Весеннее обострение

"В прошлом месяце около пол десятого на перекресте  ул Олимпийской и пр. Яблочкова произошел дорожный инцидент в ходе которого погиб девятиклассник Сафонов Никита.   Видимо, возвращаясь с прогулки домой, он пошел в сторону центра и решив перебежать проезжую часть на красный сигнал, попал под колеса автомобиля. Получив многочисленные травмы, парень умер на месте.   Девушка, которая была за рулем белого мерседеса, резко затормозила и задев припаркованную по пешеходному переходу маршрутку с пассажирами на большой скорости вылетела на школьника.   Свидетели утверждают, что девушка была в состоянии алкогольного опьянения. Но сама девушка, сбившая Никиту Сафонова, не признает своей вины. Об этом сообщило РБК в четверг.   Родственникам и близким пострадавшего оставить комментарий на эту тему пока не удалось. Ну а сейчас к следующим новостям..."   Монотонный голос диктора продолжал читать сообщения о событиях в мире, но Паша уже не обращал на это внимание.   В его  голове что-то щелкнуло. Вдруг из всех щелей в его сознании полезли мысли. Те самые, которые он не пускал в голову последние несколько недель.   Его сознание скользило по памяти и небытию в поисках того момента, когда с ним произошел тот роковой случай. Когда это было? Во вторник? Или в среду?   Паша задумался. Раз за разом он вспоминал, где находился и что делал, а потом усилием воли обрывал поток воспоминаний, всплывавших у него в сознании подобно путанице сигналов на телевизионной антенне.   Будто тот день был стерт из памяти навсегда. Вместе с воспоминаниями отлетели и надежды, а вместе с надеждами растворились и все его мечты.   Кажется он где-то читал об этом. Вроде бы что-то о том что наш мозг может блокировать воспоминания. Подавленные воспоминания - это попытка мозга справиться с пережитой травмой. Мозг вытесняет воспоминания о страшном событии на задворки сознания, чтобы не испытывать боль, чтобы избавить человека от страданий. Это защитная реакция нашей психики.   Но сейчас об этой теории думать было ужасно трудно. Все чего хотелось это лишь поскорей вспомнить все прошлое заново,  но каждая секунда без возможности этого сделать становилась невыносимой.   Паша закрыл глаза и попробовал вспомнить еще что нибудь, как вдруг он наконец ухватил последний момент, который  хотел тогда запомнить любой ценой, но не смог. Сперва ему даже показалось, что он опять впал в беспамятство, потому что все остальное вдруг куда-то пропало. Но ощутив страх и тоску, пережитые в тот день на перекрестке, он вспомнил.   Вспомнил те неестественно красные цветы контрастирующие на сером асфальте. Тогда, в свете тусклых фонарей и фар, они были прекрасны, но теперь казались уродливыми и ужасающими.    А самое страшное было в том, почему это случилось. Он почувствовал холод в груди и понял, вспомнив произошедшее, понял все. Все было очень просто.   Темнота резко вставшая перед глазами не давала ему ни забыть об увиденном, ни тем более осознать. Произошедшее было страшнее, чем все прежде приходившее в голову.  Так он и замер, лицом к зияющей черноте, осознав наконец, от чего кричат люди на чужих могилах.    Страдание и ужас, которые тогда пережил Паша, были ужаснее смерти – он понимал это теперь. Он прочувствовал это теперь в полной мере, такой острой, какой и не было никогда.  Ведь это было невыносимо, и можно было сойти с ума.   Однако уже вскоре страх сошел на нет, сменившись апатией, а после и безразличием.  Его словно опустошило – больше всего сейчас он был похож на человека, про которого можно сказать, что он ничего не чувствует, совсем ничего. Повисло, как бывало раньше, долгое молчание, затишье, которое всегда бывает перед надвигающейся бурей.   Так продолжалось несколько дней. Потом он постепенно успокоился и больше не вспоминал об этом. Постепенно все забылось, словно кошмар растаял в воздухе. Но так казалось лишь сперва.   На самом деле Павел понял, что эти детали, которые прежде не позволяли ему даже вспомнить о недавнем ужасном событии, теперь становятся частью его самого, определяют его жизнь. Испытав это потрясение, он стал уделять им гораздо больше внимания, чем прежде.   Теперь Паша стал часто замечать упоминания смерти, которая словно  незаметно ворвалась в его судьбу и проявилась во всех случайных проявлениях жизни.   Смерть окружала его со всех сторон, заслоняя собой все вокруг, так что если он и не видел, то чувствовал ее присутствие постоянно, ужасаясь скоротечности и неизбежности бытия. Она будила его среди ночи. А иногда вдруг становилась явной, но не тревожила, а наоборот, погружала в состояние ложного умиротворения,  когда Паша начинал воспринимать все как должное и начинал думать, будто с ним уже ничего не может случиться.    И такая мысль, появлявшаяся в голове, каждый раз казалась ему настолько серьезной, страшной и прекрасной, насколько страшным и прекрасным в жизни был переход от беззаботного младенчества к той зыбкой растерянности, в которой он пребывал все последние годы.   Однако время хоть и не лечит, но все же помогает потерявшимся во мраке вернуться назад, начать все заново. И постепенно Паша заметил, что тревожные мысли, мучительные и мучимые, исчезают, а былые краски вновь возвращаются в жизнь.   А с суетой дней и вовсе стали исчезать ненужные мысли и ощущения,  потому что каждая из них не была больше важна сама по себе,  не имела никакой связи с остальным миром и стремилась только к одному – сохранить свое положение в закромах сознания.   Только лишь одна из этих мыслей была воплощена в жизнь красным букетом бархатцев красующимся теперь на могиле хорошего друга, и, возможно, несостоявшегося возлюбленного.