Глава 2
9 апреля 2023 г., 10:57
Маленький шажок, сделанный пухленьким златовласым мальчиком в белом платье с сосредоточенным взглядом и смешно нахмуренными и почти не видными бровками, опиравшимся на каменную стену, украшенную щитами с вонзёнными в них сверкающими мечами, что спокойно весели в детской, дразня своим блеском бастарда, застрявшего в теле, которое даже сейчас было неспособно ходить прямо и без опоры.
Ещё шаг и Сноу уже был готов закричать от радости, когда в комнату ворвалась молодая девушка, выискивая сына, в этот момент окружённого десятком нянек, смотрящих, как ребёнок делает свои неуверенные шажки.
Забранные в сложную причёску пшеничные волосы, слегка взмокшие от жаркого солнца и постоянной ходьбы по лестницам, помогли Ланнистеру понять, кто его ищет. Джон готов был уже начать молиться старым богам, чтобы за его матерью не пришла стайка фрейлин, которые будут разглядывать его как зеваки Белой Гавани заморскую и чудную зверушку, которую прозвали обезьяной. Но, похоже, на этот раз обошлось и вслед за матерью через дверь лишь прошмыгнули служанки с подносами в серых невзрачных одеждах.
— «Странно, не помню, чтобы матушкины слуги носили такие одежды. Обычно это красные камзолы со львами и белые рубахи; даже отец не позволял носить слугам, подававшим еду, такую одежду», — отрываясь от своего занятия, подумал Сноу, рассматривая как женщина присаживается за обеденный столик к старой леди, которая была приставлена к нему как преподавательница придворных манер чуть ли не с самого рождения.
Тихо переговариваясь, женщины время от времени поглядывали в сторону бастарда, решившего продолжить своё занятие и направившегося к матери уже без опоры. Первый шаг дался тяжело и, балансируя, Сноу пытался удержаться на ногах, используя все навыки, приобретённые в прошлой жизни, и, к собственному удивлению, умудрился удержаться без рук нянек, от которых пришлось капризно отмахиваться.
— Сынок, — улыбаясь, тихо проговорила девушка, подходя и наклоняясь над ним.
Сделав шаг, бастард ухватился за материнскую юбку и моментально был подхвачен девушкой на руки.
— Сынок, твой дедушка, лорд Герольд, хочет тебя видеть, — с лёгкой ноткой грусти проговорила мать, смотря ему в глаза.
— Миледи, Милорда надо переодеть в парадные одежды, — тихо сказала одна из его служанок, которая являлась какой-то дальней родственницей.
— Этого не требуется, лорд Герольд приказал явиться немедля.
Передав его в руки няньки, Джейн, кивнув гвардейцам, направилась к двери, и колонной за ней направились служанки и нянька с ним. Под мерный лязг лат они покинули комнату.
***
Дубовые толстые двери заслоняли пять гвардейцев, стоя неподвижными статуями в золотисто-алых латах с вычеканными львиными головами; положив руки на рукоять мечей, они следили за длинным коридором, в котором медленно брёл патруль, что замер перед поворотом и почтительно склонил головы, кого-то приветствуя, и, секунду помедлив, освободил путь длинной процессии из пятнадцати благородных дам, за коими следовали многочисленные няньки и слуги в сопровождении десятка гвардейцев. Выбежавший вперёд мужчина тридцати лет в геральдической накидке прочистил горло и заговорил: — Леди Джейн Ланнистер, жена лорда, рыцаря, наследника Хранителя Запада и Щита Ланниспорта и главы дома Ланнистеров лорда Герольда, Титоса Ланнистера, — напыщенно-церемониальным голосом объявил герольд. — Миледи, лорд Герольд вас ожидает, — делая шаг и склоняя короткостриженную голову, проговорил рыцарь, поднимая руку в приглашающем жесте. — Благодарю вас, сир Аланд Джаст, — сказала леди, принимая ребёнка на руки, заходя в отварившуюся комнату с тусклый светом. Глухой стук закрывающихся дверей оставил леди одну с ребёнком в окружении двух гвардейцев; будто призраки, замершие у дверей, они смотрели на неё выжидающе. Немного страшась старого лорда, девушка легонько переминалась с носка на пятку и, поглаживая сына, что с неподдельным интересом смотрел на дверь, скрывающую покои его деда. Вдох, гордо задранная голова и девушка направилась к комнатам отца её мужа. Вытянутая рука гвардейца и его низкий сиплый голос остановили её: — Прошу прощения, моя леди, но лорд Герольд хочет видеть лишь своего внука. Удивлённая и оскорблённая леди с вызовом посмотрела на гвардейца, пытаясь найти хоть что-то в его глазах помимо холодной и беспрекословной исполнительности. Молча отдав сына в латные рукавицы, она развернулась и разгневанная поспешила вон из гостиной опочивальни Золотого Льва, морща от гнева свой нос. Отворив дверь, гвардеец, бережно прижимая ребёнка к стали, вошёл внутрь покоев, освещаемых тусклым серым солнечным светом из-за налившихся смолой туч, мерно заволакивавших небеса. На большой кровати лежал когда-то могучий телом человек: золотые волосы небрежно лежали на подушках, худые с проглядывавшими костями руки сжимали книгу; переведя взгляд, лорд улыбнулся внуку. — Джерад, оставь нас, — рассеянно проговорил лорд, осматривая внука, тянущегося к нему. Положив ребёнка на постель, гвардеец покинул покои. — Ты подрос с нашей последней встречи, Тайвин, — усмехнулся мужчина, поглаживая внука по голове. — Я умираю, мне страшно за будущее нашего дома, — неожиданно серьёзно продолжил лорд, после заливаясь хриплым кашлем. — Титос слаб, я не успел его подготовить, и боги не отвели мне времени подготовить тебя, — уводя взгляд на тучи, говорил он. — Этот мир жесток, лорды Запада уважают лишь силу, а боятся смерти; из Титоса не вышел ни великий воин, ни хоть сколько-то умелый полководец — он слаб, желает угодить всем, он растратит богатство нашего дома на бесконечных охотах и пирах, — говорил свой монолог мужчина ослабевшим голосом больше для себя, нежели для своего молодого собеседника, не ожидая услышать ответа и понимания. Склонив голову набок, маленький Ланнистер взирал на своего деда слишком осмысленно — заинтересованным взглядом, который был несвойственен детям. Переведя несколько беспокойно взгляд с туч, что, заслонив небосвод, угрожающе рычали, на сидящего рядом внука, смягчившийся взор наполнился горестью, смешавшейся с радостью и гордостью. — Ты похож на своих дядюшек, правда в детстве они никогда не могли усидеть на месте, все дети такие, — усмехнулся мужчина, взъерошивая золотистые локоны. — Но ты другой: обычный ребёнок, вечно крутящийся и непоседливый, но как только слышишь слова, которые обычно интересны интриганам, то твой взгляд меняется. Иногда мне кажется, что он принадлежит человеку убивавшему, человеку потерявшему всё. — Прости старику странности, — с улыбкой сказал больной лев, беря слабыми руками внука. — Я хочу кое-что передать тебе, это ключ. Ключ от шкатулки, она спрятана под доской в углу, под рыцарскими доспехами, — указывая на стойку с латами, на ухо проговорил Герольд. — Надеюсь, ты вспомнишь наш разговор, — грустно улыбаясь, продолжил лорд, вешая на шею внука ключ. — Прости, силы покидают меня, — извинился лев, звонят в колокольчик.***
Траур. Во всех западных землях был объявлен траур по лорду Герольду; тысячи воронов прибывали от рыцарских домов и сотни слуг от лордов малой руки приносили свои соболезнования Титосу. Лично высказывали пожелания, толпясь в залах, их прямые вассалы. Сноу смотрел с рук нянек на отца, убитого горем, с растерянным взглядом он сидел на троне верховных правителей Запада, потерянный взор метался на лица лордов, что скрывали за неумело-напыщенной грустью радость от смерти державшего их в стальной хватке лорда. Лишь несколько дворянских лиц были грустны по-истинному. — «Дому Ланнистер придётся несладко, Титоса ещё до его правления прозвали беззубым, что же будет сейчас?», — подумал Джон, с грустью смотря на то, как старый септон мямлит слова молитвы. Тяжесть на сердце и ком в горле неприятно напоминали о себе, он видел не один великий ум, закованный в дряхлой оболочке, и из всех людей, кто мог исправить хоть что-то, боги выбрали его, и Сноу не знает, что делать.
