Falling/Падший

      В одном Северус в этот день был неправ: их с Гермионой неспешная прогулка-экскурсия и осторожно бросаемые друг на друга заинтересованные взгляды не остались незамеченными. Пара, которая, казалось, была чрезвычайно увлечена друг другом, все-таки заметила кое-что интересное. Госпожа Озуно проводила их тихой улыбкой, в то время как Ричард продолжал бережно сжимать ее тонкие пальчики в своих руках, нежно поглаживая их костяшки. Одарив мужчину грустной улыбкой, японка заговорила:       — Они напоминают мне нас.       Ричард проследил за взглядом своей единственной и, тяжело вздохнув, кивнул.       — Да, надеюсь, Северус окажется храбрее и не потратит сорок лет впустую.       Озуно, озорно сверкнув глазами, безапелляционно заявила:       — Ты явно привязался к мальчику, а мне дорога эта девочка, и, если понадобится… мы напоим их сывороткой правды, которую мистер Снейп сам же и сварит, и запрем в одной комнате.       Ричард не смог сдержаться и рассмеялся так, как не смеялся десятилетиями. Но смех его был недолгим.       — Возможно, так и придется сделать. Северус многое пережил, и довериться и тем более впустить кого-то в свое сердце ему будет очень трудно, практически невозможно. Он не сможет принять ее, пока не узнает всех ее скрытых мотивов, уж слишком часто люди его использовали. — Доктор прочистил горло и, дав себе мысленный пинок, выпалил мысль, мучившую его годами. — Хотя, если бы у меня была хоть толика его храбрости и силы, я бы не отпустил тебя. Никогда.       Японка вздрогнула, Ричард почувствовал, как задрожали ее изящные, с тонкими запястьями, руки.       — Так решила за нас судьба. Мы уже никогда не узнаем, как бы сложилась наша жизнь, поступи мы иначе. Возможно, нам суждено было расстаться тогда, чтобы встретиться сейчас. Возможно, ты должен был дождаться Северуса и помочь ему вернуться в наш мир. Должен был найти свое место в своем мире и научиться любить.       Ричард всегда считал себя хорошим, добросердечным человеком, но ему было стыдно признавать, что только в последнее время, повстречав Северуса, он познал последнюю ключевую грань любви. Он любил своих родителей, любил своих друзей, он преданно любил Мико*, но только встретив в библиотеке взрослого, величественного и одновременно такого маленького и одинокого в своей потерянности мужчину, пожилой доктор ощутил поистине животный порыв защитить, отогреть, забрать себе. Он познал любовь отеческую и осознал, что заповедь «отпусти и забудь, так будет лучше» далеко не всегда верна.       — В молодости я считал, что такой, как я, обычный нищий маггл, не сможет сделать тебя счастливой. Я считал, что, отпуская, поступаю правильно и благородно. — Ричард печально усмехнулся. — Я должен был бороться за нас, за нашу любовь. За тебя. Сначала я боялся не оправдать твоих ожиданий, потом боялся не оправдать ожиданий кого-то другого, своих детей, например, а по итогу прожил жизнь в одиночестве. Ты оказалась смелее меня. — Он коснулся пальцем обручального кольца на ее ладони. — Я просто жалок.       Ричард почувствовал, как Мико высвободила свою руку из его ладоней и невесомо коснулась его щеки.       — Я давно простила тебя, да и былого не вернуть. К тому же моя жизнь была не так уж и плоха. Мой покойный муж был хорошим человеком и такой же жертвой традиций, как и я. Он знал, что мое сердце занято, и не требовал от меня невозможного. С годами мы научились любить и уважать друг друга. Мы вырастили двух замечательных детей, построили хорошие карьеры и практически добились отмены пары патриархальных традиций. — Чудесный румянец цвета сакуры окрасил женские щеки, когда та продолжила. — Нам остается просто жить дальше и встречать каждый новый день с улыбкой.       — Твои слова — услада для моих ушей, Мико. Но как это может быть возможно? Ты не можешь покинуть свой пост и эту обитель, а я, несмотря ни на что, простой маггл, которому здесь не место.       Госпожа Озуно изящно взмахнула ладонью, и призрачная черепаха**, выслушав безмолвный приказ, уплыла в сторону.       — Не бывает простых магглов, Ричард, каждый человек ценен по-своему. Ты умный, благородный мужчина, замечательный врач с внимательным сердцем и доброй душой. Мы потеряли десятилетия, и я бы, честно говоря, хотела, чтобы ты переехал сюда. Тем более что в моей, как ты выразился, обители уже живет и работает человек без каких-либо магических способностей.       — Разве? Я думал, что тут одни маги, — удивленно пробормотал доктор. Ему вдруг стало трудно дышать, никогда еще перспектива стать счастливым не была к нему так близка. Мико и Северус, любимая женщина и мужчина, которого он с гордостью хотел бы назвать своим сыном, с ним под одной крышей… О большем Ричард и мечтать не смел.       — Джаду. Мой милый, сильный, смелый, замечательный мальчик. Он очень многое пережил за свои двадцать лет.       В глазах Мико вспыхнула печаль, и это не осталось незамеченным Ричардом.       — Джаду? Администратор? Никогда бы не подумал.       — Да. Моя старшая дочь спасла его. — Японка глубоко вздохнула и медленно выдохнула, беря себя в руки. — Мы с мужем не желали ей своей судьбы и дали ей свободу выбора, как в выборе профессии, так и в личной жизни… Мичико*** получила магическое мастерство в целительстве, а потом получила диплом маггловского археолога и там же, в академии, встретила свою первую и последнюю любовь.       Госпожа Озуно поднялась на ноги, отошла от Ричарда на пару шагов, повернулась к нему спиной, уперлась ладонями в перила веранды и, вглядываясь куда-то вдаль, продолжила:       — Это была её первая экспедиция, — безжизненным голосом произнесла женщина. — Развалины старого храма в Индии, в отдаленной ее области. Моя девочка была так рада этой поездке, целыми днями только о ней и говорила. Сначала письма от неё приходили регулярно, она рассказывала о находках, планах работ, руководителе экспедиции и интересных травах, которые раньше видела только высушенными, но к концу поездки она перестала писать. Совсем. Мы думали, с ней что-то случилось, и хотели уже сами ехать искать ее, но в один прекрасный день она появилась на пороге нашего дома, и не одна, а с мальчиком лет пяти. Маленький, такой тощий, что все его ребрышки можно было спокойно пересчитать. А глаза, Ричард, ты бы видел эти глаза. Взгляд старика, прожившего жизнь, полную горя, лишений и потерь.       Ричард ее понимал. Еще полгода назад не понял бы, но теперь, вспоминая черные глаза, смотрящие на него с такой, к слову сказать, плохо скрываемой болью и страхом, — понимал. Не говоря ни слова, доктор поднялся на ноги и, подойдя к любимой, накрыл ее ладонь своей в жесте безмолвной поддержки. Мико, не обратив на его жест никакого внимания, продолжила:       — Этот мальчик вцепился в Мичико, как нюхлер в золотой галеон, и не отпускал от себя ни на шаг. Есть боялся, шарахался от каждого шороха, как от огня, при виде мужа описался, — Мико шмыгнула носом, голос ее был печален. — Мичико рассказала нам, что свои раскопки они вели возле одной небольшой деревушки, жителей которой и нанимали для черновых работ. Моя девочка была натурой деятельной и не могла долго сидеть на одном месте, поэтому, когда их руководитель собрался в деревню за новой партией рабочих, Мичико увязалась с ним, она любила его и, как любая молоденькая девушка, старалась быть к нему поближе, — японка грустно улыбнулась. — Весь день они провели в этом крохотном, забытом богом поселении, ее руководитель, Джон, договаривался с новыми рабочими, а Мичико оказывала местным жителям медицинскую помощь. Вечером уже на выезде из поселения дочка заметила одинокого мальчика, прикованного цепью к большому поваленному дереву. Он лежал на земле, а над ним уже кружили стервятники.       Все внутри Ричарда бунтовало и хотело свернуть кому-нибудь (желательно родителям бедного мальчика) шею, но он лишь крепче сжал ладонь в кулак.       — В ту же секунду Мичико остановила машину и кинулась к ребенку. Новые работники как один стали кричать, чтобы она не трогала «проклятого» мальчика, которого осудил совет старейшин. Как вообще и за что можно осудить ребенка, они, естественно, не рассказали, лишь твердили, что он проклят и в него вселился демон. Дочка, понятное дело, слушать никого не стала, мальчик явно был никому не нужен, так что она с чистой совестью увезла малыша с собой. Мальчик был изможден продолжительным голоданием и избит. Видимо, перед этим так называемым судом ребенка поймали местные суеверные жители, — госпожа Озуно злобно сверкнула глазами, и Ричард понял, что просто так эта история не закончилась. — А виноват Джаду оказался лишь в том, что на его теле есть родимое пятно странной формы. Всю его непродолжительную жизнь его сторонились и называли демоном, но последний гвоздь в крышку его гроба вбила смерть его родителей… Они скончались, как потом выяснила Мичико, от лихорадки денге, но в этом, естественно, обвинили мальчика. Местные законы суровы. Джаду должен был умереть, и старейшинам не понравилось самоуправство моей дочери.       Ричард заскрипел зубами, его взглядом можно было заморозить какую-нибудь среднего размера комнату. Если бы его сейчас увидел кто-то из «светлого» прошлого его подопечного, то этот кто-то определенно нашел бы двух мужчин ну ооочень похожими.       — Они потребовали отдать «демона» обратно?       Мико оторопело перевела взгляд с горизонта на стоящего рядом мужчину.       — Да. Откуда ты знаешь?       — Я много лет сотрудничал с Красным Крестом и повидал много таких деревушек. Совершенно не важно, какую веру исповедуют местные жители и к какой расе они относятся — в своем невежестве они все едины. Позор с семьи, рода или племени должен быть смыт кровью, а это значит, что «демон» должен быть казнен. И никакие здравомысленные доводы на этих людей не действуют, — доктор тяжело вздохнул. — Порой нам приходилось воровать таких детей и чуть ли не нелегальными способами вывозить из страны. Особенно плохо обстоят дела у альбиносов в Африке.       Японка переплела свои пальцы с пальцами Ричарда, и он сжал ее ладонь. Мико вновь устремила взгляд вдаль.       — Значит, ты понимаешь, что пережила моя малышка. Мичико спорила, ругалась, хотела даже применить к ним «Обливиэйт». Джон сумел договориться со старейшинами, как мужчина с мужчинами, — Мико фыркнула, она явно была не в восторге от таких пережитков патриархата. — Они спорили и упирались, но только до тех пор, пока не услышали шелест купюр и звон монет. Мичико выкупила Джаду, как какое-то бесправное животное. До конца раскопок мальчик вообще не отходил от своей спасительницы, в буквальном смысле вообще, он ходил с ней даже в туалет. Как оказалось, ему было десять лет, но постоянное недоедание, избиения и отсутствие любой медпомощи сказались на его здоровье. Мичико привезла Джаду к нам домой и даже была готова бросить на какое-то время свою мечту стать следующим Картером… — Госпожа Озуно замолчала, словно собираясь с духом перед финальным броском. — Моя умная девочка понимала, что нельзя таскать ребёнка за собой по экспедициям, и была готова посвятить свою жизнь мальчику, но я не могла этого допустить. Мичико должна была иметь возможность достать звезду с неба, если хотела этого, а она хотела. Поэтому мы поклялись, что усыновим Джаду и воспитаем его, как своего родного сына. Что он станет ее названным братом, которого она когда-то так хотела, — японка, не скрываясь, плакала. Ричард обнял свою любимую, предлагая ей все утешение, что той понадобится. — Так у меня появился этот милый мальчик, мой сын. Уже через неделю он заявил, что не будет нам обузой, и стал во всем помогать мужу. Он вообще с тех пор, как понял, что его не станут бить, начал сильно тянуться к мужчинам. Искал отцовского поощрения.       Мико попыталась улыбнуться, но вышла омраченная горем гримаса. Ричард же не мог в очередной раз не провести параллель между малышом Джаду и взрослым, но не менее нуждающимся в отцовской фигуре Северусом.       — Джаду оказался очень сообразительным и талантливым мальчиком, и, несмотря на изначальную как физическую, так и педагогическую запущенность, смог за пару лет догнать и даже перегнать своих сверстников. Мичико… умерла четыре года назад в очередной экспедиции, заразилась очередной болячкой, — безэмоционально констатировала факт госпожа Озуно. — Муж не вынес этого горя и покинул нас три года назад. Конечно, Гермиона мне дорога, она очень похожа на мою малышку, но… Она не она.       Госпожа Озуно сделала шаг назад и уставилась в глаза того, кого не переставала годами хранить в своем сердце.       — У меня остался только Джаду. И ты… Ты не будешь единственным магглом в этой обители. Если мы, маги, тебе надоедим, ты всегда сможешь вернуться в свой дом, — поспешно добавила Мико.       — Этого никогда не случится, — Ричард действительно верил в то, что говорил, как и верил в то, что попал в рай на земле.       — Я рада, что ты будешь здесь с нами, — Мико крепко обняла мужчину и прижалась головой к его груди.       — Ты слишком добра ко мне, Озуно, чем я заслужил тебя? — Пробормотал доктор в макушку любви всей своей жизни.       — Все просто, Ричард, последние годы научили меня тому, что свое нужно держать при себе, а ты поклялся быть моим.       Теперь пришел черед Ричарда вздрагивать. Он прекрасно помнил эти свои слова и порой одинокими холодными ночами позволял себе трусливую мысль: «А что было бы, если…».       — Я хочу остаток своей жизни провести с мужчиной, который сорок лет назад забрал моё и отдал мне свое сердце.       Ещё долго пара сидела на залитой закатным солнцем веранде. Ричард обнимал свою Мико и благодарил всех богов за то, что жизнь подарила им ещё один шанс на счастье.