Falling/Падший

      — Оборотень??? — растерянно пробормотал Мастер зелий.       — Когда ты без малейших раздумий бросился прикрывать собой от оборотня трех глупых подростков, я вдруг поняла, что ты никогда не был по-настоящему недоброжелателен к нам и что твое грубое, язвительное отношение к нам было не более чем отвлекающим маневром. С того момента я старалась смотреть на все твои поступки как на попытки защитить нас любой ценой и любыми средствами. И такой способ восприятия происходящего всегда оказывался логичным… Даже если иногда мне и было очень трудно понять ход твоих зашифрованных мыслей и пути их выполнения… Так трудно, что я размышляла о них ночами напролет…       Гермиона замолчала и пару мгновений блуждала взглядом по цветам и клумбам с травами.       — Смерть Альбуса Дамблдора, например… Хотя потом… Конечно, его рука… — тихо прошептала она.       — Но во время инцидента с Ремусом тебе было всего тринадцать… Я хочу сказать… мои коллеги по Хогвартсу и Ордену до сих пор не уловили связи… — заметил крайне изумленный Северус.       — Ну, ты же помнишь, что я вроде как Невыносимая Всезнайка…       И снова на ее губах заиграла очаровательная озорная улыбка, а на щеках вспыхнул яркий румянец.       — Ключом к разгадке твоих идеально спланированных маневров и к осознанию твоей истинной преданности стало мое к тебе доверие. Эта задача, с которой, вероятно, не справилось большинство других волшебников…       Солнце медленно опускалось за вековые деревья, а они впервые в жизни спокойно разговаривали. Чай и вкусные десерты немного успокоили Северуса, а добрая, ласковая манера поведения Гермионы позволили ему немного расслабиться и почувствовать себя непринужденно.       Несколько застенчиво и осторожно он рассказал ей всё… Рассказал, как ему жилось во время заключения, рассказал о том, как был бездомным и как работал на мясокомбинате, и, наконец, поведал о заботливом, гостеприимном и поддерживающем его Ричарде. Гермиона с сочувствием смотрела и внимательно его слушала, не раз вытирая слезы со своих нежных щек.       Когда он закончил рассказ, настала очередь Гермионы описывать свою тщетную борьбу: сначала за его жизнь в Воющей хижине, потом за освобождение сначала из подземелий Святого Мунго, а потом из камеры Азкабана. Она рассказала ему, что в конце концов сбежала из узко мыслящей и нетерпимой волшебной Британии, сначала в парижскую Сорбонну, где изучала азиатские языки, а затем в магический университет Санкт-Петербурга, где вышла на контакт с Фондом, главным библиотекарем которого она теперь является.       Северус слушал истории о том, как она приложила неимоверные усилия, но все же заставила Визенгамот провести над ним суд, о том, как она свидетельствовала в его защиту, о всех тщетных попытках убедить Гарри передать суду флакон с его воспоминаниями… И, наконец, о том, как безуспешно искала его в течение трех лет до тех пор, пока…       — …не поняла, что ты не хочешь, чтобы тебя нашли, и нужно оставить выбор за тобой…       Гермиона закончила свой рассказ, и они надолго погрузились в уютную тишину мерцающей при свете камина комнаты, которая постепенно становилась все темнее.       — Могу я попросить тебя остаться на ужин? — наконец заговорила она, с нежностью заглядывая ему в глаза.       Северус испуганно встрепенулся. Он планировал остаться всего на несколько минут, а по итогу провел весь день и вечер в компании этой восхитительной женщины. Каждая клеточка его тела и души жаждала остаться с Гермионой, но он чувствовал, что ему это не позволено.       Я не принадлежу к ее миру.       Поэтому сконфузившийся Северус, заикаясь, пробормотал слишком очевидную отговорку. Он сказал, что его ждет Ричард.       Гермиона мягко кивнула и проводила его до двери. Там она со всей свойственной ей серьезностью и настойчивостью снова обратилась к нему: «Я так рада, что ты нашел дорогу к нам. Могу я попросить тебя прийти сюда еще раз, во вторник к 14:00? Госпожа Озуно на этой неделе участвует в конференции в Бирме, но она очень хотела бы поговорить с тобой и сделать тебе предложение…»