Глава 16
8 апреля 2025 г., 19:10
Они ехали уже несколько часов, пробираясь по дорогам, затянутым густым, почти осязаемым туманом. Дороги, которые когда-то были оживлёнными артериями, теперь были полностью вымершими. Объезжая заторы из брошенных машин и перекрытые участки, они двигались медленно, но без остановок. Ливень, обрушившийся день назад, словно смыл с земли не только грязь, но и часть ужаса, который витал в воздухе последние два месяца. Ходячие мертвецы, хотя и попадались на пути, были вялыми, почти безжизненными. Они не собирались в стада, не бросались на машину, будто потеряли интерес к охоте.
Дорога, изрытая глубокими колеями, петляла через пустынные холмы, мимо разбитых заправок, где когда-то кипела жизнь, мимо разграбленных магазинов с выбитыми витринами, мимо полей, затопленных дождём, где вода стояла, как в болоте. Всё это мелькало за окном, словно кадры из старого, забытого фильма, который никто уже никогда не сможет пересмотреть. Мир за стеклом был мёртв, и только их автобус, с глухим рокотом двигателя, напоминал о том, что жизнь ещё теплится где-то в этом хаосе.
Чимин сидел на заднем сиденье, подтянув колени к груди, и смотрел в окно, но не видел ничего. Его мысли были далеко, словно в другом мире, где ещё оставалось место для надежды. Где можно было мечтать о будущем, строить планы, верить, что всё наладится. Там было хорошо… Потому что в этом мире он чувствовал только пустоту. Пустоту, которая разъедала его изнутри, как ржавчина, медленно, но неумолимо. Она заполняла каждую клеточку его тела, каждый уголок его сознания. И пока они ехали он снова и снова возвращался к одной и той же мысли: их миссия была обречена.
Он не мог выкинуть из головы образ Юнги. Его улыбку, такую редкую, но такую яркую. Его голос, низкий и спокойный, который всегда умел внушить спокойствие и уверенность. Его смех, который звучал, как музыка, даже в самые тёмные дни. Как он звал его «Чимин-а», с той лёгкой насмешкой в голосе, которая всегда заставляла Чимина улыбаться. Как их пальцы иногда случайно касались друг друга, и как Чимин каждый раз отводил взгляд, боясь, что Юнги увидит в его глазах то, что он так тщательно скрывал. Теперь он жалел об этом. Жалел, что не сказал ему раньше. Что не признался, не обнял, не поцеловал.
А теперь было поздно.
Они ехали к военному кораблю, но Чимин знал — это был конец. Даже если они доберутся туда, то что будут делать дальше? Намджун-хëн говорил, что скорее всего там у руля настоящие бандиты, которые и забрали Юнги и которые не пускали на корабль гражданских. Так что даже если они каким-то чудом пробьются на борт, как они смогут вытащить оттуда Юнги? Как они смогут спасти его, если сами едва держатся на плаву?
Чимин закрыл глаза, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. Он не хотел плакать. Не хотел показывать свою слабость. Но боль была слишком сильной. Она сжимала его грудь, как тиски, не давая дышать. Он думал о Тэхёне и Чонгуке, о том, как они постоянно держатся за руки, никого не стесняясь, как смотрят друг на друга. Он радовался за них, от души, но в то же время его сердце разрывалось от осознания, что у него самого такого никогда теперь уже не будет.
Он всегда был однолюбом. Ещё с детского дома, когда ему было четырнадцать, и Миëн призналась ему в чувствах. Он смотрел на неё, но видел перед глазами только Юнги. Своего хмурого, серьёзного, но такого родного хёна. С тех пор он даже не пытался строить отношения. Сначала был слишком молод, потом поступил в медицинский, а потом… Потом просто женился на своей работе, считая, что ему достаточно просто быть рядом с Юнги-хëном. Слышать его голос, видеть его улыбку, иногда спать в обнимку после общих посиделок. Ему казалось, что этого достаточно.
Но теперь он понимал, как ошибался.
Он правда не хотел сдаваться. И не сдастся никогда. Но уже решил, что как только они доедут, дальше он пойдёт один. Не знает пока как, но точно не позволит рисковать остальным. Потому что это была дорога в один конец, и он не хотел подставлять ребят. Они заслуживали шанса на жизнь. А он… Он заслуживал только одного — быть рядом с Юнги, даже если это будет последнее, что он сделает в своей жизни.
Чимин вздохнул, открыл глаза и посмотрел в окно. Где-то вдали, на горизонте, маячили очертания очередного города. Они казались размытыми, словно призрачными, будто город был не настоящим, а лишь тенью того, что когда-то существовало. Туман, густой и тяжёлый, обволакивал его, практически полностью скрывая из виду.
Вдруг автобус резко затормозил. Колёса взвыли, цепляясь за асфальт, и Чимин едва не слетел с сиденья. Сердце его заколотилось сильнее, а дыхание перехватило. Он выпрямился, чувствуя, как кровь приливает к вискам, и выглянул в проход, пытаясь понять, что происходит. Намджун и Сокджин уже стояли за спиной Чонгука, всматриваясь вперёд. Чимин встал и, протискиваясь между хёнами, подошёл ближе.
— Гук, что случилось? Почему стоим? — спросил он чуть хрипло от долгого молчания. Ему никто не ответил, но он всё понял и сам.
Прямо на въезде в город дорогу перекрывала массивная желазная ограда, с висящим на ней знаком. Его металлическая пластина тускло блестела в свете фар. Жёлтый фон, когда-то яркий и предупреждающий, теперь казался неестественным, почти ядовитым на фоне разрушающегося мира. Буквы «КАРАНТИННАЯ ЗОНА» были чёткими, но уже слегка поцарапанными, будто кто-то пытался стереть их в спешке.
Поперёк знака виднелся грубый мазок красной краски. Она ещё не успела высохнуть до конца, и тонкие потёки стекали вниз, как кровавые слёзы. Рядом валялась пустая банка из-под краски, будто брошенная впопыхах. На асфальте, под знаком, даже в тумане хорошо виднелись следы шин, глубокие и хаотичные, словно машины резко тормозили или разворачивались, пытаясь избежать чего-то ужасного.
Ветер нёс с собой лёгкий запах гари и гниющей плоти. На обочине лежал брошенный рюкзак, а всё его содержимое — бутылка воды, кажется какие-то консервы, и даже детская игрушка — было рассыпано по земле. Всё это выглядело жутко, будто сама дорога предупреждала: дальше ехать нельзя.
— Выглядит стрёмно, — услышал Чимин голос Тэхёна прямо над головой и обернулся. Пока он пялился на устрашающий знак, уже все члены их группы стояли возле водительского кресла, с нечитаемыми лицами смотря вперёд.
Чонгук, сидя за рулём, с силой сжимал пальцы на руле до побелевших костяшек. Его глаза были прикованы к знаку, а губы плотно сжаты. Намджун, стоящий рядом, скрестив руки на груди, холодным, напряжённым взглядом смотрел вперёд. Сокджин молчал, но его лицо было бледным, а губы тревожно подрагивали. Тэхён, стоящий чуть позади, нервно постукивал пальцами по спинке сиденья, его глаза метались от знака к дороге и обратно.
— Мы уже пробовали объехать, это единственный оставшийся вариант, — тихо произнёс Чонгук, хмуря брови и закусывая губу.
— Может, если нас тут не встречают военные, то значит там просто теперь никого нет? — неуверенно произнесла Суан. Её голос дрожал, будто она сама не верила в свои слова.
— А может там теперь целый город ходячих мертвецов, — так же неуверенно возразил Сокджин, пожав плечами. — Если сюда съезжались все выжившие хотя бы с соседних городов, а потом что-то пошло не так, то… — он не закончил фразу, но все и так понимали, что он имел в виду. — Но у нас всё равно нет выбора. Это единственный путь, по которому мы сможем добраться до порта.
— Согласен, дальше только так, — кивнул Намджун. — Просто езжай помедленнее.
— Я был тут на соревнованиях, — вдруг произнёс Хосок. Его голос звучал глухо, будто он вспоминал что-то давно забытое. — Мы плутали по улицам около часа. Тут слишком узкие пролёты, и их до чёртиков много. Так что старайся ехать по главной.
— Нам же нужно просто пересечь его, мы не планируем тут задерживаться, так ведь? — снова подал голос Тэхён, обводя всех взглядом. — Так что давайте просто сделаем это и поедем дальше.
— Да, — кивнул Чонгук. — Да, едем.
Он снова завёл мотор, и автобус плавно тронулся с места. Чимин, как и все остальные, снова сел на своё место, уже на автомате проверяя рацию во внутреннем кармане. Она давала ему хоть немного сил двигаться дальше, внушала ему хоть какую-то надежду.
Автобус пересёк ржавую ограду, и металлический знак «КАРАНТИННАЯ ЗОНА» растворился в серой пелене тумана, словно призрак, не желающий отпускать их обратно. Но Чимин успел разглядеть надпись, выдолбленную чем-то острым поверх кроваво-красного мазка: «ВХОДА НЕТ. ОПАСНО». Чимин сглотнул и поëжился. Нехорошее предчувствие, витавшее в воздухе тяжёлым, кислотным запахом, казалось можно было потрогать руками.
Этот город не бежал от апокалипсиса — он, наоборот, тянул в себя всех, кто искал спасения, и в итоге превратился в молчаливый памятник отчаянию.
Сейчас было, наверное, часов десять утра, но солнце скрывалось за свинцовыми тучами, оставляя мир в полумраке. Туман висел плотной завесой, обволакивая разбитые улицы, стирая границы между небом и руинами города. На мокром асфальте отражались силуэты брошенных машин, их фары, словно мёртвые глаза, тускло поблёскивали сквозь пелену. Дорога была усыпана осколками стёкол, смешанными с лужами, в которых плавали обрывки бумаг — клочки документов, пропусков, разноцветных журналов.
— Как-то слишком тихо… — прошептала Суан, сидевшая через проход, и Чимин внутренне с ней согласился.
Они уже видели много ходячих мертвецов. Знали, что те не бродят по асфальту бесшумно, но здесь, в этом городе, не было даже эха от их шагов. Туман скрывал всё дальше ста метров, превращая улицы в лабиринты из теней. Одинокие фигуры мертвецов возникали внезапно: то старуха в промокшем платье, бредущая по тротуару; то мужчина в разорванном костюме, застывший у телефонной будки, будто всё ещё ждал ответа. Они не реагировали на автобус, лишь медленно поворачивали головы, а их слепые глаза скользили по металлическому корпусу, словно пытаясь понять, что это было за вторжение в их мёртвый мир.
Чимин чувствовал, как по спине побежал холодный пот. Он прижимался к окну, стараясь разглядеть что-то в тумане, но всё, что он видел — это обрывки прошлой жизни, разбросанные по узким улицам. Детская коляска, перевёрнутая набок — её колеса всё ещё медленно крутились, будто её бросили только что. Спортивная сумка, из которой вывалились две пачки рамëна и разбитый телефон, словно кто-то куда-то бежал, но его перехватили прямо посреди дороги. И повсюду — следы. Следы шин, следы ботинок, следы борьбы и чего-то, что не хотелось называть вслух.
— Ходячие… они будто… загипнотизированы, — пробормотал Хосок, протирая запотевшее стекло ладонью. Его голос звучал глухо, словно он боялся нарушить зловещую тишину, витавшую в воздухе.
— Туман их будто бы оглушил, — тихо ответил на это Намджун, его глаза сузились, словно он пытался разглядеть что-то в этой серой пелене. — Но если наткнёмся на стадо, не факт, что реакция будет такой же.
Чимин согласно кивнул и бросил взгляд на водительское кресло. Чонгук вёл автобус медленно и сосредоточенно. Колёса шуршали по мокрому асфальту, словно шепча что-то на непонятном языке. Каждый поворот был буквально слепым — туман цеплялся за лобовое стекло, заставляя включать дворники, которые со скрипом счищали густую пелену.
На перекрёстках, которые они проезжали Чимин то тут, то там замечал самодельные таблички: «Лазарет →», «Лагерь выживших ↑», и прочие, но сейчас эти стрелки вели в никуда. Одна из них, покорёженная, вообще указывала в стену, заваленную мешками с песком. Дрожь пробирала Чимина как только он думал о том, что кто-то пытался создать порядок в хаосе, прежде чем хаос поглотил их всех с головой.
— Гук, сейчас направо, — Намджун водил пальцем по карте, которую держал на коленях, хмурясь и пытаясь что-то в ней разобрать. Вообще-то он был отличным штурманом, но сейчас казалось он был не уверен ни в одном своём указании.
Автобус свернул, и Чимин судорожно вжался в сиденье. Узкая улочка была под завязку забита машинами скорой помощи, а их мигалки всё ещё блекло мерцали сквозь туман. На асфальте, в лужах, смешанных с чёрно-красной жижей, плавали одноразовые перчатки, шприцы, пустые флаконы и блистеры с таблетками.
Но не это повергало в ужас. На дороге, вдоль стены лежали тела. Десятки тел в белых халатах, уложенные аккуратно, в ряд, будто на временные носилки. Дождь смыл с них кровь, но не смог замести следы дырок в черепах.
— Их не вирус убил, — Тэхён прикрыл рот ладонью. — Это расстрел. Разве похоже, что они были заражены?
Никто ему не ответил и автобус пополз дальше. Но, через пару сотен метров и ещё один поворот, дорогу перегородил военный грузовик, какое-то время назад врезавшийся в витрину магазина. Из-под его колёс торчала рука в камуфляже, неестественно скрученная, но всё ещё дёргающаяся.
— Вот чёрт! Да чтож такое-то! — разозлился Чонгук, видимо понимая, что проехать тут не выйдет. Он рванул рычаг передач, и в салоне раздался резкий, металлический лязг, словно где-то внутри машины два стальных клыка схлестнулись в яростной схватке. Звук, как удар молота по наковальне, отозвался в ушах Чимина, и он скривился.
Автобус дёрнулся, будто вздрогнув от неожиданности, и Чимину на мгновение показалось, что он вот-вот взбунтуется против такого обращения.
И в этот момент, туман разорвал рёв. Глухой, протяжный, как гудок парохода в ночи. И ему тут же ответили другие — сотни гортанных воплей, слившихся в единый рокот. Где-то за туманной пеленой, за ближайшим поворотом, будто ото сна проснулось кажется целое стадо.
— Давай налево! Надо разворачиваться! — закричал Хосок, вскакивая с места, и автобус резко вырулил из проезда, сворачивая в переулок, едва не задевая стену.
Чимина сковало ужасом. Ему казалось, он уже привык к ходячим мертвецам, но как же он ошибался. Он видел, как в окнах мелькали тени, как мертвецы поднимали головы, как их пальцы царапали стёкла, оставляя мутные следы, пока они пытались протолкнуться сквозь них по проулку.
Наконец преодолев проулок, они вырвались на широкую площадь, и Чимин тут же испуганно вскрикнул. Пространство перед Собором с высокой, когда-то красивой колокольней, было заполнено ходячими под завязку. Скорее всего, все они собирались тут на звуки колокола в ветренную погоду.
Сотни. Тысячи? Они стояли плечом к плечу, как серая, монотонная стена. Туман клубился между ними, будто дым, а когда фары автобуса брызнули на них светом, стена дрогнула. Головы повернулись синхронно, а глаза тут же вспыхнули мутным блеском.
Чимин сильнее вжался в сиденье, его пальцы судорожно сжали подлокотник. Сердце колотилось так громко, что он едва слышал крики Намджуна. «Назад! Назад!» — голос хëна звучал как сквозь толщу воды. Чимин не мог даже пошевелиться. Его взгляд буквально застыл на толпе, которая, казалось, вот-вот и поглотит их полностью и без остатка.
«Поехали, ну же, поехали!» — зашептал он себе под нос, но автобус лишь резко дёрнулся, мотор захрипел и резко заглох.
— Чёрт! — выругался Чонгук, снова отчаянно поворачивая ключ в замке зажигания. Мотор лишь сипло кашлянул, но так и не завёлся. Чимин почувствовал, как по спине побежал холодный пот. Он обернулся и увидел, как сзади, из переулков и тёмных проходов, на них уже надвигалась новая волна ходячих. Шум мотора, видимо, привлёк и их тоже, и теперь автобус был окружён со всех сторон.
— Заводи же! — крикнул Намджун, и его голос звучал непривычно резко, почти истерично. Чонгук снова повернул ключ, и на этот раз мотор ожил с глухим рёвом. Автобус дёрнулся вперёд, сбивая нескольких ходячих, но проехал всего пару метров, прежде чем колёса забуксовали в жиже из воды и гнили.
— Они везде! — выдохнул Чимин, его голос дрожал. Он видел, как ходячие с обеих сторон начинают смыкаться вокруг автобуса, их руки уже тянутся к стёклам.
Чонгук снова резко дёрнул руль в сторону, пытаясь найти выход из этой западни, но автобус лишь глубже увяз в грязи. Ходячие накатывали на них волнами, а их рёв заглушал даже звуки собственного сердца в ушах.
Руки, лица, гнилые зубы — всё слилось в чёрно-серую массу, облепившую автобус, как рой голодных насекомых. Стадо окружало их, ходячие бились о стёкла, наваливались друг на друга, начиная тем самым доставать всё выше и выше.
Чимин потрясённо наблюдал за всем этим и за тем, как Чонгук, стиснув руль, снова и снова пытался завести мотор, хотя шансов почти не оставалось.
Они очевидно были обречены, но видимо не собирались так просто сдаваться. Намджун вскочил со своего места и выхватил нож из-за пояса, явно готовясь к худшему. Хосок тоже поднялся с места, а Ëнхун сжал в руках лук…
Как вдруг рация в руках Чимина тихо захрипела.
***
Юнги сидел на месте второго пилота, с открытым рюкзаком на коленях, и на пару с Холли смотрел через стекло кабины на проплывающие мимо плотные, слоистые облака, но мысли его были далеко. Он сжимал в руках добытую слишком большой ценой рацию и думал о том, что им действительно повезло добраться до вертолёта практически без проблем — во всяком случае, серьёзных. А уж то, что в нём оказался полный бак вообще было подарком свыше. И вот они были в воздухе уже почти три часа, не так давно пересекли границу Кореи, но куда лететь дальше ни один из них не знал. Ещё только поднявшись в небо, они договорились, что ни за что не полетят обратно к военным. Более того, Ичон сам настоял на том, чтобы лететь искать семью Юнги. И Юнги действительно был благодарен другу за это. Но вопрос стоял лишь в том, где их нужно было искать. Юнги, конечно, предполагал, что группа, скорее всего, поехала бы на его поиски — в конце концов он слишком хорошо их знал. Но. Было в этом слишком много пресловутых «но». Во-первых, это очевидно было бы возможно только при удачном решении всех тех проблем, которые были у группы, когда Юнги их покинул. И он слишком сильно боялся, что проблемы эти не были решены, или были, но слишком большими потерями. Во-вторых, прошло слишком много времени с тех пор, как Юнги видел всех в последний раз и измениться могло слишком многое — и он действительно не хотел думать о плохом, но они черт возьми жили в грёбаном зомби-апокалипсисе, а его рядом не было. В-третьих, он так сильно боялся, что они всё-таки добрались до корабля и их… Он не мог об этом думать, не хотел, но этот расклад не был невозможным и он не мог его исключать, как бы больно от этого не становилось. Да и в конце концов, искать небольшую группу людей в огромной Корее было сродни поискам иголки. Чем-то практически нереальным. — Хён, — голос Ичона вырвал его из размышлений. Юнги вздрогнул и заметил, что вертолёт начал снижаться. — Что случилось? — нахмурился он, чувствуя, как в груди зашевелилась тревога. — Предлагаю лететь ниже. Так меньше шансов, что нас заметят военные. Да и сами мы сможем лучше видеть, что происходит на земле. Может, рация поймает какую-нибудь частоту, — бросив на него взгляд, объяснил Ичон. — Да, ты прав. Снижайся. — кивнул Юнги. Он снова сжал рацию в руках, ощущая холод металла, словно это был последний якорь, связывающий его с реальностью. Сглотнув, пытаясь подавить комок в горле, Юнги включил её. Индикатор заряда тут же замигал красным — батарея была на исходе. Хорошо, что Ичон догадался выключить её ещё на складе, иначе они бы уже остались без связи и тогда Юнги бы действительно впал в отчаяние. Его пальцы дрожали, когда он вбивал в устройство частоту, которую знал наизусть, как молитву. Частоту, которую они использовали с парнями для связи. Он нажал на кнопку вызова, вслушиваясь в хриплые помехи, и глубоко вдохнул. — Приём, — с затаëнной, тонкой как паутинка, надеждой произнёс Юнги и неосознанно задержал дыхание. Но ответа ожидаемо не услышал. Мотнув головой, стараясь не отчаиваться после первой же попытки, Юнги вновь бросил взгляд на город. Они снизились, летели теперь почти между высотками, и даже несмотря на туман, безжизненность и разруха в нём теперь были заметны слишком отчётливо. Юнги понимал, что шансы услышать ответ хоть от кого-то, а уж тем более от своей семьи, были близки к нулю. Но он не мог просто сдаться. На секунду он прикрыл глаза, чувствуя, как пульсирует болью рана в бедре. Он всю дорогу старался держаться, не показывать как тяжело ему даётся этот перелёт, как всё тело периодически сковывает болью. Но он был уверен, что выходило не очень, потому что Ичон хоть и молчал, но то и дело кидал на него обеспокоенные взгляды. Пора было принять обезболивающее. Юнги достал из рюкзака таблетки, почесав заодно Холли за ухом, закинул две в рот и запил водой из фляги. Вода была холодной, почти ледяной, но он даже не обратил на это внимания. Его мысли все ещё были там, внизу, среди руин прошлой жизни. Земля под ними была похожа на гигантскую рану. Дороги, когда-то оживлённые, теперь были пустынны. То тут, то там он замечал медленно бродящих людей, но каждый из них был уже давно мёртв. Ни одной живой души. Ни одного намёка на то, что где-то ещё теплилась жизнь. — Хён, — позвал Ичон, и Юнги повернул к нему голову, сжимая в руках бесценную рацию. — Мы найдём их, — сказал Ичон, и в его голосе звучала уверенность, которая настолько сильно противоречила всему, что они видели вокруг, что Юнги не смог содержать кривоватой улыбки. Как никогда благодарный другу за оптимизм. — Да… — пробормотал он в ответ, но его взгляд снова устремился вниз. И вдруг он заметил слишком оживлённое движение на одной из улиц. — Стой, смотри! — он резко наклонился вперёд, почти впечатываясь в стекло вертолёта. — Внизу что-то происходит! Ичон направил вертолёт ближе, и картина, открывшаяся им, заставила сердце Юнги бешено заколотиться. Внизу, среди руин и разрухи, разворачивалась сцена, словно вырванная из самого кошмарного сна. Автобус. Юнги мог ошибаться, но был практически уверен, что это был тот самый, чёрт возьми, автобус, на котором они с ребятами проехали столько километров. Он пытался вырваться из ловушки, но был окружён. Каким-то поистине бесчисленным количеством ходячих мертвецов. Они двигались, как единая масса, их тела сливались в серую, безжизненную волну, которая накатывала на уже едва заметный автобус с неумолимой силой. Яркая фара на их вертолёте с лёгкостью выхватывала из тумана их лица — искажённые, гнилые, с пустыми глазницами и оскаленными челюстями. Автобус дёргался, пытаясь сдвинуться с места, но лишь буксовал в жиже из воды, грязи и разложившейся плоти. Мертвецы падали под колёса, но это не спасало ситуацию, а лишь усугубляло её. — Кажется, они в ловушке, — пробормотал Ичон, но Юнги даже не повернул голову. Его глаза были прикованы к этой сцене. Он чувствовал, как холодеют ладони, как сердце бьётся так сильно, что, кажется, вот-вот вырвется из груди. Дрожащими руками он снова нажал на кнопку вызова на рации. Его голос, хриплый и сдавленный, прозвучал как последний, отчаянный крик души: — Приём!***
— Приём! — раздался в рации голос, знакомый до дрожи, и Чимин замер, забыв, как дышать. Всё вокруг словно перестало существовать. Звуки с улицы, крики, скрежет когтей по металлу — всё это растворилось в одно мгновение. Он сидел, уставившись на рацию в своих руках, не веря собственным ушам. Это не могло быть правдой. Наверное, это были галлюцинации. Предсмертные видения. Как иначе объяснить то, что он слышал? — Юнги-хён! — заорал Тэхён, подскочив к Чимину и вырывая рацию из его рук. Его голос был громким, резким, но в нём слышалась та же самая надежда, что зарождалась у Чимина в сердце. — Тэхён-а! Ты жив! Боже мой… Где вы сейчас? — голос Юнги звучал взволнованно, но в нём слышалась его привычная твёрдость, которая заставила Чимина вздрогнуть и начать наконец снова дышать. — Хён! Мы в Сувоне! — кричал Тэхён, пытаясь перекричать гул ходячих за окнами. — Попали в засаду! — Я вижу вас, Тэ! Слушай меня внимательно! — быстро заговорил Юнги, и Чимин тут же округлил глаза. Он… видел их? Он был… рядом? — В квартале от вас есть стадион. Он чист. — голос Юнги звучал чётко, коротко и уверенно, что заставляло Чимина чувствовать надежду. — Мы попытаемся отвлечь от автобуса ходячих, а вы при первой же возможности выбирайтесь из него. Бегите назад, на первом перекрёстке свернëте вправо, метров пятьсот и упрётесь в стадион. Встречаемся там! Тэ, ты понял? — Хён… — наконец совладав с собственным голосом пробормотал Чимин. Он говорил тихо, почти шёпотом. Потому что до сих пор до конца не мог поверить, что действительно слышит голос Юнги. — Чимин-а? — послышалось в ответ, и в этом одном слове было столько эмоций, что Чимин почувствовал, как у него снова перехватило дыхание. В голосе Юнги была и радость, и облегчение, и что-то ещё — что-то такое… глубокое, тёплое, что заставило сердце Чимина сжаться в груди. Это был голос человека, который уже не надеялся услышать ответ, но всё равно продолжал звать, верить и ждать. Чимин хотел сказать что-то ещё, что угодно, просто чтобы услышать его голос ещё, но связь вдруг резко прервалась. — Хён? — Чимин округлил глаза и его голос задрожал. Он вдруг испугался, что этот момент был всего лишь его сном, иллюзией. Он посмотрел на Тэхёна, ища подтверждения, что всё это было реальностью. Но Тэхён на него уже не смотрел, он действовал. Схватив Чимина за руку, он, с неожиданной решимостью и сосредоточенностью в глазах, потащил его в центр автобуса. — Все всё слышали? — напряжённо спросил Намджун, обводя их взглядом. — Да, — кивнул Хосок. — Но я не понял, как… Он не успел договорить. Гул ходячих внезапно перекрыл рёв вертолёта, который теперь кружил прямо над ними. Чимин поспешно выглянул в окно, но увидел лишь пузо огромной летающей машины. Зато он хорошо видел, как ходячие, словно по команде, начали отвлекаться на громкий звук, как их серые, безжизненные лица заинтересованно поворачивались вверх, к небу. — На крышу, быстро! — скомандовал Намджун, его голос прозвучал резко, как хлыст, заставляя всех вздрогнуть и прийти в себя. Чимин кивнул, схватил свой рюкзак и бросился к Намджуну. Тот уже хватал общие сумки, перекидывая их через плечо, двигаясь предельно чётко, хоть и с очевидным напряжением в действиях. В итоге, спустя не больше чем пару мгновений, они все уже стояли по центру автобуса под эвакуационным люком. Чонгук дёргал за ручки, пытаясь его открыть, но люк похоже заклинило и он никак не хотел поддаваться. Чимин паниковал. Он стоял рядом с Тэхёном, теребил лямки рюкзака и думал лишь о том, какой несправедливостью будет найти Юнги и тут же потерять, умерев. Но смерть видимо не входила в планы его друзей. Намджун вдруг подскочил к Сокджину, и чуть ли не выхватив у него из рук металлический «костыль», не раздумывая, ударил им со всей силы по люку. Металл заскрипел, и люк с треском поддался, открыв наконец им путь наверх. Внутрь тут же хлынул холодный, сырой воздух, пропитанный запахом гнили и пыли. Но Чимин вдруг подумал, что так в их случае пахла свобода. — Я пойду первым, потом подадите мне Ёнсун, — сказал Намджун, наступив на сиденье и начав карабкаться наверх. Он не медлил ни секунды, понимая, что времени у них совсем нет, что каждое мгновение может стать последним. Ёнхун тут же подтолкнул перепуганную сестру ближе к люку. Её глаза были широко раскрыты, лицо было бледным, она была дико напугана, но не плакала и не кричала, лишь смотрела в одну точку пустым взглядом. Поспешно натянув ей на плечи рюкзак, Ëнхун обхватил сестру за ноги и ловко поднял к Намджуну. — Держись крепче, — пробормотал он, но Ёнсун лишь коротко кивнула. Намджун поспешил схватить её за руки и втянуть на крышу. — Суан, теперь ты, — чуть дрожащим голосом произнёс Хосок, подавая ей руку. Суан кивнула, её пальцы сжали его ладонь так сильно, что костяшки побелели. Она подтянулась, и через мгновение уже была на крыше. — Ёнхун. Давай. Тот кивнул, сначала подал Намджуну две сумки и луки, а затем без проблем и без посторонней помощи забрался наверх. — Джин-хён, давай ты, потом идёт Тэхён. — продолжал раздавать указания Хосок. С Сокджином пришлось повозиться. Он мог опираться на кресла только одной ногой, его лицо было искажено от боли, а зубы стиснуты практически до хруста, когда он старательно карабкался наверх. — Держись, хён, — бормотал Хосок, вместе с Чонгуком и Чимином поддерживая того снизу. Тэхён же, несмотря на своё состояние и недавнюю операцию, забрался на крышу почти без усилий, хотя Чонгук с Чимином и страховали его на всякий случай. — Гук, давай ты, — произнёс Чимин, вздрагивая, когда очередной мертвец врезался в автобус ведомый звуками висящего в воздухе вертолёта. — Я пойду последним, — нахмурился Чонгук, мотнув головой и с вызовом смотря на них с Хосоком. — Не спорь и быстро наверх, — скомандовал Хосок и подтолкнул того к люку. Чонгук сдвинул брови к переносице, но спорить не стал. Он схватился за край люка и одним уверенным рывком подтянулся наверх. Следом забрался и Хосок. Последним, окинув напоследок взглядом их, ставший уже по-настоящему родным, автобус, поднялся Чимин. Оказавшись наконец всем составом на крыше, они замерли на мгновение, ошеломлённые открывшейся картиной. Вертолёт кружил прямо над головами ходячих, его лопасти с грохотом рассекали воздух, создавая вихрь, который поднимал мусор с земли и рассеивал плотный туман. Мертвецы, привлечённые шумом, продолжали медленно отходить от автобуса, их серые, безжизненные фигуры тянулись к источнику звука, словно мотыльки на огонь. Чимин стоял, чувствуя, как холодный ветер бьёт ему в лицо. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Он не смотрел вниз на ходячих мертвецов, не желал даже знать сколько их оставалось у автобуса. Вместо этого он смотрел вперёд, туда, где был Юнги, пытаясь рассмотреть хоть что-то в кабине вертолёта. — Вперёд, — наконец тихо сказал Намджун, дёрнув Чимина за рукав. Он кивнул, с трудом отрывая взгляд от затонированных стёкол и поспешил за Намджуном, наконец замечая, что большинство ходячих, которые ещё не были у них под колёсами, действительно ушли к вертолёту, давая им шанс уйти. Они спрыгнули сзади автобуса, и как только их ноги коснулись мокрого асфальта, сразу же бросились бежать. Чимин бежал, шлёпая ботинками по лужам и, несмотря на только что пережитый ужас и ещё не до конца закончившийся кошмар, на его лице расцветала маленькая, пока неуверенная улыбка. Ведь впереди его наконец-то ждал Юнги.***
Юнги сидел в вертолёте, его пальцы впивались в край сиденья, а взгляд, словно прикованный, не отрывался от крыши автобуса, едва видневшейся среди моря ходячих. Сердце его билось так громко, что казалось заглушало даже рёв винтов. Каждый удар отдавался в висках. Он не видел, что происходит внутри автобуса, но каждый ходячий, отвлекаемый шумом вертолёта и отходящий от машины, давал ему крохотную надежду. И вдруг люк на крыше открылся. Юнги едва не вскрикнул, когда в нём появился Намджун. Его фигура, напряжённая и собранная, двигалась резко, но с заметной уверенностью. Юнги почувствовал, как что-то внутри него на мгновение сжалось и тут же отпустило. Намджун был жив, был рядом с их семьёй. Он всё контролировал. Следом Намджун вытянул из автобуса Ёнсун. Малышка выглядела потерянной, её глаза, широко раскрытые, смотрели вниз, на толпу ходячих. Когда Намджун поставил её на крышу, она поскользнулась, и сердце Юнги замерло. Но Намджун не дал ей упасть, крепко обхватив за плечи и помогая ей поймать равновесие. Суан забралась на крышу почти мгновенно, как будто делала это каждый день. Она тут же прижала Ёнсун к себе, закрывая её лицо от ужаса внизу. Юнги видел, как её губы шевелились, наверное, она что-то шептала малышке, успокаивая. Потом появился Ёнхун. Юнги выдохнул, хотя сам не заметил, как задержал дыхание. Эти дети… Он знал их не так долго, но уже чувствовал ответственность за них. Они стали частью его семьи. Сокджин выбрался на крышу с большим трудом. Юнги хмурился, замечая, как тот хромает, как лицо его искажается от боли при каждом движении. Его единственный хëн едва стоял, опираясь на металлическую палку, которую кто-то подал ему из автобуса. Юнги сжал сиденье сильнее. Тэхён появился следующим. Юнги не смог сдержать облегчённой улыбки, увидев его. Они уже говорили по рации, да, но видеть его живым, здоровым, без следов той болезненной слабости, которая была когда он видел его последний раз — было чудом. Чонгук выскочил следом и сразу же бросился к Тэхёну, обнимая его так, словно боялся, что тот исчезнет, если он не будет держать того в своих руках. Почти все уже были на крыше и Юнги затаил дыхание. Он слишком сильно боялся не увидеть больше знакомых лиц. Хосок. Он выбрался на крышу быстро, и его глаза, широко раскрытые, тут же посмотрели вниз, на оставшихся ходячих. Юнги видел, как он сжимает кулаки, и нервно переводит взгляд с мертвецов внизу на вертолёт и обратно. Оставались Чимин и Сондык. Но никто больше не появлялся из люка. Время тянулось мучительно медленно. Секунды превращались в вечность. Юнги чувствовал, как сердце его ноет и болит, будто кто-то сжимает его в кулаке. Он наблюдал за тем, как Намджун на крыше уже оценивал ситуацию, кажется прикидывая, как всем спускаться. Сердце Юнги ухнуло вниз, будто срываясь с обрыва и ухая в бездну. Могло ли быть так, что голос Чимина в рации ему просто послышался? Что это была лишь его разыгравшаяся надежда… Могло ли быть так, что больше никто не… И вдруг в люке показалась шапка с помпоном. Юнги замер, боясь даже сделать вдох. Но человек, выбирающийся из автобуса, вдруг обернулся в сторону вертолёта, и Юнги почувствовал, как что-то внутри него разрывается на мелкие осколки, как голова начинает кружиться, а воздуха не хватать. Чимин. Он был здесь. Живой. Невредимый. Юнги не смог сдержать дрожи, которая прошлась горячей волной по всему телу. Он даже не заметил, как слёзы подступили к глазам. «Жив, — повторял он про себя, — жив». А тем временем Чимин уже стоял на крыше автобуса, его фигура чётко вырисовывалась на фоне серого неба. Шапка с помпоном, слегка съехавшая набок, придавала ему какой-то трогательный, почти детский вид, но его глаза говорили о другом. Они были тёмными, серьёзными, прикованными к кабине вертолёта. Ветер, поднятый лопастями, яростно трепал полы его куртки, но Чимин, казалось, не замечал этого. Он стоял неподвижно и просто смотрел. Смотрел прямо туда, где сидел Юнги. Юнги чувствовал этот взгляд, даже сквозь стекло, даже сквозь расстояние. Он знал — Чимин смотрел не просто в сторону вертолёта. Нет. Он смотрел прямо в его сердце. Наконец спустя какое-то время, Юнги мог почти с уверенностью сказать, что большинство ходячих мертвецов тянули свои уродливые руки к вертолёту, практически позабыв про автобус. Это по всей видимости заметил и Намджун. Он что-то выкрикнул ребятам, дёрнул за рукав Чимина, и все они поспешили спуститься вниз позади автобуса. Юнги не было видно как они спускались, но как только он увидел, что все отбежали от него, заворачивая туда, куда он сам им велел, его тело словно само по себе выпрямилось, а взгляд мгновенно устремился к Ичону. — Ждём несколько минут, надо дать им время уйти, поднимаемся, и летим к стадиону! — уверенно и твёрдо скомандовал Юнги другу, снова глянув вниз, чтобы убедиться что никто из мертвецов не последовал за его семьёй. Ичон кивнул, его руки быстро сработали с рычагами, и вертолёт с гулким рёвом сначала опустился чуть ниже, вызывая ещё большее оживление в рядах мертвецов и практически сразу же поднялся выше. Стадион был совсем рядом, и уже через несколько мгновений они кружили над открытым полем. Юнги всматривался в каждый уголок, каждый тёмный проход между трибунами, каждый клочок искусственной влажной травы. Он боялся, что ошибся в своих предположениях, и тут могла поджидать опасность. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Но стадион действительно казался пустым и Юнги облегчённого выдохнул. — Садимся, — крикнул он Ичону, и вертолёт начал снижаться. А как только шасси коснулись земли, Юнги с грохотом распахнул дверь. В ушах звенело от напряжения, и он почти не чувствовал боли. Его нога, всё ещё перевязанная подручными средствами и дико ноющая, всё равно казалась сейчас чем-то далёким и неважным. Он выскочил из вертолёта, забыв даже о своей металлической трубе, которая служила ему опорой. Ичон не заглушил двигатель, лишь уменьшил обороты, и теперь лопасти крутились медленнее, но всё ещё создавали вокруг вихрь воздуха, который будто играя сильнее запутывал волосы Юнги. Он стоял рядом с вертолётом и мысленно отсчитывал время. Его руки были сжаты в кулаки, а взгляд не отрывался от входа на поле. Если ребята смогли добраться до стадиона, они уже должны были быть здесь. С минуты на минуту. Каждая секунда ожидания была для него как пытка. Ни одна физическая боль не могла сравниться с тем, что он чувствовал сейчас. Его сердце бешено колотилось, а в груди было так тесно, что он едва мог дышать. Воздух вокруг был густым, наполненным тревогой и надеждой. Юнги продолжал смотреть на широкий проход, обрамлённый высокими стенами, уходящими в тень. И вот, из этой тени донеслись первые звуки. Тяжёлый бег, шаги, эхом разносившиеся по стадиону, которые становились всё ближе и ближе. Первым на поле прорвался Ёнхун. Он мчался вперёд, его ноги едва касались земли, а на руках он крепко держал Ёнсун. Девочка прижималась к его груди, её лицо было спрятано в складках его куртки, а её маленькие ручки цепко обхватывали его за шею. Ёнхун бежал быстро, но его дыхание было прерывистым, а лицо было искажено напряжением. Ровно до того момента, как он заметил Юнги. Добрались. Юнги судорожно выдохнул, чуть пошатнувшись. Следом выбежал Хосок. Он бежал быстро, но постоянно оглядывался через плечо, словно проверяя, далеко ли те, кто бежит за ним. Когда же он заметил Юнги, на его губах тут же расцвела улыбка. Он даже на секунду остановился, тяжело дыша, но тут же возобновил движение, не сводя больше глаз с Юнги. Затем из тени выскочила Суан. Она бежала, держась за лямки рюкзака, а её длинные волосы развевались на ветру. Она тяжело дышала, но шаги её были уверенными. Юнги кольнула мысль, что он так и не увидел на крыше автобуса её жениха, и он нахмурился. Но всё же это было сейчас не главным, поэтому он вытер вспотевшие от напряжения ладони о брюки и перевёл взгляд ей за спину. Он как раз поймал момент, когда на поле из тени выскочил Чонгук. Рядом с ним, почти повиснув на его плече, бежал Тэхён. Чонгук обнимал его за пояс, практически таща на себе бледного от бега парня. Тэхён едва переставлял ноги, видимо ещё не до конца оправившись от операции, но он был жив, и Юнги был чрезмерно рад видеть его наконец так близко. За ними появился Намджун, а рядом с ним, хромая, бежал Сокджин, опираясь одной рукой на его плечо, второй — на что-то вроде палки. Лицо Сокджина было искажено болью, но он не останавливался ни на мгновение. Намджун держал его крепко, почти неся на себе, а Сокджин, несмотря на хромоту, изо всех сил двигался вперёд. Юнги снова кольнуло где-то под рёбрами — что могло случиться с его единственным хёном за время его отсутствия? Он лишь надеялся, что это не был недавний укус. И, наконец, из тени выбежал Чимин. Он бежал замыкающим, будто боялся оставлять позади себя хоть кого-то. И в этом был весь Чимин... Юнги замер, забыв как дышать. Он смотрел на родное, любимое лицо, на то, как расширяются глаза Чимина, когда он замечает Юнги, как тот сбивается с шага, когда видит наспех собранную шину на его ноге. Сам Юнги просто стоял, не в силах пошевелиться. Глаза Чимина бегали по всему его телу, будто сканируя, а он просто не мог отвести своих от его лица. Мир буквально перестал существовать для Юнги. Он даже приветствовал всех где-то на грани собственного сознания. Каждый член его семьи подбегал к нему, коротко обнимая и что-то шепча на ухо. Руки Юнги дрожали, сжимая в объятиях каждого своего друга, а глаза всё равно были буквально прикованы лишь к Чимину. Поэтому он не видел, как из вертолёта выскочил Ичон, не слышал, как тот кричал поскорее забираться внутрь. Он будто в замедленной съёмке смотрел лишь на то, как замедляются шаги Чимина, как на его глазах начинают наворачиваться слёзы. И вот, когда между ними оставалось всего несколько метров, Чимин окончательно остановился. Слёзы уже просто бежали по его щекам, а руки судорожно сжимали лямки тяжёлого рюкзака. — Хён… — Юнги не услышал голоса Чимина, скорее почувствовал его сердцем, и больше не смог бездействовать. Забыв о боли и о том, что он даже с опорой ходит с трудом, он бросился к Чимину, замечая, как и тот стартанул с места. Они встретились посередине, и Юнги буквально смел Чимина в собственные объятия, сжимая того в своих руках как самую великую драгоценность этого мира. Лицо Чимина оказалось так близко, и Юнги не сдержался. Притянув того к себе ещё ближе, чтобы даже воздух не мог проскочить между ними, он накрыл губы Чимина отчаянным поцелуем. И это был поцелуй, в котором было всё — и боль, и страх, и надежда, и любовь, которая не угасла, а только стала ещё крепче и сильнее в этом аду. Чимин отвечал ему с такой же силой, его руки цеплялись за куртку Юнги так, будто он боялся, что тот исчезнет, если он отпустит. Их дыхание смешалось, сердца бились в унисон, и в этот момент всё остальное просто перестало существовать. Но воздух в лёгких закончился предательски быстро, вынуждая Юнги оторваться от любимых, чувственных губ. Он отстранился не больше чем на расстояние одного выдоха и судорожно втянул носом воздух. Слегка отдышавшись, Юнги открыл глаза, встречаясь взглядом с Чимином. Тот стоял перед ним, покрасневший, с мокрыми от слёз щеками, его дыхание было прерывистым, а губы слегка дрожали. И он смотрел на Юнги так, будто до сих пор не мог поверить собственным глазам. — Прости, — выдохнул Юнги, осторожно проводя большими пальцами по щекам Чимина, стирая слёзы. — За поцелуй? — тихо пробормотал Чимин с неподдельным отчаянием на лице. Юнги почти не услышал его из-за гула вертолёта, но прекрасно всё прочитал по губам и глазам. Юнги не хотел, чтобы Чимин додумывал его ответ сам, чтобы у него оставались хоть какие-то сомнения. Ему было жизненно необходимо, что тот слышал его ответ. Поэтому он наклонился ближе, так, его губы почти коснулись уха Чимина, и прошептал: — За то, что не сделал этого раньше. Чимин вздрогнул в его руках, и Юнги почувствовал, как пальцы сильнее сжимают ткань его куртки. В этом судорожном движении было столько благодарности, столько облегчения, что Юнги едва сдержал себя, чтобы не поцеловать его снова. Ведь даже то, что Чимин просто дышал в его руках, заставляло Юнги чувствовать, будто он готов отдать всё, лишь бы это дыхание никогда не прервалось. Но вдруг краем глаза он заметил движение. Кинув взгляд за спину Чимина, он увидел их. Ходячие мертвецы. Целая орава уже была на поле. Их серые, безжизненные фигуры медленно, но неумолимо двигались в их сторону. Не успев даже толком подумать, он резко отстранил Чимина, одним слитным движением заслонив его собой, чувствуя, как Чимин крепче вцепляется в его куртку со спины. Ходячие заполняли поле, и их зловещая масса, словно неотвратимая волна, накатывала всё ближе. — Бегом в вертолёт! — выкрикнул Юнги, наконец поворачиваясь лицом к вертолёту. Все уже были внутри, Ичон сидел на месте пилота, махал им руками и кажется что-то кричал. — Беги, говорю! — Юнги подтолкнул Чимина, но тот упрямо остался на месте. И именно в этот момент Юнги, будто вынырнув из какого-то дурмана, наконец ощутил адскую боль в бедре. Она пронзила его, словно раскалённый нож, заставив скривиться и пошатнуться. Чимин тут же обхватил его поперёк спины, крепко и уверенно, будто говоря: «я с тобой». Юнги ничего не оставалось, кроме как опереться на него и сделать шаг вперёд. Боль пульсировала в ноге, отдавая в висках, с каждым движением становясь всё невыносимее. Но он, стиснув зубы, упорно бежал вперёд, не желая показывать собственную слабость. Но Чимин, очевидно чувствуя напряжение Юнги, лишь крепче прижимал к себе, словно пытаясь взять часть его боли на себя. — Все на местах? — крикнул Ичон, бросая взгляд на Юнги, когда они забрались внутрь и за ними закрылась дверь. — Взлетаем! — крикнул в ответ Юнги, и тут же почувствовал, как вертолёт отрывается от земли. Откинувшись головой на спинку сиденья, Юнги прикрыл глаза всего на секунду. Его тело дрожало от напряжения, боль в бедре пульсировала в такт сердцу, но он изо всех сил пытался отдышаться, успокоиться. Внутри всё ещё бушевала буря — его сердце отказывалось верить, что вся его семья была здесь, жива, что они сидели рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки. Именно поэтому уже через мгновение он снова открыл их, боясь, что всё это окажется сном. Что он очнётся, и они снова будут разбросаны по этому проклятому миру. Но это был не сон. Они все действительно были здесь. Рядом. Их дыхание, их голоса, их тепло — всё это было реальным. Юнги почувствовал, как комок в горле рассасывается, а напряжение понемногу отпускает. Он обвёл всех взглядом и позволил себе слабую улыбку, едва заметную, но искреннюю. А когда он остановился на Чимине, сердце мгновенно пропустило удар, а по телу разлился жар. Чимин не смотрел на него прямо, глаза были опущены, но Юнги всё равно заметил ту самую крохотную улыбку, которая всегда заставляла его мир переворачиваться с ног на голову. И тогда, словно в ответ на его взгляд, он почувствовал, как тёплые пальцы осторожно касаются его ладони. Чимин осторожно, будто не до конца уверенный, переплёл их пальцы, и Юнги, не раздумывая, сжал их в ответ. В этом общем жесте было столько нежности, столько доверия, что слова стали лишними. Они говорили друг с другом сердцем, и в этот момент Юнги понял — всё будет хорошо. Потому что они вместе. Потому что они живы. Потому что ничто не сможет разлучить их, пока они держат друг друга за руку.
