Она была другая...

      Влад растерянно наблюдает за нервными метаниями Арсения, сидя у него дома на кухне. Спустя несколько часов поиска ни Попову, ни Владу не удалось найти ни единого следа сбежавшей девушки.       — Арс, вот скажи, как у тебя могла она сбежать? Ты же опытный киллер. Как ты мог оставить ключ без внимания?       — Очень просто, Влад! Очень просто! — Арсений в бешенстве ходил от стены к стене, растирая свое лицо.       — Ладно. Искать ее сейчас смысла нет. Ночь на дворе, она наверняка где-то спит. Эдгару сообщать пока не будем, может, набегается девчонка и вернется.       — Не вернется.       — А что ты так переживаешь, Арс? Ну сбежала и сбежала. Всем проблем будет меньше. Эдгар своей жизнью занимается, я работаю, да и у тебя теперь горы свободного времени. Найдешь девушку и будешь жить припеваючи, — усмехнулся Влад.       Попов остановился и поднял на коллегу злой взгляд. Ему шутка явно не зашла, а лишь появилось желание разорвать его прям на месте, въехать кулаком несколько раз по роже, чтобы тот знал свое место, но сдерживался.       — Кажется, тебе пора, — сквозь зубы прошипел Арсений, стараясь поскорее выпроводить "гостя" из своего дома.       — Теперь проблемы не только у тебя, Арсений. Если мы не найдем эту красотку, то и мне сладко не будет. Эдгару сейчас на нее все равно, но как только он узнает, что его игрушку потеряли, то он него пощады можно и не ждать. Сам знаешь, какое место он сейчас занимает.       Влад встал из-за стола, оправился и пошел к выходу, оставляя взбешенного коллегу на кухне.

***

      Ужасное тошнотворное чувство — это первое что почувствовала Агата, приходя в себя. Ее тело будто находилось где-то в океане в сильной качке, от которой мутило настолько сильно, что глаза хотелось открыть насколько можно быстрее.       Слипшиеся веки распахнулись, и солнечный свет ударил в глаза. По мозгу тут же будто хорошенько прошлись кувалдой, а шея с правой стороны ныла, как больной зуб.       Сильное желание коснуться больного места руками не увенчалось успехом. Они так и продолжили лежать сверху, хотя ими Агата без труда могла пошевелить. Подняв взгляд наверх, девушка увидела кожаные ремни, плотно обвивающие ее запястья и намертво пристегнутые к изголовью какой-то кровати. Оторвав тяжелую голову от подушки, она посмотрела вниз на свои ноги, которые точно так же были привязаны и неподвижны.       Она пристегнута наручниками к мягкой кровати, на которой распята в позе звезды. И снова грудь прожгло уже знакомым чувством беспомощности и страха за свою жизнь.       Когда зрение постепенно начало приходить в норму, слева от кровати появился человек. Полный мужчина, но одетый так, что его полнота вовсе не выглядит минусом в этом невысоком теле. Приятный запах, исходящий от него, заставлял задыхаться и подчиняться его воле.       — Здравствуй, Агата. Меня зовут Родион Константинович, и теперь твой дом здесь, — он медленно переходил от одной части кровати к другой, диктуя свои правила и условия, от которых у нее бежали мурашки по коже. — Со своей стороны я буду делать все для твоей счастливой и ни в чем не нуждающейся жизни, а ты в свою очередь будешь дополнять мое одиночество и делать так, как хочу я.       Хоть страх и поглощал девушку целиком, заставляя слезы скатываться с щек, а дыхание сбиваться и душить ее, не давая сделать полноценный вдох, но она решила не молчать, как прежде, а начать хоть как-то выдвигать свое мнение, даже в таком беспомощном положении.       — Разве можно быть счастливой и рабыней одновременно? Думаете, вы первый, кто пытается подчинить меня себе?       — Ахаха... Даже смешно, — рассмеялся он. — Я не говорил, что ты будешь рабыней в моем доме. Наоборот, ты будешь человеком, за которым будут ухаживать. Хоть раз у тебя были служанки?       — Служанки? Мы что, в восемнадцатом веке? Крепостное право уже давно отменили! — дерзко выплевывала слова Агата, дергая руками и ногами, пока на нее смотрит самодовольный мужчина.       — Думаешь, в домах успешных людей нет слуг? — рассмеялся Родион. — Ладно. Скоро ты поймешь, что все не так плохо, как тебе кажется, Агата.       — Откуда вы знаете мое имя?       — Я знаю о тебе все. Есть добрый человек, который поделился со мной всей информацией о тебе.       — И кто это?       — Это уже неважно. Важно лишь то, что скоро ты станешь моей. Ты и так уже моя, теперь осталось лишь дождаться ночи и подчинить тебя.       От внутреннего протеста Агата начала дергаться, пытаясь вырвать эти злосчастные наручники вместе с куском дерева, к которому она пристегнута.       — Успокойся, — мужчина сделал шаг, чтобы стать еще ближе, и голос его стал тверже. — Сейчас к тебе придут две девушки. Они помогу тебе одеться и привести себя в порядок. Ровно в одиннадцать вечера тебя приведут ко мне, и я озвучу правила, по которым ты будешь впредь проводить со мной время.       Кивнув самому себе, он удалился, оставив выкручивающуюся девушку в кровати одну. Агата рычала и кричала, пытаясь доказать себе, что это сон, что это происходит не с ней.

***

      Неудобная одежда с рюшками нежно намекала на грубость сегодняшнего вечера и всех последующих. Девушки умело облачали Агату в тугой черный корсет и такие же черные чулки. Стринги сели на ее бедра, проходя между ягодицами, показывая все аппетитные места этого худощавого тела.       Сначала Агата пыталась бороться с этими настойчивыми сильными девушками, но вскоре поняла, что это все бессмысленно и на нее все равно натянут то, что приказал их хозяин.       Пока из нее делали куклу, ходя вокруг нее, накручивая локоны и нанося на ее лицо тонны косметики, Агата рассматривала комнату, в которой она очнулась не так давно.       "Комната принцессы" — сразу появилось у нее на языке, глядя на просторное помещение с дорогой мебелью. Расписные шкафы и тумбы, золотая люстра под потолком и просторная кровать с балдахином. Все выполнено в роскошном ореховом цвете, начиная от туалетного столика и заканчивая длинными шторами на окнах.       Девушки молча выполняли свою работу, не отвечая ни на одну попытку Агаты расспросить про хозяина и его цели.       Спустя час на голове была сделана роскошная прическа больше похожая на вечернюю, а лицо украшено темными тенями и алой помадой, которой аккуратно подвели губы.       Смотря в зеркало Агата видела вовсе не себя, а эскортницу дорогого салона, которая тщательно готовится к каждому клиенту.       Пока ее мыли, кормили, одевали и приводили в порядок, прошло несколько часов. За окном стемнело, и стрелка часов медленно подкрадывалась к одиннадцати. Осталось всего каких-то полчаса, как служанки удалились, оставив Агату настраиваться на предстоящее мероприятие.

***

      Сидя за туалетным столиком, Агата смотрела на "не себя". Она уже ненавидела то, что сидит перед ней. Ненавидела себя такой...       Ненавидела эти длинные завитые ресницы, эти острые стрелки и румяна. Ненавидела блестки в уголках глаз и пририсованную черную мушку над верхней губой...       Подорвавшись с места, она побежала в ванную комнату, в которую вела соседняя дверь. Тонкие пальчики на ходу вытаскивали из головы шпильки и размазывали губную помаду на своем припудренном лице.       Слезы злости и ярости текли по щекам, оставляя дорожки на тональнике. Включив душ, Агата залезла под него прямо в корсете. Ладони растирали все, что на ней нарисовали, локоны распадались от воды, а истерика становилась все громче. Горячие струйки, льющиеся из душа, ласково успокаивали сидящую на дне ванны девушку, которая вновь попала в секс-рабство.       Спустя несколько минут в ванную комнату ворвалось двое мужчин, похожих на охрану, и те самые две девушки, которые несколько минут назад старательно наводили ей марафет.       — Что вы наделали, Агата! — вскрикнула одна из них. — Давайте, надо вытащить ее из ванны! — обратилась она уже к мужчинам в черных костюмах.       Ее схватили под руки и как мокрую кошку достали из воды, не обращая внимания на истерику и попытки сопротивляться. Кран с водой перекрыли, и теперь были слышны лишь вопли Агаты, которая сидела на мягком коврике у ванны, прижимая мокрые колени к своей груди.       Сухое полотенце накинули сверху и тут же начали обтирать мокрые волосы и тело, не давая замерзнуть глупышке. Один из мужчин что-то шепнул другому на ухо и тот ушел, оставив напарника с девушками. Вероятно, пошел предупредить начальство об инциденте.       — Ну и зачем ты это сделала? — присел шатен на корточки, вглядываясь в заплаканное и измазанное в стойкой помаде лицо. — Это протест? Тебя привели в порядок, а ты наплевала в руку дающего?       — Да пошел ты! — выкрикнула в истерике Агата и плюнула в его довольное лицо.       Она тут же зажалась, думая, что прилетит жгучая ответочка по ее щеке, но мужчина лишь встал, кивнул самому себе и достал из своего кармана белый платок, которым вытер чужие слюни со своего лица.       — Ты все равно пойдешь туда, куда должна. Не хочешь идти при параде, значит, пойдешь в таком виде, — спокойно проговорил он, убирая тряпочку в карман, откуда достал. — Вытрите с ее лица весь этот ужас и переоденьте в сухое. Я жду под дверью, — строго обратился он к служанкам и вышел.       Агата подняла глаза на часы и увидела там без пяти одиннадцать. Пять минут жизни... Еще пять минут...

***

      По длинному коридору, устеленному красной ковровой дорожкой ее вели под руку. На теле у Агаты была надета хорошо выглаженная просторная женская рубашка, под которой надет бордовый бархатный бюстгальтер. На бедрах сидели черные приталенные брюки, под которыми были спрятаны такие же, как и бюстгальтер, бордовые стринги.       Вода с ее влажных волос капельками капала с кончиков и впитывалась в просвечивающую ткань рубашки. На лице Агаты не было ни намека на косметику. Даже на "подкрашивание" времени совсем не осталось, поэтому девушку повели такой, какая она есть.       Перед глазами все плыло, хотелось вырваться и бежать, куда глаза глядят. Если бы не сильная мужская рука, которая вцепилась в ее предплечье, то Агата так бы и поступила.       Ей сейчас было не особо до подмечивания красоты этого дома, но все же красивый коридор, полностью усыпанный картинами, она заметить смогла.       Эти пять минут стали самыми короткими в ее жизни и, наверное, самыми счастливыми, потому что не знала всего того, что скоро с ней будут делать за закрытой дверью хозяина.

***

      Они остановились перед большой дверью, шатен два раз постучал и медленно отворил ее, подталкивая Агату вперед. Стоило ей только переступить порог, как дверь за ней тут же захлопнулась.       Сердце забилось быстрее, густой комок слюней застрял в горле и никак не глотался. Зеленые глаза оглядели еще более богатую и просторную комнату, в которой горела лишь подсветка под потолком, от чего в комнате был полумрак. Но в ней можно было хорошо рассмотреть: еще более просторную кровать, шкафы, маленький стол с фруктами и бутылкой вина. Несколько свечей горели на прикроватных тумбочках по обе стороны от кровати.       Находиться здесь ей было максимально некомфортно, поэтому она просто стояла в дверях, пока не услышала уже знакомый голос, доносившийся не пойми откуда.       — Проходи, Агата, проходи.       Стараясь понять, откуда слышится голос, девушка прошла вперед и увидела еще одну комнату, которая соединяется со спальней. Она менее просторна и больше похожа на кабинет.       Софа, выполненная в венецком стиле, много прозрачных шкафчиков с папочками и стол с компьютером, за которым сидит Родион, уставившись на жданую гостью.       Теперь она может лучше его рассмотреть. Полный мужчина, на вид пятидесяти лет, с карими глазами и уже седыми волосами. На подбородке красуется аккуратно выстриженная барбером борода. В целом он выглядит как опрятно, так и отталкивающе.       — Как тебе тут? Осваиваешься? — приветливо начал он, вставая из-за стола.       Агата со страхом посмотрела на его расстегнутые манжеты и наполовину распахнутую черную рубашку.       — Можно ли освоиться в рабстве? — грубо сказала она проходящему мимо мужчине.       Он медленно обошел ее и направился в спальню, на удивление, ни разу ее не коснувшись.       — Опять ты про какое-то рабство мне говоришь. Разве рабынь одевают в дорогие наряды и дают спать в лучших комнатах? — Родион взял бутылку вина со стола и разлил его в два бокала, беря один из них в свои руки.       — Есть и другое рабство. Это когда ты не можешь распролагаться собственным телом. Когда тебя сначала одевают в эротическое белье, раскрашивают, как шлюху, а потом ведут не пойми куда, где тебя будут... — Агата тут же замолчала, как только в ее руку вложили тот самый бокал вина.       — Где будут... Что? Продолжай, — мужчина сделал несколько шагов и взял бокал для себя, после чего сел на роскошную кровать, в ожидании продолжения.       — Где будут трахать, не обращая внимания ни на мои чувства, ни на то что я НЕ хочу!       Родион слушал внимательно. Он не улыбался и не усмехался над ее словами. Он лишь перебирал бокал в своих руках, смотря как плещется алое вино.       — Ты знаешь, почему находишься здесь? — неожиданно прервал он тишину, поднимая карие глаза. — Я занимаюсь переправлением людей из их мира сюда. Точнее слежу, чтобы все было так, как должно быть. О тебе вот узнал. Черноволосый Эдгар, который решил взяться за человека и сделать себе подобного, но не смог. Теперь ты кочуешь от одного к другому, пока он вновь не вспомнит о тебе. В последнее время ты жила у Арсения, я прав?       — И что с того?       — Да, знаешь, особо ничего. Просто ты — единственный человек, который стал игрушкой в руках своего куратора. Обычно все происходит намного проще и быстрее, но, видимо, не в твоем случае.       — Мне хорошо жилось у Арсения. И я бы...       — Ты сбежала, — перебил он. — Когда человеку хорошо, он никогда не сбежит. Разве ты не поняла, что теперь свободна? Никто не знает где ты. Эдгара ты больше не увидишь. Будешь жить своей жизнью.       — О какой свободе вы говорите? Сидеть в четырех стенах и ночами удовлетворять ваше мужское эго? Вы заставите меня спать с вами, и вам будет абсолютно наплевать на то, что я против этого!       — Конечно заставлю. Конечно уложу в кровати, раздену и изнасилую. Поэтому сейчас ты стоишь в трех шагах от меня, а я еще ни разу к тебе не притронулся, — Родион поднес бокал к губам и сделал несколько глотков.       — Вы все равно рано или поздно сделаете то, что задумали. Так вот знайте, что я никогда подчиняться вам не буду! Никогда! — Агата повышала свой голос все сильнее.       — Я вижу. Поэтому ты стоишь мокрая, без макияжа и нижнего белья, мною тебе приготовленного. Как тебе вино? — перевел он тему, прекрасно видя, что Агата еще не сделала ни глотка.       Злые зеленые глаза сначала прожгли взглядом мужчину, а затем посмотрели на бокал в своих руках. Недолго думая, она перевернула его, и алое вино вылилось на пушистый белоснежный ковер, выкидывая на него же следом пустой бокал.       Родион не показал ни единой эмоции, он спокойно встал и поставил свое недопитое вино на стол.       — Ложись на кровать, — грубо приказал он.       — Я буду бороться до последнего, выцарапывая вам все, что смогу, но никогда не лягу.       — Хорошо, — мужчина резко обернулся и через секунду уже стоял рядом.       Он умело обхватил ее вместе с руками и повалил на кровать. Агата тут же начала сопротивляться, но он так же ловко залез на нее сверху, вставая ногами по бокам и вжимая ее руки в кровать.       — Я ничего не повторяю дважды. Твое неподчинение выйдет боком только тебе. Если ты не успокоишься, я буду вдавливать тебя в кровать до тех пор, пока ты не потеряешь сознание от боли.       Сильные мужские руки с каждой секундой все больнее сжимали запястья, заставляя кисти синеть. Агата ничего не могла сделать, лежа под человеком, который с недавних пор стал ее хозяином. Спустя несколько попыток вырваться, девушка успокоилась и расслабилась, делая так, как хочет он.       — Вот и славно. Хотел бы я рассказать о правилах немного в другой позе, но это не критично. Запоминай, милая. Каждый день в одиннадцать вечера ты будешь приходить ко мне. Наш секс будет длиться сорок минут. В него будут входить все, начиная от ласок и заканчивая самим половым актом. Ты полностью подчиняешься моей воле, но не забываешь о том, что должна говорить мне обо всем тебя беспокоящем. Если тебе больно — ты говоришь, если тебе плохо — ты говоришь, если тебе хорошо — ты и об этом мне говоришь. Кусаться, щипаться и вырываться — запрещено. Будешь пытаться сбежать из этой комнаты, то тебя приведут обратно. Слов "не хочу", " не буду", " не надо" — тоже быть не должно. Я хочу, чтобы этот процесс был приятен обоим, а значит, ты должна максимально расслабиться и делать так, как я требую, договорились?       От требований Родиона у Агаты бежали холодные мурашки по коже. Как бы она сейчас хотела, чтобы Арсений был рядом и помог ей. Как бы она хотела, чтобы в этот страшный и противный момент она была не одна.       Пока девушка ненадолго ушла в себя, на ней начали расстегивать белую рубашку. Мужские пальчики умело доставали пуговки из петелек, после чего, потянув поочередно за рукава, он снял защитный слой одежды. Его руки плавно прошлись от груди по животу, прямиком к пуговке на брюках. Достав ее, он расстегнул с треском молнию. С каждым хрустом девушке казалось, что это хрустит вовсе не молния, а ее искалеченная психика.       Встав уже с успокоившегося тела, Родион потянул за обе штанины и снял их с худощавых ног. Бархатное нижнее белье манило его, он торопился быстрее стянуть с себя всю одежду и притронуться к девушке, о которой мечтал всю свою жизнь. Именно такая красотка сидела в его голове, начиная с тех лет, когда он был еще совсем молодым пацаном.       Агата лежала неподвижно, обжигая свои щеки новым потоком слез. Она поняла, что абсолютно беспомощна, и бороться с человеком, который стоит над ней, снимая все до трусов — бесполезно.       Не прошло и нескольких секунд, как мужчина снова уселся сверху, любуясь молодым телом.       — Как легко можно подчинить человека... Не переживай, малыш, я буду нежен и аккуратен, потому что знаю, что тебе пришлось пережить. Лежи только спокойно.       Мужские руки скользнули вверх по ее бедрам и подцепили бархатные стринги, которые медленно стянули вниз. Он плавно согнул в коленях ноги своей партнерши и опустил свою голову вниз, готовясь доставлять удовольствие строптивой девушке.       — Расслабься и получай удовольствие! — улыбнулся он, опустив голову еще ниже.       Его склизкий язык плавно скользил по клитору, заставляя Агату содрогаться от мерзости. Она не могла расслабиться ни на секунду, лежа в кровати с маньяком, которого возбуждает в ней каждая часть ее тела.       Он вылизывал ей все, лаская языком все эрогенные места. Понемногу его язык пытался входить во внутрь, но как только девушка начинала корчиться от боли, он останавливался.       Его руки скользнули вверх и сняли бретельки с ее остреньких плеч. Бюстгальтер стянули на живот, оголяя красивую грудь. Пальчики тут же начали растирать соски, иногда защипывая их и оттягивая вверх.       Несколько минут прелюдий, и Родион встал на ноги, освобождая член из тесных трусов. Он был уже настолько возбужден, что стоны часто вырывались из его рта непроизвольно.       Агата даже боялась посмотреть в его сторону. Она отвернулась, положив голову на бок, и желала только, чтобы это все закончилось как можно быстрее. Она поглядывала на часы и видела, что прошло всего несколько минут от начала, а впереди еще столько мучительного времени...       Его сколизкий язык провел мокрую полоску от ее лобка до шеи, на которой виднелась жилка. Мужчина полностью лег на нее, придавив всем своим весом, желая быстрее слиться в единое.       Он выцеловывал ее шею, делал все, чтобы отвлечь от того, что скоро произойдет. Он быстро взял своей рукой возбужденный член и резко ввел его в Агату, от чего девушка взвизгнула и поджала ноги. Она уперлась руками в партнера, который гладил ее по волосам, смотря влюбленными глазами.       — Теперь надо расслабиться еще сильнее, Агата, — шепнул он ей на ушко.       Родион плавно начал двигать тазом, потихоньку набирая темп. Он смотрел на ее выгибания, которые еще больше возбуждали его.       — Мне больно! — резко выкрикнула девушка, когда боль стала нестерпимой.       Мужчина тут же замедлился, целуя ее обнаженное плечико. Его мерзкие губы прихватывали нежную кожу, всасывая в себя до жгучего ощущения.       Несколько минут, за которые Агата так и не смогла расслабиться, и Родион резко крикнул от приятного горячего чувства, разливающегося по его телу и выливающегося белой жижей прямо на живот партнерши.       Он упал рядом с ней, приводя дыхание в норму, а Агата пыталась закрыть еще сильнее и так свои зажмуренные глаза. Она чувствовала, как теплая жидкость медленно стекает с нее и капает на чистую простынь, на которой ее несколько секунд назад подчинили, как дешевую шлюху, у которой нет права голоса.