Она была другая...

      Что такое дом? Это не просто четыре стены и крыша с полом. Здесь должно быть тепло. Тепло душевно. Это место — куда ты можешь прийти в любом состоянии, после любого поступка, даже самого жалкого и непростительного для человека. Вот и для Агаты дом Арсения стал самым лучшим местом во всем этом мире, куда она смогла прийти полностью разбитая, замерзшая и грязная. Она с теплотой вспоминала все те дни, когда засыпала под сладкое чтение Попова, когда кушала его неумело приготовленную еду, но даже она была намного вкуснее, чем дорогие лобстеры, которыми ее кормили в доме Родиона.       Сейчас она стоит посреди ночи в ванной и пытается отмыть засохшую кровь под ногтями, которая стала напоминанием о том, кем она теперь является. Поднимая свой взгляд и смотря на себя в зеркало, она больше не видела беззащитную девушку, которая трясется от каждого шороха, она не видит те заплаканные глазки и мокрые ресницы. Перед ней теперь стоит убийца. Человек, который выбрал свою дорожку.       Теперь ей не страшно видеть человеческую кровь на своих руках. Она лишь молча оттирала то, что так сильно въелось в ее руки.       Когда, наконец, под ногтями ничего не осталось, девушка набрала в ладони воды и умыла свое лицо, на котором все еще были признаки размазанной туши, теней и помады. Зрачки увидели шевеление в темном коридоре и резко перевелись на темную тень. Это был Арсений.       Мужчина оперся боком об дверной косяк и скрестил руки на груди. Он с улыбкой смотрел на то, как девушка приводит себя в порядок.       — Чего не спишь? — обратилась Агата твердым голосом, продолжая смывать растекшийся макияж с лица.       — Да так, не спится, — тихо ответил Арсений, всматриваясь в непоколебимое лицо девушки. — Я там повесил полотенце на крючок, прими душ. Должно полегчать.       — Спасибо. Я себя чувствую достаточно не плохо, — твердо сказала она, опираясь руками об раковину, и наблюдая как вода быстро уходит в слив.       Услышав, как дверь за спиной закрылась, Агата выпрямила спину и гордо посмотрела на новую себя. Уверенный взгляд, смотрящий прямо в душу и легкая ухмылка, появление которой стало загадкой даже для нее. Чему она улыбалась? Своему поступку в комнате Родиона в виде убийств, или любопытству Арсения?       Хлюпенькие руки скользнули по платью вверх и сняли бретельки платья с острых плеч. Красивое красное облачко упало на пол, и стройные ножки аккуратно вышли из него, оставляя ткань валяться позади.       Теперь зеленые глаза разглядывали в зеркале нижнее белье, щедро подаренное Родионом. Красивые рюшечки вскоре тоже оказались на полу.       Забравшись в ванную и задернув штору, Агата открыла кран и встала под горячую струю, которая обволакивала все тело и заставляла задыхаться от пара. Она смотрела в одну точку, пока ее тело прожигала горячая вода, стекающая ручьями по нежной коже.       Взяв пушистую мочалку, Агата нанесла на нее несколько капель геля и принялась растирать пену по себе, соскабливая вместе с грязью и верхний слой кожи.       Налив немного шампуня в ладонь, согнутую в виде лодочки, девушка начала нежно втирать его в свои длинные кудрявые волосы.       Смыв с себя все то, что было "до", Агата вылезла из ванны и обмотала вокруг туловища банное полотенце. На голову повязали второе такое же, и вскоре дверь из душной комнаты открылась.       На кухне горел свет. Голод будто сам пригласил ее пойти помещение с холодильником, чтобы закинуть в себя хоть что-то. Идя босыми ногами по ламинату, девушка выносила в своей голове догадки о том, что делает Арсений на кухне и почему он до сих пор все еще не спит.       Свернув в единственную комнату, где сейчас горел свет, Агата замерла в дверном проеме. За столом сидел Арсений и смотрел четко на нее, немного развалившись на стуле и скрестив руки на груди. Перед ним стояла чашка кофе, а с противоположной стороны тарелка каши.       — Проходи, я каши тебе по-быстрому сварил. Это лучшее, что ты можешь сейчас съесть.       Переступив через порог, Агата устремилась к столу. До этого не любимая каша стала чем-то по-настоящему желанным. Плюхнувшись попой на стул, рука взяла ложку и зачерпнула полезной еды. От дикого голода девушка не смотрела никуда, кроме тарелки. Она буквально поглощала ее своим голодным взглядом. Тем более Агата боясь даже на секунду посмотреть на человека, от которого сбежала несколько дней назад.       Как только тарелка опустела, к ней пододвинули кружку с кофе. Все-таки набравшись смелости и подняв свой вопросительный взгляд на Арсения, девушка прочла в его глазах заботу и понимание.       Вкусный кофе тут же смочил ее рот и горло, приятно горча на языке. Наконец организм насытился, и ее снова потянуло в сон. Глаза начали закрываться прямо за столом, но их силой открывали снова.       — Иди, поспи, Агата. Тебе надо отдохнуть, — Арсений пристально наблюдал за сонным человеком, который борется со сном.       — Ты даже не спросишь, где я была все эти дни? Что со мной случилось? Что делали со мной, и что сделала я? — будто пьяная, не ожидая от самой себя, спросила девушка.       — Если захочешь, то все расскажешь сама. Тем более это можно сделать утром, на свежую голову.       — Я убила двоих человек, — тяжело произнесла Агата, смотря на свои руки, которые лежат на столе и всячески пытаются отвлечь ее от тяжелых мыслей, — Ты знаешь что со мной делали? Что было после того, как я ушла отсюда?       — Откуда же мне знать, — Арсений будто не настаивал на объяснениях, а лишь молча сидел и ждал пока она сама ему все расскажет.       — Я ушла отсюда, думая, что смогу уехать и жить своей жизнью. Думала, что стану свободной и начну все с начала. Но я не успела даже выйти из дворов. На меня напали, похитили и отвезли в дом одного очень богатого человека, который занимается переправкой людей из обычного мира в ваш. Он настаивал на половых отношениях. Он насиловал меня, Арсений.       Голубые глаза безэмоционально смотрели на человека, сидящего перед ним. На самом деле внутри сейчас бушевал шторм, гремела гроза, и волны нахлестом ложились на песчаные берега. Попов молча смотрел на перекосившееся от стресса лицо Агаты и пытался ровно дышать, не выдавая внутреннюю тревогу.       — Его звали Родион. У него был уговор. Негласный. Точнее, мне все огласили, но я ничего не подписывала. Он требовал приходить к нему каждый вечер в одиннадцать часов и делать все, что он прикажет. Мне пришлось его убить, а следом и его охранника. От его имени я написала Егору — это его водитель и он отвез меня на нейтральную территорию под названием ресторан "Каркаде". Там я поймала такси и приехала сюда.       Закончив свой рассказ, девушка заметила, что мнет руками полотенце, которое обмотано вокруг нее. Пальцы теребили ниточки, вытаскивая и обрывая их, как собственные нервы. Она вовсе не ждала от Арсения какой-то жалости. Ей просто хотелось поставить его в известность о произошедшем.       Помолчав всего пару секунд, он спокойно заговорил, стараясь не нарушить покой, которым Агата еле сдерживает себя.       — Я бы хотел узнать больше, но думаю, что сейчас ты к этому совсем не готова. Скажи мне лишь одно. Тебя сейчас что-нибудь беспокоит? Может что-то болит?       — Болит. Душа...       Глаза Арсения медленно опустились вниз. Он будто ушел в себя. У него у самого с душой проблемы, и ноет она у него каждый день, не давая покоя ни днем, ни ночью.       — Я знаю как помочь твоей больной душе, — резко произнес он, вставая из-за стола.       Арс бережно положил рядом с ней стопку чистых вещей, которая все это время незаметно лежала на соседнем стуле от Агаты.       — Надень это и приходи в мою комнату.       Попов удалился из кухни, а девушка вжалась в спинку стула, вспоминая, как точно такой же фразой начался ее Ад в доме Родиона. Ее руки прижимали чистое белье к себе, боясь, что все повторится вновь.

***

      Руки влезли в футболку, а на ноги натянули штаны. Агата делала все медленно, максимально оттягивая момент, когда придется сделать шаг в его комнату. За недолгое пребывание в этом мире она поняла, что значит месть. Люди привыкли мстить. Для них это является нормой. Возможно, и Арсений решит таким образом сделать ей больно, ведь, она предала его, сбежав тогда из его квартиры.       Ноги неохотно двигались в сторону нежеланного места. Они будто каменели, и каждый новый шаг давался с трудом. Хотелось крикнуть: "Арсений, я не приду!", и закрыться у себя в комнате до рассвета. Агата изо всех сил старалась откинуть дурные мысли и идти, хотя бы, потому что за все прошлые дни он не сделал ей ничего плохого.       И вот она — дверь, ведущая в неизвестность. От страха руки начали трястись, и сил хватило с натяжкой, чтобы все-таки нажать на дверную ручку.       Комната. Арсений терпеливо дожидается девушку на своей половине кровати, укрывшись одеялом и вытащив руки "на свободу".       — Я уж думал, что ты заснула прямо за столом, — улыбнулся Попов. — Я думаю, что тебе будет спокойнее поспать эту ночь в этой комнате, конечно, если ты захочешь.       Агата молча обошла кровать и медленно улеглась на пустующую половину. Все тело напряглось, боясь лишний раз промять матрас и потревожить засыпающего человека, лежащего рядом.       Отдельное одеяло, которое для нее приготовил Арсений, приятно обняло ее тело. Девушка прислушалась к тишине, в которой слышалось только дыхание Попова и тиканье настенных часов. Она долго смотрела в потолок, не имея возможности расслабиться. Казалось, что если резко перестать контролировать напряженные мышцы, то ее тут же выгонят в холодный темный коридор и закроют дверь, бесясь от ее неугомонности.       Когда сил не осталось совсем, расслабиться все же пришлось. Набрав в легкие воздух и перестав дышать, Агата ждала какой-то реакции, но ее не последовало. Арсений спал. Глубоко и тихо.       Выдохнув, она вскоре заснула, сопя в одной кровати с человеком, который стал для нее родным.

***

      — Арсений, твою мать, ты не мог мне хотя бы написать о том, что она дома?! Какого хуя я об это узнаю только сейчас, приехав к тебе домой?! — Влад в бешенстве обхаживал кухню Попова ранним утром.       — Я нашел ее возле своего подъезда не пойми в каком состоянии. Потом пол ночи приводил ее в чувства. Что я должен был написать? Что-то бы изменилось, если бы я оповестил тебя утром? — пальцы нервно стучали по столу, бесясь от того, что в такую рань ему уже капают на мозги, уча жизни взрослого дядю.       — Ты должен понимать, что она Эдгара, и он нам башку снесет, если что-то пойдет не так, — немного успокоившись, Влад присел напротив коллеги, чтобы не нагнетать обстановку.       — Да? А мне кажется ему похуй! Он даже и не вспоминает о ней. Крутится в верхах и спит с телочками, что еще ему надо для сладкой жизни? — от злости Арсений выдвигал нижнюю челюсть вперед и покусывал губы, пытаясь остудить пыл внутри себя.       — Ладно, — выдохнул Влад. — Как она? Давай я ее осмотрю?       — Не надо. Для нее и так все это дикий стресс. Я все сделаю сам, если понадобится.       — И где ее носило все эти дни?       — Как только она вышла и свернула в другой двор, ее похитили. Какой-то Родион. Он держал ее в секс-рабстве, как я понял. Это все, что она рассказала.       — Что? Ее трахали? Блять! А если она подцепила чего?       — Только это тебя волнует?! — рука Арсения прихлопнула по столу, но он тут же остановился, понимая, что в соседней комнате спит человек.       — А что меня еще должно волновать? Ее психика? А нехуй было сбегать! Ее кормили? Поили?! Че ей не нравилось? Свободы захотела? Тогда бы сидела на хую этого бизнесмена и не жаловалась на жизнь!       — Хватит! — пришлось вновь повысить тон, чтобы заткнуть человека, который явно не знает границ. — Езжай домой. Мне надо заняться ею. Теперь же все хорошо? Она дома и никуда больше не денется.       — Выгоняешь меня, значит. Смотри, Арс, если она снова сбежит, неизвестно чем это все обернется. Поэтому держи свои ключи при себе, а лучше пристегни эту мразь наручниками к батарее, может одумается.       Влад торопливыми шагами пошел в прихожую, обулся и хлопнул дверью, понимая, во что он ввязался.

***

      В холодной квартире Эдгара уже было не так холодно, как раньше. Ласковая женская рука постепенно умело наводила порядки в шкафах и тумбочках, создавая в этом доме свою ауру.       — Ахаха, ну Эдгар... Ты мне даже цветы не даешь полить нормально, перестань, — стоя у подоконника с цветамм и держа в руках милую леечку, Жанна всячески отталкивала приставучего мужчину, который с нежностью выцеловывал ее длинную шейку.       — Хватит тебе возиться с этими зелеными кустами. Они питаются солнцем и им этого должно хватать, — мужские руки обвивали женскую талию, прижимаясь животом к стройной спинке.       — Одного солнца будет недостаточно. Им нужна влага, — женщина таяла от мужских прикосновений, прикрывая от удовольствия глаза и даже не замечая, что вода уже льется на пол.       — Влага мне сейчас нужнее, — мужская рука взялась за лейку, и ждала пока тонкие пальчики отпустят ручку.       Жанна поднимала голову как можно выше, давая мужчине простор для ласк и нежностей. Через мгновение ее тело подхватили сильные мужские руки и понесли в спальню, где вскоре им будет хорошо настолько, что стены содрогнуться от сладких стонов.       В Эдгаре снова зажглась искорка, очень похожая на любовь. Постепенно бедная пленница покинула его голову, а ей на смену пришла личная секретарша, которая смогла полюбить в нем всю его черноту.

***

      Зеленые глаза с ужасом наблюдали за тем, как мужские руки берут кусочек ваты и выдавливают из тюбика на нее какую-то мазь. Агата стискивала зубы от предвкушения наступающей боли.       — Будет щипать? — боязливым голосом спросила девушка, пытаясь себя успокоить, хотя уже заведомо знала ответ на свой вопрос.       — Будет, — не отвлекаясь от процесса, полностью обмазывая белую ватку, ответил брюнет.       — Хоть бы соврал, — разочарованно произнесла Агата, прикусывая нижнюю губу в ожидании неприятных ощущений.       — Как я могу тебе врать? — усмехнулся Арсений и положил тюбик на стол.       Мужчина опустился на корточки и уставился в острые разодранные колени. При каких обстоятельствах девушка стерла их в кровь, не знал никто. Даже она. Создавалось ощущение, что она ползла на них до самого дома, так и не решаясь подняться на ноги.       — Как ты вчера мылась в душе, что даже не заметила этого? — поднял свою голову Арсений.       — Мне было вчера вовсе не до этого. Да и сейчас я не хочу заниматься всем этим.       — Ну, хочешь ты или не хочешь, а обработать твои раны я должен. Раз уж тут все покрылось коркой, то я приложу мазь, и тебе надо будет просидеть с ней пару минут, — рука потянулась к разодранной коже, но как только вата коснулась больного места, так ногу одернули.       — Ай, Арсений, больно! — взвизгнула девушка.       — Я еще даже не успел ничего сделать, сядь ровно. Будешь дергаться — будет больнее! — рука снова приложила мазь к коленке и Агата вновь попыталась отлипнуть от жгучей ваты, но икру обхватила рука Арсения, которая не дала отстраниться.       — Ай! Арсений, все! Хватит! Больно! — в ход пошли руки, которые пытались убрать с разодранного колена руку Попова.       — Агата, ну что ты как маленькая, успокойся! Всего две минуты! Убери руки!       — Я не могу терпеть, щипит! — девушка извивалась настолько сильно, что мужчине пришлось зажать ногу, которую он лечит между своих ног, а второй рукой держать ее руки, которые неумолимо пытаются сопротивляться.       — Осталось немного.       — Хватит! Я больше не могу! Она горит! Арсений, хватит!       — Все-все. Уже все, — противную ватку оторвали от коленки и отпустили извивающуюся на стуле девушку.       Арсений приподнялся на ноги и выпрямил спину, которая устала от напряжения. Как только Агату отпустили, она тут же подлетела со стула и забилась в угол, присев на пол и жалея обиженную ногу.       — Ну, куда ты?! — взмахнул руками Арс. — Сядь обратно, нам еще вторую обработать надо, — из тюбика вновь выдавили мазь, но уже на другую ватку.       — Нет! Все, хватит! Что это за хрень такая?! Мне будто ногу раскаленной кочергой прожгли!       — Это жгучая мазь, но очень эффективная. Надо все хорошо продезинфицировать. Садись на стул, — рука указала на пустующее место для экзекуции.       — Нет! Арсений, это невыносимо! Это очень больно! А ты еще и давишь сильно! — Агата вжималась в угол и прижимала свои подбитые ноги к груди.       — Не правда. Сильно я вообще не давил, не придумывай. Давай быстрее. Раньше начнем, раньше закончим, — по нему было видно, что нервы уже на пределе.       — Нет! Хватит с меня этого лечения! Уйди! — обиженно фыркнула девушка.       — Уйти? Что ж, хорошо, — на лице брюнета появилась улыбка и он начал приближаться к забитой в угол трусишке.       — Стой! Куда ты идешь?! Не подходи! Уйди! — Агата выставила руки вперед, но даже они не стали помехой для азартного мужчины.       Подлетев к трусливому комочку, он приложил ненавистную мазь к ноге, перехватив сопротивляющиеся руки на лету.       — А-а-й! — протяжно выкрикнуло сопротивляющееся тело, которое надежно фиксировали, прижимая к стене.       — Чем сильнее ты сопротивляешься, тем сильнее мне приходится тебя вдавливать. Успокойся и я отпущу.       Но Агата уже будто ничего не слышала. Она пищала как котенок, которому наступили на маленькую лапку. Глаза слезились от жгучего чувства, которое прожигало ногу насквозь.       — Все! Хватит! Больно-о-о! — уже охрипшим голосом выкрикнула девушка, и Арсений тут же ее отпустил.       Выдохнув, он вновь поднялся и пошел к столу, оставляя беднягу в покое.       — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — оторвав попу от пола, Агата рванула в свою комнату и с хлопком закрыла за собой дверь, не желая больше видеть лицо мучителя.       Термоядерная мазь продолжала сводить колени в дикой боли и рука сама потянулась к одеялу, которым вытерли остатки с ног. Слезки обиды скатывались с ее щек и капали на и так болезненные колени. Зубы стискивались от жжения, а дыхание перехватывало от истерики.       "Вот она — месть Арсения!" — шептала самой себе Агата, дрожа от боли.