В мозг-2.

Брок пришел в себя оттого, что едва мог дышать. Его будто снова завалило обломками Трискелиона, только отчего-то те стали вдруг приятно-упругими, в меру горячими и давили как-то… несмертельно. Открыв глаза, Брок понял, что заключение о несмертельности было сделано поспешно и без полного понимания ситуации: с расстояния в несколько дюймов на него смотрел Роджерс. И, судя по проясняющемуся взору и одновременно зарождающейся между бровей складке, до него медленно, но верно начинало доходить, с кем именно он проснулся. — Рамлоу. — Кэп. Флешбэки такие флешбэки. Роджерс, видимо, тоже так подумал, потому что медленно, будто сомневаясь, что у него получится, убрал руку и чуть отодвинулся от Брока. Огляделся и, убедившись, что находится не только в реальном мире, но и на своей территории, медленно сел. — Классный прикид, — хрипло произнес Брок, разглядывая простые хлопковые штаны Роджерса. — Но те с пони нравились мне больше. — Как ты вообще здесь оказался? — не скрывая раздражения, спросил Роджерс. — Меня радует уже то, что я оказался весь и здесь, — он похлопал рядом с собой по кровати, — а не только мое сознание — и в твоей голове. Роджерс сильнее нахмурился, видимо прикинув перспективы, и, подхватив телефон, вышел из комнаты. Брок взглянул на окно, автоматически оценивая шансы сбежать, но отбросил эту мысль. Он уже один раз выбрал не Роджерса и повторяться не собирался. Не теперь, когда подо всей этой показной, внешней раздраженностью чувствовал в нем совсем другое. Совсем-совсем другое, очень интересное и обнадеживающее. Конечно, Чо прибыла через полчаса, за которые Брок успел выпить кофе, съесть омлет и три сэндвича. И все это при мрачном молчании Роджерса, делающего вид, что присутствие Брока его никак не касается. Внутри там было все совсем по-другому. И даже не тронутая Роджерсом порция прекрасно приготовленного омлета с овощами не смогла испортить Броку настроение. Ему в принципе мало что могло испортить настроение, пока он жив, здоров и на свободе. А тут еще и на кухне удалось повозиться — упоительное разнообразие после недель тестов и прочей ерунды. Готовка всегда настраивала его на миролюбивый лад, даже если готовить приходилось самому себе. Впрочем, и сегодня Роджерс был не в счет. Конечно, после долгих нудных расспросов Чо отконвоировала его в свой охуенно продвинутый центр. Брок уже неплохо знал ее, а потому уловил, что она не просто озадачена случившимся, а находится в том состоянии холодной ярости, в котором Пирс бил Солдата по лицу. А это было все равно, что хвататься в тонких резиновых перчатках за высоковольтные провода, понятия не имея, под напряжением они или нет. Рисковый был парень, мир его праху. Доктор же контролировала себя идеально, разве что ее и так безукоризненная вежливость перешла все мыслимые и немыслимые пределы, а замечания, раздаваемые ассистентам, отдавали холодной издевкой. Очень вежливой, но черт побери, без вот такого вот чутья на детали Брок не дожил бы и до двадцати, так что да, доктор Чо была в ярости. А вот от Роджерса шло задумчивое раздражение — лучше у Брока не вышло бы охарактеризовать. Но вызвано оно было не столько Броком, сколько осознанием Роджерсом неоднозначности его собственного отношения к происходящему. Весьма, весьма неоднозначного отношения. Врать самому себе Роджерс, как известно, не утруждался, а раздражало его скорее отсутствие возможности скрыть это от Брока. Что ж, Брок был уверен, что процесс обоюдный. Оставалось надеяться, что это “соприкосновение изнанками” не дойдет до обмена всякими тайнами, грязными и не очень. Потому что Броку было что скрывать. Тот же Зимний был джокером его колоды, и светить его раньше времени шулеру-Броку было бы не с руки. От слова “совсем”. Тесты ничего не дали, но надежды Брока на то, что его перестанут запирать в отлично оборудованной, но все же камере, не оправдались. Возможно, пока он был на очередных тестах-процедурах-допросах, ее даже каким-то образом доработали, и теперь увлекательные падения в Роджерса сойдут на нет? И если помешать перемещаться, так сказать, сознанием, будет сложнее — не использовать же постоянно психотропы, все равно не дающие полной гарантии? — то вот тело Брока вполне себе материально. Как только Чо и Старк раскусят, как ему удалось телепортироваться к Роджерсу, то вполне реально, что сумеют его заточить. Не Роджерса, само собой. Если уж его не посадили на цепь, когда Брок периодически оказывался у руля, то и сейчас не станут. Наверное. Хотя кто их, этих идейных, знает. Три ночи ничего не происходило: Брок спал, Роджерс, наверное, тоже. В смысле они спали, но отдельно друг от друга. И не виделись даже в реале: после того, как Брока увезли из его квартиры, Роджерс будто в воду канул. Старк все-таки удостоил Брока аудиенцией — видимо, случай был интересным даже для него, — но будто перестал считать человеком. Обращался в основном к Чо, ничего не спрашивая у самого Брока. Видимо, интеллектом Брок не дотягивал до старковского искина, хотя все же был… искусственным. Недостаточно умным для искусственного, недостаточно настоящим для того, чтобы утруждать себя даже формальными экзерсисами. Старк просто сканировал Брока несколько часов подряд, перекидываясь фразами на своем тарабарском с Чо и искином, так и эдак прокручивал записи с камер, будто Брок был одной из его болванок. Хотя нет, с тем же Дубиной Старк разговаривал охотнее. — Эй, — не выдержал Брок, когда Старк бесцеремонно сунул его руку в какую-то трубу, и там что-то его пренеприятно укололо. — Полегче, гений! Я тебе не одна из твоих моделек. — Модельки хотя бы люди. Или ты о костюмах? Так у них… — Старк явно сделал усилие, чтобы не упустить мысль, и свел, наконец, фокус на Броке. — Вот что, почти настоящий мальчик… хоть и сомнительной свежести. Пока я не разберусь, как ты это делаешь… и что еще можешь, поживешь в противохалковом модуле. Возражения не принимаются, решение обжалованию не подлежит. Уводимый куда-то вглубь лабораторий, Брок еще успел услышать сказанное Старком под нос: “Хватит с меня одного неуправляемого суперсолдата с неизвестными вводными”. Вот оно что. Старк с Чо смастерили не просто Пиноккио, они слепили что-то такое, от чего сами, мягко говоря, охренели. Ну и плюс они знали, кто такой Брок Рамлоу. Так что не удивительно, отчего они напряглись, отдав обезьяне не гранату даже, а ядерную боеголовку. С Роджерсом в придачу. Хотя Брока устроил бы только Роджерс. Но кто он такой, чтобы отказываться от подарков Судьбы, даже если те, по мнению Старка, могут отправить в ад не только его самого, но и половину Америки. Иначе ради чего сам гений, плейбой и филантроп потратил на него полдня?