Запомни меня робким

— Кис, ты все неправильно понял, — шипит Хэнк хватаясь, за саднящие рёбра. — Тут нехуй понимать, — Киса отворачивается, зарывая руку в волосах, — блять, тебе надо было всё испортить? У вас это семейное типо?       Киса дышит сбивчиво, всеми силами пытаясь привести дыхание в норму. Глаза мечуться по стенам, потолку который вот-вот рухнет, как и остатки его самообладания. Смотрит куда угодно лишь бы не на Хэнка. Противно. Ванины слова ножами режут, каждое отдаётся глухой болью в сердце, так что его вырывать и выбросить куда подальше, лишь бы не стучало так сильно. Сука. Как он мог подумать, что все хорошо будет, в голове красочную картинку будущего выстроить. Что мешало продолжить терпеть и заткнуть чувства куда подальше.

Зачем он его поцеловал?

— Давай поговорим, я объясню всё, — Хэнк шепчет, у него земля уходит из-под ног, а жизнь на глазах сгорает, оставаясь кучкой пепла в месте некогда называемым сердцем. — Сука, ну давай объясни, интересно дохуя, — Киса разворачивается, но в глаза не смотрит, палит на стену позади, — часто с пацанами сосёшься, а? Или так отчаялся, что девчонки не дают, что к лучшему другу решил прийти? Он то не откажет, он то всегда, сука, рядом.       Это «лучшему» в голове заседает крепко и прокручивается, громким эхом разносясь по всему телу, так что остальной монолог Кисы сливается в одно слово. Сжимает кулаки, ногтями в ладони впиваясь, и губу прикусывает. Раньше думал, что ничего больнее ударов Вани под дых нет. Оказывается есть. — Давай забудем, это хуйня всё, прикол, — Хэнк взгляд отводит, чувствуя как то, что осталось от сердца ебашит в груди. Забыть этот день, забыть всё. — Забудем? Хуйня, прикол? Я для тебя прикол получается? — Киса срывается, глотку рвёт, пытаясь докричаться. — Сука, да не ори ты, — Хэнк теперь сам кричит, чувствуя как голос надрывается временами. Не узнает его совсем. — Я блять виноват что ли? Я по-твоему выбирал в кого? Была бы возможность, я бы тебя точняк не выбрал бы, слышишь? Никогда. Но по-другому всё вышло. Знал бы, как не любить, не было бы ничё. — Приехали, конечная, — Киса отворачивается, медленно идя к выходу, и говорит уже тише, — Я ничё пацанам не расскажу, да никому вообще, дружили всё-таки, — голос хрипит, — но это всё, не смей ко мне приближаться.       Киса уходит, громко хлопая дверью. Хочется закричать, что есть мочи, но слишком рано. Пусть подальше уйдёт. Открывает глаза, оглядывается. Комната, окна нараспашку. Хэнк вздыхает облегчённо, но слёзы всё равно не перестают капать из глаз.

Он ни за что ему не расскажет, никогда.

Но, я хотел бы сдохнуть прям рядом с твоей парадной Так устал ошибаться, думал, не подведу И на секунду столько мыслей, ты просто имей ввиду Что даже за сотню миль — я точно тебя найду По глазами твоим, безумно красивым глазам Но на белый лист вдруг упала слеза А в блокнотике корявый почерк Оставит меня между строчек Кричи, только верни мне от сердца Ключи, ведь то, что стучало, уже не стучит