Бонус 4. ВиГуки
6 ноября 2025 г., 06:54
Чонгук проснулся раньше обычного, когда за окном еще царила предрассветная синева. Рядом, уткнувшись лицом в подушку, безмятежно спал Тэхён. Его спина плавно вздымалась в такт дыханию, а растрёпанные волосы рассыпались по простыне, будто шёлковые нити.
Они жили в этом доме уже почти два месяца — два месяца, за которые Чонгук успел понять, что любовь может быть невыносимой. Не в смысле боли, нет. А в том, как она заполняет каждую клеточку, как заставляет сердце биться чаще даже от таких простых вещей, как взгляд, прикосновение… или как вот в этот момент: тихий, интимный, когда можно просто лежать и любоваться.
Раньше, до апокалипсиса, до того, как мир рухнул и заставил его наконец признать то, что он годами прятал где-то глубоко внутри, Чонгук даже не задумывался о сексе. У него не было ни опыта, ни особого желания его искать. Иногда, конечно, он смотрел порно, и тело откликалось, но разрядка приносила лишь странную пустоту, будто чего-то всё же не хватало. Только теперь он понимал: за его прикрытыми веками всегда был Тэхён. Его голос, его стоны, его тело, выгибающееся под Чонгуком… Тогда он не решался дать этому образу имя, списывая всё на абстрактные фантазии.
Но теперь…
Теперь они целовались — сначала робко, потом жадно, без тени стеснения. Теперь их руки исследовали друг друга с трепетом и благоговением. Член Тэхёна в его ладонях казался чем-то настолько естественным, что Чонгук порой ловил себя на мысли: как я вообще раньше жил без этого? А пальцы Тэхёна — длинные, ловкие — вообще заставляли его терять рассудок, вознося его куда-то к небесам.
И всё же… всё же ему было… мало.
Чем больше времени проходило, тем сильнее разгоралось в нём это глухое, настойчивое желание… большего. Но что именно скрывалось за этим словом, Чонгук не смог дать чёткого определения. Они никогда не говорили об этом вслух. Да что там, даже сама мысль о таком разговоре заставляла его кровь приливать к щекам. Да и как вообще… о таком говорить? С чего начать?
— М-м-м, ты чего не спишь?
Голос Тэхёна, хрипловатый ото сна, вырвал Чонгука из раздумий. Он даже не заметил, когда тот открыл глаза, настолько глубоко ушёл в свои мысли. Тэхён потянулся к нему, ещё не до конца проснувшийся, движением инстинктивным, будто их тела и сами знали, как им быть ближе.
Чонгук не сдержал улыбки и раскрыл объятия. Тэхён тут же приник к нему, вжимаясь всем телом, как будто хотел стереть и так ничтожное расстояние между ними. Его дыхание, горячее и ровное, обожгло кожу на шее, а пальцы бессознательно вцепились в ткань футболки Чонгука. Жест, который ещё долго не уйдёт из их общих привычек из-за постоянной боязни отпустить и потерять.
— Просто выспался, — наконец, тихо ответил Чонгук, запуская руку в его мягкие, уже довольно сильно отросшие волосы.
Тэхён что-то пробормотал в ответ, но слова потерялись где-то между сном и явью. Он лишь глубже зарылся лицом в его плечо, и Чонгук почувствовал, как по его спине пробежала легкая дрожь — то ли от утренней прохлады, то ли от чего-то ещё.
И в этот момент Чонгук вдруг подумал, что, может быть, в таких вопросах вовсе и не нужны слова. Может быть, всё уже и так было понятно. По тому, как Тэхён искал его тепло даже во сне, по тому, как их тела сами находили друг друга, будто следуя какой-то древней, незримой карте. По тому, как правильно и гармонично ощущался Тэхён в его руках.
Но всё же…
Он вздохнул и прижал губы к макушке Тэхёна, вдыхая его запах — сонный, тёплый, родной.
— Моя любовь хочет нежности? — голос Тэхёна стал чуть яснее, но всё ещё был густым ото сна, когда он обвил руками талию Чонгука и буквально заполз на него всем телом, словно котёнок, ищущий ласки. — Соскучился за ночь?
Чонгук фыркнул, но не стал отрицать. Вместо этого он притянул Тэхёна ещё ближе, так что между ними не осталось и миллиметра, и почувствовал, как тот улыбается прямо ему в шею.
— Ты же знаешь, что мне тебя всегда… мало, — пробормотал он в ответ, пряча лицо в его волосах.
Тэхён рассмеялся: тихо, сонно, но от этого звука внутри у Чонгука что-то сладко сжалось.
— Ну так возьми больше, — прошептал Тэхён, слегка отстраняясь, чтобы поймать его взгляд. Его пальцы медленно скользнули под край футболки Чонгука, касаясь ими горячей кожи.
Чонгук замер. Его глаза округлились, губы слегка приоткрылись, но слова застряли где-то в горле. Он смотрел на Тэхёна, не уверенный, что правильно понял этот намёк. Такой откровенный, такой…
— Хён, ты… — голос его сорвался на полуслове.
Тэхён тихонько рассмеялся, но в его глазах вдруг загорелась такая уверенность, что Чонгуку резко стало жарко в груди и тесно в шортах.
— Давай пройдём через это вместе, Гуки. — Его пальцы продолжали медленно водить по голому животу Чонгука, выписывая невидимые узоры. — Я так давно хочу тебя, что кажется, скоро взорвусь. И не говори, что ты не хочешь того же… — Он наклонился ближе, и его губы едва коснулись уха Чонгука, когда он добавил: — Я слышал, как ты постанывал прошлой ночью, притираясь к моей ноге…
Чонгук почувствовал, как краска разливается по всему телу — от щёк до кончиков пальцев. Казалось, смущаться сильнее было уже попросту невозможно, но его кожа, будто в насмешку, становилась всё горячее. Он не мог пошевелиться, скованный одновременно стыдом и… чем-то… чем-то сладким и немного тревожным, что пульсировало где-то глубоко внутри.
— Чонгук-и… — Тэхён вдруг стал серьёзным. Его пальцы замерли, сам он выпрямился, но не отстранился, а напротив, уселся на его бёдрах удобнее, вырывая тем самым шумный, судорожный вздох из Чонгука. — Я хочу тебя. Хочу… — он сделал паузу, будто подбирая слова, а потом снова наклонился и прошептал прямо в губы, одновременно с этим недвусмысленно двинув бёдрами против уже вполне заинтересованного происходящим члена Чонгука: — Хочу тебя в себе.
И в этот момент что-то внутри Чонгука рухнуло окончательно. Страх, стыд, неуверенность — всё это смешалось с жгучим, каким-то диким желанием, которое он больше не мог игнорировать. Его руки сами потянулись к Тэхёну, пальцы вцепились в его бёдра, и он понял, что уже не сможет — да и не захочет — отступить.
— Ты… уверен? — всё же не смог не удостовериться Чонгук, чувствуя, как дрожит его собственный голос.
Тэхён ответил без слов. Он просто прижался губами к его шее, а потом медленно, очень медленно, провёл языком по чувствительной коже.
Чонгук резко вдохнул, и в следующее мгновение — сам не поняв, откуда у него взялась эта решимость — ловко перевернул их, прижимая Тэхёна к кровати.
Тот ахнул от неожиданности, и тут же чуть выгнулся в пояснице, прикрыв глаза и запрокинув голову, потому что Чонгук уже накрыл его собой полностью, не оставляя ни сантиметра свободного пространства между ними, вжимаясь в него полувставшим членом.
— Ого, — с придыханием прошептал Тэхён, ловя взгляд Чонгука. — Кто это тут у нас такой…
Чонгук не дал ему договорить. Он наклонился так близко, что их дыхание смешалось в одно.
— Ты сам начал это, — его голос звучал хрипло, незнакомо даже для него самого. — Так что теперь… ты мой.
— Ну что ж, тогда веди, мой герой, — он улыбнулся, обвивая Чонгука руками и ногами, притягивая его ещё ближе, будто боялся, что тот попытается отстраниться.
Чонгук не был уверен, что точно знает, как всё должно происходить. Да, он что-то видел, что-то слышал, но теория и практика вещи разные. Однако сейчас это не имело значения. Потому что в нём горело что-то большее, чем просто желание. Потребность быть с Тэхёном так близко, как только возможно, необходимость раствориться в нём, прочувствовать каждую частичку его тела, услышать каждое заполошное биение его сердца.
И хотя где-то в глубине души его слегка пугала мысль, что он может выглядеть неуверенно, как неопытный подросток, он знал: Тэхён не станет смеяться. Не станет судить его. Этот человек, ради которого он готов был пойти на всё, который спасал его не только от внешних угроз, но и от его собственных страхов, никогда не причинит ему боли.
Так же, как и Чонгук, никогда и ни за что, не позволит себе сделать больно Тэхёну.
Он наклонился ниже, касаясь лбом его лба, и закрыл глаза, буквально вдыхая его выдохи.
— Я… — он хотел сказать «я не хочу сделать что-то не так», но Тэхён перебил его, будто угадав все его мысли.
— Просто будь со мной, — прошептал он, проводя пальцами по его спине. — Всё остальное… неважно.
И Чонгук понял, что так и есть. Потому что между ними никогда не было лишних слов. Только тепло, доверие и любовь, которая сильнее любых сомнений.
Он прикоснулся к нему губами — медленно, осторожно, — и почувствовал, как Тэхён отвечает ему тем же. Он не торопился углублять поцелуй, потому что в этот миг Чонгуку казалось, что у них в распоряжении было всё время мира. Вместо этого он неспеша пробрался пальцами под футболку Тэхёна, очертив пальцами рёбра, впадинку пупка, шрам от операции.
Когда воздуха стало не хватать, Чонгук оторвался от губ, но только чтобы сразу же припасть поцелуем к взволнованно бьющейся жилке на шее, сорвав тем самым с губ Тэхёна первый тихий стон. Тот вновь запрокинул голову назад, давая Чонгуку больше места, руки его тоже пришли в движение, судорожно хватаясь за футболку.
Чонгук продолжал ласкать Тэхёна руками, губами, пока тот будто бы совершенно бессознательно вскидывал бёдра, без конца потираясь своим возбуждённым членом о член Чонгука.
Когда же наконец сил терпеть практически не осталось, а одежда начала казаться самым главным и беспощадным врагом, Чонгук, тяжело дыша, отстранился. В два счёта скинул с себя футболку, так же быстро помог избавиться от неё Тэхёну, и сразу же схватился за резинку его шорт.
Да так и замер, внезапно осознав практическую сторону вопроса. Его мысли, ещё секунду назад такие спутанные, горячие, резко спустились с небес на землю. Он хоть и не был экспертом в интимной близости, но понимал: то, что они задумали, требует… подготовки. А у них не было ничего, с чем эту самую подготовку можно было провернуть. Ни смазки, ни даже того, чем её можно было бы заменить.
— Что случилось, Чонгук-и? — переведя дыхание, чуть взволнованно прохрипел Тэхён, изучая его лицо.
Чонгук почувствовал, как по щекам снова разливается жар.
— У меня… ничего нет, — пробормотал он, сжимая пальцы на резинке шорт.
Тэхён замер на секунду, затем его глаза округлились, и он… тоже внезапно покраснел, несколько нервно отведя взгляд.
— Эм, ну… — он сглотнул и нервно облизнул губы. — У меня есть…
— У тебя есть?! — Чонгук отстранился, даже забыв о собственном смущении, глаза его стали размером с блюдца. — Откуда? Ты…
Тэхён закусил губу, и слегка виновато поднял на Чонгука взгляд.
— Честно говоря… я просил помощи у Сокджин-хëна…
Вначале Чонгук не понял и уже открыл было рот, чтобы уточнить, но потом…
— Ты ОБСУЖДАЛ с хëном т-такое?! — голос Чонгука сорвался на писк.
— Ну… не то чтобы обсуждал! — Тэхён замахал руками, лицо его просто пылало. — Я… только спросил, чем они пользуются… с Намджун-хёном…
Чонгук закрыл лицо ладонями, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а уровень собственного стыда достигает критической отметки.
— О боже…
— Он был очень тактичен! — поспешно добавил Тэхён, дотрагиваясь до его запястья. — Сказал, что кокосовое масло в кладовой долго не портится и… э-э… многофункционально…
Чонгук медленно отнял ладони от лица и встретился с ним взглядом.
— Ты хочешь сказать… — медленно, едва слышно просипел он, — Сокджин-хён… знает… что мы…
Тэхён снова закусил губу и, состроив максимально невинное лицо, улыбнулся.
— Думаю, он очевидно… догадывается?..
Наступила длинная пауза. Они не мигая смотрели друг на друга, пока Чонгук неожиданно не фыркнул. А потом взял и рассмеялся. Тэхён облегчённо выдохнув, подхватил его смех, и через мгновение они уже катались по кровати, давясь от хохота, как два дурачка.
— Ладно, — Чонгук вытер выступившие слёзы, всё ещё икая от смеха. — Где это твоё… кокосовое чудо масло?
Тэхён тут же ткнул пальцем в сторону тумбочки, всё ещё хихикая.
— Приготовил заранее! Гордишься мной? — Чонгук снова фыркнул и коротко чмокнул его в нос.
— Идиот.
— Зато твой, — Тэхён улыбнулся ему, а затем внезапно сорвался с кровати, лёгкий и стремительный, как солнечный зайчик. Он буквально вприпрыжку бросился к тумбочке, и в этом движении было столько детской радости, что Чонгук невольно снова рассмеялся.
— Нашёл! — Тэхён торжествующе поднял небольшую баночку после коротких поисков и обернулся. И тут же замер, увидев выражение лица Чонгука. Который вдруг снова вспомнил с чего всё началось и чем это всё сегодня закончится.
— Что? — нахмурился Тэхён, а в глазах его читалось беспокойство. — Передумал?
Чонгук покачал головой и просто протянул ему руку, ладонью вверх, в немом приглашении. И Тэхён всё понял в тот же миг.
Он пересёк комнату не спеша, на этот раз серьёзный, сосредоточенный. Баночка тихо звякнула, когда он поставил её на тумбочку у кровати.
— Мы можем просто подождать ещё, — прошептал он, касаясь пальцами виска Чонгука. — Никуда не торопимся.
Но Чонгук в ответ лишь притянул его за талию к себе, прижимаясь лбом к его животу.
— Я хочу, — прошептал он, слыша, как дрожит его собственный голос. — Просто… немного нервничаю.
Тэхён запустил пальцы в его волосы и так же тихо произнёс.
— Я тоже. Но это же мы. Мы со всем справлялись вместе, да?
— Да… — выдохнул Чонгук, и приподнявшись, порывисто обхватил Тэхёна за плечи, в два счёта повалив того спиной на кровать.
Сглотнув, Чонгук медленно скользнул взглядом по Тэхёну, раскинувшемуся на простынях. Он уловил, как горят его потемневшие глаза, как тяжело вздымается грудь с каждым вдохом. Заметил, как тот, даже пытаясь казаться уверенным, едва заметно дрожащими пальцами вцепился в край одеяла. Наконец, взгляд Чонгука замер на его коротких, свободных шортах, сквозь которые отчётливо проступали очертания явственного, ничуть не утихшего возбуждения.
Кажется даже не отдавая отчёт своим действиям, Чонгук облизнулся и поймав тёмный глубокий взгляд, пробормотал:
— Тебе кто-нибудь говорил, что ты безумно красив… — Возможно, в другое время Чонгук смутился бы, но сейчас в нём будто что-то изменилось. Он смотрел на Тэхёна, такого красивого, соблазнительного, невероятного… и внутри будто бы поднималась какая-то древняя, неутолимая жажда.
— Только ты… — ответил Тэхён, не сводя с Чонгука завороженного взгляда и застыв в неподвижности, словно королевская кобра, загипнотизированная дудкой заклинателя.
— Не верю, — качнул головой Чонгук, уверенный что поклонников у Тэхёна было немало.
— Других я не слушал… для меня… для меня всегда был только ты…
— Сумасшедший, — выпалил Чонгук в ответ и, не в силах больше терпеть, одним слитным движением прильнул всем телом к Тэхёну, и втянул его в горячий, влажный и до одури жадный поцелуй. Он целовал его так, словно это было в первый раз. Или в последний. А может, будто пытался в этот миг слиться с ним воедино.
Всё его тело горело пожаром, мозг плавился, а собственный член изнывал так, как никогда раньше.
Чонгук не думал. Он просто шёл напролом, буквально исследуя тело Тэхёна рукам и губами. И то, как тот буквально плавился под его ласками, как выгибался и стонал под ним, сносило Чонгуку крышу.
Добравшись поцелуями до резинки его шорт, Чонгук на секунду замер. Пальцы почувствовали, как застыл и сам Тэхён. Чонгук поднял голову и встретил взгляд раскрасневшегося, будто потерявшего связь с реальностью Тэхёна, и в тот же миг понял, что не посмеет отступить.
Закусив губу, он крепче ухватился за резинку и медленно стянул шорты вниз, открывая взгляду налитый кровью, подрагивающий член с влажной капелькой на самом кончике.
Конечно, они уже видели друг друга обнажёнными, для Чонгука это сейчас не стало чем-то из ряда вон. Они часто вместе принимали ванну, он ласкал Тэхёна рукой множество раз, но…
Но сейчас, глядя на такого ждущего, такого пленительного хёна…
Почувствовав, как во рту обильно собирается слюна, Чонгук, всегда привыкший сначала делать, а потом думать, без колебаний наклонился и собрал головку члена в рот.
— Господи, Чонгук! — вскрикнул Тэхён, впиваясь пальцами в его волосы. Всё его тело вздрогнуло, а бёдра непроизвольно дёрнулись вверх.
Реакция оказалась… бурной. Потрясающей. Чонгуку это слишком сильно понравилось, и ему захотелось ещё. Он прижал ладонями Тэхёна за бока к кровати, чтобы тот не мог дёргаться, и, уже увереннее, скользнул ртом вниз, а затем вверх.
Хватка на волосах мгновенно усилилась и сверху раздался одобрительный стон. Проделав то же самое ещё несколько раз, Чонгук подключил язык, уже с трудом удерживая Тэхёна на месте.
— Ох, ч-чëрт, Гук, с-стой, хватит, я… — прохрипел Тэхён, потянув его за волосы вверх и Чонгук непонимающе отстранился. — Я… — хён с трудом поймал его взгляд. Казалось он был пьян, и никак не мог сосредоточиться. — Я не хочу закончить слишком… слишком быстро.
Едва он договорил, взгляд Чонгука сам метнулся к баночке с маслом на тумбочке, а затем снова к Тэхёну. Тот же, не отрывая от Чонгука глаз, медленно раздвинул свои чертовски длинные ноги в жесте настолько откровенном, что Чонгук подавился воздухом и рефлекторно сжал себя через ткань шорт. Кажется, такими темпами всё могло кончиться позорным «кончил в штаны от одного только вида».
— Ну же, — выдохнул Тэхён, окончательно сводя Чонгука с ума своим поведением.
Щëки и уши пылали, а в голове воцарилась полная, оглушающая пустота. Словно движимый единым порывом, выдававшим весь его внутренний хаос, Чонгук нервно сдернул с себя шорты, рванул к тумбочке, схватил проклятый пузырек и почти рухнул на Тэхёна, больше не в силах терпеть эту пытку развратным великолепием.
И не то чтобы он сделал лучше. Потому что, как только их два полностью обнажённых тела соприкоснулись, по телу Чонгука прошёл такой разряд тока, что казалось душа его просто покинет этот мир. Стон, громкий и постыдный, сорвался с собственных губ, заглушаемый лишь таким же неконтролируемым стоном Тэхёна.
Как, чёрт возьми, тут можно было думать о каких-то баночках, когда губы Тэхёна, которые он не в силах был перестать целовать, были так сладки; когда его руки, впивающиеся до боли в бока, так сильны; а толчки бёдер, создающие безумное трение, так отчаянны?
Но всё же, собрав всю свою волю в кулак, Чонгук оторвался от его губ и приподнялся. Тяжело дыша, он упёрся лбом в лоб Тэхёна, одной рукой скрутил крышку с флакона, торопливо, будто опаздывая куда-то, зачерпнул пальцами немного масла и, преодолевая жгучую неуверенность, опустил руку вниз, между их тел, туда, где его пальцы наконец нащупали маленькое, сжавшееся колечко мышц.
Тэхён под ним замер, и словно совсем перестал дышать. Чонгук тоже окаменел, боясь сделать лишнее движение.
— Я… — наконец тихо выдохнул Тэхён, не отрывая от него широко открытых глаз. Чонгук буквально видел, как по его щекам разливается румянец. — …могу… сам… если ты… не готов…
Чонгук шумно вдохнул, и лишь коротко мотнул головой. Затем, всеми силами стараясь приглушить стук крови в висках, осторожно скользнул пальцем внутрь.
Зрачки Тэхёна расширились, он судорожно выдохнул и сжался вокруг пальца Чонгука, впиваясь короткими ногтями в его плечи.
— Больно? — взволнованно выдохнул Чонгук, уже готовый убрать руку. Но Тэхён поспешно замотал головой и прикрыл глаза.
— Всё хорошо. Всё… нормально. Просто… непривычно…
— Ты… — Чонгук осторожно шевельнул пальцем, чувствуя, как всё тело Тэхёна напряжено. — Тебе нужно расслабиться, я…
Чонгук не знал, что говорить, и не был уверен в своих действиях, поэтому решил делать то, что умел лучше всего. Он наклонился и нежно, почти невесомо коснулся губами сначала одного закрытого века Тэхёна, затем другого. Медленно скользнул к переносице, оставил лёгкий поцелуй на кончике носа и осыпал щёки ласковыми прикосновениями. Коснулся уголка губ, затем второго, и чуть улыбнулся, почувствовав, как расслабляющийся Тэхён потянулся навстречу. Воспользовавшись моментом, он снова шевельнул пальцем, проскользнул чуть глубже и наконец накрыл губы Тэхёна своими.
Сосредоточиться было невыносимо сложно. Тэхён растворялся в поцелуе, но Чонгук из последних сил пытался не забывать о своей главной задаче. Когда в лёгких закончился воздух и он перешёл поцелуями к шее, его палец уже свободно скользил внутрь, двигаясь осторожно и ритмично.
А когда Тэхён наконец полностью расслабился, снова задышал тяжело и прерывисто, подставляясь под губы и прижимаясь возбуждённым членом к Чонгуку, тот рискнул добавить второй палец. Чего его расслабленный, восхитительно податливый и отзывчивый хён, кажется, даже не заметил. Поэтому спустя какое-то время, Чонгук решился добавить и третий.
И честно говоря, с этого момента держаться было уже почти невозможно. До сих пор он сдерживал собственные стоны и ответные толчки лишь остатками страха причинить Тэхёну боль и последними крупицами силы воли. Но теперь, чувствуя пальцами жар внутри, то, как горячие стенки хёна плотно обхватывают его, как развратно легко они скользят внутрь с маслом… Чонгуку казалось, ещё чуть-чуть, и его мозг просто взорвётся вместе с болезненно напряжённым членом.
Но когда Тэхён вдруг впился зубами в его плечо, пока сам он вылизывал его острую ключицу, Чонгук вскрикнул от неожиданности и непроизвольно согнул внутри него пальцы. Вот тогда-то и полетело ко всем чертям его хрупкое самообладание.
Тэхёна буквально подбросило на кровати, а по комнате разнёсся такой громкий, такой низкий стон, что у Чонгука по спине побежали мурашки, а собственный член пришлось поспешно сжать свободной рукой.
Нет, Чонгук, конечно, понял, что произошло и что именно нашли его пальцы внутри Тэхёна, но… если хён повторит это, когда внутри него будет не палец, а его член… всё кончится, так и не успев начаться.
— Гук-а! — прохрипел Тэхён, вцепившись ему в волосы, и впился в его губы жадным, коротким поцелуем. — Я больше не могу… Сделай уже что-нибудь, пожалуйста…
Чонгук ещё мгновение шокировано смотрел в его горящие глаза, а потом рванулся с места, будто за ним гнались. Осторожно вытащив пальцы, он судорожно схватил флакон с маслом. Изо всех сил стараясь не смотреть на лицо жаждущего хёна, он зачерпнул почти половину содержимого, чтоб уж наверняка, и, чувствуя, как бешено колотится сердце, дрожащими руками нанёс масло на свой член и вернулся на своё законное между ног Тэхёна.
Дыхание срывалось, казалось, он делал вдохи через раз или вовсе забывал дышать, когда влажная головка его члена касалась чуть подрагивающего колечка мышц.
— Г-готов? — дрогнувшим голосом выдохнул Чонгук, снова ловя взгляд Тэхёна и боясь упустить малейшую тень боли на его лице.
Тэхён кивнул и обхватил ладонями свои колени, подтянув ноги выше и открываясь ему тем самым ещё больше.
Медленно, словно от этого зависела его жизнь, Чонгук двинулся вперёд, скользнув внутрь практически без сопротивления. И тут же задохнулся от непривычной жаркой тесноты, но всё равно старательно продолжая не сводить с Тэхёна глаз. Тот, задержав дыхание, впивался пальцами в его плечи, но на лице не было и тени явной боли, лишь глубокая сосредоточенность в сведённых бровях. Не зная, как ещё помочь ему снова расслабиться, Чонгук обхватил ладонью его чуть спавшее возбуждение, плавно скользнув по нему снизу вверх, и двинулся глубже.
Но едва он полностью вошёл, почувствовав, как Тэхён сжимает его изнутри, увидев его под собой, такого растрёпанного, раскрытого, невыносимо прекрасного и всецело отдающегося, Чонгука накрыла такая волна, которую он, к собственному стыду, уже не мог сдержать. Глаза его расширились, он инстинктивно дёрнулся назад, снова толкнулся вперёд, и, содрогнувшись всем телом, кончил прямо внутрь.
Беспомощно рухнув прямо на Тэхёна, он уткнулся лицом в его плечо, чувствуя, как на его голову ложатся ласковые, успокаивающие руки.
— Прости, — с трудом выдохнул он, не решаясь поднять голову и чувствуя, как жгучий стыд разливается по всему телу. Он не продержался и минуты.
— Всё хорошо. Это не страшно. У нас будет ещё много времени. Я люблю тебя.
Чонгук лежал не шевелясь, слушая всё ещё дрожащий, но бесконечно ласковый голос хёна. Потом почувствовал, как его губы коснулись макушки, пока пальцы продолжали нежно перебирать волосы, периодически скользя по плечам и спине.
— Иди сюда.
На этот раз ладони мягко обхватили его голову, приподнимая, и Тэхён поцеловал его, медленно и глубоко, именно так, как больше всего любил Чонгук. А спустя время его прикосновения вновь вернулись на спину, выводя успокаивающие узоры, то и дело опускаясь к пояснице и чуть ниже.
Чонгук таял от этой нежности, от чувства безусловной нужности, и буквально тонул в любви своего хёна. Постепенно стыд начал отступать, уступая место вновь разгорающемуся внутри жару, особенно когда он чувствовал, как возбуждённый член Тэхёна подрагивает возле его живота.
— М-м… — Но внезапно Тэхён прервал поцелуй. Он оторвался от него, и удивлённо уставился на Чонгука. — Гук-а?
Чонгук уже открыл было рот, чтобы спросить «что?», но внезапно замер, снова ощутив знакомую тесноту внизу. Он и не думал до этого момента, что всё ещё находится внутри Тэхёна, а теперь чувствовал это ещё острее, чем прежде: как тот сжимает его внутри; как собственное тело вновь отзывается горячим возбуждением.
— Эм, я… — смущённо пробормотал Чонгук, в очередной раз краснея от выходок своего кажется вообще неконтролируемого тела.
Но ему не дали ни договорить, ни вновь погрузиться в смятение, потому что Тэхён вдруг шевельнулся под ним и сам насадился на него ещё глубже.
— О-ох, Тэ-х-хён… — простонал Чонгук прямо в его губы. Почему-то сейчас каждое прикосновение чувствовалось ярче, а желание буквально пульсировало в нём раскалёнными волнами.
— Давай, мой хороший, двигайся… — прохрипел Тэхён чужим, низким голосом, запрокинув голову. В этот раз на его лице не было и тени боли, лишь пьянящее предвкушение и жадное ожидание.
Судорожно глотнув воздуха, Чонгук в последний раз прикоснулся губами к губам Тэхёна. Затем выпрямился, крепко обхватив его под бёдра, и, приподняв с кровати, выскользнул из него совсем немного. И, уже не в силах сдерживаться, резко и стремительно вошёл в него снова.
— Ох, Гук-а-а-а… — Тэхён выдохнул его имя долгим, вибрирующим стоном, выгибаясь всем телом в порочной, соблазнительной дуге. Его пальцы впились в ягодицы Чонгука, притягивая его ещё глубже, без остатка, словно пытаясь слиться с ним воедино. — Ещё… Сделай так снова…
Чонгука не нужно было просить дважды. Внутри него вспыхнула яростная, почти дикая благодарность за тот первый, поспешный финал, потому что сейчас, глядя на Тэхёна, без него он бы точно не продержался и минуты. Потому что его хён сейчас был воплощением самого развратного сна и самой сладкой мечты: затуманенный взгляд, полуоткрытый рот, влажные, прилипшие ко лбу пряди. И, чëрт возьми, то, как он сжимал его внутри… Всё это просто сводило с ума.
Стиснув зубы, Чонгук впился пальцами в его бёдра и повторил движение резким, точным толчком, в который вложил всю накопившуюся в нём жажду. Тэхён снова изогнулся, запрокинув голову, и стон, сорвавшийся с его губ, вибрировал где-то на грани боли и экстаза. И этого оказалось более чем достаточно, чтобы последние остатки самоконтроля Чонгука рассыпались в пух и прах. Он отпустил поводья, позволив телу двигаться так, как оно того требовало: жадно и безрассудно.
Поначалу он пытался сдерживаться, но ритм всё равно сбивался, толчки получались частыми, неровными, но неизменно глубокими. И всё это: вид Тэхёна, потерянного в наслаждении, жаркая теснота, обволакивающая его, осознание, что они наконец слились воедино, — буквально срывало Чонгуку крышу. Комната плыла перед глазами, а в ушах звенело. Он что-то кажется говорил, бормотал, а может, это были лишь бессвязные стоны. Он не видел ничего, кроме залитого страстью лица хёна, не слышал ничего, кроме его срывающегося голоса. Он потерял счёт времени и пространству, и всё его существо содрогнулось, когда он почувствовал как его накрывает второй волной.
Силы были на исходе, поэтому Чонгук отпустил ноги Тэхёна, чтобы опереться одной рукой у его головы, а другой с трудом, будто был пьян, нащупать его член. Теперь, пытаясь двигаться внутри и в том же ритме работать рукой, он почти перестал выходить, перейдя на рваные, короткие толчки.
— Чонгу-ки… — внезапно всхлипнул Тэхён, впиваясь пальцами в его бёдра. Всё его тело под Чонгуком напряглось, а в следующую секунду по нему прошла крупная ощутимая дрожь и он кончил себе на живот, сжимаясь внутри с такой судорожной силой, что Чонгук не выдержал. Резко толкнувшись в хёна последний раз, он прижался губами к его губам, и с коротким, надрывным стоном, излился внутрь во второй раз.
***
— Чонгук-и… — Тихий, нежный голос Тэхёни-хëна ворвался в сознание Чонгука, как лёгкий ветерок после мощного цунами. Чонгук не знал точно сколько времени прошло, но лежать было уже довольно липко и неудобно. Но и вставать не хотелось. Всё, на что его хватило в первое мгновение после оргазма, это не упасть без сил прямо на Тэхёна, а сдвинуться в бок. И вот уже неизвестно сколько времени он просто лежал, не шевелясь, уткнувшись хёну в шею, и не решался взглянуть тому в лицо. — Ты в порядке? — Это я должен спрашивать, хён, — пробубнил он в ответ, так и не подняв головы. — Тогда я не в порядке, — Чонгук вздрогнул на этих словах и порывисто приподнялся, вглядываясь в его лицо в поисках… в поисках… хоть чего-то плохого, но… но вместо ожидаемой тени боли или грусти, всё лицо Тэхёна озаряла улыбка. Столь яркая, безмятежная и наполненная всепоглощающей радостью, что Чонгук даже в первое мгновение почувствовал себя сбитым с толку. Его любимый хён сиял, словно проглотил целое солнце. В его глазах читалось не просто удовлетворение, а полное, абсолютное умиротворение и тихое ликование человека, который нашёл именно то, что искал всю свою жизнь, и теперь его мир был идеален. Он действительно с был не «в порядке». Потому что кажется он был на вершине блаженства. — Так значит я… ну… всё сделал правильно? — неуверенно спросил Чонгук, хоть ответ и был буквально написан на лице хёна. — Ты был великолепен, — Тэхён коснулся его щеки, и в этом прикосновении ощущалась кажется вся нежность вселенной. — Я люблю тебя. — И я тебя! — выдохнул Чонгук, прижимаясь губами к его шее, туда, где пульс отбивал их общий ритм. — И ты… ты тоже был великолепен. Сверху донёсся тихий, грудной смех, и Чонгук, улыбаясь, закрыл глаза, погружаясь в это чувство полного, безраздельного счастья полностью. Да, было раннее утро, да, им надо было бы по хорошему в душ, но… но сейчас Чонгуку было так хорошо, так идеально, что любое движение казалось преступлением против этой хрупкой, совершенной гармонии. Внешний мир со всем его хаосом мог подождать. Ведь вся вселенная теперь умещалась в тёплом пространстве между их телами. А в самом её центре, пульсируя мягким светом, сияла единственная и самая яркая звезда — Ким Тэхён. Тёплый, живой и наконец-то полностью его.
