно так же, как и девушка внутри.       Шли часы. За окном начало смеркаться. В квартире постепенно стемнело. Худощавое тело накручивало круги по коридору, даже не включая свет. Только сейчас Агата поняла, сколько в темноте плюсов. Никто не видит слез, а значит никто не узнает о твоих слабостях.       Арсений все так же сидел у себя и не выходил. Он сидел в своей комнате за закрытой дверью и не издавал ни звука. Жизнь в квартире будто затихла, грустя вместе с хозяином.       За долгие часы ожидания девушка измерила шагами коридор вдоль и поперек, подсчитала количество досок ламината, двадцать раз задерживала дыхание, пытаясь продержаться больше минуты, прикладывала ухо к двери, подслушивая дыхание обиженного Арсения. Вскоре все наскучило. Две гордые души оставались по разные стороны двери.       Стрелка часов медленно подступала к двенадцати, предательски заставляя глаза слипаться. Свернувшись калачиком, Агата заснула прямо перед дверью того, кого случайно или специально обидела. Она даже сама толком не поняла. Худые коленки все ближе прижимались к груди, пытаясь согреть тело, лежащее на холодном полу.

***

      Сердце жалобно скулило. Арсений прятался в своих руках от этого мира. Вот что бывает, когда сломленный внутри человек берется вытаскивать из такой же ямы другого человека.       Черную челку разрядили длинные пальцы, голубые глаза прятались за зажмуренными веками, гася всю боль и обиду, таившуюся внутри. А внутри него шел громкий диалог с сами собой, от которого по телу пробегались волны мурашек. Все планы с треском рухнули. Идеи по разрядке юной девушки так и не придут в силу.       После долгого монолога, произошедшего внутри него, Арсений услышал сопение под своей дверью. Медленно встав с кровати, переступая босыми ногами по полу, мужчина старался идти максимально беззвучно, но стопы, прилипающие к полу, создавали не мало шума. Он шел к двери.       Дотянувшись до ручки, Попов провернул замок и открыл дверь. Увидев съежившийся сопящий комочек, океаны в глазах содрогнулись от жалости. Арс присел на корточки и аккуратно убрал указательным пальцем непослушные прядки волос с лица Агаты. Такое невинное личико, такие длинные ресницы, по которым когда-то стекали реки слез…       Нежные мужские руки бережно подцепили спящее тело и понесли в ее комнату. Замерзшую Агату наконец накрыли теплым одеялом. По организму прошлась волна тепла, от которой, сквозь сон, на лице девушки появилась легкая улыбка. Это первый раз, когда Арсений увидел ее настоящую улыбку.       «Вот так, иногда простые вещи делают нас счастливыми» — подумал про себя Арсений, уходя из комнаты и тихо прикрывая за собой дверь.

***

      Потихоньку, выходя из мира сладких снов, Агата сладко потягивалась в кровати, пряча свои ножки под теплым одеялом. Одеялом? Девушка резко открыла глаза и удивилась своему местонахождению. Засыпая вчера в холоде под дверью обиженного Арсения, она думала, что там и проснется, но, видимо, он над ней сжалился и переложил в кровать.       Наконец, повалявшись немного в постели, Агата нашла в себе силы выйти из теплой берлоги. Уютное одеяло скинули с себя и ноги встали на пол. Зеленые глазки посмотрели на настенные часы, стрелка которых уже почти дошла до десяти утра.       Несмело приоткрыв дверь, девушка прислушивалась к звукам. Но квартира попрежнему тосковала. Неужели Арсений все еще сидит в своей комнате и злится на нее?       Начался обход территории. Дверь в его комнату всегда закрыта, поэтому сложно понять там он или нет. Обойдя все точки и не обнаружив там Арсения, Агата пошла в прихожую. На вешалке она не увидела его пальто, туфель тоже нигде не было, как и ключей от машины и квартиры, которые всегда висели на гвоздике возле двери. Он ушел…       Сердце завыло тоской. Почему? На этот вопрос девушка не могла ответить даже сама себе. Хотелось сесть на коврик возле двери и скулить, словно Хатико, ожидающий хозяина.       Помявшись немного возле двери, Агата направилась на кухню. Урчащий желудок требовал еды. На плите стояла кастрюлька с овсяной кашей. Видимо, осталась с завтрака Арсения. Наложив себе немного в тарелку, кашу поставили в микроволновку. Пока еда подогревалась, Агата подошла к подоконнику, чтобы поздороваться с розами. Но, заглянув за штору, цветов она не обнаружила. Одинокая пустая ваза стояла в гордом одиночестве. На глаза уже готовы были навернуться слезы тоски по украшающим до этого дня жизнь бархатным цветам, как в эту же секунду запищала микроволновка и отвлекла разбитую девушку от боли.

***

      — Ты знаешь, что мне надо. Просто скажи, — Арсений приставлял дуло к виску искалеченного мужчины, который сидел на полу и выл от страха.       — Ммм!       — Ты хочешь, чтобы я снова его позвал? Соскучился по блестящему острому лезвию ножа? — холодная рука киллера плотно зажимала рот вопящего человека.       В пустом заброшенном здании находилось всего три человека: Арсений, Влад и мужчина, из которого необходимо выудить нужную информацию.       Влад стоял неподалеку и покуривал сигарету. Он уже три часа пытает неразговорчивого человека. Его кисти все в крови, на которую он уже научился не обращать внимание. Зажимая двумя пальцами сигарету, он без проблем подносил ее ко рту окровавленной рукой.       Слушая вопли жертвы и крики разъяренного Арсения, Влад кинул сигарету на пол и прижал ее ботинком, после чело снова вынул нож и направился к «рабочему» месту.       За долгие годы совместной работы мужчины научились понимать друг друга без слов. Они в четыре руки пытали человека, который не обладал нужной информацией. Спустя четыре с половиной часа мучений вопли искалеченного человека завершились пулей в лоб. раздался выстрел и изуродованное тело рухнуло на холодный бетон.       Так бывает, что обычные и не в чем неповинные люди расплачиваются за грехи других людей. Отсеивая подозреваемых будут страдать и хорошие люди.       Арсений натянул на испачканные в крови руки перчатки, чтобы случайно не шокировать людей в городе, и направился к своей машине. Сегодняшний будний день не принес удовлетворения, они не получили то, что хотели узнать, но такое «отсеивание» тоже иногда помогает в делах.

***

      Уставший мужчина наконец вернулся домой после тяжелого рабочего дня. Открыв дверь, Арсений не увидел встречающие его изумруды. Сняв пальто и обувь, он тут же направился в ванную, чтобы смыть с себя красную жидкость, которая может напугать девушку с расшатанной психикой.       Агата слышала, что он вернулся домой. Она долго не решалась выйти, но любопытство взяло вверх. Медленно выползая из своей комнаты, зелёные глаза смотрели в ванную, в которую не была заперта дверь. Девушка видела широкоплечего мужчину, тщательно моющего руки под обильной струей воды. Он мыл руки так усердно и долго, что это вызывало смятение в лице Агаты.       Подобравшись поближе к ванной комнате, она смотрела прямо в спину мужчины, нависающего над раковиной. Через зеркало можно было увидеть уставшее лицо, растрепанную черную челку и сжатые от усердия губы, вытянувшиеся в тонкую линию. Арсений чисто случайно заметил через зеркало шевеление за своей спиной и на секунду поднял глаза. Увидев испуганные глаза, которые увидели брызги крови на белой раковине, он выключил кран и повернулся к девушке лицом.       Агата обомлела в ужасе. Видеть кровь она еще не привыкла. У нее не оставалось даже малейшего сомнения, что киллер смывал под краном именно кровь, а не краску. Именно человеческую кровь.       Голубые океаны оглядели девушку. В ее глазах отслеживалось все: и страх, и непонимание, и брезгливость, и жалость, и злость, и ненависть…       Киллер неожиданно для Агаты резко заговорил, о чего ее тело начало потряхивать.       — Знаешь что такое быть киллером? Не работать им, а быть? — Арс дал несколько секунд на раздумье, а затем продолжил. — Быть им — это каждый день смывать со своих рук невидимую кровь. Сегодня она видимая. Сегодня хоть глазами можно увидеть, где ты ее не домыл. Страшнее всего смывать с себя невидимую кровь. Вот там просто невозможно понять, забилась ли она у тебя под ногтями или нет.       — Что значит «невидимая кровь»? — сглотнув слюну спросила Агата.       — Это та кровь, которая остается в твоей памяти и душе на всю оставшуюся жизнь.       Сложно свыкнуться с мыслью, что теперь и ты в какой-то степени убийца. Сложно привыкнуть, что теперь в ванной, чистя зубы перед сном, она не будет думать о крови, которую здесь смывали, и видимо, не в первый раз.       Арсений смыл кровь с раковины и вытер руки полотенцем, которое сразу бросил в стиральную машину.       — Ты ела? — спросил брюнет со спины, спешащую в свою комнату Агату.       Девушка остановилась. Медленно обернулась и увидела мужчину с голым торсом, который направлялся в кухню. После жарких допросов, хотелось поскорее снять с себя мокрую одежду, но ниже торса Арсений себе этого сделать не позволял в присутствии дамы.       — Ты оставил кашу. Ее я поела, — быстро проговорила девушка, надеясь, что от нее отстанут с расспросами.       — Это хорошо. А на обед ты что-то ела?       — Нет.       — Почему?       Агата стыдливо опустила глаза в пол, боясь ярости Арсения. Он заставляет ее кушать, а тут она забыла про обед, погрузившись в тоску и одиночество.       — Я хотела. Честно. Просто… Тебя ждала.       Попов усмехнулся и приподнял одну бровь.       — А если бы я сегодня вообще домой не вернулся? Что бы ты делала? Голодала?       — Ну ты же работал. Вернулся бы рано или поздно.       — У меня нет определенного графика работы. Я не работаю по часам. Когда-то я могу работать 3 часа, а когда-то сутки. Ты должна есть, Агата. Впредь не жди моего появления, а садись кушать.       По голосу Арсения было понятно, что на работе у него не все гладко. Он не кричал, но в душе будто повесили тяжелый якорь, от которого хотелось рыдать.       — Ладно. Я налью нам суп. Садись за стол, — Арс потянулся к шкафчику с посудой и достал две глубокие тарелки.