26
16 апреля 2023 г., 15:17
Во второй раз за пару месяцев Северус, выйдя из волшебной библиотеки, шагал вниз по извилистой дорожке, и этот раз почти ничем не отличался от первого.
Он снова был в замешательстве.
Ричард предложил заехать за ним, но Северус предпочел комфортной поездке
двухчасовую прогулку под дождем. Ему нужно было проветрить голову.
Однако к тому моменту, когда он добрался до уютного дома, голова его не стала яснее. Отперев входную дверь, Северус тихо вошел, и как только он снял промокшую кожаную куртку и ботинки, из чудесно пахнущей кухни появился хозяин дома в фартуке и с деревянной ложкой в руке.
— Почему ты не позвонил? Я бы с радостью забрал тебя, мой дорогой. А теперь пройди к теплому камину и выпей чашечку хорошего чая, ужин будет готов через минуту, — добродушно проворчал Ричард.
Но зельевар только покачал головой и скрылся в своей комнате, хрипло пробормотав: «Спасибо, но я не голоден…».
Ричард, тихо вздохнув, вернулся на кухню, где закончил готовку и поел в одиночестве. Но когда по истечению двух часов Северуса по-прежнему не было ни видно, ни слышно, он решил что-то предпринять. Заварив чайник прекрасного индийского чая и приготовив тарелку свежеиспеченных шоколадных пирожных, Ричард негромко постучал в дверь. Не получив никакого ответа, он осторожно вошел. Картина, представшая его глазам, пронзила болью его отцовское сердце.
Его гость сидел на кровати, его волосы и одежда все еще были мокры. Спина его была прижата к голой стене, в руках Северус сжимал подушку и смотрел в одну точку расфокусированным взглядом. Только когда доктор подошел поближе, зельевар заметил его присутствие и испуганно поднял глаза.
— Шоколад — лучшее противоядие не только от кошмаров, но и от сердечной боли… — пробормотал старший мужчина с заговорщической улыбкой. — Ты иди и переоденься, а я пока накрою на стол и разожгу огонь.
Когда Северус вышел из ванной и сел рядом с ним, Ричард протянул ему чашку горячего чая и откровенно спросил: «Итак, как ее зовут?».
Волшебник шокировано поперхнулся и закашлялся.
— Что?! Я не понимаю, о чем ты говоришь.
Но его сосед по дому спокойно взял пирожное, уселся поудобнее и наконец озорно ответил: «Неужели ты думаешь, что сможешь так легко обмануть старика, мой мальчик? Ну… расскажи мне о ней…».
Северус напряженно сидел в кресле, сжимая ладонями кружку, и глядел в пол, скрывая свое угловатое лицо за длинными волосами. Немного придя в себя, он неуверенным жестом смахнул волосы с глаз, а затем едва слышно прошептал: «Она была моей ученицей… ты знаешь».
Ричард ласково улыбнулся и ответил: «Но прошло много времени с тех пор, как ты преподавал. Наверняка она уже взрослая женщина».
Мастер зелий кивнул в замешательстве.
И какая женщина!
Сначала Северус нерешительно, но вскоре, почувствовав понимание и сострадание доктора, увереннее начал рассказывать о своей необыкновенной ученице. О том, какой высокоинтеллектуальной девочкой она поступила в Хогвартс много лет назад, и о том, какие трудности из-за своего маггловского происхождения переживала там с самого начала. О том, как он, будучи ее учителем, с самого начала сопереживал ее ситуации. Ведь он тоже был необычайно талантливым учеником, который так же отчаянно пытался оценками компенсировать свое происхождение. О том, как втайне делал все возможное, чтобы поддержать, продвинуть и, прежде всего, защитить ее. О том, что она выросла в незаменимого члена Ордена Феникса, отличающегося исключительной честностью, храбростью и знаниями. О том, что без нее война никогда не была бы выиграна, а Гарри, обладающий импульсивным характером, возможно, попрощался бы со своей юной жизнью еще на первом курсе.
Затем Северус надолго замолчал и уставился на огонь.
— Она еще подростком раскусила мою двойную игру, в то время как все остальные высокообразованные и титулованные волшебники не поняли этого до сих пор. А потом ради того, чтобы меня спасти, она поставила все на карту, — прошептал волшебник. — Свою жизнь, когда вернулась за мной в Визжащую хижину. Свою карьеру в Министерстве или Визенгамоте, когда ратовала за мое освобождение из Азкабана. И, наконец, свою репутацию, связи и даже дружбу, когда публично свидетельствовала в мою пользу как Героиня войны.
Слезы навернулись ему на глаза, и он медленно покачал головой.
— Я не понимаю всего этого… — наконец пробормотал он, смущенно шмыгая носом и вытирая глаза рукавом.
— Ты, очевидно, очень важный для нее человек, Северус, — мягким голосом заявил доктор, наливая ему еще горячего чая.
— Но почему…?! — хрипло спросил зельевар. — Что она видит во мне такого, что стоило спасать?
Его друг по-отечески нежно положил теплую ладонь на его руку и с улыбкой проворчал: «У меня есть догадка… но, в конечном счете, тебе придется спросить ее саму об этом».
Однако Северус лишь решительно покачал головой.
— Я не вернусь туда. Я и так был достаточно тяжелым бременем в ее жизни, я не хочу отягощать ее еще больше. Она сделала для меня более чем достаточно.
При этих его словах черты лица Ричарда стали такими серьезными, какими Северус никогда раньше их не видел.
— Еще как вернешься! — энергично прорычал врач. — Даже если мне самому придется затащить тебя на холм. Сорок лет назад я был слишком труслив, чтобы встретиться лицом к лицу с любовью всей моей жизни. И я точно не позволю тебе повторить мою ошибку!
