Игра на три результата

      Что такое идея? Мысль, поселившаяся в голове и навязчиво бьющаяся в сознании, не дающая отправить ее в забвение. Искра, которую никак не удается потушить, требующая разжечь пламя. Бурный поток, с каждым днем смывающий границы морали и принципов. Она появилась внезапно и укоренилась в сознании настолько, что он засыпал и просыпался с желанием воплотить задуманное.       — Пап, ты снова не спал всю ночь? — на него посмотрели прищуренными карими глазами, с натянутой нервной улыбкой протянули чашку крепкого кофе. Без молока, без сахара.       Он лишь поджал губы, кратко кивнув, принимая горячий бодрящий напиток. Сын покачал головой и вышел из кухни. Он уже привык, что отец-ученый все время работает над какими-то своими проектами, но последнее время мужчина стал похож на собирательный образ безумного ученого, одержимого своей гениальной идеей. Мало проводил времени с семьей, практически не спал и не ел, редко выходил из дома, постоянно что-то бормотал себе под нос. Однако Хант молчал. Спорить с отцом было бессмысленно, ведь, если он что-то решил, то доводы других будут для него сродни белому шуму. Оставалось только надеяться, что, над чем бы отец так усердно не работал, у него получится это воплотить, и их жизнь снова войдет в привычное русло.       И вот, наконец, первый образец синтезирован, все расчеты произведены, возможные риски предсказаны и успешно проигнорированы, и он несет свой многомесячный труд лучшему другу, чтобы поделиться своим открытием.       — Ты совсем спятил? — мужчина нахмурился, из-под очков злобно взглянув на своего приятеля, который выглядел сейчас, мягко говоря, пугающе: бледная кожа, темные круги под нижними веками и горящие глаза. — Ты хоть понимаешь, как это может повлиять на человека? Что с ним мо-       — Ты только подумай, — перебил ученый, разведя руки в стороны, — как это может помочь в будущем. Чего можно добиться, используя мою разработку. Какой прорыв в медицине может быть совершен.       — Это слишком опасно, — покачал головой собеседник. — Такое грубое воздействие на гиппокамп может привести к необратимым последствиям и нарушениям работы головного мозга. А вкупе с блокировкой афферентного пути… — мужчина вздохнул, поправив на носу очки. — Центральная нервная система может выйти из строя, человека может даже парализо-       — Парализовать… — договорил ученый, пробормотав себе под нос. — Пара… «Паралитик». Думаю, это будет отличным названием для этого вещества, — будто и не слыша предостережения друга, воодушевленно заявил. В ответ раздался громкий хлопок — мужчина с силой стукнул ладонями по столу.       — Ты вообще меня слышишь?! — повысил он голос. — Из-за твоего чудо-средства человек может навсегда остаться инвалидом! — линзы очков грозно блеснули, когда собеседник свел брови.       — Если бы все боялись последствий, у нас бы до сих пор не было ни одного препарата, а лечились бы мы хвойной корой и подорожником, — чуть тише и немного раздраженно проговорил ученый. Вздохнув, добавил: — Герс, я понимаю, что это может быть опасно. Но какую пользу может принести мое изобретение, — в его глазах вновь появился огонек, — полное отсутствие боли и страха, возможность совершать сложные операции без наркоза, повышение шансов на-       — А еще прекрасный способ пыток, издевательств, проведения террористических акций, убийств в конце концов! Мне продолжать? — мужчина склонил голову, внимательно всматриваясь в осунувшееся лицо друга, на котором дрогнула нервная улыбка.       Ученый молчал, слишком часто моргая и теребя пуговицу на рукаве своей рубашки. Герс терпеливо ожидал ответа на свои рациональные опасения, продолжая прожигать приятеля острым взглядом из-под линз с толстой оправой.       — Любое изобретение может быть использовано во вред, — наконец после довольно продолжительной паузы ответил ученый, резко начиная собирать ранее разложенные на столе бумаги в аккуратную толстую стопку, — а может и во благо. Зависит от того, в чьих руках оно окажется.       Все многомесячные расчеты оказались в руках мужчины, а сам он развернулся и быстрым шагом вышел из кабинета друга. Тот даже не успел его окликнуть.       Герс, являющийся далеко не безызвестным хирургом, тяжело вздохнул. Это был вовсе не первый раз, когда ученый приходил к нему со своими безумными идеями и изобретениями, но точно первый, когда он был настолько решителен и серьезен. И это его сильно напугало, ведь по одному взгляду было понятно, что он пойдет на все, чтобы явить миру этот «паралитик».       — Пап, я видела дядю Уолта, — приоткрыв дверь и заглянув в кабинет отца, произнесла тоненьким голоском маленькая девочка. Мужчина поднял глаза на красноволосое чудо. — А Хант тоже приходил?       — Нет, милая, его сегодня не было, — хирург встал и подошел к дочери, потрепав ее за яркую макушку, от чего девочка смешно надула щеки. А затем тяжко вздохнула, что вызвало у отца беззлобный смешок. — Но он обещал зайти на неделе и принести тебе шоколадное мороженое.       — Правда? — глаза девочки широко раскрылись и заблестели.       — Правда-правда, целый килограмм, — посмеялся хирург, проходя в коридор и закрывая за собой дверь. Андайн счастливо захлопала в ладоши, слегка подпрыгивая на месте. — А сейчас нужно поесть суп, — нарочито строго произнес мужчина, увлекая дочь по коридору в сторону кухни. Та скривила носик, но все же пошла вместе с отцом.       — Ладно, Уолт, я помогу тебе, — на лице ученого тут же расползлась широкая улыбка. Герс же, нахмурившись и поправив оправу очков на носу, поспешил добавить: — Но ты должен пообещать, что не станешь переходить черту и что твое изобретение никогда не окажется в плохих руках. Какие бы деньги тебе за него не предложили, — хирург строго смотрел на друга, который поспешил отвести взгляд в сторону.       — Рано еще говорить о продаже, — через некоторое время тихо проговорил ученый, — сначала нужно его протестировать и довести формулу до совершенства, — Уолт махнул головой, словно отгоняя появившиеся мысли. Потом подошел к другу сбоку, положив руку ему на плечо. Улыбка снова озарила бледное лицо. — Вот увидишь, фамилии Дево́ и Кустос войдут в историю.       Семья Кустос в полном составе сидела за столом, наслаждаясь безупречно приготовленным ужином и теплой уютной атмосферой непринужденных разговоров. Герс не спеша потягивал красное вино, слушая забавные истории дочери о ее школьных буднях. По карнизу мерно постукивали крупные капли дождя, создавая приятную слуху монотонную мелодию.       Внезапная трель дверного звонка заставила хирурга встать из-за стола и, нахмурившись, пройти к главному входу. Пока Герс шел до двери, настойчивый гость продолжал терроризировать кнопку, из-за которой в ушах уже начинало звенеть, а руки непроизвольно сжимались в кулаки от раздражения. Кого вообще могло принести глубоким вечером без предупреждения еще и под проливным дождем? Риторический вопрос.       — Что ты тут делаешь? — открыв дверь и увидев насквозь промокшего ученого, держащего в руках небольшой кейс, сложил на груди руки хирург.       — Наслаждаюсь прекрасной погодой, — раздраженно ответил Уолт, одной рукой отталкивая хозяина дома и бесцеремонно проникая внутрь теплого жилища. Под ним тут же образовалась небольшая лужица.       — Уолт, какого хре- — начал было возмущаться мужчина, но друг не дал ему договорить, тихо произнеся, глядя в пол.       — Меня выгнали из лаборатории. Образцы изъяли. Написали заявление в полицию.       Герс медленно опустил руки, осознавая, что только что услышал. Уолт, видимо, не спешил рассказывать подробности, предпочитая носком ботинка размазывать по паркету грязноватую воду. Хирург повернулся к двери, закрыл ее, повернув несколько раз защелку, и подошел к поникшему другу, беря из его рук принесенный кейс. Вздохнув, он положил на плечо ученому ладонь, заставляя того поднять карие глаза.       — Пойдем выпьем, и все расскажешь, — Герс похлопал по промокшему плечу, на что получил слабый кивок. — Поднимайся в кабинет, я сейчас подойду.       Хозяин дома направился обратно в столовую, чтобы сообщить супруге о внезапном визите друга, а Уолт, сняв мокрые ботинки и поставив их на полку, поплелся в сторону лестницы на второй этаж.       — Ты думаешь, что кто-то специально сдал тебя руководству лаборатории? — наливая уже второй рокс виски, озадаченно поднял бровь Герс, глядя на то, как ученый покачивает в руках свой стакан, наблюдая за небольшим цунами алкогольного напитка.       — А откуда бы они узнали, — отозвался Уолт, делая глоток. — Наверняка кто-то из лаборантов наткнулся на записи и решил за мой счет подлизаться к руководству.       — И что теперь? — нахмурился хирург, собеседник на это лишь пожал плечами, вновь припадая губами к обжигающему напитку. — Ты не выглядишь напуганным, скорее, расстроенным? — то ли утверждал, то ли спрашивал Герс, склонив голову.       Уолт снова пожал плечами, ставя полупустой рокс на стол. Мужчина облокотился на деревянную поверхность, роняя голову на сцепленные в замок руки.       — Я понятия не имею, что будет дальше. Но знаю точно одно — моя работа не должна пропасть, — внезапно он схватил друга за рукав и посмотрел ему прямо в глаза. — Они не знают о тебе, Герс. Прошу, нет, умоляю, заверши мое исследование. Сделай то, что я уже не смо-       — Уолт, — хирург резко одернул руку, — что ты несешь. Ты себя слышишь? Рассуждаешь так, будто тебя уже завтра упекут за решетку, — ученый на это ничего не ответил, лишь усмехнулся и снова потянулся к виски. Герс схватил стакан друга, отставляя его подальше. Затем строгим тоном продолжил: — Они ничего не докажут. У нас еще есть время, чтобы-       — Герс, — перебил друга ученый, став резко серьезным, — они забрали образец №14 и №17. Нашли записи описания тестирования. Думаешь, этого не хватит, чтобы полиция заинтересовалась незаконными опытами? А там уже дело за малым, — мужчина махнул рукой, будто уже сам себе подписал приговор.       — Это еще ничего не доказывает, лишь то, что ты над чем-то работал. Они ведь не знают, над чем конкретно.       — Я использовал государственную лабораторию для своих личных целей. Этого хватит, чтобы посадить меня. И всем будет абсолютно плевать, что я делал это на благо человечества, — Уолт вновь усмехнулся.       — А как же твои жена и сын? — задал вопрос Герс, заставляя ученого в недоумении посмотреть на друга. — Ты подумал, каково будет им, если ты сядешь в тюрьму?       — Наверное, об этом стоило задуматься раньше. Уверен, Хант справится и без ме-       — Уолт! Твою ж мать! Ты же всегда добивался своего, с самого института. Неужели сейчас ты просто опустишь руки и покорно склонишь голову перед полицией?       — А что мне остается?! — вспылил ученый, вскакивая с кресла. — Они просто так от меня не отстанут. Ты же знаешь, меня и так недолюбливали в этой конторке, а сейчас у них появился такой прекрасный шанс от меня избавиться.       Герс замолчал, обдумывая все сказанное другом, а Уолт, вновь схватив стакан, в один глоток его осушил. Конечно, все внутри него сжималось в тугой узел из отчаянья и страха от одной только мысли, что привычную жизнь в одно мгновение заменит маленькая камера и еда по расписанию. Уолт не хотел в тюрьму. А еще больше не хотел бросать дело всей его жизни, как он искренне считал. Но было слишком много «но». Во-первых, лаборатория и правда получила не так много сведений о его проекте, поэтому шанс на то, что работу можно продолжить, был. Во-вторых, они пока не знают, что Герс ему помогает, а потому, если он сам сдастся, и полиция не станет тщательно копаться в его деле, то друг будет в безопасности. В-третьих, а есть ли шансы доказать свою невиновность, когда он на самом деле пренебрег законом? Да, ради благой цели, но кто вообще будет в этом разбираться. Поставят клеймо «обезумевшего ученого, проводящего незаконные опасные опыты», и все. Перспектива, как не посмотри, хреновая. Но, быть может, если он сам сознается и придумает какую-нибудь нелепую отмазку, отвлекая внимание органов от своего проекта, то хотя бы сможет сохранить результат, которого они достигли. А Герс доведет это дело до конца. Ради их дружбы. Ради помощи другим. Ради воплощения его мечты.       — Уолт, — вывел ученого из размышлений голос хирурга, — а если есть возможность, — мужчина прикусил губу на несколько секунд, но все же завершил мысль, — замять это дело.       Уолт удивленно посмотрел на друга. Замять? Герс встал с кресла и прошел к стеллажу с книгами, начиная искать что-то на полках. Он стал вытаскивать один за другим толстые медицинские справочники и встряхивать их, переворачивая корешком вверх, пытаясь отыскать что-то, спрятанное между страницами. Уолт внимательно следил за действиями хирурга, ожидая пояснения его слов. Тот продолжал просматривать книги, пока из очередной на пол не выпала маленькая пластиковая карточка. Мужчина тут же нагнулся и подобрал ее, зажимая между пальцев. Затем он прошел к двери, выглянул в коридор, проверяя то, что их никто точно не услышит, вернулся в кабинет и подошел к другу. Он немного потоптался под пристальным взглядом карих глаз, сел в кресло, положив карточку перед собой, глубоко вздохнул и слегка приглушенным тоном начал говорить:       — Уолт, сейчас я прошу тебя дослушать меня до конца. Не перебивая и не задавая вопросов, — голос Герса был очень серьезным, ученый неуверенно кивнул, облокачиваясь на поверхность стола. Эта просьба заставила мужчину напрячься. — Последнее время у меня были проблемы с деньгами, — ученый уже было открыл рот, но хирург поднял руку. — Я никогда тебе об этом не говорил, потому что мне было стыдно. Я не хотел показаться тебе жалким и не способным обеспечить свою семью. Не хотел, чтобы ты предлагал помощь, так как не смог бы ее принять.       — Герс- — начал было Уолт, но хирург не дал ему договорить.       — Не перебивай. Я же попросил, — Герс нахмурился, поправив оправу очков. — Я не буду вдаваться в подробности, как и почему это произошло, это уже и не важно, но я задолжал крупную сумму. И у меня не было столько денег. И вряд ли они бы могли у меня появиться в ближайшее время, — Кустос вздохнул, окинув взглядом лежащую перед ним карточку. Уолт беспокойно теребил пуговицу на рукаве. — Тогда я решил… Достать нужную мне сумму иным путем. Я зарегистрировался на одном сайте, где размещались товары с черного рынка: оружие, наркотики и… человеческие органы.       — Ни за что! — Уолт вскочил со своего места, случайно задев рукой стакан и перевернув его, благо, к тому моменту рокс уже был пуст. — Я ни за что не стану обращаться к подобным людям! Герс, о чем ты вообще думал, ты же сам всегда был моим моральным компасом, постоянно твердил об этике и нравственности, — хирург молчал, теребя в руках пластиковую карточку, как оправдываться в данный момент он не знал, поэтому предпочел дать выговориться другу и просто слушать. — А в итоге… Продажа органов, серьезно?! Как ты вообще до этого додумался?! И скольких людей ты уже разобрал на части на своем хирургическом столе ради наживы?       — Я никого не разбирал. Точнее, — Герс снял очки, проведя рукой по переносице, — они уже не были живыми людьми. Послушай, Уолт. Я понимаю, как это все звучит, но, подумай сам, я никому не навредил, а быть может, даже помог спасти чьи-то жизни. Ты же и сам прекрасно знаешь, какие бывают очереди на пересадку органов и как сложно зачастую найти подходящего донора. Кому-то может не повезти так, как тебе, — последнюю фразу хирург добавил совсем тихо, но Уолт услышал.       Ученый снова сел. На несколько минут в кабинете воцарилась тишина. Дево чувствовал, как его разум и сердце разрываются между двумя диаметрально противоположными эмоциями. Он смотрел на Герса, на своего лучшего друга, на человека, который в прямом смысле слова спас его жизнь, и не понимал, что он должен чувствовать после такого признания. Должен ли он злиться на приятеля или должен ему посочувствовать? А в праве ли он его осуждать, ведь сам, одержимый своим изобретением, не раз нарушал закон ради получения нужных медикаментов и проведения несанкционированных тестов. И Герс это знал. И никогда не упрекал Уолта в его методах. Всегда был на его стороне и помогал ему. Возможно, сейчас ему стоит просто довериться своему другу?       — И ты думаешь, он согласится помочь? — подняв на хирурга карие глаза, тихо спросил Уолт.       — Если у нас найдется, что ему предложить, — ответил Герс, протягивая Дево визитку.       — Ну что, рыбка, готова сегодня к походу на белок? — Хант лучезарно улыбнулся и потрепал девочку по ее и так растрепанным красным волосам.       — Сегодня я точно смогу потрогать одну из них! — захлопала в ладоши Андайн, начиная бегать по комнате, собирая нужные для прогулки вещи.       Хант посмеялся, присаживаясь на край кровати, и стал наблюдать, как маленькая Кустос пакует в рюкзак кофту, книжку, фотоаппарат и несколько упаковок предусмотрительно принесенных парнем орешков.       Сегодня было 19-е число, и в доме Кустос проводилось ежемесячное собрание, в котором участвовали Герс, его отец и кучка «лжентельменов в костюмах». Ханту всегда было интересно, что такого важного обсуждают на этих совещаниях за закрытыми дверьми, но отец никогда не позволял ему присутствовать на них, уверяя, что ему это будет неинтересно. Отец, в принципе, не посвящал сына в свои дела, только изредка мог дать какие-либо поручения по типу принеси-отнеси. И сколько Хант не пытался убедить Уолта в его полезности и желании быть участником его рабочей деятельности, старший Дево был непреклонен.       Но не только парня пытались держать подальше от совещаний. Однажды в день собрания любопытная Андайн, которой надоели все занятия, доступные ей в доме и в саду, решила пойти в единственное закрытое для нее место в данный момент — в кабинет отца. Совещание пришлось прервать, непоседливую дочь отводить обратно в комнату, а затем извиняться перед присутствующими и заново начинать прерванную презентацию. С тех пор каждое 19-е число Герс просит Ханта посидеть с Андайн, чтобы такого не повторилось. А Уолту это только на руку, так как просьб о присутствии на совещании от сына теперь не поступает — на это время он занят.       Хоть между Хантом и Андайн была большая разница в возрасте, это вовсе не мешало им проводить весело время. Семьи Дево и Кустос знали друг друга очень давно, и Хант в прямом смысле был знаком с девочкой всю ее жизнь: был на празднике после возвращения из роддома, видел ее первые шаги и слышал первые слова, наблюдал, как Андайн растет и становится личностью. Маленькая Кустос заменила ему младшую сестру, которой у Ханта никогда не было. И относился он к ней именно так: с нежностью, теплотой и заботой.       Девочка быстро собралась, и они вместе с Хантом, захватив по пути с буфета сладкий перекус, направились на выход из дома. Майский день был солнечным и теплым: приятный легкий ветерок, безмятежное голубое небо с пушистыми кучевыми облаками, лучи, скользящие по лицу и заставляющие жмурить глаза от слишком яркого света. Самое то для прогулки по парку. Вдохнув теплый весенний воздух, Хант поправил съехавшую лямку от рюкзака на плече Андайн и медленными шагами пошел в сторону парка, девочка поспешила за ним. Уже проходя через ворота, он заметил, как Герс и Уолт садятся в припаркованный неподалеку автомобиль с отсутствующими номерами. Значит, сегодняшнее собрание пройдет в не стен дома Кустос, странно. Ханта это насторожило.       — Давай зайдем за мороженым, — подергала парня за рукав девочка, привлекая его внимание.       — Да, давай, — Дево проводил глазами уезжающий автомобиль. Когда машина скрылась за поворотом, он вновь перевел взгляд на идущую вприпрыжку названную сестру. — Кто последний, тот и платит, — весело проговорил парень и бросился вперед к небольшому ларьку.       — Эй, так не честно, — протянула девочка и тоже побежала к магазинчику, не желая уступать Ханту победу.       Хоть и знала, что он в любом случае сам купит ей мороженое.       — Я не стану этого делать, — заявил Уолт, скрещивая руки на груди. — Мы не договаривались о подобных… вещах, — уже тише добавил он, украдкой посмотрев на Герса, который нервно теребил толстую папку в руках, опустив глаза в пол.       — Мистер Дево, полагаю, вы неправильно поняли предмет нашего договора, — в маре́нговых глазах опасно блеснул огонек. Мужчина поправил серую шляпу-федору, неизменный атрибут его гардероба. — Не вы ставите мне условия, — выделяя местоимения, проговорил, — а я вам. Вы лишь выполняете то, что я скажу. И сейчас я говорю, что это необходимо. Ради нашего общего дела.       — Но- — начал было Уолт, но собеседник резко поднял руку вверх, заставляя ученого замолчать.       — Вы ведь сами говорили, что еще не сформировавшийся организм — лучшая подопытная модель. Я предоставил вам то, что вы просили, — мужчина убрал руки в карманы брюк.       — Я не просил… этого, — почти прошептал Уолт, сжимая в карманах кулаки, но собеседник его услышал.       — Я жду от вас результат, мистер Дево, — после этих слов мужчина прошел к выходу, остановившись рядом с ученым. Обернувшись на него через плечо, холодно добавил: — Не заставляйте меня разочароваться в нашем с вами сотрудничестве.       Мужчина скрылся в дверях, и ученый тут же осел на стоящий рядом стул, закрывая лицо руками. Ему хотелось кричать, материться, сжечь тут все к чертям, схватить скальпель и воткнуть его в горло этого самодовольного ублюдка, но вместо этого он просто закрыл глаза и покрепче сжал зубы. Уолт почувствовал, как на его плечо легла холодная рука лучшего друга.       — Уолт, — голос Герса слегка дрожал, — просто… Сделай то, чего он хочет. Ты же знаешь, что-       — Да знаю я! — резко выпрямившись и стряхнув ладонь хирурга, выкрикнул Уолт. — Знаю, — уже тише повторил он, вставая и подходя к столу, на котором лежала коробочка с несколькими шприцами, один из которых Дево взял в руки. — Мы попадем за это в ад, Герс.       — Хант! — Уолт вошел в комнату сына, находя того на привычном месте перед экраном компьютера. — Собирай вещи. Мы уезжаем. Немедленно.       Хант стянул с головы большие наушники и, нахмурившись, посмотрел на отца, стоящего в дверном проеме и что-то печатающего в телефоне. Мужчина выглядел крайне взволнованным и обеспокоенным, если не сказать что… напуганным?       — Что? Куда? Зачем? — парень вопросительно склонил голову.       — Собирайся. Выезжаем через час, — ничего так и не объяснив, Уолт вышел в коридор, закрыв за собой дверь.       Дево остался в полном недоумении и непонимании от происходящего. Он хотел думать, что это какая-то глупая шутка, но выражение лица отца отчетливо доказывало, что он полностью серьезен. Хант встал с кресла, выключил компьютер и выглянул в коридор, прислушиваясь. С первого этажа доносились громкие голоса отца с матерью, родители явно ссорились, но парень не мог разобрать слов. Он вышел в коридор и осторожно подкрался к лестнице, чтобы узнать, о чем они говорят. Остановившись у стены, он облокотился на нее спиной и стал слушать.       — Ты можешь нормально все объяснить?! Почему мы должны куда-то бежать? Что ты сделал? Мы в опасности? — женщина громко задавала вопросы, на которые хотела получить ответы здесь и сейчас.       — Дорогая, я уже сказал- — начал было мужчина, стараясь придать голосу спокойствие, но его супруга не дала ему договорить.       — Ни черта ты не сказал. Уолт, что происходит? Если ты не ответишь мне прямо сейчас, я-       — Что? Что ты сделаешь? — тон отца стал более строгим. Хант услышал громкий хлопок каких-то бумаг о поверхность стола, от чего непроизвольно вздрогнул.       — Пожалуйста, Уолт, — уже тише проговорила мать, послышался скрип половиц — женщина подошла к супругу, — расскажи, в чем дело. Может, я смогу помочь. У меня есть хорошие знакомые в полиции, — Хант затаил дыхание. Полиция. Бежать. В опасности. Какое-то неприятное чувство стало скручиваться внизу живота, а по спине пробежал холодок.       — Мэри, полиция нам не поможет, — на выдохе произнес Уолт. — Послушай, милая, нам правда надо просто уехать. И тогда все… наладится.       — Но я не могу просто так взять и бросить свою работу, своих друзей, свою жизнь в конце концов! — женщина снова начинала повышать голос, но теперь в ее тоне доминирующей эмоцией была вовсе не злость, а… грусть? Мэри начинала срываться на слезы. — Прошу, Уолт, скажи, что ты натворил. Я все пойму, я твоя жена, я не стану тебя осуждать. Я просто хочу знать. Хочу знать, почему мы должны бежать от нашей жизни не пойми куда. Хочу…       Далее Хант слышал только всхлипы матери и утешительные слова отца, который так ничего и не объяснил. И не объяснит. Не сейчас уж точно. Отпрянув от стены, парень вернулся в свою комнату. Он обвел помещение взглядом, замечая все небольшие атрибуты его жизни: грамоты, кубки, постеры, большого фиолетового медведя, подаренного ему по приколу другом еще в старших классах, картину с сюрреалистическим пейзажем, выигранную в партии в покер у одного художника-любителя на первых курсах, любимый мягкий желтый плед, свернутый в углу кровати. Неужели ему правда придется все бросить? Вот так просто — собрать все самое необходимое, и уехать? А что ему вообще необходимо?       Дево медленно открыл рюкзак и не хотя принялся запихивать в него вещи, которые казались ему наиболее важными. Набралось таких немного. Собрав рюкзак, парень переоделся, закинув в него еще пару вещей из своего гардероба, и сел на кровать, погрузившись в свои довольно мрачные мысли. Через какое-то время в дверях вновь возник отец.       — Телефон, ноутбук и прочую технику с собой не бери. Купим все новое, — строго проговорил он, нагнетая еще больше и так напряженную ситуацию.              — Пап, почему мы должны уехать? — все же спросил Хант, начиная доставать из рюкзака свой мобильный, компьютер, планшет и снимая с руки электронные часы. Уолт, глядя на сына, лишь покачал головой.       — Так нужно ради нашей безопасности, — отрезал он, очередной раз доказывая, что рассказывать ничего не собирается. — Спускайся, скоро подъедет машина.       После этих слов Уолт развернулся и направился в свой кабинет, Хант услышал щелчок сейфа, в котором ученый хранил крупную наличную сумму «на всякий случай». Кажется, этот случай настал. Последний раз оглядев свою комнату, парень закинул на плечо рюкзак и вышел в коридор, закрывая дверь.       Спустившись на первый этаж, он увидел Мэри, сидящую на диване, прижимающую свою дамскую сумочку к груди и смотрящую неподвижными глазами куда-то вдаль.       — Мам, — рука Ханта легла на плечо женщины, от чего та дернулась, переведя красные от слез глаза на сына.       — А, Ханти, ты уже собрался, — она встала с дивана, растерев почти высохшие слезы по щекам рукавом кофты, и попыталась улыбнуться. Получилось натянуто и неискренне. — Прости, я просто не понимаю, почему это происходит, — опустив руки, тихо проговорила Мэри.       Хант приобнял маму за плечи, прошептав то, что она за это утро уже десятки раз слышала от мужа.       — Пора идти, — Уолт спустился по лестнице, глядя в телефон. Было видно, что он изо всех сил старался казаться холодным и невозмутимым, но в карих глазах отчетливо виднелись страх и опасение. — Машина уже тут.       Уолт, взяв из обмякших рук супруги сумку и прихватив еще пару, лежащих на диване, двинулся к выходу. Остальные тоже медленными шагами пошли за ним.       У ворот дома стояла незнакомая им машина, а рядом заметно нервничающий Герс, который, оглядев все семейство, поджал губы. Он хотел бы сказать что-то ободряющее, но не мог подобрать слов. Уолт подошел к другу, и тот передал ему ключи, затем отвел ученого в сторону.       — Я забронировал вам отель, место отметил на карте, она лежит в бардачке. Там к тебе подойдет мой человек, передаст новые паспорта, — Герс говорил тихо, но Хант все же расслышал его слова. И они ему очень не понравились. — Вот, возьми, — хирург протянул дешевый кнопочный телефон, который Уолт тут же спрятал в карман, — позвонишь, как приедете в отель.       — Что будет с тобой? — так же тихо спросил Уолт, посмотрев другу в глаза. Герс на это неровно улыбнулся и махнул рукой.       — Обо мне не переживай, что-нибудь придумаю. Сейчас вам важно уехать как можно дальше отсюда, — он положил руку на плечо другу. — Уолт, мне очень жаль, что я втянул тебя в это. Если б я знал, что Хейт пойдет на такое, то ни за что бы-       — Ты не знал, — перебил хирурга Дево. — Ты лишь хотел мне помочь. Я не виню тебя, и тебе не стоит. Спасибо за все, что ты для меня сделал, друг, — Уолт обнял Герса, несколько раз похлопав по спине.       — Береги себя, — проговорил Кустос, отходя в сторону и позволяя Уолту открыть багажник, чтобы разместить в нем немногочисленные сумки и кейс.       Хант тоже подошел к машине, закидывая свой рюкзак. Он поймал на себе сочувствующий взгляд Герса, от которого ему стало не по себе.       — Можете, — обратился Хант к хирургу, когда отец, захлопнув багажник, пошел к супруге, которая все это время стояла молча, находясь в оцепенении, — передать Андайн, что мне жаль, что я не успел попрощаться.       — Конечно, парень, — кивнув, ответил Герс.       Семья Дево села в машину. Уолт открыл карту, вбивая в навигатор координаты упомянутого отеля, завел двигатель и, последний раз помахав лучшему другу в окно, нажал на педаль газа. Герс проводил глазами уезжающую машину, снял очки, провел фалангами по переносице и медленно пошел в сторону своего дома.