Запомни меня робким

      Хэнк по заветам отца на одни пятёрки учится. Мотивация железная, такая же железная как и отцовский кулак. Днём школа, вечером уроки, а в перерывах недолгие прогулки с Мелом, под его поэтичные рассказы о смысле бытия. — Да наплюй ты на отца, дай себе хоть раз провести вечер, как нормальный человек.       Хэнк вскидывает бровь, уставляясь на друга. — Нормально — это напиваться в хлам? — Ты меня прекрасно понял, — Егор смотрит серьезно, — всё бывай, до встречи в назначенное время в назначенном месте я надеюсь, — и подмигивает. — Да-да, удачи с Анжелкой, — Хэнк салютует на прощание и вцепившись в рюкзак на плече и идёт домой. Если он бесшумно свалит через окно и вернётся до того как отец проснётся, всё хорошо будет. По крайней мере надежда на что-то хорошее есть, а это уже, считай, победа.       Единственное, всё портила завтрашняя контрольная, к которой он и так готовился неделю, потому что матан — это вам не хуи пинать, тут думать нужно, а думать в последнее время становилось всё труднее.       Киса достал в край. С ударами мириться можно, не впервой же. Хэнк стал личным Кисиным мальчиком для битья. Любое неверно сказанное слово, действие, и Ваня с цепи срывается, превращая тело в кровавое месиво. Спасибо, что не по лицу хотя бы, под нескончаемыми в шкафу худи синяки скрывать намного легче, чем просить у сестры тональник. Для этого гордость нужна, а у Хэнка её, как и самоуважение, походу ещё в детстве вышибло. Но вот мириться с чувством, скребущим под рёбрами, так просто не получалось. Они с Ваней даже общались нормально, правда в классе первом, но не суть важно. Это хотя бы было.       Киса красивый до одури, с этой сережкой в ухе, с вьющимися волосами, оскалом звериным и темнющими глазами, в которых бездна кроется. Мел по-любому похвалил бы его щас за такие эпитеты.       Залипать украдкой, выхватывать его слова из диалогов, как будто это самое важное, что можно услышать, — достало в край. Он и так носит клеймо ботана, не хватало ещё и педиком прослыть. Вот умора будет, тихий Борис Хенкин, оказывается ещё и гей, пап, прости за очередное разочарование.       В шкафу из вещей ничего приличного нет, ну или по крайней мере Хэнк не понимает, что из этого скудного выбора толстовок было бы достаточно подходящим для такого «события», как вечеринка в заброшке, поэтому он идёт к Оксане. ///       Боря удачно сбегает через окно и спускается по пожарке на улицу. Белая рубашка развевается на ветру, а под ней плотно обтягивающий тело чёрный бадлон. Хэнк ненавидит водолазки, но спорить с сестрой себе дороже. — Если наденешь свой очередной трахер, я тебя сама трахну кирпичом по бошке, понял?       Инстинкт самосохранения в нем все же присутствует.       Серебряная цепочка, любезно подаренная Оксаной, гремит на шее и Хэнк чувствует себя не в своей тарелке. Это всё не его, это всё слишком, но он старается собраться и переступает порог клуба. Музыка орёт, стратоскопы ослепляют. Хэнк протискивается через толпу в поисках Мела. Тот стоит рядом с барной стойкой и щебечет с Анжелой, а это значит, что его лучше не отвлекать, но Мел сам подзывает парня к себе, заметив в толпе светлую макушку. — Рад, что ты пришёл, — орет Егор в ухо и пихает в руки пиво.       Хэнк кричит «спасибо» но Мел его уже не слушает, он снова поворачивается к Анжеле, продолжая увлекательный диалог.       Хэнк не любил пить, и не входил сегодня алкоголь в его планы, но он почему-то делает глоток и ещё, а потом бутылка заканчивается и он оставляет её на барной стойке позади себя. Танцевать не хочется и Боря уже помутнённым взглядом палит в толпу. Локонов что-то орёт, активно размахивая руками, где-то в отдалении танцует Оксана, а рядом с ней трётся Зуев. Хэнк видит Кису, лапающего Риту везде, куда может дотянуться, и от этой картинки блевать тянет. Он засматривается чуть дольше нужного и ловит чужой взгляд на себе. Хочется под землю провалиться или сбежать куда подальше и Хэнк бежит, надеясь найти кратчайший путь на улицу, но натыкается лишь на тупик. Киса же не пойдёт за ним? Ну увидел и увидел, что теперь мчать к Хэнку на всех парах? Но в проходе мелькает тень, и из-за угла Ваня выходит. — О, Хенкин все же снизошёл до простых смертных и припёрся в обитель зла и разврата, какими же судьбами? Папочка по шее то не настучит? — Киса улыбается лучезарно и все ближе подходит. — Мел позвал, — кратко кивает Хэнк, прижимаясь к стене, как зверёк загнанный в угол. Он ведь сейчас и есть этот зверёк.       Киса вплотную подходит и за цепь хватает, разглядывая украшение. — Классная цацка, где взял? — Кисин взгляд прикован к цепочке, а Хэнк сейчас может смотреть только на искусанные губы парня напротив. Они стоят слишком черт возьми близко и Киса снова хватается за цепь, притягивая к себе так, что их носы практически соприкасаются. — Сестра отдала, — выдавливает из себя Хэнк наконец. — Я заберу, — Киса ловко снимает украшение с шеи и себе надевает, — на мне лучше смотрится. — Ага лучше, — Хэнк кивает, надеясь, что Киса сейчас уйдёт, он же получил что хотел, но кулак прилетающий в стену, совсем рядом с его головой говорит об обратном. — Чё ты такой мямля то, а? — Киса заводится, а это плохо, очень. Хэнк давно научился разделять шуточные подколы, которые перетерпеть просто надо и животный гнев в Ваниных глазах. Суть одна конечно и там и там терпеть, но сегодня хотелось бы вернуться домой самостоятельно, а не с Мелом, тащащим его на себе. — Сказать нечего? — У Кисы зрачки расширенны так, что радужки не видно вовсе, он щас совсем непредсказуемый, ещё более чем обычно и до Хэнка наконец-то начинает доходить в какой он заднице. В этот закуток никто не сунется в ближайшее время. Зато терять ему точно уже нечего. — Пошёл нахуй, — выплёвывает Хэнк, стараясь оттолкнуть Ваню от себя, но это лишь больше заводит парня, так что Киса прижимает его к стене, сводя руки над головой. — Дерзить нехорошо, — Киса в глаза смотрит и Хэнк замечает, как что-то в его взгляде меняется, — ебать ты красивый, — Ваня сейчас на себя не похож совсем.       «Стоп, что он сказал?» — проносится у Хэнка в голове мимолётно, перед тем как почувствовать чужие губы на своих. Хэнк даже сначала не понимает ничего и стоит словно вкопанный, а потом начинает отвечать. Он не целовался ни разу, поэтому просто старается подстроится под бешенный темп Кисы и не облажаться окончательно. Но Кисе сейчас кажется похуй на его навыки, он колено между ног проталкивает и зарывает руку в светлых волосах.       Киса отстраняется и смотрит завороженно. Хэнк уверен, что выглядит нелепо и голову вниз опускает, но Ваня хватает за подбородок, чтобы снова залипнуть в глубине зелёных глаз. — Блять, почему ты раньше не приходил? — шепчет Киса совсем близко, покрывая шею поцелуями. Хэнк все ещё стоит прижатый к стене и беспомощно в потолок смотрит, боясь осознать, что это реальность. Киса совсем близко, оттягивает тугой ворот водолазки, спускаясь чуть ниже, а второй рукой пытается выправить бадлон из брюк, чтобы запустить руку под тёмную ткань. Прикосновение Вани обжигают, он по спине водит, пересчитывая каждый позвонок, пока Хэнк утыкается ему в плечо, стараясь скрыть сбившееся дыхание. Тело не слушается и он хватается за Ваню, чтобы на ногах устоять. — Такой хороший мальчик, — Киса шепчет, прикусывая слегка мочку уха и Хэнк скулит, сильнее прижимаясь к Ване. Хочется руку в волнистые волосы запустить и оттянуть слегка, хочется самому до Вани коснуться, провести ладонью по прессу и острым ключицам и Хэнк делает это чёрт возьми. И целует. Сам.       Похоже, контрольную завтра он все же пропустит.