Глава 14. Часть I
23 февраля 2025 г., 20:19
Намджун ещё несколько секунд пристально смотрел на сердитого младшенького, сидящего на водительском кресле со скрещенными руками. Тот, наконец, не выдержав этого взгляда, нахмурился и резко отвернулся, явно демонстрируя своё недовольство. Намджун глубоко вздохнул, словно пытаясь сбросить с себя напряжение, и откинулся на спинку кресла, плотнее укутываясь в тёплую куртку, мысленно благодаря Тэхёна за то, что тот настоял на остановке у магазина одежды.
Но расслабиться ему не удалось. Едва он закрыл глаза, как со стороны двери раздался оглушительный грохот. Намджун мгновенно вскочил на ноги, сердце бешено заколотилось в груди. Его взгляд устремился на человека, стоящего по ту сторону автобуса.
Тот смотрел на Намджуна в упор, и это было куда страшнее, чем если бы он оказался мертвецом. Те, по крайней мере, были предсказуемы. Этот же человек был жив, а значит, мог быть куда более опасным. Одна его внешность уже внушала тихий ужас: массивная фигура, скрытая под плащом-дождевиком, капюшон, натянутый на голову, длинная чёрная борода, которая делала его похожим на кого-то из далёких северных земель. И самое страшное — оружие. Большая двустволка, лежащая на его плече, казалась ещё более угрожающей в тусклом свете луны.
— Джуни… — тихо произнёс Сокджин, появившись рядом с ним так внезапно, что тот даже не заметил, как это произошло. Намджун на автомате встал, заслонив собой Сокджина, и шагнул ближе к двери, становясь живым щитом между незнакомцем и остальными людьми, сидящими в автобусе. — Что, если он не один? — взволнованно прошептал тот ему на ухо, словно читая его мысли. — Что он вообще делает здесь в такую погоду?
Намджун сжал кулаки, пытаясь унять дрожь в руках. Ситуация была хуже некуда. Хоть их группа и была больше, но с ними были раненые, ребёнок, а оружия у них очевидно было недостаточно. Если этот человек окажется не один…
Незнакомец, видимо, устал ждать. Он снова поднял руку и с силой ударил кулаком по двери автобуса. Гулкий звук заставил вздрогнуть всех внутри. Намджун мельком оглядел своих друзей: на их лицах читалась нешуточная паника. Лишь Чонгук, уже стоящий рядом, как и сам Намджун сжимал кулаки и смотрел на незнакомца с явной враждебностью.
— Хён, мы ни в коем случае не должны пускать его внутрь! — прошипел он и его голос дрожал от напряжения.
— Если он начнёт стрелять по окнам, нам будет только хуже, — возразил Намджун, стараясь сохранять спокойствие. — Может, лучше его всё же пустить… Если он один… — он замолчал, прищурившись. Но только он заговорил о количестве, как в темноте, за спиной незнакомца, мелькнула тень.
— Джуни, это что, ребёнок? — поражённо выдохнул Сокджин прямо у него над ухом.
Намджун не мог поверить своим глазам. Огромный, устрашающий мужчина, который ещё минуту назад казался воплощением опасности, теперь отчитывал маленького мальчика, появившегося словно из ниоткуда. Паренёк, одетый в такой же дождевик, стоял, опустив голову, явно чувствуя себя виноватым.
— С ним ребёнок, их надо пустить, может, им нужна помощь, — решительно поднялся со своего места Чимин, взглядом ища поддержку в лице Намджуна.
— Они не похожи на тех, кому нужна помощь, Чимин-а, — пробормотал Хосок, не отходя от Ëнсун, которую он старательно прикрывал своей спиной.
— Я согласен с Чимином, — твёрдо заявил Сокджин, шагнув вперёд. — Джун, давай их пустим, но будем держать их на виду и не пускать вглубь автобуса. Мы не можем просто оставить его снаружи с ребёнком.
Намджун замер на мгновение, взвешивая все «за» и «против». Его взгляд скользнул по лицам друзей, затем снова остановился на незнакомце за дверью. Наконец, он кивнул.
— Ладно, — выдохнул он. — Джин, иди назад к Тэ. Остальные оставайтесь на местах.
Все дружно кивнули, и Намджун, сделав глубокий вдох, нажал на кнопку, открывая дверь. Холодный воздух и запах дождя ворвались внутрь, когда незнакомец шагнул в автобус, ловко, едва заметным движением, прикрывая собой мальчика.
— Привет! — громко произнёс мужчина, его акцент выдавал иностранное происхождение. — Решил узнать, не нужна ли вам помощь. Давно тут не было людей. Да ещё и погода разбушевалась. — Он размахивал большими руками, его улыбка была широкой, а в глазах тем не менее читалась настороженность.
— Мы просто проезжаем мимо, — твёрдо ответил Намджун, стараясь звучать максимально уверенно. Его взгляд не отрывался от незнакомца, а рука незаметно сжимала пистолет во внутреннем кармане куртки. — А вы…
— Папа, смотри, у них тоже есть ребёнок! — вдруг выкрикнул мальчик, высовываясь из-за спины отца. Его голос был громким и звонким, будто ножом прорезающим напряжённую атмосферу. Намджун обернулся. Ëнсун, проснувшаяся от шума, сидела, прижавшись к брату и Суан. Её глаза, широко раскрытые от страха и любопытства, смотрели на парнишку.
— Тони, я же говорил тебе не высовываться! — с обречённым вздохом произнёс мужчина, но в его голосе не было злости, только мягкая усталость. — Что ж, — покачал он головой и снова обратился к Намджуну, протягивая руку. — Моё имя Джеймс Колин, это мой сын Тони. Мы живём неподалёку, приехали за соляркой. Не думали, что можем встретить кого-то по пути. Так… вам нужна помощь?
Рука Джеймса всё ещё была протянута для рукопожатия, но Намджун не спешил её пожимать. Доверять так просто постороннему, в их нынешней ситуации, было бы слишком опасно и опрометчиво. Его взгляд скользнул по лицу мужчины, пытаясь уловить хоть что-то, что могло бы выдать его истинные намерения. Но Джеймс выглядел спокойным, даже дружелюбным, хотя его массивная фигура и двустволка на плече всё ещё внушали беспокойство.
— Папа, ты снова всё делаешь неправильно! — снова выглянул из-за спины мальчишка, звуча громко и совершенно бесстрашно. Он шагнул вперёд и низко поклонился, как будто они были на каком-то официальном приёме, а не в полуразбитом автобусе посреди трассы под противным дождём. — Здравствуйте! Простите за вторжение. Мы с папой не хотели вас напугать. У нас дома есть еда и кровати, а ещё папа умеет делать почти всё, а мама печёт вкуснейшие блинчики. Так что если вам нужна помощь или… или… — Тони задумался на мгновение, нахмурив свои милые бровки и даже прикусив от усердия язык.
Джеймс тепло ухмыльнулся и положив руку на плечо сына, помог ему закончить мысль:
— Мы можем предоставить вам убежище. У нас недалеко отсюда небольшая ферма, она огорожена и там безопасно. С нами живут ещё люди, мы помогаем выжившим, если встречаем кого-то.
— Опасно предлагать убежище первым встречным, — раздался голос Хосока, который до этого молчал. Его тон был сдержанным, но с явно читающимся подозрением.
— Согласен, — кивнул Джеймс, не теряя спокойствия. — Но я в состоянии защитить свою семью, а бросать людей в беде не в моих принципах.
Ситуация была неординарной, но слова о помощи, которую предлагал Джеймс, звучали слишком заманчиво.
— У нас сломался автобус, — наконец прояснил ситуацию Намджун, решив, что, возможно, стоит принять помощь, пока её предлагают, но все-таки не забывать держать ухо востро.
— Папа умеет чинить автобусы, — снова влез Тони и его глаза засияли от гордости за отца. — Он даже трактор починил, и теперь у нас есть не только машина!
— Я действительно могу посмотреть, что случилось, — предложил Джеймс. — Можем оттащить вас к нам для начала.
— Я и сам могу посмотреть, — мрачно процедил Чонгук. — Просто погода нелётная.
— Я не настаиваю, — поднял руки в сдающемся жесте Джеймс. Его улыбка стала чуть шире, а в глазах по-прежнему продолжала читаться искренность. — Просто хочу помочь. Если вы решите принять наше предложение, мы готовы отвезти вас к себе. Если нет — ничего страшного.
Намджун замер на мгновение, его взгляд скользнул по лицам своих спутников. Ëнсун, всё ещё прижавшаяся к брату, смотрела на Тони с любопытством, но выглядела при этом так, будто готова была свалиться от сильной усталости. Она явно нуждалась в отдыхе, как и все остальные. Вид Тэхёна вообще не внушал даже каплю доверия — отдохнуть в тепле и комфорте ему точно бы не помешало.
Что ж, доверять незнакомцам было действительно страшно, но присутствие ребёнка немного смягчало ситуацию. К тому же, шанс застрять здесь надолго без помощи был слишком велик, и это тоже играло в пользу предложения Джеймса.
Намджун поймал взгляд Чонгука, который стоял, стиснув зубы и хмуря брови. Его напряжённый вид говорил о том, что он явно не был в восторге от этой идеи. Однако, после долгого молчаливого обмена взглядами, тот всё же кивнул, соглашаясь, хоть и очевидно скрепя сердцем.
Намджун обернулся к Сокджину и сразу заметил его скептическое выражение. Тот скрестил руки на груди, едва их взгляды встретились. В его глазах читалась целая гамма сомнений, но, после короткой паузы, Сокджин всё же пожал плечами и кивнул. Намджун продолжил свой немой опрос, обращаясь к остальным. Хоть каждый из них сомневался и смотрел с подозрением, в конечном итоге согласились все. Идея никого не вдохновляла, но другого выхода, похоже, просто не было.
Наконец, Намджун повернулся обратно к Джеймсу, сделав глубокий вдох.
— Хорошо. Мы будем благодарны вам за помощь.
— Ура! — тут же разнёсся по автобусу громкий голос Тони. Мальчишка подпрыгнул от радости, его глаза засияли. — Папа, можно я поеду в автобусе?
— Нет, Тони. Это уже точно перебор, — отрезал Джеймс, потрепав сына по голове.
— Тогда, если вы не против, мог бы поехать с вами я? — предложил Намджун, вдруг осознавая, что это могло быть хорошей идеей. Он возьмёт пистолет, и если что-то пойдёт не так, будет готов действовать.
Джеймс посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло понимание.
— Понимаю ваше недоверие, — кивнул он. — Хорошо. Тогда давайте цеплять автобус и в путь? Пойду перегоню и подготовлю машину. Тони, идём.
Мальчишка неохотно кивнул, но его улыбка не только не исчезла с лица, она даже не стала тоньше. Он бросил последний взгляд на Ëнсун, которая тоже робко улыбнулась ему в ответ, и выскочил из автобуса. За ним сразу же последовал и Джеймс — его массивная фигура тут же скрылась в дождевой мгле.
— Ты сошёл с ума, Намджун? — сердито выпалил Сокджин, схватив его за отвороты куртки, как только дверь автобуса закрылась. Его голос прозвучал с металлическим оттенком, и полное имя, которое он использовал, буквально резануло по ушам. Намджун вздрогнул, но не стал возражать. Сокджин был взволнован и напуган, и это было понятно. Они все были недалеко от нервного срыва.
— Возможно, нам действительно повезло встретить порядочных людей в этом прогнившем мёртвом мире, — тихо, но твёрдо ответил Намджун, глядя прямо в глаза Сокджину. — И мы должны ухватиться за этот шанс. Я доверяю Чонгуку и его знаниям в автомеханике, но что, если понадобится какая-то запчасть, или это займёт много времени? Где мы будем в этот момент? Остаться посреди трассы без колёс… Мы не можем так рисковать. У нас ребёнок, хён. И Тэ ещё не до конца восстановился. Да и твоя нога тоже не….
— Моя нога последнее, что должно тебя сейчас волновать, Джун! — перебил его Сокджин, буквально метая взглядом молнии. — Сейчас важно то, что ты собрался идти один в машину к совершенно незнакомому человеку! — Сокджин сжал губы, его пальцы всё ещё впивались в куртку Намджуна, но в глазах, помимо очевидного беспокойства читалась и некоторая неуверенность.
— Я пойду с оружием, хён, — продолжил Намджун, стараясь звучать спокойно. — Тем более, в машине будет ребёнок. Вряд ли его отец позволит мне причинить ему вред. Садись, пожалуйста, на место, а я пойду. Гук, — он обернулся к Чонгуку, который уже сидел на водительском кресле. — Отвечаешь за остальных. Будь готов ехать, а я пойду помогу Джеймсу прицепить трос.
Чонгук кивнул, его лицо оставалось непроницаемо серьёзным, но в глазах горела дерзкая решимость. Сокджин, наконец, разжал пальцы и отпустил Намджуна, однако его взгляд всё ещё пылал недовольством и неодобрением. Он не произнёс больше ни слова, лишь молча наблюдая, как Намджун шагает из относительной безопасности автобуса в тёмную непригодную неизвестность.
Как только Намджун вышел на улицу, дождь обрушился на него со всей своей силой. Вода стекала по его лицу сплошным потоком, куртка мгновенно промокла, и он почувствовал, как холод проникает буквально под кожу. Поёжившись, он добрался до внедорожника, где Джеймс уже возился с тросом, пытаясь прицепить его к машине.
— Я помогу! — крикнул Намджун, пытаясь перекричать шум дождя, но не уверенный, что его в итоге услышали.
Джеймс обернулся и, оставаясь максимально сосредоточенным, кивнул. Вдвоём они быстро справились с задачей, и уже спустя несколько минут Намджун сидел на переднем сиденье чужого автомобиля, чувствуя, как тепло постепенно возвращается к его замёрзшему телу.
— Хённим, а как вас зовут? — послышался довольный голос с заднего сиденья.
Намджун обернулся и увидел Тони, который смотрел на него с любопытством. Мальчик казался совершенно невозмутимым, несмотря на ужасную погоду и общую напряжённость ситуации.
— Моё имя Ким Намджун, — произнёс он, пока дождь продолжал барабанить по крыше машины.
— Ким Намджун, — повторил Тони, как будто пробуя имя на вкус. — А можно я буду звать вас просто Намджун-хён? Или… надо всё же хённим? Это ведь вежливо, да?
Намджун не смог сдержать лёгкую улыбку.
— Да, Тони, можешь звать меня хён. А хённим — это если ты хочешь быть очень-очень вежливым.
— Понял! — радостно кивнул мальчик. — Папа, а мы скоро приедем? Я хочу показать им нашу ферму!
Джеймс, который до этого молча вёл машину, улыбнулся, не отрывая глаз от дороги, лишь мельком глянув в зеркало заднего вида.
— Скоро, сынок. Ещё немного, и мы будем дома.
Намджун украдкой наблюдал за Джеймсом, стараясь уловить хоть что-то подозрительное в его поведении. Но мужчина казался спокойным и уверенным. Его руки крепко держали руль, а взгляд был полностью сосредоточен на дороге.
— Ваша ферма далеко отсюда? — спросил Намджун, чувствуя себя неуютно в этой тишине.
— Не очень, — ответил Джеймс. — Обычно минут двадцать от заправки, не больше. У нас там всё обустроено — есть еда, вода, места для сна. Даже электричество от генератора, хоть мы и стараемся его экономить. И мы стараемся помогать тем, кто в этом нуждается.
Намджун кивнул, но внутри него всё ещё клокотала тревога. Он не мог избавиться от ощущения, что эта ситуация была слишком хороша, чтобы быть правдой. Но пока он сидел в тепле машины, слушая глубокий, низкий голос Джеймса, то буквально чувствовал, как напряжение постепенно уходит.
— Вы давно живёте там? — снова спросил Намджун.
— Практически с самого начала, — ответил Джеймс, пожав плечами. — Мы с женой решили, что лучше быть подальше от городов, когда всё только началось. Так наткнулись на эту ферму. Там не было людей, думаю, её покинули в спешке, но она была полностью функционирующей. Потом к нам присоединилось ещё несколько человек. Всего на ферме нас сейчас девять.
— А мертвецы? — не удержался Намджун, и его голос прозвучал чуть напряжённее, чем он хотел бы.
— Редко до нас добираются, — усмехнулся Джеймс. — Там уже изначально был довольно высокий забор, думаю, ферма была частной, так что… просто по очереди патрулируем территорию. Пока что справляемся.
Намджун кивнул, чувствуя, как его надежды на то, что не всё потеряно, и в этом мире есть ещё безопасные места, буквально возрождаются из пепла подобно птице Феникс.
— А у вас есть животные? — вдруг спросил Тони, снова включаясь в разговор. — У нас есть коровы, свиньи, куры, — перечислял он, загибая пальцы. — И даже собака! Её зовут Блэки, она очень добрая, но иногда громко лает.
— У нас пока нет животных, — ответил Намджун, улыбаясь. — Но, может быть, когда-нибудь появятся.
— О, тогда вам точно нужно остаться у нас! — воскликнул мальчик. — Мы можем вам подарить цыплёнка! Правда, папа?
— Может быть, Тони, — мягко улыбнулся сыну Джеймс, снова бросая на того тёплый взгляд через зеркало заднего вида.
Расстояние, которое Джеймс чуть ранее оценил как двадцать минут, они преодолели за час с лишним, с трудом таща за собой автобус. Наконец, они остановились у ворот фермы. Намджун сразу заметил высокий забор, освещённый яркими фонарями, и несколько человек, патрулирующих территорию. Что ж, крепкое ограждение и электричество — в сегодняшних реалиях это казалось почти волшебством.
Джеймс вышел из машины, чтобы открыть ворота, а затем вернулся и медленно въехал на территорию.
— Вот мы и дома, — сказал он, обернувшись к сыну и посмотрев на Намджуна. — Сейчас поможем вашим друзьям с автобусом, и наконец зайдём внутрь. Моя жена наверняка уже приготовила что-нибудь вкусное, а главное горячее, — радушно улыбнулся он.
Намджун кивнул, чувствуя, как его сердце начинает биться чаще. Он вышел из машины и огляделся. Ферма выглядела уютно и безопасно, но он до сих пор не мог полностью расслабиться. Сокджин и остальные были всё ещё в автобусе, и он чувствовал себя без них как не в своей тарелке.
— Намджун-хён! — позвал его Тони, шустро выскакивая из машины и распахивая его дверь. Чтобы буквально через секунду уже тянуть Намджуна за руку, пытаясь вытащить того на улицу. — Пойдём, я покажу тебе Блэки!
— Подожди, Тони, — мягко, но твёрдо остановил его Джеймс. — Сначала нужно помочь нашим новым друзьям. Лучше беги к маме, и скажи, что у нас гости.
Мальчик слегка надулся, но, послушно кивнув, отпустил Намджуна и побежал к дому. Джеймс вздохнул, проводя рукой по лицу, и повернулся к нему.
— Можете позвать своих друзей, и пойдём в дом. Заниматься автобусом в такую погоду, да ещё и на ночь глядя, думаю, не стоит. Покушаете, отдохнёте, а завтра с самого утра посмотрим, что с ним. Как вы на это смотрите?
— Ну, я не могу принимать решение за всех, но думаю, это хороший план. Поговорю с остальными, — кивнул Намджун, выходя наконец из машины и разворачиваясь в сторону автобусу. — Да, и, Джеймс, если вы не против, мы можем перейти на «ты».
— Конечно, — улыбнулся тот. — Тогда жду вас всех здесь.
— Договорились, — отозвался Намджун и, добежав до автобуса, зашёл внутрь.
— Ты цел? — в ту же секунду выпалил Сокджин, резко поднимаясь с места, но сразу же вскрикнул от боли и схватился за спинку сиденья, чтобы не упасть. Его лицо исказила гримаса боли, но он всё равно, кажется, больше беспокоился о Намджуне, чем о своей ноге.
— Всё в порядке, — ответил Намджун, стараясь звучать ровно, хотя внутри у него всё буквально кипело от такого беспечного отношения Сокджина к собственному здоровью. — Они, похоже, нормальные люди. Тут что-то вроде убежища — есть еда, свет, крыша над головой в конце концов, и другие люди. Думаю, мы можем остаться на ночь. Если что, организуем дежурство, чтобы быть начеку. А утром Джеймс обещал помочь с автобусом.
— Дежурить мы будем без вариантов, хён, — твёрдо и хмуро сказал Чонгук, поднимаясь со своего места. — И спать будем в одной комнате, чего бы они нам ни предлагали. Я всё ещё не слишком доверяю им.
— Я поддерживаю, — поспешно кивнул Сокджин, всё ещё выглядя немного взволнованным, хотя его взгляд и стал несколько строже. Он явно разделял настороженность Чонгука, хотя и старался держать себя в руках.
— Я и не спорю с вами, — пожал плечами Намджун. — Будем держаться вместе и держать руку на пульсе. Но если они действительно помогут, это увеличит наши шансы добраться до Юнги с меньшими проблемами, когда починим автобус. Да и… передышка с тёплой едой, возможностью помыться и поспать не на холодном полу или в тесных креслах автобуса нам точно не помешает.
— Хён прав, — подал голос Тэхён, а за ним кивнул и Чимин:
— Я тоже поддерживаю. Как бы сильно я ни хотел поскорее увидеть Юнги-хёна, всё равно считаю эту вынужденную остановку необходимой.
— Тогда решено, — кивнул Намджун. Развернувшись, он, больше ни сказав ни слова, спустился по ступеням на улицу, тут же чувствуя, как холодный ветер с дождём с новой силой обрушивается на него. Один за другим, все остальные тоже вышли из автобуса, прихватив с собой несколько рюкзаков, замыкая шествие Чонгуком, взгляд которого продолжал оставаться максимально настороженным.
Дождь всё ещё сливал как из ведра, поэтому вся их группа незамедлительно направилась к Джеймсу, который стоял под навесом, укрываясь от ледяной воды.
— Давайте скорее в дом, — сразу же бросил Джеймс, как только Намджун поравнялся с ним. — А то вымокнете до нитки. — Он первым направился к дому и они поспешили за ним, стараясь не отставать ни на шаг.
— Папа говорит, мама готовит лучший твенджанччиге в мире! — Тони, словно появившийся из ниоткуда, неожиданно схватил Намджуна за рукав, порядком его напугав. Мальчик выглядел возбуждённым, его глаза горели, а щёки были красными от пронизывающего холода. — А ещё у нас есть мёд! Его собирает дядя Минхо, он живёт в старом сарае с пчёлами… — Тони говорил быстро, словно боялся, что его не дослушают до конца, и тянул Намджуна за собой, благо в том же направлении что и шёл его отец.
— Тони-я, — мягко остановила его появившаяся на крыльце женщина, как только они подошли к небольшому двухэтажному дому. Она стояла, опираясь на костыль, а её левая нога была перевязана плотной тканью. Лицо у неё было очень красивым, но и не менее уставшим, однако всё равно светилось тёплой, мягкой улыбкой. — Здравствуйте. Меня зовут Хана, я мама этого сорванца. Прошу всех в дом. Накормлю вас простой, конечно, но главное горячей, едой.
Намджун коротко поклонился в приветствии и, всё ещё держась за руку с улыбающимся Тони, первым зашёл в дом.
Внутри пахло тушёной соей, чесноком и чем-то уютно-домашним. На низком столе в центре комнаты дымился глиняный горшок с твенджанччиге — густым рагу из ферментированной соевой пасты, от которого поднимался аппетитный пар. Рядом красовалась тарелка с золотистыми блинчиками «кимчи-чон», поджаренными до хрустящей корочки, и миска риса, смешанного с ячменём. Всё это выглядело настолько вкусно и аппетитно, что казалось почти нереальным.
Видимо поэтому, мгновение ока забывая о правилах приличия, Намджун широко округлил глаза при виде всего этого богатства. Его желудок предательски заурчал, а во рту появился знакомый привкус голода. Он чувствовал, что ещё чуть-чуть, и у него буквально потекут слюни.
— Ого… — раздался рядом голос Сокджина. Он стоял в дверях, замерший изваянием, держась за свою металлическую трость, словно не веря своим глазам. — У меня ощущение, что последний раз я ел что-то такое лет пять назад.
— Садитесь, пожалуйста, — Хана жестом указала на подушки вокруг стола. Её голос был буквально пропитан тёплым спокойствием и радушием. — Джеймс, достань ячменный чай. Тони, не вертись. Лучше сядь и наложи гостям рис.
Тони послушно кивнул и тут же бросился выполнять поручение. Намджун и остальные, всё ещё слегка скованно, расселись вокруг стола. Тепло и бесподобный запах еды чудесным образом разряжали одновременно неловкую и напряжённую обстановку.
— Спасибо за гостеприимство, — вежливо сказал Намджун. Он встретился взглядом с Ханой и слегка улыбнулся, стараясь тем самым передать ей свою благодарность и надеясь, что улыбка не вышла слишком натянутой.
— Не за что, — добродушно отозвалась Хана. — Мы рады помочь каждому, кто в этом нуждается. В такие времена важно держаться вместе. Кушайте, пока горячее, — мягко добавила она, указывая на дымящийся горшок с твенджанччиге.
— Вы… кореянка? — вдруг выпалил Тэхён, видимо не удержавшись. Задавая вопрос, который, казалось, витал в воздухе с самого их появления. Его глаза всё ещё были широко раскрыты, а взгляд то и дело скользил по столу, словно он боялся, что всё это исчезнет, если он хотя бы моргнёт. Намджун не мог его винить — они слишком давно не видели ничего, кроме консервов и шоколадок.
— Из Тэгу, — кивнула Хана, поправляя тёплый платок на плечах. Её голос звучал с лёгкой ностальгией, а на её лице играла сентиментальная улыбка. — Вышла замуж за этого американского красавчика десять лет назад. А теперь вот, — её пальцы нежно коснулись кучерявых вихров Тони, который увлечённо накладывал всем рис. — Растим его маленькую копию и стараемся выжить.
Намджун кивнул, а его взгляд на мгновение задержался на перевязанной ноге Ханы. Инфекция? Рана? Или простой перелом? В этом мире любая царапина могла стать смертельной. Он сжал губы, но не стал задавать вопросов — сейчас было не время.
— Налетайте, пока не остыло, — Джеймс подошёл к столу и поставил на него жестяной кувшин с чаем. — Хана три дня коптила свиные рёбрышки для рагу. У нас есть несколько свиней. Одну вот на днях… — он резко замолчал, бросив взгляд на Ёнсун, словно поняв, что ляпнул лишнего.
В комнате повисла неловкая тишина. Никто из гостей не решался первым протянуть руку к еде. Но внезапно звонкий голос Ёнсун нарушил молчание:
— Можно мне блинчик? С кимчи?
— Бери, конечно! — Тони тут же подскочил с места, схватил тарелку с блинами и протянул её Ёнсун. — Это мои любимые, я тоже возьму. — Он подождал, пока она наложит себе блинчиков, и, схватив один, сразу же запихнул его в рот. — Офень фкусно, скавы? — пробормотал он с набитым ртом, и по комнате разнёсся тихий нестройный смех, мгновенно разрядивший обстановку.
Все тут же как по команде схватили палочки и ложки, поначалу несмело, но с каждым мгновением всё увереннее, погружаясь в еду.
Положив первую ложку в рот, Намджун тут же почувствовал, как твенджанччиге, островатый и с лёгкой горчинкой, разливается теплом по его желудку. Тёплый, насыщенный вкус мгновенно заполнил его рот, и он не смог сдержать лёгкий вздох удовольствия. Наконец-то настоящая еда. Не консервы, не сухой паёк, а что-то живое, настоящее, согревающее изнутри. Каждая новая ложка словно возвращала его к жизни, напоминая о том, что когда-то всё было иначе.
— Это действительно восхитительно вкусно, — искренне произнёс Намджун, глядя на Хану. Та лишь улыбнулась в ответ, но её глаза заблестели от радости.
Рядом Сокджин аккуратно копался в своей порции, беззастенчиво смакуя каждый кусочек мяса. Его движения были медленными, будто он хотел продлить удовольствие от каждого кусочка. Он даже закрыл глаза на мгновение, наслаждаясь вкусом, прежде чем продолжить есть. Его лицо, последнее время постоянно напряжённое, на мгновение расслабилось, а в уголках губ появилась едва заметная улыбка. Намджун, наблюдавший за ним исподтишка, тут же отвернулся, вдруг почувствовав как чаще забилось собственное сердце.
— У вас есть врач? — неожиданно спросил Хосок, слегка указывая ложкой на ногу Ханны, видимо решивший, в отличии от Намджуна, что сейчас самое время для подобных вопросов. — Рана выглядит… свежей… и… — он запнулся, будто искал подходящие слова, чтобы не переступить грань между заботой и навязчивым недоверием.
Джеймс и Хана мгновенно переглянулись. Конечно, они оба понимали, что вопрос Хосока скрывал больше, чем казался на первый взгляд.
— Это не укус, — уверенно ответила Хана. — Две недели назад я провалилась в погреб. Повредила и лодыжку. Джеймс остановил кровь, обработал рану и наложил шину. — Она даже слегка приподняла край брюк, чтобы показать довольно неплохо наложенную повязку.
— У нас есть антибиотики и антисептики. И врач, — не поднимая головы пробормотал Чонгук, жующий уже третий блин подряд. Его слова были слегка неразборчивы из-за набитого рта, но смысл был ясен и так. — Можем помочь. Услуга за услугу. — Прожевав, он бросил взгляд на Джеймса, и в его глазах читалась деловая серьёзность, пришедшая на смену категоричному недоверию.
Джеймс какое-то время молчал, лишь мягко сжимая ладонь Ханы в своей руке, словно пытаясь передать ей свою поддержку.
— Я предлагал вам помощь, не зная обо всём этом, — наконец, сказал он спокойно, хоть и выглядел при этом слегка взволнованно. — Но, если вы действительно можете помочь…
— Я врач, — вмешался Чимин, откладывая в сторону палочки. — И действительно мог бы вас осмотреть.
— Ох, это было бы… здорово, — разволновалась Хана, немного неуверенно улыбнувшись. Было заметно, что помогать самой ей куда комфортнее, чем о помощи просить. — Но доешьте сначала, моя травма всё равно никуда не убежит.
— Я наелся, — пожал плечами Чимин. — Если вам удобно, мы могли бы провести осмотр прямо сейчас.
— Ох, ну… — начала Хана, её взгляд метнулся к Джеймсу, словно ища у него поддержки.
— Вы можете пройти в гостиную, там будет удобнее, — произнёс Джеймс, помогая своей супруге подняться из-за стола.
— Хорошо, — кивнул Чимин, тоже вставая и беря свой рюкзак с медикаментами. Подав Хане руку, они с ней медленно направились к двери.
Намджун наблюдал за тем, как Хана слегка прихрамывала, опираясь на Чимина, совсем позабыв о стоявшем возле стола костыле, а он, внимательно следя за её движениями, старался не торопить её. Дверь за ними закрылась, и в комнате на мгновение воцарилась тишина.
— Спасибо вам! — выпалил Джеймс, как только звук шагов стих, и гляндя на сына с некоторой заминкой, склонил голову в благодарность. — Она не даёт мне осматривать рану, перевязывает сама, а я схожу с ума от беспокойства, — покачал он головой.
Намджун резко напрягся. Мысль о том, что рана Ханы всё-таки могла быть укусом, пронзила его, словно молния, и он неосознанно бросил обеспокоенный взгляд в сторону гостиной, где только что скрылись Чимин и Хана.
— Ох, это действительно не укус, если вы беспокоитесь, — поспешил успокоить его Джеймс, видимо заметив напряжение на лице Намджуна. — Я сам нашёл её в погребе, когда она туда свалилась. И рану я увидел сразу же. Запретил ей вообще выходить из дома, пока всё не заживёт. Теперь в погреб ходим только мы с Минхо.
— Папа? — Тони вдруг дёрнул отца за рукав, и Намджун даже не успел понять, как мальчик оказался рядом с ним. Он смотрел на отца с нетерпением, а его глаза в этот момент сияли, словно две маленькие звёздочки, полные ожидания и надежды.
— Да, сынок? — Джеймс, улыбнувшись, оторвался от разговора.
— Можно я покажу Ёнсун свою комнату? — мальчик произнёс это с таким воодушевлением, что казалось, будто он готов был тут же сорваться с места и побежать, не дожидаясь ответа.
Намджун неосознанно вздрогнул и перевёл взгляд на Ёнсун. Кажется, за это короткое время они с Тони успели найти общий язык и подружиться. Их малышка, обычно такая тихая и замкнутая, сейчас буквально сияла, а глаза её горели неподдельным любопытством и радостью.
— Конечно, родной. Если её родители будут не против, — ответил Джеймс, мягко улыбаясь и переводя взгляд сначала на Суан, а потом немного неуверенно обвёл глазами всех парней.
— У неё нет родителей, — тихо, но очень чётко произнёс Ёнхун, молчавший до этого. — Только старший брат.
— О, эм… Прошу прощения, я не знал… — Джеймс слегка смутился, но Ёнхун лишь мотнул головой, будто бы говоря что «ничего страшного».
— Братик, можно? — Ёнсун повернулась к Ёнхуну, посмотрев на того глазами, которым бы позавидовал даже кот из Шрека.
— Ну… — Ёнхун заколебался, его взгляд метнулся сначала к Хосоку, потом к Намджуну в немом вопросе.
— Ты тоже можешь пойти с нами, хён! — радостно вскрикнул Тони, вскакивая со своего места, поняв их заминку по своему.
Намджун смотрел на Ёнхуна в ответ, видя, как тот сомневается и сомневался тоже. Но глаза Ёнсун, такие яркие и полные жизни, казалось, уже решили всё за них всех. Поэтому он едва заметно кивнул, и Ёнхун, облегчённо выдохнув, первым встал из-за стола.
— Ура! — закричал Тони, подпрыгивая на месте и, в считанные секунды оказавшись рядом с Ёнсун, схватил её за руку. Они вприпрыжку понеслись к лестнице, ведущей на второй этаж, и Ёнхун последовал за ними, стараясь не отставать.
Все находящиеся в комнате проводили их тёплыми взглядами и Намджун снова перевёл свой на Джеймса. Он только открыл рот, чтобы сказать что Чимин отличный доктор и обязательно поможет его супруге, но его опередил с вопросом Тэхён.
— Много человек у вас здесь живёт, Джеймс-щи? — спросил Тэхён с любопытством, наложив себе ещё немного риса.
Джеймс ещё пару мгновений смотрел на убежавших детей, а затем повернулся к Тэхёну.
— Нас всего девять человек, — начал он, возвращаясь к разговору. — Я с женой и сыном. Минхо, ему уже шестьдесят, но, поверьте, он может дать фору любому юнцу, — хмыкнул Джеймс. — Ещё одна семейная пара: Оливия и Томас. Они не очень хорошо говорят по-корейски, если что. Два брата — Кёнду и Кёниль. И совсем недавно к нам присоединилась Мираи. Она больше общается с Ханой, поэтому не могу особо ничего про неё рассказать. — Он улыбнулся, обводя взглядом всех за столом. — Но места хватит на всех. Если вы захотите, то можете остаться у нас. Мне кажется, вы хорошие ребята, а я редко ошибаюсь в людях.
— Спасибо за предложение, Джеймс-щи, но мы не останемся, — ответил за всех Тэхён.
— Как только вы поможете мне починить автобус, мы уедем, — добавил Чонгук, и Намджун согласно кивнул.
— Что ж, — Джеймс слегка опустил голову и пожал плечами. — Дело ваше. Но если что, вы знаете, что здесь можно найти убежище.
— Спасибо, — кивнул Сокджин. Он посмотрел на Джеймса, и в его взгляде впервые за вечер можно было без труда прочитать неподдельное уважение.
Комнату снова накрыла тишина, разбавляемая только стуком ложек о тарелки, но в этот момент дверь открылась, и в комнату вошла Хана, поддерживаемая под локоть задумчивым Чимин.
— Как всё прошло? — тут же подскочил на ноги Джеймс, подавая супруге руку и снова усаживая её за стол.
— Я обработал рану, всё не так страшно, — спокойно ответил Чимин. — Дал Хане-щи рекомендации и оставил кое-какие лекарства. Думаю, всё будет в норме, — улыбнулся он Джеймсу.
— Ох, спасибо вам!.. — улыбнулся Джеймс, протягивая Чимину руку, но тут же смущённо взмахнув ей, низко поклонился в знак благодарности.
— Спасибо, Чимин-щи, — повторила за мужем Хана.
— Чимин. Просто Чимин. И вы уже благодарили меня, тем более мне было не сложно. Вы помогаете людям и я в какой-то степени, — слегка улыбнулся он, затем оглядел стол и немного нахмурился. — А где Ёнсун?
— Пошла с Ёнхуном и Тони смотреть его комнату, — ответил Намджун.
— Понятно, — пробормотал Чимин, затем вновь повернулся к Хане и Джеймсу. — Хана-щи, Джеймс-щи, спасибо за гостеприимство и отменный ужин, но думаю, все уже устали. — Он бросил взгляд на Тэхёна, который хоть и старался держаться бодрячком, сидел уже с очевидным трудом. — Мы, наверное, пойдём в автобус. Нам всем нужно поспать.
— Ох, ну что вы! — Хана попыталась вскочить с места, но лишь пошатнулась, тут же оказавшись в крепких руках Джеймса. Но не надолго, она отстранилась и её руки упёрлись в бока. — Какой ещё автобус, Джеймс?! Ты что, не предложил им комнаты? Собрался гнать их в такую погоду, в мокрой одежде, спать в сломанном транспорте?
Чимин округлил глаза, явно не ожидая такой реакции, как и все в этой комнате, включая самого виновника. Намджун поспешил опустить голову, стараясь не встретиться взглядом с внезапно разъярённой хозяйкой дома.
— Милая, ну что ты такое говоришь, — попытался успокоить её Джеймс. Он говорил мягко и спокойно, но в его голосе явственно чувствовались лёгкая растерянность и очевидный страх. Намджун с трудом подавил в себе смешок от открывшейся картины. — Я даже предложил им остаться навсегда, но им нужно ехать, родная. А комнаты предложить я просто ещё не успел…
— Не успел?! — сощурила глаза Хана, скрестив на груди руки. — Ладно, Джеймс, в этот раз я тебе поверю, — подозрительно произнесла она и, повернувшись к Намджуну, снова мягко улыбнулась. — У нас свободны три комнаты, я постелю вам там футоны. Ещё у нас есть горячая вода, мы стараемся беречь генераторы конечно, но вы все спокойно можете принять душ — уверена вам это очень нужно после долгой дороги и проливного дождя. И мы можем предложить вам сменную одежду, возможно вещи Джеймса будут вам всем великоваты, но…
— Спасибо, Хана-щи, — остановил её Сокджин, с небольшим трудом поднимаясь из-за стола. — Но если вы не против, мы хотели бы ночевать все вместе, в одной комнате. И сменная одежда у нас есть — в автобусе, надо за ней просто сбегать. А вот за душ огромное спасибо, он точно всем нам не помешает.
— Что ж, хорошо, — тепло улыбнулась им Хана, кажется ни капельки не обидевшись, лёгкие морщинки в уголках её глаз как нельзя лучше подтверждали её искренность. — Только у меня одна просьба: давайте заканчивать с официозом? Зовите меня просто Хана. — Сокджин кивнул, и Намджун поспешил последовать его примеру. — Тогда я пойду постелю вам в самой большой комнате, а Джеймс покажет, где взять дождевик, чтобы кто-нибудь сбегал за вашими вещами.
— Если позволишь, я помогу, — произнёс Чимин, как-то подозрительно, на взгляд Намджуна, посмотрев на Хану. И хоть его голос и был абсолютно спокойным, в глазах читалось странное беспокойство. Не став заострять на этом внимание, привыкший доверять Чимину всецело, Намджун лишь мысленно пожал плечами, сделав в голове пометку спросить того об этом позже.
— Я тоже хотела бы помочь, — вызвалась Суан, вскакивая с места и в два счёта оказываясь рядом с Чимином.
— Хорошо, идёмте, — улыбнулась им всем Хана и, дотянувшись до своего костыля, направилась к лестнице.
— Я тогда сбегаю за вещами, — подал голос Чонгук, вопросительно посмотрев сначала на Намджуна, а потом на Джеймса. Оба одновременно кивнули и, Джеймс жестом показал Чонгуку следовать за ним.
В комнате остались только Намджун, Сокджин, Хосок и Тэхён. Воздух по-прежнему был наполнен густыми ароматами, но теперь пространство окутала тишина, которую лишь изредка нарушал мягкий шум дождя за окном.
— Они кажутся адекватными, — первым нарушил тишину Тэхён, его голос прозвучал тихо, почти задумчиво. Но Намджун заметил, как тот едва держался — спина была слегка согнута, а руки подрагивали. Лицо Тэхёна было бледным, а яркие пятна на щеках выдавали его состояние с головой. Казалось, он из последних сил пытался сохранить иллюзию собранности и невозмутимости.
— Я бы не спешил расслабляться, — — покачал головой Намджун, вздыхая. — Хотя, Тэхён-а, с тобой сложно не согласиться. Но… Ты лучше мне скажи, как себя чувствуешь? Выглядишь… не очень.
— Просто устал, хён, — Тэхён попытался улыбнуться, но и улыбка вышла натянутой, словно ему не хватало сил даже на это.
— Уверен? — Сокджин, не отрывая от него взгляда, пододвинулся ближе. Его ладонь мягко легла на лоб Тэхёна, проверяя температуру. Но видимо не обнаружив ничего подозрительного, он сразу же слегка расслабился, но всё равно притянул младшего к себе, позволяя тому опереться головой на его плечо. Его взгляд скользнул в сторону Намджуна, словно ища безмолвной поддержки.
— Как только найдём Юнги-хёна, можно будет вернуться сюда, — с надеждой в голосе произнёс Хосок, его взгляд, как и взгляд Намджуна, был прикован к Тэхёну и Сокджину. — Сейчас тихие, безопасные места и хорошие люди буквально на вес золота.
— Согласен. Будем держать это место в уме как запасной вариант, — подытожил Намджун, и комната снова погрузилась в тишину, нарушаемую лишь мягким шумом дождя за окном.
Однако спустя несколько долгих минут послышались шаги, и в комнату одновременно вошли Чимин и Ёнхун.
— Всё готово, — объявил Чимин, и его взгляд сразу же устремился к Тэхёну. Слегка нахмурив брови, он направился прямиком к нему. — Ты как? — спросил он, садясь перед ним на корточки, но получив лишь короткий кивок в ответ, вновь поднялся, осторожно помогая Тэхёну выбраться из-за стола. — Суан осталась там с Ёнсун, потому что Хана уже пошла укладывать сына. Пойдём, я провожу вас, а Ёнхун подождёт Чонгука. — и не дожидаясь ответа, он обнял Тэхёна за талию и, осторожно поддерживая того, повёл к лестнице.
Намджун, Хосок и Сокджин медленно последовали за ними, лишь обменявшись короткими взглядами, полными усталости и облегчения.
***
Предоставленная им комната оказалась просторной, с большим окном, за которым равномерно стучал дождь. Помещение было почти пустым, если не считать аккуратно разложенных вдоль стены футонов и одной кровати с прикроватным столиком. На столе стоял небольшой ночник, его мягкий свет разливался по комнате тёплым сиянием, отбрасывая причудливые тени на стены. На кровати сидела Ёнсун, уставшая после долгого дня, как никогда полного приятных новых знакомств и положительных впечатлений. Её глаза блестели от усталости, но на лице всё ещё играла довольная улыбка. В руках она крепко сжимала толстую яркую книжку, а рядом с ней лежал большой резиновый динозавр, словно верный страж. — Мы с Ёнсун сходим в душ первыми, — объявила Суан, как только все, включая Чонгука и Ёнхуна, вошли в комнату. — Она уже клюёт носом. — Неправда! — громко возразила Ёнсун, улыбаясь ещё шире, но тут же потёрла сонные глаза кулачками. — Братик обещал мне ещё почитать на ночь! Ёнхун улыбнулся, его взгляд мгновенно смягчился. Он подошёл к сестре и опустился перед ней на колени, бережно поправив её растрёпанные волосы. — Конечно, обещал. Но сначала душ, а потом книжка, ладно? Намджун сидел на полу у стены рядом с Хосоком, его взгляд был прикован к Ёнхуну. Впервые за долгое время он видел на его лице расслабленное и спокойное выражение. Даже при тусклом свете ночника в глубине его глаз читалась чистейшая нежность. Намджун понимал его — Ёнхун так долго не видел свою сестру счастливой и беззаботной. А ещё он понимал, что они не могут позволить этим детям скитаться с ними по стране, полной опасностей, без еды, без крыши над головой и без уверенности в том, что они смогут обеспечить им хотя бы выживание. Что если им сейчас выпал шанс обеспечить этим детям безопасность?.. — Всё, идём, солнце, — выпрямилась Суан, держа в руках несколько комплектов одежды, которые принёс Чонгук. Она поманила Ёнсун за собой, и они скрылись за дверью. Намджун мотнул головой, отгоняя мысли о том, что, возможно, стоит поговорить с Ёнхуном об их дальнейшей судьбе. Вместо этого он перевёл взгляд на Чимина, сидящего у противоположной стены. — Чимин-а, что там с ногой Ханы? — спросил он. — Не очень хорошо, но ничего критичного, — пожал плечами Чимин. — Во всяком случае, это точно не укус. С антибиотиками и мазью пройдёт довольно быстро. — Он вдруг нахмурился, задумавшись. — Знаете, она… — начал он, закусив губу и обводя всех взглядом, — ждёт ребёнка. — Ты что, серьёзно? — выпалил Тэхён, его глаза округлились от удивления. — Ты понял это по осмотру ноги, что ли? — пробормотал Чонгук, явно сбитый с толку. — Она сама мне сказала, попросила осмотреть её, если я смогу. И не говорить Джеймсу, — объяснил Чимин. — Почему? — не понял Сокджин, сведя брови и с недоумением глядя на Чимина. — Говорит, что тогда он точно не будет выпускать её даже на улицу. Да и после падения… она боялась, что с ребёнком… — Чимин замялся, не договорив. — И что с ним? Он в порядке? — горячо выпалил Тэхён, казалось, приняв эту новость слишком близко к сердцу. — Как ни странно, срок уже довольно большой, поэтому я смог прослушать его сердцебиение обычным стетоскопом. Так что… он как минимум жив. Но насколько всё в порядке, сказать невозможно, — глухо проговорил Чимин. И немного помолчав, добавил: — Это так странно, да? — Да… — тихо подтвердил Сокджин, и Намджун перевёл на него взгляд, не понимая, о чём эти двое говорят. — Вокруг последнее время только смерть, а тут вдруг… — пробормотал Тэхён. — Похоже на чудо, — едва слышно кивнул Хосок, сидящий рядом с Намджуном. Сам Намджун не знал, что сказать. Это действительно было чудом, но одновременно и самым большим страхом. Если этот мир уже не спасти, то выживание с младенцем будет не просто сложным. Оно будет практически невозможным. Джеймс, конечно, внушал уверенность в том, что способен защитить свою семью, но младенец… мог стать как началом новой жизни, так и ускорителем её неизбежного конца. После этого разговора в комнате воцарилась тишина. Никто больше не произнёс ни слова. Каждый из них погрузился в свои мысли, пытаясь осмыслить эту новость. Спустя некоторое время вернулась Суан с Ёнсун, которая тут же запрыгнула в кровать, протягивая брату книгу. Суан устроилась у стены, укрывшись тёплым и мягким на вид одеялом, и почти сразу закрыла глаза, словно сражённая усталостью. Намджун оставался на своём месте, стараясь не думать ни о чём, просто слушая тихий голос Ёнхуна, который рассказывал о приключениях какого-то выдуманного человечка. Его спокойный тон, смешанный с равномерным стуком дождя за окном, создавал уютную атмосферу, которая, казалось, на время отгородила их от всех проблем. Парни один за другим уходили в ванную, возвращались и почти сразу ложились спать. Намджун не знал точно, сколько времени занимал один приём душа, но, судя по всему, каждый из них старался растянуть эти минуты под горячей водой как можно дольше. К тому моменту, как и Намджун наконец отправился туда, дождавшись вернувшегося Сокджина, на улице уже была глубокая ночь. Зайдя в душевую, Намджун глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Воздух был насыщен сладковатым фруктовым ароматом, смешанным с густым паром, который окутывал всё вокруг, создавая ощущение удушающего, но приятного тепла. Он поспешно скинул с себя мокрую одежду, чувствуя, как каждая вещь, падающая на пол, напоминает ему о том, как сильно он замёрз и устал. Наконец, он нырнул под струи горячей воды, и это было… сродни чуду. Горячие струи, словно невидимые руки, массировали его ноющие плечи, смывая с него не только грязь, но и тяжесть прожитых дней. Намджун стоял под тяжёлыми каплями, прикрыв глаза, и думал о том, как раньше не ценил такие простые, но такие важные вещи. Душ. Горячая вода. Всё это казалось таким обыденным, пока мир не рухнул. Теперь же каждая минута под этим потоком воды была как дар, как напоминание о том, что даже в хаосе есть моменты покоя. Он вспомнил вкусную горячую еду, которую Сокджин то и дело приносил ему. Даже это со временем стало для Намджуна чем-то обыденным. Он принимал это как должное, не задумываясь о том, сколько заботы и тепла было в каждом таком жесте. Или тёплая, чистая кровать, в которой можно было утонуть после долгого дня. Яркий свет, способный разрывать тьму, наполняя комнату уютом. Всё это было частью их жизни, чем-то, без чего современный человек не мог существовать, но что он совершенно, абсолютно не ценил. Эта жуткая зараза, накрывшая их мир одним мгновением, словно туман, ложащийся на поверхность земли по утрам, заставила Намджуна переосмыслить многие вещи. Она словно сорвала пелену с его глаз, показав, насколько хрупким и ценным является всё, что они когда-то считали само собой разумеющимся. И теперь, стоя под горячими струями воды, Намджун чувствовал, как в его душе что-то меняется. Он больше не мог просто плыть по течению, принимать всё как должное. Он хотел ценить каждый момент, каждую мелочь, каждое проявление заботы. Он всегда был поглощён работой, книгами, наукой — всю свою жизнь он посвятил изучению вещей, которые сейчас, в этом новом мире, оказались совершенно бесполезными. Всё это время он забывал о том, что действительно важно. Последние годы он считал свою семью чем-то неизменным, постоянным, как константа. Дорогим — безусловно. Но тем, что будет у него всегда. А внезапно обрушившийся на их планету апокалипсис, словно безжалостный режиссёр, разыграл перед нами беспощадный спектакль, в котором человеческая жизнь предстала не как вечная константа, а как мимолётная вспышка в бескрайнем космическом мраке. Только сейчас Намджун осознал, что она хрупка, как тончайший лист графена, способный порваться от малейшего прикосновения, и при этом непостоянна, как квантовая частица, существующая в состоянии неопределённости. А её ценность сравнима с антивеществом — редким, почти неуловимым, способным в мгновение ока превратиться в чистую энергию, оставив после себя лишь воспоминания. Жизнь — это не постоянная Больцмана, не стабильная величина в уравнении мироздания. Она — как пламя свечи на ветру, колеблющееся между бытием и небытием, между светом и тьмой. Она — как песчинка в пустыне времени, которую уносит ураганом перемен, и как алмаз, сверкающий в груде угля, напоминая о своей уникальности и неповторимости. Конец света слишком жёстко напомнил всем: всё, что ты знаешь, всё, что ты любишь, — это лишь миг в вечности, мгновение, которое может исчезнуть, как сон на рассвете. И потому жизнь, несмотря на свою хрупкость, становится ещё драгоценнее, как редкий артефакт, найденный среди руин цивилизации, как последний луч света перед наступлением вечной ночи. Она больше не воспринималась как данность. Каждое дыхание, каждый взгляд, каждое прикосновение — всё это теперь было наполнено смыслом, который раньше ускользал, теряясь в суете будней. Люди, которые всегда были рядом, их смех, их тепло, их присутствие — всё это было тем, за что стоило бороться, ради чего стоило жить. В мире, где смерть стала повседневностью, жизнь обрела новую ценность. Она стала тем редким сокровищем, которое нельзя купить, нельзя воссоздать, но можно попытаться сберечь. И, может быть, именно в этом и заключался главный урок апокалипсиса: не стоит ждать, пока всё рухнет, чтобы понять, что действительно важно. А важной в этом мире была не только жизнь… Для Намджуна, человека науки, всё всегда было подчинено логике и порядку. Он, словно учёный, погружённый в свои формулы и уравнения, старался избегать той самой «химической реакции», которую люди называют любовью. Для него это было как недоказанная теорема, неразрешимая загадка, которая, несмотря на все его попытки, оставалась за пределами его понимания. Он строил стены из логики и рациональности, пытаясь отгородиться от этого хаоса, но любовь, как коварный реагент, всегда находила лазейку, чтобы проникнуть в его сердце. Ещё в детстве, когда он впервые свалился в руки Сокджина, что-то внутри него изменилось. Тело его поднялось, отряхнулось и пошло дальше, но сердце, словно заложник, осталось в тех крепких, надёжных руках. Оно билось там, вдали от него, напоминая о себе каждый раз, когда их взгляды пересекались. Но Намджун просто жил, стараясь не замечать, как Сокджин всё глубже проникает в его мысли, в его сердце и в его душу. Он привык прятаться за своими книгами, за формулами и уравнениями, которые казались ему куда более понятными, чем эта странная, необъяснимая пульсация в груди. Он убеждал себя, что это просто благодарность, просто дружба, просто привычка. Но чем больше времени они проводили вместе, тем сложнее было игнорировать то, как Сокджин вписывался в его жизнь, словно недостающий пазл, который он даже не знал, что ищет. Он оберегал свои чувства, как драгоценные артефакты, скрытые под семью печатями в самом потаённом уголке своей души, стараясь не думать о том, что однажды Сокджин придёт к нему в библиотеку, где пахнет старыми книгами и вековой пылью, и скажет те самые слова: «Я нашёл её. Ту самую. И скоро мы поженимся». Эти слова, как кислотный дождь, разъедали бы его изнутри, но он бы конечно молчал, сжимая книгу в руках и стараясь сохранить лицо. Ведь любовь — это не уравнение, которое можно решить, и не формула, которую можно вывести. Это хаос, который приходит без спроса и остаётся навсегда, даже если ты отчаянно пытаешься его отрицать. Раньше Намджун действительно думал, что сможет быть просто тенью в будущей, счастливой — семейной — жизни Сокджина. Тихим, незаметным спутником, который будет поддерживать его со стороны, нянчить его детей по выходным и улыбаться, привычно скрывая всё, что творится у него внутри. Он представлял, как будет смотреть на его счастье издалека, как на красивую картину, к которой он не имеет права прикоснуться. Но апокалипсис, словно тяжёлый молот, обрушился на его голову, и в нём будто что-то щёлкнуло. Он больше не хотел быть тенью. Не хотел смиряться с мыслью, что Сокджин женится на ком-то другом, что его дети будут звать Намджуна «дядя», а он будет лишь наблюдать за их счастьем, стиснув зубы. Он не был уверен, что сможет собраться с духом и признаться в своих чувствах, но и отдавать Сокджина кому-то другому, даже не попытавшись, он точно не станет. Особенно после того, как Чонгук и Тэхён признались друг другу. Они всегда были для Намджуна чем-то вроде неразлучных молекул европия — редких, ярких, сияющих. Их связь была настолько чистой и сильной, что её можно было сравнить разве что с метионином, упавшим с небес, — редким и драгоценным. Но теперь, когда они стали парой, их сияние стало ещё ярче, будто их осветили ультрафиолетом, который заставляет европий светиться с невероятной силой. И Намджун смотрел на них, и в его душе поднималась буря. Он видел, как они смотрят друг на друга, как их руки находят друг друга даже в самой гуще событий, как их улыбки становятся ярче, когда они рядом. И он понимал, что больше не может молчать. Он не хотел быть просто другом, просто зрителем его счастья. Он хотел быть тем, кто будет виновником этого счастья, тем, кто заставит Сокджина сиять, как европий под ультрафиолетом. Почувствовав вдруг, что горячая вода начинает становиться холоднее, Намджун помотал головой, стараясь выкинуть из неё ненужные сейчас мысли, словно стряхивая с себя паутину тревог и сомнений. Он стоял под струями воды уже слишком долго, и пора было возвращаться в комнату. Поэтому, быстро помывшись, с наслаждением смывая с себя всю пыль и грязь последних недель, он вымыл голову и, в кои-то веки, почистил зубы не просто щёткой с остатками найденной ещё в домике администрации пасты, а с водой, почувствовав, будто смывает с себя не только грязь, но и часть тяжести, что давила на него всё это время. Выбравшись из душа, он накинул на себя новую футболку и чистые штаны, ощущая, как ткань мягко прилегает к коже, словно обнимая его после долгой разлуки. Намджун буквально почувствовал себя другим человеком — будто сбросил старую кожу, как змея, и вышел из неё обновлённым, готовым теперь к чему угодно. Вернувшись в комнату, он с умилением застал спящих друзей. Чонгук и Тэхён лежали в обнимку, словно две половинки одного целого, их грудь вздымалась синхронно при дыхании, будто ритмом одной им известной тихой мелодии. Хосок раскинулся звёздочкой на полутора футонах, его руку обнимал Чимин, который пристроился рядом, как будто и во сне искал тепла и близости. В уголке, свернувшись калачиком, спала Суан, её лицо было спокойным, как у ребёнка, который видит сладкие сны. Возле кровати тихо посапывал Ёнхун, держа за руку Ёнсун, — их пальцы были переплетены, словно нити, связывающие их даже во сне. Завершал картину Сокджин. Он сидел на подоконнике, поджав здоровую ногу, а его металлическая трость стояла прислонённой к стене. Забинтованная лодыжка мерцала в полумраке, как напоминание о хрупкости — той самой, что он так яростно отрицал. Намджун замер в дверном проёме, наблюдая за тем, как блёклый лунный свет, с трудом пробивающийся сквозь плотные тучи, скользит по его профилю, подчёркивая резкую линию скулы, словно художник, выводящий последние штрихи на своём шедевре. Сокджин даже не повернул к нему головы, продолжая смотреть в окно, где за стеклом бушевал ветер, яростно раскачивая намокшие ветви деревьев. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, за горизонт, где, казалось, он искал ответы на вопросы, которые не решался задать вслух. — Я велел ему ложиться спать и замотал сам, — тихо пробормотал он. — Я не такой беспомощный, как тебе кажется, Джун. Намджун вздохнул, чувствуя, как в груди что-то сжимается, будто невидимая рука сдавила его сердце. Он знал, что Сокджин всегда старался быть сильным, даже когда это было не нужно. Знал, что раньше роль старшего в их большой семье приносила тому лишь удовольствие и приятные хлопоты. Сокджин всегда был тем, кто всех поддерживал, кто умел найти нужные слова, кто мог обнять и сделать так, чтобы всё стало лучше. Но сейчас… Казалось, Сокджин чувствовал себя ответственным за всё происходящее, возможно, даже винил себя за все их неудачи. — Ты совсем себя не бережёшь… — тихо сказал он, глядя на забинтованную лодыжку, которая выглядела как напоминание о том, что даже самые сильные духом могут быть уязвимы. И, к сожалению, не только физически… Сокджин хмыкнул, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Кто бы говорил, — произнёс он, сдвигаясь немного, чтобы освободить место на подоконнике. Намджун сел рядом, и их плечи едва соприкоснулись. Это лёгкое прикосновение было как искра, пробежавшая между ними, но ни один из них не отодвинулся. Внизу, за окном, ветер продолжал свою громкую, гнусную песню, шевеля намокшую листву и завывая в темноте. Мгновение, тянувшееся целую вечность, они сидели в тишине, слушая, как ветер бьётся в стёкла, и наблюдая, как тени от деревьев танцуют на стенах комнаты. Намджун чувствовал, как тепло от тела Сокджина смешивается с прохладой ночи, создавая странное, но приятное ощущение. — Хён, у тебя точно всё в порядке? — наконец спросил Намджун, с трудом подбирая слова. — Последнее время ты выглядишь… не знаю даже, отстранённым? — Он давно заметил это в Сокджине, да только спросить времени не было. И это давно, было задолго до апокалипсиса. Но понял Намджун это, к своему стыду, только сейчас. Сокджин медленно повернулся к нему, и в его глазах читалась глубокая усталость, смешанная с чем-то ещё, что Намджун не мог сразу распознать. — Всё в порядке, Джун-и, — улыбнулся он, но улыбка была скорее печальной, чем искренней. — Просто… — он задумался, прикрыв на мгновение глаза, словно собираясь с мыслями. А Намджун так и завис на его лице, словно выточенном рукой гениального художника, отчего-то страшась оторвать взгляд. — Ты никогда не задумывался, почему мы всегда так… близко, но при этом будто на расстоянии? — спросил Сокджин, снова не глядя на Намджуна. Намджун почувствовал, как что-то внутри него сжалось. Он давно задавал себе этот вопрос, но никогда не решался озвучить его. — Это… потому, что ты всегда держишь дистанцию, — ответил Намджун тихо. Между ними витало сейчас что-то такое, что казалось, буквально моргни — и всё вокруг заискрит. — А я думаю, потому что ты никогда не делаешь шаг вперёд, — парировал Сокджин, вновь повернувшись к нему. Намджун замер, его глаза встретились с взглядом Сокджина. В них было что-то неуловимое, что-то, что он не мог прочитать до конца. — Я иногда думаю, что мы как инертные газы, — вдруг сказал Сокджин. Его колено дрогнуло, случайно коснувшись Намджуна. — Рядом, но… без реакций. Намджун затаил дыхание. Гелий, неон, аргон — благородные, неприступные. Но стоит добавить напряжение — и плазма загорится, — подумал он, глядя, как Сокджин теребит край бинта. — Инертность — миф, — осторожно возразил он. — Даже ксенон вступает в соединения. При определённых условиях. — Например? — Сокджин повернулся к нему, и их лица оказались так близко, что Намджун мог различить следы усталости, спрятанные под маской бравады. — Высокое давление. Или… катализатор, — прошептал Намджун, чувствуя, как его сердце начинает биться чаще. Секунда растянулась в целую вечность. Казалось, Сокджин чего-то ждал, его глаза неотрывно смотрели на Намджуна. Он чувствовал, как начинают потеть его ладони, а в голове появляется белый шум. Их лица были слишком близко, Намджуну даже казалось, что он чувствует на своей коже тепло чужого дыхания. И вдруг он понял, что впервые за столько лет отрицания собственных чувств, хочет узнать вкус губ Сокджина. Узнать, настолько ли они сладкие, насколько кажутся. Почувствовать их тепло на своих губах. Не удержавшись, он опустил глаза вниз, успевая заметить, как розовый юркий язык Сокджина скользнул по его губам, делая их ещё более манящими в тусклом свете луны. Гулко сглотнув, Намджун чуть качнулся вперёд. Где-то снаружи упала ветка, звонко хлопнув по крыше, заставив Намджуна резко отстраниться. Сокджин же, даже не вздрогнувший от звука, лишь после движения Намджуна вдруг откинулся назад. Его смех прозвучал хрипло, будто ржавая пружина. — Катализатор. — Он потянулся за своей металлической тростью, и её скрип будто нарушил заколдованный круг. — Миссия невыполнима. Намджун наблюдал, как тот поднимается, пряча хромоту под маской медленной небрежности. Как идёт к ближайшему футону и практически без проблем опускается на него, сразу же поворачиваясь к Намджуну спиной. Он остался сидеть на подоконнике, чувствуя, как его сердце всё ещё бешено колотится. Он смотрел на спину Сокджина, на его напряжённые плечи, и понимал, что между ними только что произошло что-то важное, что-то, что они оба старательно игнорировали годами. — Спокойной ночи, хён, — тихо сказал он, но Сокджин не ответил. Ты был прав, — хотел сказать он. — Я действительно как аргон: настолько инертен, что даже при столкновении с самыми активными элементами не могу сделать шаг вперёд и вступить в реакцию. Но слова застряли в горле, как кристаллы йода — яркие, ядовитые, неспособные испариться без следа. А комната снова погрузилась в тишину, нарушаемую только завываниями ветра за окном.
