Демон сумеречной пустоши

Жизнь Сяо Чжаня всегда имела чёткие правила, его умение ежедневно всё планировать помогало максимально продуктивно использовать время. Никаких тебе отговорок или спонтанных решений. Конечно, форс-мажоры никто не отменял, но их, как показала практика, не так уж много. Дабы предвидеть патовые ситуации Чжань составил таблицу, используя теорию вероятности для математической оценки случайных событий. Из года в год скрупулезно занося туда данные, он экспериментальным путём выяснил, что случаи из ряда вон возникают не чаще одного-двух раз в течение пяти лет, внеплановые по мелочи пару раз в год, но это можно списать на естественную статистическую погрешность. К сожалению, алгоритм непредвиденных обстоятельств и промежутков покоя или плавного движения между ними с точностью пока рассчитать не удалось, но это ещё только пока… Зато за долгие годы выработался полезный принцип — незначительные вещи вычеркивать, оставляя только важное, а важным он считал исключительно научную деятельность и преподавание. Так, постепенно, из его жизни исчезли друзья, которым необходимо было уделять внимание, а выкидывать драгоценные крупные единицы времени на праздные разговоры ни о чём Сяо Чжань точно не собирался. О романтических отношениях он вообще не помышлял, тем более, что любовь никак нельзя было вписать в рабочий график. Иногда в расписании всё же появлялись свободные окна, и Чжань вносил в них несвойственные для себя мероприятия, например, поход в ночной клуб. Но такие события также планировались заранее, и ходил в увеселительные заведения он не один, а с единственным оставшимся другом Юй Бинем, который каким-то волшебным образом смог удержаться возле скучного сноба Сяо Чжаня. Вылазки в клубы порой заканчивались знакомствами со случайными людьми и даже одноразовым сексом, что слегка нарушало принципы и опять-таки портило статистические показатели стройной системы теории вероятности. Потребление алкоголя вообще причислялось к тому самому форс-мажору, но и такое случалось с известной частотой. Сяо Чжань не любил крепкие напитки, потому что, выпивая, практически терял контроль над ситуацией. А заботливый Юй Бинь не обращал внимания на неуверенные возражения, привычно включал режим «змея искусителя» и заставлял друга хоть немного расслабиться, разбавив алкоголем ровные ряды формул в его голове. В первый день начала занятий в университете Юй Бинь позвонил Сяо Чжаню с предложением выделить в расписании время для отдыха. — Чжань-Чжань, у меня идея, давай махнём за город на выходные. Знаю отличное место в лесу на берегу озера, с домиками для отдыхающих и сауной. Можно на великах по горным дорожкам покататься или рыбу половить. А? — Боже, Юй Бинь, о чём ты думаешь? У меня занятия, первокурсники, выпускники… — У тебя это круглый год. Ты весь отпуск кандидатскую писал, потом защита, потом конференция, а теперь первокурсники. Я тебя полгода вживую не видел! — Хорошо, я подумаю, — Чжань нахмурил брови, понимая, что друг прав, но продолжать разговор не стал, положил трубку и засунул телефон в карман брюк. «Выходные, чего захотел. У меня новый проект в разработке, а ему сауну с рыбалкой подавай», — мысли Сяо Чжаня прервал парень, он и его друг неожиданно перегородили дорогу. Заметно нервничая, бойкий юноша спросил, как попасть в третий корпус, куда собственно и направлялся Чжань, а второй в бейсболке просто молча сверлил его своими чёрными лисьими глазами из-под козырька. Обычное дело, ничего особенного. Возможно, вечно занятой молодой профессор не обратил бы внимание на такой незначительный момент, но почему-то память зафиксировала угрюмого, молчаливого первокурсника из Лояна. И каждый день на лекциях глаза искали в потоке мелькающих лиц отстранённый лисий взгляд. Сяо Чжаню казалось, что когда он смотрел в сторону этого нелюдимого парня, тому становилось неловко, он напрягался и как будто боялся чего-то. «Странная реакция», — думал Чжань. «Надо будет поговорить с ним, выяснить причину». Но разговор по душам всё никак не получался, у Сяо Чжаня банально не хватало времени на долгую беседу. «Ведь в лоб не спросишь, надо подход, что ли… Тогда не мешает выкроить в расписании десять минут на общение со студентами, нет, с одним из студентов, но не на этой неделе». Незаметно прошёл месяц, незнакомые лица первокурсников наконец стали узнаваемыми, за каждым закрепилось имя, которое уже чётко рисовало образ в воображении. Новые ребята были интересными, любознательными, с удовольствием шли на контакт, но только не Ван Ибо. Он продолжал молчать, опускать голову, избегая взглядов, и сторониться всех, включая профессора, а именно профессора больше всех. «Ван Ибо. Ибо, малыш Бо», — Чжань развлекался, перекатывая на языке звуки имени диковатого студента, пока стоял в бесконечной пробке по дороге домой. И это занятие почему-то доставляло удовольствие, даже вызывало тёплую улыбку на усталом лице. «Решено, завтра, после лекций, я с ним поговорю», — Сяо Чжань подтянул к себе портфель, лежавший на пассажирском сидении авто, и достал айпад. В расписании на завтра не было ни одной свободной минуты до десяти вечера. Чжань ещё раз критически оценил намеченные после обеда пункты. Как раз пары у первого курса заканчивались в два, а затем шла консультация по дипломной работе. — Замечательно, перенесу на следующую неделю, это может подождать, — не откладывая в долгий ящик, он набрал номер студентки и отменил консультацию, а в график внёс только имя Ибо, никак не подписывая цель встречи. Но… на следующий день Ван Ибо не появился на лекции профессора Сяо Чжаня. *** Занятия в университете проходили в штатном режиме, начинались в восемь утра и заканчивались в пять вечера, но если были допы, то в шесть, иногда в семь, а ещё присутствовала библиотека для обязательного посещения. Уже на второй неделе такой сумасшедшей гонки Ван Ибо стал подозревать, что будущая профессия его не любит, точнее, он её не любит. Если быть честным, в его голове случился диссонанс: основной предмет — тухлое болото, но ведёт его профессор Сяо Чжань. Сяо Чжань вызывает подозрения, сильно напоминает демона сумеречной пустоши — это плохо, и от такого человека надо держаться подальше, но… Ван Ибо бежит на его лекции так, будто опаздывает на последнюю электричку. Что за фокус-покус? Где подвох? Ибо не единожды пытался проанализировать ситуацию, и каждый раз застревал на дилемме: «уйти нельзя учиться», где поставить запятую? — Эй, ты спишь что ли? — Сынён двинул локтем по расслабленной руке Ибо. — Что происходит? Я понимаю, из тебя всегда трудно было слово вытащить, но последнее время это писец какой-то. Может, расскажешь? — Я на следующую пару не пойду. Голова болит, — вместо объяснений, промычал Ибо. — Следующая у демона, ты нормальный? Нам зачёт ему через месяц сдавать и предмет профильный! — возмущённо зашипел Сынён. — Я не иду, что не ясно? — Ибо вскочил из-за парты, метнув злой взгляд в сторону друга, небрежно закинул лямку рюкзака на плечо и вышел посреди лекции. Голова и правда болела, просто раскалывалась, в глазах щипало и хотелось прилечь, неважно где и как. Вчерашняя ночь опять была бессонной, потому что стоило сомкнуть веки, Демон сумеречной пустоши снова и снова приходил, звал, завлекая своей неземной улыбкой, поглаживая тонкими, изящными пальцами стан чёрного веера, который всегда непременно был у него в руках. — Чёртов демон, ненавижу, провались уже в преисподнюю или как там у вас называется, — Ван Ибо хотел пойти в общежитие, но мысль, что, когда он ляжет на свою кровать, Демон снова начнёт мучить во сне, отбила всю охоту туда идти. Он побродил по территории третьего корпуса, обошёл кругом пятиэтажное здание и с торца заметил железную пожарную лестницу, что не доходила до земли пару метров, а может больше. Ибо удобнее надел рюкзак на две лямки и, прицелившись, прыгнул, пытаясь ухватиться за нижнюю ступеньку. Первый раз не вышло, не дотянулся совсем чуть-чуть. «Рюкзак тяжёлый мешает», — Ван Ибо снял и швырнул его в густые кусты жасмина, росшие на противоположной стороне дорожки. — Порядок, — теперь налегке он спокойно уцепился за плоскую перекладину первой ступеньки, подтянулся на руках и закинул ногу на лестницу. Путь на крышу оказался не таким лёгким, как хотелось бы, всё-таки пять этажей. А когда Ибо добрался, сил почти не осталось, и он растянулся на ровной поверхности, восстанавливая дыхание. Белые блестящие звёздочки замелькали перед глазами, Ибо почувствовал, что засыпает, вот так сразу, на голой крыше в тени какой-то кирпичной трубы. Мало того, что сон наступил почти мгновенно, так ещё Ван Ибо как будто провалился в глухую, тёмную яму, никаких тебе демонов, вееров, загадочных улыбок — вообще ничего. Его состояние скорее было похоже на потерю сознания от переутомления, чем на приятный отдых. *** Лекция Сяо Чжаня, как всегда, увлекала студентов своей нестандартной подачей. Профессор рассказывал первокурсникам о языках программирования с примерами в только ему свойственной манере ассоциировать пока непривычные термины с чем-то обыденным и знакомым каждому. Это делало усвоение материала более комфортным и помогало лучше запомнить сухие цифры и символы, не прибегая к скучной, рутинной зубрёжке. Прилежный ученик Чо Сынён, не отрываясь, слушал преподавателя, положив рядом диктофон, чтобы записать лекцию для друга. Он то и дело замечал, что профессор тревожно посматривает на пустое место рядом с ним. «Волнуется о Ван Ибо?» — находясь в некотором замешательстве, думал Сынён. «С чего вдруг? Вон У Чжиан не пришёл, что-то его мало это интересует». А когда профессор после занятий подошёл и спросил, почему отсутствовал Ван Ибо, Сынён нервно заморгал глазами, не зная, что ответить. — Он эта, чувствовал себя плохо, пошёл домой. — Очень жаль, — вздохнул Сяо Чжань. — Пусть выздоравливает, — и, ощутив необъяснимую неловкость, зачем-то на автомате достал телефон, покрутил его в руках, и, сам от себя не ожидая, добавил: — Можно его номер? Сынён совсем перестал что либо понимать, только удивлённо округлил глаза и приоткрыл рот, забыв, о чём его попросили. — Я позвоню, мне по делу, — это была совсем странная отговорка и, кажется, Чжань уже понял, что выглядит нелепо и подозрительно, ведь номера телефонов студентов есть в их личных делах, которые доступны в деканате для преподавателей. Он даже хотел уйти, не дождавшись ответа, но такой поступок совсем дискредитировал бы его в глазах ученика. Сынён достал мобильник и продиктовал номер Ван Ибо, по прежнему не понимая, что происходит. «Идиот, что за ерунду я творю? Зачем? Зачем мне этот Ван Ибо? Ну странный парень, необщительный, и что? Какое отношение это имеет ко мне?» — чувство необъяснимого стыда за разговор с Сынёном продолжало шевелиться внутри, и Сяо Чжань испытал жгучую потребность поделиться всем тем хаосом, который сейчас творится у него в голове. Он вышел из третьего корпуса и, вдохнув в лёгкие побольше воздуха, сделал медленный выдох, прикрыв глаза. «Надо успокоиться и позвонить Юй Биню». — Да, в кафе возле университета через десять минут. Нет, позже не могу, у меня ещё две пары, а потом тест по экспериментальной работе. Юй Бинь, несмотря на занятость, дал слово приехать. Хоть десять минут для него было нереальное время для передвижения из точки А в точку В, но он обещал прибыть вовремя любыми путями, ведь Чжань очень редко неожиданно просил о встрече, даже сходу и не вспомнить, когда такое было в последний раз. Значит, случилось что-то совсем серьёзное, ни больше ни меньше, чем война миров или апокалипсис. А Сяо Чжань, позвонив другу и услышав в его голосе искреннее участие, немного расслабился и уже более спокойно пошёл по дорожке мимо жасминовых кустов. Все мысли съел сегодняшний случай. Во-первых, терзали сомнения, имеет ли он вообще право углубляться в жизнь и личные отношения студентов дальше, чем ответы на вопросы по предмету? Есть ли у него полномочия интересоваться, почему парень как-то не так смотрит или не смотрит в сторону преподавателя? Ведь это даже не факт, а просто смутные догадки. Во-вторых — неловкость в разговоре с Чо Сынёном, это ощущение, что он в чём-то виноват и выдал своим поведением большую страшную тайну незнакомому парню, никак не пропадало. — Я просто попросил номер телефона. Просто номер, что в этом такого? — уговаривал сам себя Сяо Чжань, когда услышал из кустов приглушённый звук играющей стандартной мелодии айфона. — Галлюцинации? — Чжань остановился и прислушался, звонок по-прежнему раздавался откуда-то из глубины зарослей. «Наверное, сейчас я выгляжу смешно», — думал Сяо Чжань. Он положил рабочую папку на коротко стриженную полосу газона и, присев на корточки в классическом светло-сером костюме и начищенных до блеска туфлях, полез в кусты. Увидев знакомый коричневый рюкзак с наклейками самолётов и надписью на английском aviation, Чжань застыл, не понимая, что в такой ситуации необходимо сделать. Это не формулы, не коды и не законы физики, там как раз всё понятно и логично, это вещь человека, который второй месяц не выходит из головы. Бесцеремонно засел в мыслях и ни с места. Чжань несмело протянул руку, но, не дотронувшись, отдëрнул её как от огня, не решаясь. Телефон в рюкзаке замолчал, потом зазвонил снова, тогда Сяо Чжань, отважившись, схватил сумку и попятился назад. В этот момент сбившийся с ног Юй Бинь, весь в мыле прибежавший в кафе и не найдя там друга, в волнении помчался осматривать университетскую территорию вблизи третьего корпуса, вдруг обнаружил знакомую пятую точку, выглядывающую из жасмина. Задыхаясь, шёпотом Юй Бинь позвал: — Чжань-Чжань, это ты? Сяо Чжань вздрогнул, выронил рюкзак и с виноватой улыбкой вылез из кустов. — Ты в порядке? Что случилось? Где болит? — Юй Бинь по-хозяйски ощупал руки и плечи друга, пытаясь убедиться, что тот в целости и сохранности. — У меня проблема. — Я уже понял, говори, — лицо Юй Биня выражало крайнюю степень волнения. — Вот, — Чжань поднял рюкзак с разрывающимся внутри телефоном и отдал другу. — Сумка? Чья она? — Я всё объясню, пожалуйста, ответь на звонок. Юй Бинь только успел дотронуться до экрана, чтобы принять вызов, как из смартфона полился поток слов: — Ты где, лицо пиццы? Я сдох тебя искать? Бля, можно было предупредить, что ты не в общагу? — Простите, — вклинился в словоизвержение Юй Бинь. — Ваш друг, кажется, потерял телефон.