39
4 июня 2024 г., 09:48
Выход Северуса в «свет» не остался незамеченным. Уже на следующее утро свежий выпуск «Ежедневного пророка» украсило их с Гермионой фото и кричащий заголовок «Северус Снейп: ручной феникс или цепной пес?». Первые две страницы газеты были посвящены ему и его появлению в Косом переулке: общеизвестные факты из его жизни, подробности суда и приговора, внешний вид, маршрут передвижения, предполагаемые покупки, вкусовые предпочтения, сопровождающая его волшебница и, конечно, эпичная встреча с органами правопорядка. Заканчивалось сие публицистическое, прости Мерлин, творение традиционным для Риты вопросом к читателям: «Знает ли многоуважаемый Министр магии Азии, кого назначил на пост посла своей страны? Всем нам известный мистер Северус Снейп — человек не самой чистой репутации, и остается только гадать, что нам всем принесет его возвращение в наш мир».
— Дура набитая, — фыркнул Северус. — Я профессор, а Магическое Королевство Азии — это содружество стран, управляемое Советом. Вот уж что точно не меняется в этом мире.
Прекрасно зная, что из себя представляет писанина Скитер, Северус не стал вдаваться в ее подробности и лишь мельком пробежав глазами по тексту, задержал взгляд на колдофото. Вновь и вновь повторяющаяся картинка показывала, как он прижимает к себе необычайно красивую, храбрую в своем к нему доверии, Гермиону Грейнджер, а у их ног, подобно каким-то извращенным поклонникам или поклоняющимся своему гуру сектантам, распластаны оглушенные стражи порядка в кожаных плащах. Найдя это колдофото очаровательным, как и любое другое фото Гермионы, — сознался он себе, — Северус вырезал его и спрятал в любимой книге. Остальная газета была безжалостно сожжена беспалочковым «Инсендио».
Всё свое свободное время он посвящал изучению своего нового места обитания. Нет, поправлял он себя, — дома и рабочего места. Ричард тоже вскоре переехал в принадлежащий Фонду домик, и теперь все значимые для Снейпа люди находились в одном месте, что очень упростило ему жизнь, поскольку для себя Северус еще в день получения предложения решил, что не оставит стареющего доктора одного.
Пока госпожа Озуно с Гермионой готовились к его инаугурации, он изучал исторические трактаты, знакомился с перечнем своих обязанностей и дополнял текст клятвы верности Фонду и Магическому Королевству. В один из летних вечеров, когда Северус сидел на открытой веранде своего дома, к нему подошел Ричард.
— Позволишь отвлечь тебя на пару минут?
Снейп отложил в сторону трактат, который читал, рукой указал Ричарду на пустующее плетеное кресло, а сам, поднявшись на ноги, ушел, как понял доктор, на кухню.
— Что-то случилось?
До Ричарда донесся голос Северуса и звон чайного сервиза.
Наблюдая за тем, как Северус готовится к уже ставшему для них традицией чаепитию, доктор улыбнулся. И только дождавшись возвращения новоиспеченного посла, Ричард заговорил:
— Нет, всё хорошо. Северус, не пойми меня неправильно, я знаю, что ты не привык к таким беседам, но я хотел бы поговорить с тобой о мисс Грейнджер.
— Гермионе? — Северус настороженно замер, он действительно не умел и оттого не любил вести подобных разговоров, но, как умный и довольно эмпатичный человек, понимал, что Ричард хочет ему только блага.
Взявшись разливать чай, доктор продолжил:
— Да, прости, что сую свой нос не в своё дело, но, пожалуйста, выслушай меня. Ты дорог мне, и я хочу, чтобы ты был счастлив, ну, счастливее, чем сейчас, — Ричард лукаво ухмыльнулся. — Я вижу, как ты наблюдаешь за мисс Грейнджер, это невозможно скрыть, хоть ты и стараешься. Северус, ты не замечаешь самого главного.
— И чего же?
— Её взглядов, — Северус вздрогнул, Ричард приободрился. — Она точно так же наблюдает за тобой. Разве ты не заметил, как она мило краснеет рядом с тобой? Как старается держаться поближе к тебе? Как она тебе улыбается? — Северус нахмурился, и Ричард поспешил объяснить. — Я несколько дней наблюдал за вами, и, поверь, на других мужчин она таких взглядов не бросает и таких улыбок не дарит. Я долго живу и постоянно работаю с людьми и давно заметил, что у каждой женщины есть та самая улыбка, которую она дарит тому самому мужчине, и Гермиона дарит свою улыбку тебе, — доктор в приободряющем жесте похлопал младшего мужчину по плечу.
Северус поднялся на ноги и заметался по маленькой веранде, как раненый зверь по клетке. Через минуту, возможно, две, он, тяжело выдохнув, вернулся в кресло, понурил голову и, скрывшись за завесой черных волос, наконец, заговорил:
— Ричард, я не могу. Кто она и кто я? Что я, старый, больной, нищий убийца, могу ей дать? Я ее учитель, я давал клятву защищать ее, а не совращать. Да, она дорога мне, черт, кого я обманываю, — мужчина сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. — Я влюблен в нее, Ричард, но я не могу. Не с моей скверной репутацией. Я только испорчу нам обоим жизнь, а я только начал чувствовать себя полноценным человеком. Я не могу допустить ситуации, при которой мне придется покинуть эту обитель, — стыдливо прошептал Северус. — Я умру без магии.
Доктор смотрел на своего подопечного и понимал, тот не врет. Северус действительно не захотел бы жить, вновь лишившись магии, и крушение отношений с Гермионой только добило бы его, но Ричард так же ясно понимал, что, лишив себя личного счастья, Северус будет страдать не меньше, а, возможно, даже больше. Мужчина судил по себе, а он не смог бы спокойно жить рядом со своей любимой Мико и со стороны наблюдать за тем, как она строит свою жизнь с кем-то другим. Кроме того, он был уверен в своих выводах: чувства Северуса были взаимны, а Гермиона, по его наблюдениям, подтвержденным словами Мико, была преданной и верной, а не ветреной особой. Так что Ричард решил идти до конца и сделать для Северуса то, что в свое время не сделал для него его отец — дать метафорический подзатыльник и напомнить, что мужчина должен быть мужчиной и бороться за свое.
— Значит так, — доктор хлопнул в ладоши и потер их друг о друга. — Слушай внимательно и запоминай.
Северус, погрузившийся в какие-то одному ему известные мысли, вздрогнул от резкого звука и молниеносно поднял взгляд на Ричарда.
— Нет в тебе никакой скверны и быть не может. Про убийцу и слышать ничего не хочу, это была эвтаназия, и точка. Ты не нищий, ты занимаешь хорошо оплачиваемый пост, кроме того, ты и сам прекрасно знаешь, что мисс Грейнджер абсолютно не волнуют материальные ценности. Ты не старый, по магическим меркам ты мужчина в самом соку. Ты не больной, ты был предан теми, ради кого жизнью своей жертвовал, это сломило тебя, и это нормально, но сейчас ты вновь обрел себя, и твоя душа восстановится. И Гермиона тебе в этом поможет. Физически с тобой тоже все в порядке, я говорю тебе это как врач. Ты давно не ее учитель. Мисс Грейнджер — умная взрослая женщина, прошедшая и выигравшая войну. И ты имеешь полное право любить и хотеть ее для себя. Если я правильно понял, а я правильно понял, твои чувства взаимны, присмотрись, и ты сам это заметишь, а это значит, что тебе нужно перестать жалеть себя и пора начать действовать, если она тебе действительно нужна. — Ричард провокационно выгнул бровь.
Снейп заскрипел зубами. Ричард про себя улыбнулся.
— Она видит тебя, Северус, она боролась за тебя, она искала тебя, неужели ты думаешь, что чье-то там мнение о тебе будет для нее дороже тебя самого? Когда-то я вот так же, как ты сейчас, своими, как я думал, благими намерениями и заботой о будущем Мико, выложил дорогу в свой личный одинокий ад, Северус, не повторяй моих ошибок. Будь умнее и храбрее, сынок.
Ричард сам не понял, как из его уст вырвалось это обращение, но, к своему большому удивлению, понял, что не чувствует никаких волнений или стыда. Он назвал Северуса сыном, и это оказалось чертовски правильным поступком, словно так оно и должно было быть. Он вспомнил слова Мико о судьбе и улыбнулся, его девочка всегда была слишком мудра для этого мира.
Северуса же пробила дрожь, он не понимал, что чувствует по этому поводу. Его разрывали эмоции, одна его часть хотела сбежать и спрятаться в темном углу, как когда-то в детстве, а другая хотела разрыдаться и с криком «папа» броситься в объятия Ричарда. Никогда ни для кого он не был сынком. Мать звала его Северусом, а Тобиас — щенком (Эйлин — магическая сука, а ребенок суки — правильно, щенок), и это в хороший день. Дамблдор, пытаясь в очередной раз заговорить ему зубы, называл его «мальчик мой», но в этих словах не было ни капли искренности. Бабушка звала его «маленьким любимым принцем», но это было так чертовски давно, что казалось чем-то нереальным. И вот только сейчас, разменяв пятый десяток, он узнал, каково это — чувствовать семейственную привязанность. Для себя он давно понял, что привязался к Ричарду, но получить ответную реакцию еще и такую… Северус был ошеломлен. Ошеломлен и счастлив.
— Судьба подарила нам с тобой по второму шансу, и я за свой буду цепляться и ногтями, и зубами, а ты? Подумай об этом, я не буду тебя отвлекать. Да и мне пора, меня ждет Мико, мы идем в кино, — Ричард поднялся на ноги, и Северус последовал его примеру.
Ричард подошел и, как тогда в том замызганном кафе, обнял своего названного сына. Северус дрожал, но доктор знал, что должен уйти, должен позволить младшему мужчине все обдумать и разложить по мысленным полочкам.
— Позволь ей самой решить, чего она хочет, сынок. Не решай за нее, она этого не простит, слишком гордая. Такая же, как ты, — Ричард отпустил Северуса и, улыбнувшись, сжав его ладонь, пошел к двери.
На полпути он остановился, услышав за своей спиной робкое и тихое «спасибо».
— Спасибо за… за все, Ричард.
— Не за что, Северус, — не поворачиваясь, ответил доктор.
Оба мужчины прекрасно понимали, что именно значит эта благодарность Северуса. Понимание. Понимание и принятие.
