killing enid

            За поездку добродушный водитель такси разрешил не платить. Все дело, конечно, в его совести, ведь это по его вине бедолага Синклер заехала лбом в переднее сиденье, и причина праведности отнюдь не в том, что загадочная дама, облитая в черное, сзади из ниоткуда достала нож-бабочку и приставила его к горлу мужчины, нашептывая угрозы на языке, который, кажется, понимали только таксист и она.       Заходя во французский ресторанчик, вывеска которого пестрила неоновыми красками, Аддамс мысленно ругала себя за то, что посмела этим утром открыться Энид. По правде говоря, несмотря на то, что таксист повел себя, как слепой мудила, в какой-то мере Уэнсдей даже была благодарна ему за то, что его неумение водить машину не дало Синклер закончить свою речь. Подумать только, а ведь в какой-то момент Аддамс показалось, что Энид выглядит счастливо рядом с ней. Нет, она ведь своими глазами видела этот блеск в голубых! Такие искры бывают только у влюбленных – Уэнсдей не раз замечала это, путешествуя по разным странам Европы. А что теперь? Яркий огонек потух, зрачки отражали только страх и неприязнь. По крайней мере, именно эти чувства читала убийца в глазах своей разведчицы.       Несомненно, Уэнсдей говорила правду. Она не любила. Никогда не любила, будь то отец, мать, прохожая кошка или дворовой ребенок. Это были привязанность, чувство долга, приязнь, но не любовь. А вот насчет Синклер девушка была совсем не уверена в трактовке своих чувств. С чего она вообще решила, что испытывает к этой взбалмошной девчонке что-то большее, чем зависимость? Грубое желание владеть, отравляющая мозг ревность – разве не это признаки самой настоящей, психически нездоровой зависимости? Тогда Аддамс не врет и считает, что Энид не заслуживает этой лжи. Тогда Аддамс душит голыми руками свой внутренний эгоизм и дает Энид выбор: быть счастливой или быть с Уэнсдей. Тогда Аддамс бережно снимает пальто с плеч Энид, надевает петельку на крючок вешалки и аккуратно, еле весомо, дотрагивается до талии девушки, заводя ее к дальнему, плохо освещенному столику.       Первые пару минут они молчат. Синклер напрягает глаза, всматриваясь в темное меню, Уэнсдей напрягает глаза, всматриваясь в мягкие черты лица девушки рядом. Блондинка что-то буркнула про куриные медальоны, но другая не слушала, качнула головой наугад и придвинулась ближе к чужому краю на угловатом диване. Энид едва заметно подавилась воздухом, набиралась с силами, чтобы что-то сказать, но милый официант с эспаньолкой и неровно завязанной бабочкой разбавил атмосферу своим появлением.       — Ты, кажется, обещала мне все рассказать, — когда паренек унес вместе с собой меню, тонкие пальчики Синклер принялись крутить по столу салфетку, не скрывая собственную нервозность.       — Ты о том, что… — Уэнсдей собиралась с мыслями, чтобы объяснить свое утреннее поведение, сказать о том, что совершенно не собиралась отпугивать девушку, но…       — О том, откуда ты знаешь Каролин, — перебила ее Энид, — о том, кто, мать его, такие Двенадцать, как с ними связана Мартинс, как с ними связана ты. Кто такой этот Константин? Зачем вам помогать разведке? Ты обещала, что если я пойду с тобой на ужин, ты мне обо всем расскажешь. Я слушаю, — бледное лицо исказила больная улыбка. Как смешно и унизительно одновременно – все это время пока Аддамс не находила себе места, раздумывая над их возможными и невозможными отношениями, Синклер беспокоила только работа?!       — Так ты согласилась пойти со мной на свидание только ради того, чтобы разнюхать побольше информации? — выплюнула Уэнсдей, всем своим видом показывая оскорбленность.       — Ты говорила, что я имею право знать, — чуть ласковее ответила девушка, ощущая, как воздух между обеими тяжелеет. Аддамс с десяток секунд всматривалась в лицо Энид, пытаясь понять, кто из них больше рехнулся: разведчица, которая пошла на ужин с убийцей ради новой информации для следствия, или убийца, которая по иронии судьбы безвозвратно влюбилась в эту же разведчицу и теперь не знает, куда ей деть, внезапно заполнившие бронхи, чувства.       — Это правда. Раз уж мы теперь работаем в открытую…       — В открытую? — та удивленно вскинула брови.       — Энид, не перебивай, — смерив девушку тяжелым взглядом, Уэнсдей продолжила: — Двенадцать – это огромная корпорация, которая занимается зачисткой ненужных людей. Константин был моим куратором, мы вместе работали на Двенадцать, но они… — девушка неприятно поморщилась, — не оценили мой потенциал и красоту дела. За нами ведется охота. Серьезная охота. Помнишь ту карету скорой, которая подъехала к моему дому, когда ты пырнула меня? — Аддамс специально сделала паузу, смакуя встревоженной реакцией оппонентки, — это были люди Двенадцать. Зачистка. В какой-то мере я даже благодарна тебе, обошлась простой дыркой в пузе, а не пулей во лбу.       — И тем не менее, ты потребовала извинений, — рот Синклер, что с каждым новым словом Уэнсдей открывался все шире и шире, наконец растянулся в язвительной ухмылке.       — Это не отменяет того факта, что это было грубо. Я доверилась тебе! — девушка элегантно сложила руки на груди, недовольно фыркая и сводя брови к переносице.       — Давай закроем тему? Я уже просила прощения.       — Как у тебя все просто решается, — Аддамс повела бровью, вгоняя другую в краску, а затем продолжила, — ваша Джин, или как зовут эту оборванку, работает на другую корпорацию. Если мы поможем вам, то выйдем через нее на эту корпорацию, получим одобрение от Двенадцати и сможем дальше не беспокоится за собственный зад. Все легко и очевидно.       — А я надеялась на душещипательную историю о том, что ты стала на праведный путь, — с демонстративным разочарованием, Синклер вздохнула, качая головой, — так и что, мы закончим дело с Торпом и ты снова уедешь?       — А ты бы хотела этого? — Аддамс придвинулась к столику, оказываясь ближе к лицу Энид, нежели бы последней этого хотелось.       — Так а что насчет Каролин? — прежде пискнув что-то несвязное, девушка резко отпрянула, вжимаясь спиной в мягкий диван и множество раз моргая. Уэнсдей на это лишь тоскливо вздохнула.       — О, с Каролин все просто и одновременно тяжело. Наша первая встреча была не совсем поэтичной. Я заехала к Васильеву, чтобы забрать документы для очередного дела, кажется это была поездка в Афины, а тут она, в одном шелковом халате, расхаживает по его кухне. Готовит она, кстати, так же отвратно, как и ты.       — Да нормально я готовлю, это было просто… подожди, чего?! Хочешь сказать, они с Константином… — Синклер поймала себя на том, что кричит на весь ресторан только тогда, когда официант поставил рядом с ней бокал с коктейлем и испуганно ретировался обслуживать следующие столики, — хочешь сказать, они с Константином любовники? — девушка отлипла от спинки дивана и, поставив локти на стол, стала шептать так, чтобы ее слышала только Аддамс.       — Да, что-то в этом роде, — беззаботно ответила Уэнсдей, — Мартинс всегда выбирает работу, Васильев всегда выбирает дочку и жену, а потом случается какой-то переломный момент, они встречаются и набрасываются друг на друга, как мартовские коты, — миниатюрный нос брюнетки неприятно поморщился, а сама девушка закачала головой, стараясь забыть нежеланные картины.       — Получается, Каролин знала о… вас? О Двенадцати и о тебе, — неуверенно спросила девушка.       — Знала? Моя милая Энид, Каролин и есть член Двенадцати, — Синклер, что до этого пила свой коктейль без трубочки, сейчас поперхнулась от неожиданности и забрызгала сладкой, липкой жидкостью лицо Аддамс. Другая сморщилась и уже была готова вскипеть, но неожиданно почувствовала салфетку на своем лице.       — Боже мой, прости пожалуйста, я не хотела, — привстав со своего места, Энид принялась осторожно вытирать беспорядок с бледного лица девушки. Сначала получалось совсем плохо и с каждым новым махом выражение Уэнсдей становилось все хмурее, а ощущение внутри Синклер все тревожнее, но, угомонив тремор рук, девушка аккуратно приподняла подбородок пальчиками и стерла все безобразие окончательно, — еще раз извини, мне так неловко, — присаживаясь обратно, Энид даже и думать не могла, чтобы посмотреть в сторону Аддамс. Было стыдно до жути.       — Все в порядке, — неожиданно ровно ответила Уэнсдей, накрывая теплую руку своей ледяной. Синклер едва заметно дернулась и медленно перевела взгляд в сторону девушки, — правда не переживай об этом. С кем не бывает, — Аддамс прокрутила в голове недавно поглощенный сериал, вспоминая, как герой-романтик улыбался, поддерживая свою партнершу. Что-то подобное девушка постаралась отобразить и на своем лице, — ну не убью же я тебя из-за какого-то коктейля? — но эта фраза вызвала у Энид лишь нервный смешок.       — Тогда я совсем ничего не понимаю, — наконец убрав глупую, неловкую улыбку с лица, Синклер так и не забрала свою руку из под чужой ладони, — Мартинс и есть Двенадцать. Значит, все это время она знала и про тебя и про то, кто за этим всем стоит… зачем ей это? Почему она работает на разведку вообще?       — Ищет, где теплее светит солнце, — Аддамс лишь качнула плечами, а затем благодарно кивнула официанту, что подал им ужин, — для Двенадцать она засланный казачок в Mi6, для разведки все в точности да наоборот. Знаешь, если бы я не мечтала свернуть ей шею, я бы даже восхищалась ею, — честно призналась девушка, замечая, что другая молча сверлит дыру в блюде, не притрагиваясь к еде и пытаясь осознать все услышанное.       — Чувствую себя обманутой, — с обреченным вздохом, наконец произнесла Синклер, — как будто я потеряла смысл всего, к чему когда-то стремилась. Зачем тогда все это? Справедливость, честность и порядочность, если в итоге это все равно никому не нужно.       — Люди всегда будут стремится к лучшему для себя, уж так мы устроены, Энид. Добро всегда будет бороться со злом, но никогда его полностью не преодолеет. Иначе добро просто потеряет свою значимость и смысл. Единственное, что мы можем – это подсесть на мировые качели и лавировать между преградами, подстраиваясь под общий темп. В противном случае, слетишь с качелей, разобьешь коленки и потеряешься.       — И давно ты на этих качелях?       — С тех пор, как Константин забрал меня из тюрьмы.       — Ты сидела в тюрьме? — девушка вскинула светлые брови так, словно это не было чем-то очевидным, — а почему?       — Мы… путешествовали с родителями и однажды я просто натворила делов. Может быть я сейчас бы управляла каким-то бизнесом, даже не догадываясь о твоем существовании. Легально разъезжала по миру, проводила время с семьей, свою бы, в конце то концов, завела, если бы не одна ошибка, — всю Аддамс неожиданно покрыла досада, которую девушка, тоскливо усмехнувшись, постаралась скрыть под коронной маской безразличия. Правда она не учла, что теперь Синклер без проблем различала настоящую Уэнсдей и ее дрожащую копию, — хотя нет, вряд-ли бы это все было. Я слишком люблю делать ошибки.       — Оу, это… — переведя дыхание, девушка сжала кулачки, напрягая свои мозги до состояния кипения, чтобы выдавить из себя хоть что-то уместное к сложившейся ситуации, — я… прости, я не знаю, что ответить, мне жаль и…       — Успокойся, — остановила ее Аддамс, — не нужно ничего говорить, я понимаю. Не каждый день тебе гадкая убийца изливает душу.       — И совсем ты не гадкая! — резво возразила Синклер, вызывая удивление у другой, — А что с твоими родителями? Вы общались с тех пор, как ты, ну… сама понимаешь? — вмиг пухлые губы образовали полоску, а Уэнсдей, что все это время первая делала шаги на встречу к Энид, отпрянула, чувствуя себя уязвимой.       — Я не хочу об этом говорить, — сухо выдала та.       Она любила. Всегда любила, будь то отец, мать, прохожая кошка или дворовой ребенок. Аддамс не умела проявлять это чувство в общепринятых нормах, не знала, когда оно уместно и должна ли она вообще что-либо предпринимать, постоянно вешала на себя ярлыки и укрывалась абсолютно разными, похожими между собой ощущениями, лишь бы не признаваться самой себе в том, что любит. С Энид было так же. Это все еще оставалось нездоровым влечением, технически необъяснимым притяжением, но оно было и, будь сама Синклер на месте Уэнсдей, назвала бы это точной любовью.       — Хорошо, извини, — Энид и самой стало неприятно от того, что она, кажется, затронула табуированную тему, но другая лишь отмахнулась рукой на чужие извинения.       — Ничего, ты не знала, — она кивнула в сторону нетронутой тарелки с едой и продолжила, — ешь. Завтра, небось, дождь пойдет. Откроешь зонтик и улетишь, а мне потом тебя по всему Лондону искать.       — Ты правда заморочилась бы и начала искать меня по всему Лондону? — Синклер подвинула блюдо ближе к себе, а затем взяла в правую руку нож, разрезая медальон.       — Я бы заморочилась и нашла тебя, будь ты хоть в Лондоне, хоть в Австралии.       Трепетная улыбка тронула лицо девушки, стоило ей поднять свой взгляд на Аддамс. Черные глаза удивительным образом больше не казались острыми, холодными и враждебными. Возможно, все дело в тусклом, но приятном освещении, но теперь они отливали чем-то теплым, мягким и янтарным, располагая Энид к себе.       Как бы глупо это не звучало, перед ней сейчас сидел человек. Настоящий, живой человек. Не монстр из заголовков в газетах, не кровожадная убийца, что висит на доске розыска в офисе разведки, не тиран, чье имя крутится на языке у простых людей, что верят слухам. Человек, самый обычный, человек, что проходит свой путь, борется с преградами, которые подкидывает ему судьба, чувствует и заставляет чувствовать.       — Приятного аппетита тебе, Уэнсдей.       — И тебе, — легко кивнув, ответила девушка, приступая к трапезе.       Весь оставшийся вечер, на удивление, прошел легко. О работе никто и не думал вспоминать, по столу начали расхаживать старые истории, забавные ситуации и, временами, пугающие случаи, жизнь без которых не могла бы быть столь красочной и насыщенной.       — Так что у вас с Аяксом? — смочив горло красным вином, решилась спросить Аддамс. Другая замешкалась и девушка поспешила опередить поток ее несвязанного мычания, — насчет того, что я тебе сегодня говорила – это так сильно подкосило тебя, да?       — Да, — быстро и честно ответила Энид, — не столько подкосило, сколько напугало и оттолкнуло. Будто ты вчерашняя, та, которая сидит сейчас передо мной и ты утренняя… да у вас ведь даже взгляд абсолютно разный!       — Не дели меня на личности. Я – это всегда я. Я могу нежно и трепетно относиться к тебе, заботиться и уделять внимание, но от этого я не перестаю быть наемной убийцей, которая порвет любого за один косой взгляд в твою сторону. Это нечестно по отношению к тебе не давать тебе выбора, я знаю и мне жаль. Но ты уже дала мне зеленый свет и теперь я не знаю, сколько сил тебе потребуется, чтобы дать мне отпор.       — У меня даже не будет шанса на подумать?       — Думать ты можешь всегда, Энид.       — А как же «Если любишь – отпусти»?       — Хочешь, чтобы я отпустила?       — А ты сможешь? — Уэнсдей замолчала.       — Тебе придется приложить уйму усилий, чтобы я отпустила тебя.       — Тогда я выйду замуж за Аякса, — продолжала парировать девушка, замечая, как уши другой начинают гореть.       — Я убью его, если ты выйдешь за него замуж, — теперь уже без доли юмора стала отвечать Аддамс.       — Я убью тебя, если ты тронешь его хоть пальцем, — шикнула Синклер, — однажды я уже сделала это. Почти. В следующий раз завершу начатое.       — Я думаю, нам стоит расходиться, — оскорбленная Уэнсдей щелкнула пальцами и подозвала официанта, чтобы тот принес им счет.       — Да, я тоже так считаю, — Синклер потянулась к карману и вытянула оттуда кошелек.       — Я расплачиваюсь, — возразила Аддамс.       — Нет, я, — отрезала та.       — Энид, — строго остановила Синклер девушка, — не испытывай меня, — она сложила идеально ровные купюры в шкатулку для счета и передала ее официанту.       — Не испытывай меня, Уэнсдей. Я волк и у меня очень острые зубки, если ты не забыла.       — Я убийца и у меня очень острые ножи, если ты не забыла, — Аддамс так же шикнула в ответ девушке, но при всей их перепалке, все равно помогла Энид надеть пальто и открыла дверь на выходе.       — Не балуйся этой ерундой, — когда уже на улице обе ждали свои машины такси, Уэнсдей обратила внимание на то, что Синклер потянулась к карману пальто и вытянула оттуда пачку сигарет.       — Не указывай мне, что делать, — фыркнула девушка, зажимая сигарету между зубами.       — Такими темпами наши отношения зайдут в тупик, — обреченно вздохнула Аддамс, закатывая глаза и выдергивая сигарету из чужих губ.       — А у нас и нет отношений.       — Да что ты.       — Да-а-а, — протянула блондинка, хмурясь, — я, кажется, не давала свое согласие.       — Я, по-моему, ясно выразилась, что не требую твоего соглашения.       Разъяренная, но игривая Аддамс придвинулась к чужому лицу фатально близко. Ни один мускул на лице Синклер не дрогнул, она смотрела в карие глаза с точно таким же вызовом, с каким и те разжигали огонь в воде голубых глаз. Секунда, всего один вздох, пара чертовых сантиметров и их губы слились в долгожданном для обеих поцелуе. Энид не отстранилась, переложила руки на тонкую талию девушки, наоборот прижимая ее ближе. Уэнсдей издала довольное мурчание, когда другая оттянула ее нижнюю губу, а после собственнически углубила поцелуй.       Неудовлетворенный рев подала Синклер, когда фары Убера заслепили ей глаза, а на телефон Аддамс пришло сообщение о том, что машина прибыла. Нехотя отстранившись, Энид ослепла уже во второй раз, правда теперь причиной тому стала хитрая ухмылка Уэнсдей.       — До скорых встреч, девушка с которой я не в отношениях, — бросила брюнетка, открывая заднюю дверь такси.       — Я напишу тебе, когда появятся новости насчет следствия, — Аддамс лишь закатила глаза, а после, помахав рукой, скрылась за тонированными окнами Убера.

///

      Ночь Энид провела в попытке забыть черничный вкус, что массивным следом отпечатался на ее губах, а уже утром девушка получила отчеты от Йоко. Даже удивительно, обычно Танака не работает в темпе вальса. Видимо, кому-то вчера знатно прилетело от Мартинс, отчего вампирша вместе со своей ненаглядной решили ускорить рабочий процесс.       Первым делом, конечно, если не учитывать мыльно-рыльные процедуры, девушка потянулась к телефону, проверяя все сообщения, которых, к слову, не оказалось. Не учитывая тех, что пришли от Аякса. Вчера Уэнсдей между перепалками и откровениями поделилась с Синклер своим временным номером, а сегодня Энид уже набирала сообщение Аддамс:       — «Ребята закончили накидывать примерный план. Хочу обсудить с тобой, я заеду?»       И вместо тысячи слов и доброго утра спустя считанные минуты на экране Синклер отобразился адрес Уэнсдей.       Расположилась Аддамс далеко, в месте куда от метро еще минут двадцать идти пешком точно – снова на такси Энид решила не тратиться, зато среди всех захолустьев особняк Уэнсдей выглядел особенно шикарно. Пару звонков в дверь и на пороге разведчицу уже встретила хозяйка дома, облитая в черный полосатый брючной костюм. Ей богу, Синклер на мгновение даже стыдно стало за то, что Аддамс умудряется каждую встречу надевать что-то новое, а она, Энид, только и делает, что мелькает в одном и том же пальто.       — Привет, напарница, — широко раскрывая входную дверь, Уэнсдей растянулась на дверной раме, хитро улыбаясь девушке и пропуская внутрь, — добро пожаловать в мою обитель.       Синклер юркнула внутрь и, не раздумывая, кинула папку с документами, которые получила, предварительно заехав в офис, на первую попавшуюся полочку. Дом у Аддамс был большой, просторный и даже немного пустой. Невооруженным взглядом ясно, что он не обжитый.       — Ну и как там дела с твоим Аяксом? Небось всю ночь проводила время со своим любовничком.       — Не твое дело, — Синклер кинула пальто на широкую кровать, где расположилась хозяйка дома.       — Дай угадаю, думала-то ты все равно о поцелуе со мной, да?       — Не угадала, — следом полетела папка с документами. На этот раз Энид специально промазала и попала в Аддамс, — я приехала домой и свалилась на кровать без задних ног. Никакого Аякса.       — Но думала все равно обо мне, верно? — теперь все внимание девушки было приковано к документам и их изучению.       — Ты невыносимая, — обреченно вздохнула Синклер.       — Спасибо за комплимент, — девушка перелистнула страницу, сдерживая улыбку, — итак, Ксавье Торп?       — Верно. Ксавье не любит людей, он близок только со своей сестрой Эмбер. Мы подберемся к нему через нее. Она ходит на встречи анонимных алкоголиков.       — Ловко придумано, — Уэнсдей отложила папку в сторону и поднялась, поправляя строгий пиджак, — так, кого ты хочешь? Бедняжка недоучка, которая влюбилась в наркодилера? — Аддамс стала обходить другую, предлагая возможные варианты роли, которую бы она сыграла для следствия, — наследница крупной фирмы из Сиднея, у которой вообще-то свой бренд купальников? Нет? О, я знаю, — девушка остановилась напротив Синклер и сложила руки в карманы, ощущая, как блондинка уменьшается под ее томным черным взглядом, — недавно приехала из Нью-Йорка, где она жила, не просыхая, как в тумане, — Аддамс не составило труда изменить свою речь, — и у нее очень и очень противный акцент, — на мгновение Энид затаила дыхание, а после расплылась в улыбке.       — Мне нравится ее акцент, как ее зовут?       — Билли.       — Я передам все сведения о Билли в офис. Пусть Кенни займется ее соцсетями, чтобы было правдоподобно. Ксавье проверяет всех новых знакомых своей сестры. Нужно найти тебе работу или… нет, лучше каких-то пару степеней. Что насчет философии? Нужно что-нибудь дурацкое.       — Опять ты про работу и про работу, — Аддамс взяла чужие кисти в руки, прижимая их к своей груди, — еще не надоело?       — А мы что тут чаи пришли гонять?       — Точно. Нужно было начать нашу встречу с чая. Ты, кажется, черный пьешь, чтобы взбодриться, так?       — Откуда ты постоянно берешь эту информацию? — Энид даже толком ойкнуть и не успела, как одним рывком другая прижала ее к себе вплотную.       — После вчерашнего рассказа тебя до сих пор что-то удивляет?       — Разве что твоя наглость, — съязвила Синклер.       — Только не говори, что тебе не нравится, — ухмыльнулась Уэнсдей, — девушка с которой я не в отношениях.       И пока их губы сливались в нахальном поцелуе, холодные руки Аддамс вздернули заправленную в брюки рубашку девушки, пробираясь под тонкую ткань и обжигая ее кожу своим холодом.       — Нам… — нехотя отстранившись, предупредила Синклер, — нам нужно встретиться с Каролин сегодня.       — Во сколько и где?       — В пятнадцать, в подвале офиса, — Уэнсдей украдкой глянула на наручные часы и качнула головой.       — Успеем, милая.

///

      — Эту операцию проведем строго по-старинке, — командовала Мартинс в подвальном помещении офиса.       Пока Энид внимательно слушала начальницу, Аддамс безразлично разгуливала вдоль и поперек помещения. Ей было скучно. Скучно слушать женщину, что уже сидит в печенках, скучно работать, зная, что никого нельзя будет убить, скучно мечтать о Синклер, которую она еще час назад фривольно трогала где только можно и нельзя.       — Холодная война, все аналоговое. Никаких звонков, сообщений, емейлов, — продолжала Каролин, — исходим из того, что Ксавье за всем следит и все контролирует, включая сестру, так что из роли не выходим. Ни на секунду.       Уэнсдей смогла оторвать свое внимание от чудесной шейки Энид, где за воротником красовалась бордовая отметина лишь тогда, когда в помещении появился четвертый человек.       — А, Энид, Уэнсдей, это наш специалист по оружию, — Каролин поприветствовала лысого низкорослого полного мужчину, что пыхтя, тащил чемодан с чем-то тяжелым.       — День добрый, сэр, — Аддамс наконец проявила интерес, обращаясь к новому лицу.       — Здравствуйте, — сухо ответил тот, кладя чемодан на убитый стол.       — Часы с лазерной указкой мне дадите?       — Я уже семнадцать лет этим занимаюсь. Знаете, как часто слышу подобные шутки?       — Часто?       — Никогда. Полевые агенты относятся к своей работе с большим пиететом.       Уэнсдей едва заметно закатила глаза и принялась слушать мужчину, что активно рассказывал о всех шпионских принадлежностях, с которыми обеим придется работать. Конечно, временами Аддамс отвлекалась на мыслишки о том, как красиво будет висеть на подвальной стене специалист по оружию.

///

      Несколько дней совместной работы и подготовки и вот, финальный обед перед тем, как Уэнсдей полноценно начнет играть свою роль. Аддамс должна уже быть в офисе, переодеваться, наносить грим и ехать на собрание анонимных алкоголиков, но почему-то, когда Энид садится за столик в кафе недалеко от здания разведки, черная фигура появляется в поле зрения и садится прямо напротив девушки.       — Что ты тут делаешь? — хмурясь, Синклер выключила телефон и убрала его в карман джинс, — ты должна быть уже на подготови. Если ты опоздаешь, клянусь, я…       — Боюсь цветами тут не обойтись, — Уэнсдей кивнула на телефон, который Энид спешно спрятала.       Уже почти неделю Синклер игнорировала Петрополуса, сама не зная отчего. Возможно, ей просто было стыдно, ведь Аякс, такой хороший и милый Аякс, надежный и всегда к месту, который открыто заинтересован в романтических отношениях с Энид и с которым у разведчицы вроде как наконец начали налаживаться стабильные отношения, сейчас меньше всего интересовал Синклер. Он пишет о том, что беспокоится, а Энид ужинает с убийцей. Он присылает букет цветов, извиняясь, и сам не зная за что, а Энид выгибается, сжимая под руками светлую простынь, когда пальцы Уэнсдей добираются до нужной точки. Энид чувствует себя плохой, откровенно плохой, но ничего не может с этим поделать. Энид злится на себя за то, что не может наконец определится, не может расставить все точки над і, не может открыто поговорить с Петрополусом насчет их отношений, не может сосредоточиться на работе и от этого начинает злится на Аддамс, которая вихрем залетела в ее жизнь и, как не крути, вылетать обратно не собирается.       — Прекрати, — тяжело отвечает Синклер. Уэнсдей замечает, что ее «не девушка» не в настроении и ее это совершенно не пугает.       — Он слишком милый. Слишком нормальный для тебя, сама же видишь.       — Хватит!       — Почему? — Аддамс беззаботно потянулась через стол и нагло украла соломинку картошки фри у девушки.       — Потому что тебе никогда не понять, насколько сложнее быть милой, доброй и нормальной, чем быть такой, как ты, — сквозь зубы прошипела Энид.       — Такой как мы, ты хотела сказать, да? — слова Синклер не ранили больше.       Уэнсдей знала, прекрасно знала, что Энид все понимает, но признать пока боится. Не готова. И Аддамс готова ждать, пока Синклер созреет, готова стать бронированной стеной, что будет отбивать от себя все гадкие слова девушки в свою сторону, но дождется, пока Энид наконец договорится с собой и сделает правильные выводы.       — Тебе нужно идти, — после затяжного молчания, перевела тему девушка, — уже время.       — Ты права, пора собираться, — сопроводив свой подъем театральным вздохом, Аддамс задвинула стул, — что, если я облажаюсь?       — Не облажаешься, — отрезала Синклер.       — Ты так уверена во мне? — черные брови поползли вверх.       — Да. В любом случае, я буду с тобой на связи, так что у тебя нет ни малейшего шанса на оплошность.       Наверное, с минуту Аддамс стояла над головой Энид и глупо пялилась на нее, так же по дурацки улыбаясь, а после наклонилась к девушке, оставляя на ее скуле влажный след от своих губ.       — Спасибо, милая. Мне приятно знать, что ты во мне не сомневаешься.       — Дашь знать о готовности, — робея, ответила Синклер.       — Обязательно, — Уэнсдей намеренно провела рукой по плечу девушки, чтобы еще хоть немного побыть рядом с ней физически, — удачи мне.       — Удачи тебе, — наконец Энид подняла голову на черную фигуру, а затем проследила, как все тот же темный силуэт покидает стены кафе.