Несколько способов признаться в любви

***

      Кэйа сидел в своем кабинете в Ордо Фавониус и бестолково пялился в потолок, откинувшись на спинку кресла и прокручивая в голове вчерашний вечер.       — Ну и что это было? — уже который раз спрашивал он то ли себя, то ли Архонтов, в надежде, что те кинут в него прибор для чтения мыслей Дилюка. Архонты только нагло молчали. Что же, Кэйа все равно был безбожником.        Он посмотрел на рабочий стол, на котором стопками лежали бумаги и недописанные отчёты.(Кэйа писал все отчеты одновременно. Он брал нужное количество листков и с начала на каждом из них писал «Отчет Капитана Кавалерии Альбериха Кэйи Орда Фавониуса по итогам работы кавалерии за ХХ.ХХ.ХХХХ г.» Потом на всех писал: «При патрулировании земель Мондштадта в районе Пика Буревестника были найдены n-ное количество лагерей хилличурлов», и так постепенно заполнял все отчёты) Кэйа тяжело вздохнул. Ему не хотелось сейчас этим заниматься. Ему сейчас вообще не хотелось что-либо делать, кроме как вернуться на день назад и узнать, что же он сделал не так, и почему Дилюк от него сбежал?       Кэйа не был глупым, ему хватило всего нескольких минут размышления и анализа всей ситуации, чтобы понять в чем заключалась проблема. Дело было в той странной фразе, которая определенно несла больше смысла, чем успел обработать пьяный и уставший мозг. Тут определённо была какая-то тайна, какое-то секретное послание, которое должно было открыть дверцу в дворец, полный ловушек, загадок и потайных ходов. Дворец, в котором каждый из придворных пытается тебя отравить или незаметно воткнуть в тебя отравленный нож, в который ни один путник никогда не постучится, пытаясь выпросить ночлег. Дворец, который все обходят стороной, думая что внутри их поджидает что-то настолько страшное, что после попадания туда волосы моментально седеют, а кровь застывает в жилах. Но Кэйа не был глупым, тем более, что он уже был в том дворце. Кэйа знает, что много свечей, большой камин, огромное количество красивых и ярких картин, много света, вкусная (не отравленная) еда, коей заставлены все столы, разнообразные детские игрушки, книги и еще много разных вещей, которые создают ощущения уюта. Кэйа знает, что в самой середине дворца расположен сад, с самыми красивыми цветами, что благоухают на радость редким гостям, которых хозяин самолично приводит туда, что бы показать, как они ему дороги. Когда-то давно, Кэйа имел личный плед в этом саду, на кортом любил нежится на солнышке, развалившись рядом с хозяином.       «Интересно, а его плед все еще лежит там, среди цветов и деревьев или превратился в прах, закопанный в земле с маленькой непримечательной табличкой «Бывший лучший друг"»       Капитан тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли. Фраза. Что значила эта фраза? Какой смысл она несла в себе? Что именно Дилюк хотел ей ему сказать? Может это был какой-то шифр? Вряд ли. Кэйа перерыл все шифровки в своей голове и не под одну она не походила. Он попытался вспомнить, могла ли быть эта фраза из их совместного детства, но и тогда ничем подобным они не обменивались. Легенды, сказки, песни, пьяные слухи — все мимо! Возможно Мастер привез эту фразу из своего трехлетнего путешествия. В таком случае стоило бы наведаться в библиотеку и поискать там…       — Тук, тук. Милашка, к тебе можно? — ласковый голос Лизы пробрался сквозь закрытую дверь вместе со сладким запахом цветочных духов       — Конечно, родная — не менее сладким, чем духи Лизы, голосом проговорил Кэйа, наблюдая как старая деревянная дверь открывается, впуска в себя женскую фигуру в элегантном платье, возможно слегка слишком открытым для Орда Фавониуса, но разве тут кто-то следит за выполнением дресс-кода, и пурпурной шляпой, которая стала уже лично изюминкой Лизы и представит ее без нее Кэйа не мог, да и не желал. Библиотекарша выглядела шикарно, будто Электро фея из самой Инадзумы, летающая и заставляющая траву трястись от электро энергии и тянуться ей в след, в прочим как и всегда. — Ты что-то хотела?       — Ох, я хотела предложить тебе выпить чаю, а то все работаешь, трудяжка — с легкой улыбкой проговорила девушка, омахивая себя какой-то бумажкой — тем более, что я по твоим глазам вижу, что у тебя есть ко мне какой-то вопрос       Лиза кокетливо подмигнула и развернувшись на каблуке направилась в сторону библиотеки.        «И как эта ведьма только все знает» — навязчивая мысль пронеслась в голове капитана, но тот не желая погружаться в пучину паранойных мыслей «а что она еще может обо мне знать?» быстро встал и направился за ней

***

Кэйа с Лизой сидели на диванчике в библиотеке, попивая сладкий чай и обсуждая недавно прочитанную мужчиной книгу. Их общение лилось легко и непринужденно, как напиток, которым они раз за разом наполнял кружки. На столе стояло блюдце с миндальным печеньем, что время от времени брал Кэйа, слушая истории Лизы о ее обучении в Академии. Когда они перешли на эту тему? Никто не знает.       Стрелки на часах двигались, темы разговоров плавно сменялись, пока не пришли к самому главному.       — Милашка, так о чем ты хотел со мной поговорить? — Лиза элегантно взмахнула рукой, поправляя волосы, и подмигнула Кэйя.       — Ох, дорогая, представляешь, вчера вечером, проверяя наличие всех документов в своем кабинете, чтобы отнести их нашей любимой Джин, я нашел маленьку записку. Там было написано «Луна сегодня красивая, правда?» и все. Автор записки захотел оставить свою личность в тайне и не подписался. Вот теперь сижу гадаю, что же это значит. Может это Орден Бездны таким оригинальным способом решил сказать, что сдается и больше не будет нам докучать? — Лениво жестикулируя руками и кидая Лизе смешки и ухмылки, капитан рассказывал придуманную на ходу историю. Ну актёр! Ну хитрец!       Лиза с прищуром посмотрела на него и начала хихикать.       — Не хочу тебя расстраивать, но похоже Орден Бездны решил не сдаться, а признаться тебе в любви — Лиза продолжила посмеиваться — Хотя может раз у ж ты завоевал их сердце, то сможешь и не пакостить уговорить — подмигнув и встав с дивана, она направилась куда-то к полкам с книгами — У меня где-то была книжка с разными способами признаться человеку в симпатии. Думаю нашему капитану, как любимчику жителей великого Мондштата, она может пригодится. — Ну Лиза! Ну кокетка!       — Буду очень признателен — Кэйа улыбнулся и взял кружку с чаем со стола, ожидая, пока Лиза принесёт книгу.       Хотя внутри у него и был целый ураган чувств, снаружи он выглядел абсолютно спокойно. Жизнь в пустом и жестоком замке Кхенриаха заставили маленького мальчика научится контролировать проявление всех эмоций как на публике. (Правило номер один — «Ты должен держать лицо в любой ситуации и не давать слабину, иначе тебя съедят с потрохами» — он выучил еще в свои 4, когда его в первый раз привела на организованное королевской семьей мероприятие. Тогда его рассмешили большие усы какого-то дяди. Что было дальше и что с ним за такой моветон он не запомнил, зато это правило врезалось в его память на века.) Зато благодаря этому уроку ему было намного легче выжать в начале в особняке Рангвиндоров и не выдать свое происхождение, а потом и на посте Капитана Кавалерии, когда утром нужно было быть сильным и стойким, а ночью мучаться от бессонницы, кошмаров, и навязчивых мыслях о своей никчемности. И сейчас, попивая чай, который успел остыть то ли от большого количества времени, которое они привели за разговорами, то ли энергии крио, которую от переизбытка чувство резко стало невозможно контролировать, он не позволил ни одной мускуле на его лице дрогнуть.       — А вот и она — Библиотекарша протянула руку со средней по толщине книгой, на обложки которой красовались размашистые буквы, который собирались в слова «Несколько способов признаться в любви». Под названием уже более простеньким шрифтом было подписано «Сборник фраз, означающие симпатию и любовь в разных культурах». Кэйа сглотнул образовавшийся в горле ком. — Почитай для общего развития. Только потом вернуть не забудь. Капитан взял протянутую ему книгу и, поблагодарив за чай и прекрасную компанию направился к выходу из библиотеки, но у самой двери его остановил бархатный голос Лизы       — Удачи с Орденом Бездны — Кэйа усмехнулся и хотел еще раз поблагодарить, но женщина добавила с легким смешком — Или с их главным врагом…        Кэйа закашлялся и быстро удалился с места преступления. Его рассекретили.       «А Лиза точно ведьма, а не гадалка?» — пронеслось в голове Альбериха, пока он успокаивал бешено бьющиеся сердце.       Поразмышляв об этом происшествии, мужчина пришел к выводу, что в целом это не страшно. Лиза не будет об этом трепаться нигде, да и вряд ли ее вообще сильно интересует вся эта ситуация. Более важной темой для анализа все еще остается та фраза.       Любовь… Дилюк решил признаться ему в любви? Или правильней будет сказать «в симпатии»? Или «в влюблённости»?       «Правильнее будет пойти к нему и спросить напрямую, дурак»       Кэйа усмехнулся сам себе, заходя в свой кабинет и присаживаясь за рабочий стол. Что ж, теперь отчёты точно подождут. Пролистав оглавление книги, а затем и отдел инодзумских фразочек, глаз зацепился за фразу уж больно напоминающую ту, которую ему сказал Дилюк вечером в таверне.       «На самой заре разрушительного XX-о века, в стране восходящего солнца, тридцативосьмилетний преподаватель Токийского университета Нацумэ Кинноскэ (псевдоним Сосэки) опубликовал свой первый труд «Ваш покорный слуга кот». Этот сатирический роман и последняя книга «Сердце», бывшего преподавателя литературы, оказались настолько неординарными, что благодаря им Н.Сосэки провозгласили родоначальником современной инодзумской литературы. Так вот, в одной из них, на мой взгляд, во второй, и была фраза «今日は本当に月が綺麗ですね», которая в переводе на мондштадском язык означает: «Луна сегодня красивая, правда?» — иносказательное нежное признание в любви.»       Кэйа читал этот абзац и не мог перестать улыбаться. Его глаза слезились, щеки горели, а то ли бабочки, то ли глисты в животе не могли успокоится. Его всего разрывало от этих странных чувств. Ему хотелось петь, прыгать, кричать, разорвать все эти глупые отчёты в клочья и помчаться на радуге прямо к Дилюку. Зацеловать его там до посинения и сжать в объятьях так сильно, что бы он задохнулся.       — Сволочь! Ну что за сволочь! — Кэйа начал ходить по кабинету, прижимая книгу к груди. Его щёки уже начинали побаливать от улыбки, но остановить её он никак не мог — Ну какой же он подонок! Так бы и прибил его этой книжкой! Архонты, как же я счастлив. Барбатос, Барбатос, Барбатос, спасибо!!! Альберих продолжал говорить все под ряд, кружась вокруг себя и стараясь не заплакать от такого большого спектра эмоций. Ему резко захотелось ударить чем-нибудь Рагвиндера. Или покусать. Хорошенько так покусать, чтобы знал как такие загадки загадывать.       Возможно, не будь Кэйа так сильно возбужден, он бы задумался, почему ему хочется причинить боль своему возлюбленному или почему он сейчас его оскорбляет. Наверняка это все тянется из детства, но только вот Кэйа смутно помнил детские годы. Его воспоминания напоминают густой туман, застилающий собой подножья гор, но не дотягивающийся до верхушек. Кажется, что разглядеть что-то в этом тумане невозможно, но если долго смотреть, то можно заметить маленькие огни светлячков — воспоминания об играх с старшим братом и маленькой сестрой (они с братом устраивали представления для нее, разыгрывая разные сказки). Можно разглядеть стволы высоких деревьев — матушка-старушка, нежно гладящая его по волосам, напивающая колыбельные и вытирающая слезки с детского личика, после очередного наказания отца. Можно увидеть зеленую и такую мягкую на вид, но колючую в жизни траву — рыжий мальчишка-непоседа, непойми от куда взявшийся и скрасивший будни маленького принца своими проказами и постоянными вызовами на поединок. А верхушки сопок для Кэйи это определенно был Дайнслейф. Такой же большой, загадочный, строгий, интересный. Кэйа хотел его изучить, понять, завоевать доверия и показать что он не маленький, но в ответ получал лишь щелчок по лбу. (Психологи говорят, что травматичные истории детский мозг стирает. В таком случает весь тот туман - это его травма? Это то, из-за чего он сломался? Возможно. Скорее всего.) Все эти нюансы скрашивали нахождение в холодном тумане, желающем укутать в свои белые одеяла, подчинить себе и утащить к недрам самой Бездны, но не помогали выбраться из него. Ничего не могло бы вытащить Кэйю от туда, кроме... Солнца! Его красноволосого солнышка, который осветил ему все вокруг, принесло краски в его жизнь и помогло осознать, что за каждой непогодой идут теплые деньки. (Возможно, стоило поблагодарить за это туман, ведь не заплутай он в нем - никогда бы не вышел на поляну к солнцу.) Только вот оно забыло предупредить, что это работает и в обратную сторону. За каждый солнечный день придется платить дождем. Но ничего страшного. Кэйа не боится дождя. Кэйя и грозы не боится, просто ему грустно. Кэйа не любит грустить, но если такова плата за радость, он готов. А если на эту грусть его обрекло его солнышко, то он даже будет рад принять ее из его рук и с гордостью пройдет через это. Потому что он заслужил. А вот его любимый не заслужил, страдать от его проблем. От его детского тумана. И Кэйа обязательно об этом подумает, проанализирует и попробует найти решение, что бы не скидывать это все на его Дилюку (ведь какое бы тяжелое детство у него не было, его поступки уже во взрослом и осознанном возрасте это не оправдывает), но все это он сделает потом. Сегодня ночью, когда будет мечтать о их прекрасной совместной жизни. А сейчас ему нужно придумать как ответить винному магнату и извиниться за тот глупый инцидент.       Как бы сильно не хотелось Кэйи прямо сейчас сорваться с место и побежать на Винокурню — это было бы слишком скучно. В первую очередь он бы хотел что бы их признание друг другу запомнились (что бы потом внукам рассказать не стыдно было) да и отомстить Дилюку за это заковыристое признание тоже хотелось. Решено! Он найдет в этой книжке, какое-нибудь признание, что бы оно было еще сложнее приведущего, и скажет при встрече Дилюку, а потом отправит почтой вырезку из книги с объяснением что это значило. Кэйа знал, что Рангвиндр проверял свою почту раз в два дня по утрам, а признается в любви ему Альберих вечером. Хех, пусть помучается немного.       — Тааак, какую бы страну выбрать? — с хитрой ухмылкой принялся листать книгу Кэйа — Может Ли Юэ? Ближайшие соседи как никак, да и мудрить они любят — он принялся листать в поисках нужной главы.       «Важным подарком, демонстрирующим симпатию, были вещи, которые человек носил на своём теле, либо очень личные и интимные…»

***

      »…Например, прядь волос, платочек с собственноручно сделанной вышивкой, а также передник дудоу (肚兜, по сути нижнее бельё). Философия этого жеста такая: вещь, которую ты некогда носил на себе, олицетворяет часть тебя, и эту часть ты отдаёшь другому человеку в знак нежных к нему чувств.»       Дилюк с горящими щеками швырнул книгу на кровать.       Всю ночь владелец Винокурни не мог уснуть, постоянно перематывая в голове вечернее события. Ему было стыдно. Стыдно за то, что сбежал, стыдно за эту глупую фразу. Хотя Кэйа то же хорош! Куда подевался весь его хваленный ум и соображалка? Почему он не понял? Почему не догадался?       «О Архотны, за что вы так со мной?» хныкал Рангвинд, переворачиваясь на другой бок и пытаясь уснуть. Безрезультатно.       К рассвету Дилюк решил, что ему срочно нужно разобраться со всей бумажной волокитой (и не только) которую он только найдет на Винокурне. Он был готов хоть горничным пойти помогать, лишь бы не сидеть так и не сводить самого себя с ума. Но только вот на часах 19:00, и он в своей спальне ищет как признаться Кэйи в любви в книге, которую нашел еще в 13 лет в большой отцовской библиотеке и о которой вспомнил только сейчас — очень даже вовремя. (Дилюк правда старался утопиться в делах и бумагах, но тонул он только в мыслях о Альберихе.)       — Не буду же я ему свои трусы дарить?! Или может… — расхаживающий до этого по комнате Дилюк остановился и задумался, но почти сразу начал махать головой в стороны, отгоняя похабные мысли вместе с кровью от лица. — Нет! Кто вообще это придумал?       Владелиц Винокурни хотел бы бросить всю эту затею, Он хотел бы просто подойти к Кэйи, взять его за руку, как в тот вечер, посмотреть в глаза и признаться! Но... Дилюк посмотрел в сторону прикроватной тумбы, в которой лежала их секретная фотография с Кэйе. Тогда отец привез прототип фотоаппарата из Фонтейна и дал им побаловаться шестнадцатилетним малькам, которые были безумно этому рады. Тогда они сделали очень много снимков. Там, где они улыбаются на фоне виноградников, а на голове в синеволосого несуразная соломенная шляпа. Там, где они обнимаются с Аделиндой на кухне. Где они сидят у камина. Где они дерутся на мечах. Где они в форме рыцарей. И где они целуются. Фото с их поцелуем, на фоне закатного солнца, сидя на зелено-желтой траве, а вокруг них летают кристальные бабочки, было их большим секретом. Их маленькой тайной, которую они скрывали, боясь быть наказанными и не понятыми. Их маленьким сокровищем, которое нужно прятать от глаз, потому что это слишком личное. Их любовью...       Дилюку не нужно было лезть в тумбочку, что бы посмотреть на эту фотографию. Он знал ее наизусть: каждую морщинку, каждую травинку, каждую эмоцию из калейдоскопа на лице Кэйи. Он слишком много и часто смотрел на нее темными ночами, поглаживая края подушечками больших пальцев, что бы она отпечаталась на обратной стороне его век, ведь именно эта фотография напоминала ему, что когда-то он любил и был любимым, и, возможно, если постараться, то они снова могут полюбить друг друга. И тогда они повторят это фото, но теперь не будут его прятать, а поставят на самое видное место в поместье. К той вазе.       Рангвиндр взял в руки книгу и начал быстро перелистывать страницы, пробегаясь по ним глазами, только вот смысл написанного пролетал мимо. Перелистывание страниц было больше похоже не на желание получить информацию, а на медитацию. Попытка успокоить разбушевавшееся сердце и потрёпанные нервы.       Спустя страниц 30 что-то щелкнуло в голове Дилюка, и он резко начал листать назад к той самой, с традициями Ли Юэ.       «Волосы!»

***

      Прошло три дня после события в таверне. С того вечера Кэйи еще ни разу не удалось пересечься с Дилюком, хотя он специально захаживал в таверну, гулял по ночному Мондштадту и даже пошел сражаться с крио слаймами у Винокурни, но хозяина все рано не повстречал. Альберих уже начинал беспокоится, а не избегает ли тот его, но, хвала Архонтам, красноволосый сам его нашёл.       В тот вечер Капитан Кавалерии направлялся в ресторан «Хороший охотник», что бы взять ужин, так как готовить ему не хотелось, да и не из чего было. и вот он стоит у кассы и мило беседует с Сарой, как позади него кто-то неловко покашлял. Уже собираясь поздороваться с каким-нибудь знакомым, Кэйя повернул голову в сторону кашля и его сердце забилось чаще.       Там стоял Дилюк. Дилюк! Его Дилюк! Кэйе понадобились огромные усилия что не начать глупо улыбаться, смотря на эту красоту. Ну как на него вообще можно обижаться, когда он стоит тут, такой весь из себя серьезный, с чуть покрасневшими щеками и носиком (Рангвиндр надеялся, что Кэйа этого не заметит). Капитан был готов прямо сейчас бросить свою задумку и кинуться к этому чуду в объятья, зацеловать его милейшие личико и на весь Мондштадт закричать, что он тоже его любит! Но нужно держаться. Во-первых, они на улице. Во-вторых, Кэйа что ли зря план придумывал? Он ждал Дилюка 3 года, пока тот вернется с путешествия, и еще год, пока они смогут вывести отношения хотя бы в нейтральную полосу, что бы можно было надеяться хоть на что-то, так что подождет еще немного.       — Добрый вечер, сэр Кэйа. — сдержанно поздоровался красноволосый мужчина и, не давая вставить капитану и слова, подошел ближе быстрым шагом и так же с виду спокойно продолжил — Чарльз сказал, что при последнем походе в таверну, вы забыли это — он протянул платочек, сложенный конвертиком — В следующий раз будьте внимательней и не напивайтесь сильно.       Дилюк ушел так же быстро, как и пришел, оставляя шокированного Кэйю стоять на месте с платочком в руке. Снова сбежал. Сара, почувствовавшая что лучше не лесть, ушла, что бы передать заказ поварам, и Кэйа мог спокойно рассмеяться от нелепости всей ситуации.       «Напился? Забыл в таверне? Архонты, что за глупость сочинил Дилюк?» — продолжая смеяться, Альберих решил свеже развернуть платочке, чтобы узнать что там такого должно быть, чтобы заставить самого винного магната устроить такой цирк. А там лежала… — «Прядь волос?!»       Кажется, смех Кэйи слышал весь город. Он никогда так громко и сильно не смеялся. Дилюк что, серьезно? Это же безумие! Во-первых, не знай Кэйа значение этого подарка, он бы подумал, что это какая-то угроза. Во-вторых это выглядит очень жутко. В-третьих, и что ему теперь делать с этими волосами? А в-четвертых…       Взгляд Альбериха упал на вышитые на уголке платка звездочки, которые кружились вокруг маленького сердечка. Вышивка была не самой ровной и было заметно, что автор работы давно ничем подобным не занимался, но разве это имело сейчас значения? Рангвиндр сделал это для него. Для него взять у горничных нитки. Для него сам придумал схему. Для него сидел за этой вышивкой, наверняка, не один час. Все это для него одного!       Кэйе вспомнил, как в детстве Аделинда учила их шить, постоянно повторяя, что этот навык пригодится им в самый неожиданный момент. (вряд ли они имела ввиду это) Кэйя вспомнил, как Дилюк не любил такие занятия, потому что ему было трудно усидеть на одном месте. Он вообще в детстве не любил монотонную работу и считал ее муторной. А еще Кэйа помнит, как Дилюк дорожит своими волосами. Как он ненавидит стричься и что не любит, когда их кто-то трогает.       Капитан еще раз посмотрел на прядь волос и нежно улыбнулся. Как же все-таки он любит этого дурочка! Вторая рука нащупала в кармане коробочку с кулоном, в середине которого находился красный топаз, обрамленный серебренными завитками, похожие на ветки деревьев, в форме сердца и записка.       «Раньше жители Ли Юэ очень любили носить подвески (как правило с благопожелательной символикой), могли с детства носить одну и ту же подвеску. Если человек решался подарить эту дорогую для себя вещь, которую так долго носил на своём теле, другому — это считалось очень серьезным и осознанным жестом-признанием.»       Посмотрев вверх — на вечернем небе уже можно было увидеть несколько звёзд — Кэйа решил отложить свой план в дальний ящик. Ему было интересно, а на что еще готов пойти Дилюк ради того, что бы выпросить сердце у Кэйи. Ему было интересно насколько сильно его любят. Слеза скатилась по щеке Альбериха и разбилась об площадь.       «Что же ты со мной делаешь, Дилюк?»