Глава 7: Следы былого (часть 3)
1 октября 2024 г., 23:08
Глава 7: Следы былого (часть 3)
Анко тоже решила спуститься и стоя на ступеньках, стискивала мои плечи, будто в испуге.
— К-какая кровь?! К-какие следы?! — для большего эффекта любимая изобразила заиканиеи шмыгнула носом, будто вот-вот расплачется.
— Не волнуйся, котёнок, — щурясь от солнечного света, прикрыл кисть Анко своей ладонью, — Югири-сан, просто показалось.
А сам скорчил злую рожу, мол, не надо мою нежную и впечатлительную невесту пугать всякой жестью, поговорим позже.
— Планы на сегодня меняются, сладкая моя, — проворковал я, словно копируя Маугли, когда тот говорил с его ненаглядной Бунко-чан, разливаясь сиропом и патокой, — пройдёмся по магазинчикам сегодня вечером, или завтра уже днём…
— Но завтра воскресенье, — картинно охнула Анко, перебивая, — нам нужно будет на аукцион! Но по магазинам сходить… хочу…
И ресничками пушистыми «хлоп-хлоп», как куколка с витрины голубыми стеклянными глазками.
Светло-карий цвет приметен, посчитала Анко, и мордовалась с похожими на маленькие стеклянные чашечки линзами. Целый день в них ходить было тем ещё испытанием.
— Нет, воскресенье через пять дней, рыбка моя, — слащаво успокоил «невесту», утерев выступившую слезу., — от яркого солнца у тебя глаза слезятся, давай тебе купим солнечные очки?
Югири очень громко подумала, прищурившись со скепсисом во взгляде: «Морковка-сан забыл, как зовут его невесту? С момента знакомства он вообще не называл её по имени!»
Вот ведь наблюдательная! И хотя мы выбрали имена для торгашей-личин мне претило назвать Анко чужим именем, так что я изворачивался как мог.
— Ой, — изобразила глупышку Анко, — я такая дурочка. Забыла, сладкий.
— Не наговаривай на себя, милая моя.
Включили игру «воркующие голубки» на полную.
С лица Минамото можно было рисовать картину «как же вы меня достали своими розовыми соплями, два склерозника!»
Ну она что-то такое и думала, только матом, как матрос, которого достали орущие чайки.
— Тогда позовёте меня, как понадоблюсь, — махнула самурай рукой, поняв, что сюсюкать друг с другом мы можем бесконечно долго.
У неё даже голос изменился, стал ниже и расслабленней в сравнении с тем тоном, которым она разговаривала ранее. Пропали заискивающие нотки и такая же улыбка.
Задёрнув лёгкие полупрозрачные шторки внизу, я сгрёб Анко на ручки и понёс в спальню на втором этаже. Там окно закрывали плотные шторы, а стены покрывали стационарные печати, питающиеся от небольшого накопителя.
Любимая уже приготовила фразу про то, что мы на работе, а я шёпотом скастовал барьер, на мгновенье подбросив её к потолку.
— И так, — совершенно серьёзно проговорил я, ловя Анко в руки, — у нас есть пять дней на то, чтобы найти заказчика и раскрутить цепочку покушения.
Любимая даже не удивилась такому способу освободить пальцы для скручивания магических фиг.
— Думаешь это как-то связанно с нашим заданием? — подогнула Анко ноги и положила руки мне на шею, чтоб было проще внести её в комнату.
— Надеюсь, что нет. Потому, что мне нравятся чинуши-копуши, когда они играют за сторону противника.
Да, мне хотелось заняться любовью с Анко, но увы… тяжко вздохнув, выпустил её из рук. Пора заниматься работой. Оставив клонов изображать постельные утехи с громкими стонами и скрипом кровати, сами мы ушли по сделанному Анко подземному ходу.
Каменную кишку пришлось делать узкой, чтобы протиснуться между корнями деревьев и подземными коммуникациями. Неизвестно, как долго нам тут торчать, и показывать сохнущей растительностью, где у нас тайный проход, не стоит.
На всякий случай отбежали от комплекса на приличное расстояние, прежде чем вышли к людям. Переоделись и сменили внешность мы ещё раньше — под домиком.
Белый от штукатурки городок с бирюзовыми крышами, напоминающий средиземноморскую архитектуру больше, чем азиатскую, на проверку оказался не таким уж светлым и солнечным. Тут хватало тёмных закоулков и не менее тёмных личностей. Всего пару часов понадобилось, чтоб найти языка, который с радостью рассказал нам, где искать другую человеческую гниль, повыше его рангом.
Найти заказчика не составило особо труда. Слухами земля полнится. Пару раз мы попали не туда, зашли не в ту дверь, но в итоге следы вывели нас к заведению в стиле Дикого-дикого Запада.
Это уже четвёртый архитектурный стиль в пределах столицы! Замковый комплекс и храм — типичная китайщина с загнутыми краями крыш и богатым убранством! Верхний город — белые оштукатуренные стены и бирюзовая кровля сверху от позеленевшей меди или цветной черепицы того же примерно цвета, напоминающие сувенир-открытку из Санторини (Греция). Только в Санторини крыши были синими. Нижний город — типичные окраины Конохи, где люди не старались кого-то впечатлить архитектурными изысками или пёстрым окрасом своего жилища: они просто строили так, как им было удобнее (пусть и по какому-то очень условному плану). И вот теперь салун! Не хватает лишь пыльной улицы с перекати полем и двух стрелков в разных её концах. И гробовщика, который задремал прямо на верстаке в недоделанном гробу!
Место словно из другой эпохи, даже двери в эту клоаку вели своеобразные: две маленькие створки на уровне груди, открывающиеся в обе стороны. Вот только подкачала публика, да и посуда была не в тему. Зато на имитации лестницы стоял манекен в красном платье для кан-кана, будто приглашая посетить нарисованный балкон, где художник изобразил фривольно разодетых дамочек с объёмными грудями, почти вываливающимися из глубокого декольте.
— Портреты сестёр Цу— шепнул я Анко, незаметно указав на рисунок.
Любимая фыркнула то ли от смеха, то ли от неуместности фразы.
Как бы мне не хотелось устроить местным допрос по поводу именно такого выбора дизайна и идеи, но у меня рожа и обстоятельства сейчас не те.
Бармену мы представились наёмниками-шиноби, что нуждаются в деньгах и потому хотят подработать на местный криминал.
— Мы слышали, что Мабороши но Иноичи-сан (Призрачный вепрь), — тихо проговорил я бармену натирающему один и тот же пивной стакан, — как раз ищет таких кадров. Не могли бы вы указать путь?
Вид нацепили самых не интересных людей из книги бинго, за чью голову давали безобразно мало денег. Это был нукенин с седой головой из Суны и куноичи-беглянка из Камня с уродливым ожогом в половину лица. А даже если кто-то позарится на награду за двух престарелых чуунинов, то получит отлуп от двух молодых джонинов. Так что о своей безопасности мы не беспокоились. С нами этих двоих бы точно не связали.
Огрехи внешности, если они были, скрыли глубокие капюшоны. Чудаков в абсурдных нарядах хватало и тут, так что мы особо не выделялись.
К тому же нам повезло. Книжечку наград бармен проверил, лишь мазнув взглядом по указанной странице, опрометчиво решив пропустить нас к господину «Вепрю».
Настоящая лестница тут шла вниз, скрытая за засаленной бархатной шторкой в тон платью манекена. Помощник бармена поводил нас кругами по убогонькому, маленькому и узкому лабиринтику в толще скал, рассчитанному, разве что на людей с топографическим кретинизмом. Самовнушением нарисованная карта местности показала коридоры и четыре большие колонны, вокруг которых нас водили восьмёрками, путая следы. На жирных бандитов-сумоистов тут явно не рассчитывали.
Наконец Сусанину надоело, и он привёл нас в богато обставленный кабинет с распахнутыми настежь тяжёлыми дверями.
На контрасте с коридорами — нас будто завели на экскурсию в сокровищницу дракона. Золото мерцало отражёнными от морской глади солнечными зайчиками. Кое-кто не поскупился и воткнул огромное окно, которое снаружи должно было быть видно, особенно ясной ночью. Занавесь вьющихся растений по-настоящему что-то скрыть не могла.
Там, где Призрачному кабану не хватало золота, он обходился жёлтой краской или зеркалами, многократно отражающими экспонаты кабинета. То ли по случайности, то ли по злому умыслу, но свет бил точно в лица входящих людей.
Убравшись с линии «атаки» солнечных зайчиков огляделся.
Коллекционировал местный босс позолоченные подсвечники. С удивлением обнаружил дизайны, напоминающие барочную лепнину и хрень, похожую на современное искусство. Канделябр с основанием в виде позолоченной какашки с глазами не вызывал ничего кроме омерзения. Но внимание привлекли не безвкусные безделушки, а ширма. Стол хозяина кабинета от беспощадного блеска защищала большая ширма из золотистого шёлка с дельфинами, выпрыгивающими из воды в компании летучих рыб.
Похоже, что здесь сохранилось больше вещей из прошлых эпох, чем в Стране Огня, — подумал я, заглядываясь на ширму.
Сам Призрачный Вепрь выглядел заурядно: блёклый блонд, водянистые голубые глаза на выкате и лицо с узким подбородком, слегка похожее на крысиную мордочку. А в остальном — Обычный горожанин средний руки, не красавец, не урод. Ничего ни призрачного, ни кабаньего я в нем не заметил… Даже голос у него был какой-то средний и не запоминающийся.
Как пояснил нам бармен, Господин Мабороши занимал высокое место в местной преступной иерархии, поэтому нас не боялся — у него были охранники, да и вообще, с чего бы нам вести себя агрессивно? Мы ведь пришли к нему на поклон.
Поэтому он очень удивился, когда мы, слова плохого не говоря, за пару секунд вынесли всех четверых его братков-телохранителей, залив кровью пол.
— Вы что творите, психи?! — крикнул он в испуге вжимаясь в картину с обнажённой девушкой в густых тропических зарослях.
Прежде чем картина с частью стены успела повернуться, закрыв тайный проход, я выдернул орущего мафиЁзи обратно в кабинет за шкирку, как нашкодившего щенка. Теперь девушка была повёрнута к зрителю голой задницей и через плечо показывала неприличный жест.
У меня разблокировалось воспоминание и сгорела задница.
— Оригинально, — неприятно ухмыльнулся я, кивая на шуточку для преследователей, когда картина встала в скрытые пазы с громким металлическим лязгом.
Мабороши обмер и застыл, как мышь перед змеёй.
Подобные «ловкие побеги Зла из-под карающего меча Добра» меня ещё в кино и мультиках бесили — злодей убегает, герои лупают глазами, разве что слюну не роняя, как дегенераты.
У всех положительных героев в этот момент отнимаются или прирастают к земле ноги? Режиссёр в матюгальник накладывает заклятье паралича?! Почему в критический момент резко пропадают люди, которые могут злодея вырубить, связать, спутать, да просто схватить, повиснув на ногах? Чтоб потом за супостатом пришлось бегать вторую половину фильма?!
Но мы-то в реальности, мы не будем стоять столбом, ждать, что получится, когда надсадно скрипящий мудрёный скрытый механизм сделает своё очевидное дело. Или наблюдать, как вражина, издевательски хохоча, машет нам ручкой и скрывается в тайном проходе. Мы ж не мазохисты.
По разбросанным на широком столе бумагам, я проскользил к супостату, как по льду и нежно приложил его головой в нарисованный фак.
Чтоб Мабороши отмер, я решил пошутить.— Невежливо оставлять гостей одних, — дружелюбно улыбаясь, повернул к себе, вытер об лацкан его белого льняного пиджачка, будто бы поправляя, слегка замаранные в крови пальцы. Мужичок побледнел, начал орать, беспорядочно брыкаясь и пытаясь вырвать одежду из моих рук.
Само собой перед первым трупом я активировал технику Покрова Тайны, чтобы не переводить зря печати.
Удар под дых, и кричать крысюк уже не мог, да и присмирел заметно. Пока он глотал воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба, мы привязали его к позолоченному креслу-трону, которое он сам же и уронил, пытаясь сбежать по тайному проходу.
Спрашивали без особого членовредительства, но очень настойчиво.
И получалось так, что на нас указали просто потому, что выглядели мы как лохи, а для аукционного дома принесли очень дорогие вещи, и жаба душила такой жирный улов упустить, и при этом самому лезть к нам не хотелось (посылать проверенных ребят, которые много знают). Всё же «крысокабана» немного смущало, что лохи пришли по приглашению от самого дайме.
Был, конечно, шанс, что в хранилище аукциона мы сдали всё, что у нас имелось, и в карманах у эксцентричной парочки теперь только дырки да шелуха. Но ждать пока у нас точно появятся деньги (после аукциона) Мабороши не рискнул. Тогда за нашими кошельками начнётся настоящая охота, которую проконтролировать будет уже нереально. Он ведь не самая главная лягушка на болоте, с кувшинки и подвинуть могут.
Однако жадность взяла вверх и вопросы по типу «А что парочка эксцентричных торгашей там делала?» «А не перейдём ли мы кому-то дорогу, если их ограбим или убьём?» были отметены, как незначительные. Отступными для здравой паранойи стали люди (нелюди?) со стороны, которых было бы очень удобно обвинить в клевете и попытке утащить за собой уважаемых людей.
Тут я решил утолить своё любопытство, пока крысюк ещё живой.
— Будь у зеленовласой повязка шиноби, то нас бы десятой дорогой обошли, так Чика-сан? Тут женщины воюют наравне с мужчинами не первую сотню лет, но к женщине-самураю отнеслись как к досадной помехе. Почему? — хохотнул я, присев на угол стола, болтая ногами, будто ученик на скучном уроке.
— Будь у вас охранником ниндзя, на вас бы посмотреть не посмели, — проговорил мафиози, избегая смотреть мне в глаза.
Врал, конечно. Как минимум, проследили бы и прикинули свои возможности. Если совсем грустно, то собрали бы информацию и попытались кому-нибудь продать. Например, нукенинам.
К тому же в крупных группировках встречались и шиноби, пусть и слабаки (как правило), но при грамотной засаде и неожиданной атаке, да при хорошей командной работе убить одного ниндзю вполне реально. Другое дело, что это дорого и рискованно, и обычно этим не занимаются. Забузу-Виктора и Гато не считаем. Это очень особые обстоятельства и совсем другая лига.
Наказывать за враньё я не стал, сделав вид, что ничего не заметил. Пусть свинокрысюк верит, что может меня обмануть. Тем приятнее ему будет сюрприз!
Дальше были путанные объяснения:
— Н-да… дело не в том, что ваша коллега Минамото-доно женщина, а в том, что она самурай… В наши дни мечников не уважают даже преступники.
Снова хотел польстить и безбожно врал, собака свинячья!
— Ну надо же, — задумчиво обвёл я пальцем кровавый след на столешнице, под взглядом зеленоватого Чики, — буду знать.
Будь на месте юной и не самой грозной на вид девушки шкаф в полном доспехе да с жетоном крутой самурайской школы — поостереглись бы. А так — да, можно понтоваться, какие самураи никчёмные. Пока их нет в комнате.
Вопросы об интерьере салуна нашего языка удивили, но он охотно рассказал про древние книги, которые хранятся в библиотеке Страны Морей откуда он и почерпнул идеи. Судя по рассказу, местные нашли капсулу времени с книжками, когда строили дворцовый комплекс.
— И сколько примерно книг было в той капсуле? Ты же любишь совать свой любопытный эфемерный пятачок, куда попало, Чика-кун!
Призрачный Вепрь изумился и пожал плечами:
— Никто не знает, новые книги из той «коробки» появляются до сих пор, Шиноби-сама.
— Как интересно…
— Больше я ничего не знаю! Эти книги — сокровище дворца и их копии редко попадают в продажу.
Про себя я подумал: Капсула времени? Враньё для плебса! Там или бункер с обширной библиотекой, или компьютеры и хранилища данных, которые чудом сохранились до наших дней. Дворец перестраивали ещё при дедушке нашего заказчика, а книги не кончаются у его внуков!
Ах, да… нашего нового знакомого, на самом деле, звали Ичиго Чика (ちかいちご— Земля земляники или клубничные земли).
По мне, так Чика звучит как кличка для канарейки, ну максимум кота, а по местным меркам — миленькое имечко, которое ребёнку подошло бы или девушке лет шестнадцати. Но не мужику не самой симпатичной внешности.
Но он может быть нам полезен… по его собственному заявлению, Чика-чирика имел связи с чинушами и был очень осторожен, до этого дня. Ведь начни иностранцы искать хвосты, то ему бы, вполне официально, помогли бы их подчистить. Даже стражу бы привлекли.
И вот этими откровениями Чика купил себе жизнь. Поначалу мы планировали убить его вместе с охраной. Просто потому, что он может рассказать другим много лишнего. Однако, если так подумать, то куда он денется? Мы знаем кто он и как выглядит. И кровавое побоище, которое ему теперь надо тихо прибрать, не даст усомниться в том, что свои угрозы мы воплотим в жизнь в том случае, если он ляпнет что-то лишнее или просто не будет активно и старательно нам помогать.
Он же про нас не знает ничего, может только теории строить.
Ичиго Чика посчитал нас тайной охраной двух богатеев (технику изменения внешности мы так и не сняли), а внушение иллюзией лишь закрепило это убеждение: нукенины — это тайная (а заодно и реальная) охрана, а женщина-самурай — охранник парадный. Богатеи оказались не совсем уж дебилами. Обидно, конечно, но если подумать, то этого нужно было ожидать…
Я так для себя перевёл эмоции и обрывки мыслей бандюгана.
— Я поставил тебе на спину печать, — выжег элементом огня ничего незначащие кракозябры и слегка заживил их мистической рукой, — Попытаешься меня предать — взорвёшься, как взрыв-тег. Попытаешься снять у какого-нибудь криворукого мастера фуин — аналогично.
Перепуганный преступный элемент брыкнулся было в спасительный обморок, но я привёл его в сознание парой лёгких оплеух.
— Чика-кун, если ты выполнишь всё, что мы тебе скажем, то получишь свободу. И возможно, очень возможно, — повторил я для убедительности лукаво лыбясь, — даже награду. Всё понял?
Дядечка так истово закивал, что у него опять случился обморок, пришлось снова бить и лечить.
— Чтобы завтра написал список всех, с кем из дворца сотрудничаешь, и по каким вопросам. Особенно меня интересуют воры, контрабандисты и те, кто когда-либо заказывал тебе убийства. Даже если заказ не приняли. Понял?
— Я могу сейчас! — возопил Чика, но я ему не дал встать и сам заглянул в шкаф, скрытый за дверью похожей на зеркало в богато украшенной раме. Чика так страстно желал от нас отделаться, что отдал нам весь компромат, что у него был на клиентов из дворца и не только. Оказалось, что вся стена с зеркалами — это шкафы, заполненные папками.
— И я могу поспрашивать, может, знает кто, — попробовал подлизаться Чика.
Я было хотел припугнуть Чику, чтобы тот не суетился, но передумал и одобрительно кивнул. До меня дошло, почему Чику ещё не замочили свои же — он местный аналитик! Ну или торговец информацией — не суть важно. Главное то, что сюда стекаются данные, а Мабороши их уже перепродаёт, реже пользуется сам тем, что узнал. И всё же больше аналитик, чем сыщик. Именно аналитику люди данные несут сами.
— Делай, только очень, слышишь, очень аккуратно. Спугнёшь своей самодеятельностью цель, и я тебя отправлю на дно, рыбок кормить! Не поленюсь найти самый большой камень и самую крепкую верёвку!
Чика икнул и со своими пятью копейками больше не лез, отвечая только на задаваемые вопросы.
— И как мы поймём, по этим бумагам, кто тут из дворца, а кто мимо пробегал?! — полистал я случайную папку, с недовольством взглянув на мокрого от холодного пота крысокабана.
Чика сбледнул, перестав передавать мне папки для запечатывания:
— Т-тут надписи… цветными чернилами. Дворец даймё — фиолетовые, дворец наложниц — красные…
Некоторое время пришлось потратить на то, чтобы вникнуть в систему, и только после этого мы распрощались с Чикой. — А это я конфискую, — сложил ширму с дельфинами и быстро запечатал, — в счёт морального ущерба, который вы причинили своими действиями господину
Нинджин Рою и его невесте.
— Хомяк-кун, мы тут закончили! — смеясь проговорила Анко и пошла в сторону лабиринта.
Когда мы уходили, у мафиози подкосились ноги и он сел в лужу, натёкшую с его охранников, пялясь нам в спину остановившимся взглядом. Нет, мы его не убили, просто попросили быть тут, если у нас вдруг возникнут дополнительные вопросики.
Лабиринт и зал бара мы прошли молча, а затем снова изменили внешность, направившись в Верхний город. Нам нужно было тихое место, где в добавок можно перекусить.
— Думаешь они бы решились заказать у него дайме? — Со скепсисом в голосе спросила у меня
Анко, когда я активировал Покров Тайны.
— Маловероятно, но это будет не лишним, — потряс я свитком с бумагами, аккуратно распечатав содержимое и передал клонам, которые помогали с сортировкой.
Ушли мы от Мабороши с целым ворохом досье с фото и перечнем прегрешений. Чика крепко держал своих клиентов за тестикулы, потому чувствовал себя так хорошо и свободно, до сегодняшнего дня…
Чтоб ознакомиться с компроматом мы засели в отдельном кабинете ресторанчика с полюбившимися мне такояки. К счастью, тут были весьма просторные кабинеты и полное отсутствие окон, в которые можно было бы заглянуть с улицы.
— Тут нет никого хотя бы близко напоминающего нашу цель, — с разочарованием отложил я очередную стопку бумаги в сторону. После первичной сортировки осталось не так много папок, относящихся к дворцу.
Клоны покосились на меня, но шуршать не перестали.
— Не спеши, — пожурила меня Анко своим обычным голосом, — Пока стоит оценить размеры вовлечённости чиновников в криминал. И мы не обошли ещё всех лавок, где торгуют жемчугом.
— Не факт, что тот, кого мы ищем, — потёр я лоб с ненавистью глядя на коричневые папки, аккуратно подписанные с краю чернилами разных цветов, — рискнул сбывать товар в столице, а не в любом другом из портов архипелага. Эти бумаги бесполезны!
— Даже если это не пригодится нам, — накрыла мою руку узкой ладошкой Анко, — то пригодится дайме.
— Хм. Да… Действительно, — осенило меня, — хоть в заказ это не входило, но премию за такое не грех выписать. Очень нужные для Далматинца данные! Анко, солнышко моё, ты знаешь, чем меня порадовать!
— Спасибо, — подставила Анко щёчку для поцелуя, — но что такое даруматьиан?
— Порода собак. Довольно крупные, у них короткая шерсть, висячие уши и тонкий длинный хвост. Окрас… Будто белую собаку чернилами обрызгали.
— Никогда таких не видела… — Анко похихикала, — действительно, похоже на нашего заказчика.
Вечерняя вылазка в образе торгашей так же ничего не дала, но мы всё же обошли все лавки в поисках редкого чёрного жемчуга с золотистым отливом, которого было больше всего на ограбленных плантациях. Да и самих моллюсков можно было дорого продать, они — деликатес. Очень скоропортящийся деликатес, так что их можно даже не упоминать. Преступнику проще реализовать драгоценности, чем морочиться ещё и с мясом чёрных жемчужниц.
В банях допросили соседей имитируя праздное любопытство, но и тут ничего полезного не выяснили. Только внимание к себе привлекли, в нас узнали друзей дайме.
— Может быть воришки реализуют жемчуг на большой земле? — плюхнулся я на кровать, на ходу стаскивая гостиничную юкату с распаренного тела, — А мы зря считаем их конченными идиотами?
— Упускаешь из виду, — напомнила мне Анко, присев к столику с зеркалом, — что горсть жемчуга бесполезна без хорошего мастера, а самые лучшие из них живут именно тут. И я бы не стала исключать рестораны. Можно сказать, что Страна Морей — скрытое поселение для ювелиров. За пределами страны никто не станет связываться с обработкой жемчуга, чтобы не потерять возможность тут закупаться или обосноваться.
— Я, видимо, чего-то не знаю. Пояснишь? — не понял я связи, перестав сворачивать шуршащую юкату.
Под эффектом Покрова Тайны шорохи казались мягче, а голоса глуше, будто у звуков нет эха.
— Страна Моря очень редко продаёт на сторону необработанный жемчуг, — перестала Анко расчёсывать волосы, — в основном работая по спецзаказам для особо важных персон и самых известных ювелиров.
Я задумчиво кивнул и сказав «хай».
У местных была странненькая привычка, которую я быстро перенял: в длинные паузы диалога, когда собеседник ещё не закончил мысль, кивать или использовать короткие фразы. Кроме «хай» (はい, да), можно сказать «соудесу не» (そうですね, действительно), или ещё как подчеркнуть, что ты активно слушаешь, а не витаешь в облаках.
— Вероятно первичную обработку проводят именно тут, — это Анко проговорила тише, потирая подбородок, будто не до конца обдумала мысль, — ту самую обработку чтобы жемчуг как можно лучше выглядел и как можно дольше не терял своих свойств. Её проводят именно тут. То ли какая-то техника работы с чакрой, то ли древние технологии?
— Это же аналог того вечного жемчуга из мёртвого города! — осенило меня, — Так что, скорее всего, это именно древние технологии!
Я даже в ладоши хлопнул. Это же было так очевидно! Почему я сам об этом не подумал?! Тогда всё сходится! Капсула-не-капсула, разные стили и эпохи…
Анко согласно кивнула, опять взявшись за расчёску.
— А ещё говорят, — не подозревая того, перебила мою мысль супруга, — что дельцы Страны Моря любят продавать на сторону жемчуг низкого качества и без специальный обработки. Такой, который легко поцарапать и который как нечего делать испортить при носке пудрой и кремами.
— Ясно-понятно… Все дороги ведут на аукцион, — расстроившись, упал на спину и уставился в потолок не мигающим взглядом, — такое чувство, будто мы топчемся на одном месте. Ничего нового так и не узнали… Мне даже не кажется такой уж плохой идеей обшарить все прибрежные деревушки в поисках девочки-рыбы из видения. Амати с его экспериментами точно тут замешаны. Кто ещё мог спиздить жемчуг вместе с моллюсками прямо из сетей в заливе и не попасться на глаза охране и собирателям, ухаживающим за плантацией?! Да ещё убить предыдущего дайме неизвестной морской тварью! А если он уже ушёл отсюда и лабораторию бросил? Будущее ведь могло измениться…
Анко долго молча смотрела на меня, а затем вдруг связала волосы в два низких хвостика, как у Пятой. И даже иллюзией себе размер прибавила.
— Умино! Хватит хандрить! — прикрикнув упёрла руки в боки, выпятив огромную, похожую на два надувных мяча, грудь.
Это было так неожиданно, что я воздухом поперхнулся, когда заржал. Орал чаечкой, успокаивался, смотрел и снова гоготать.
Не выходя из образа, Анко попыталась сложить руки на груди, но они не помещались нормально ни так, ни эдак. В итоге любимая сдалась и тоже рассмеялась.
— Прямо вылитая Госпожа Арбузная Грядка-сан, — фыркнул я, утирая слёзы, выступившие от смеха.— Пресветлые
ками, — развеивая иллюзию упала Анко на кровать, — какие же они не удобные! — Красота — страшная сила! — сказал тоном мудрого наставника.
А
Анко в ответ: — Одной накроет, другой зашибёт?
И глазками невинно так «хлоп-хлоп». Когда уже не мог ржать, то икал и поскуливал, хватаясь за живот.
Несколько дней до начала аукциона прошли в бесцельных поисках. Мы даже успели разорить кубышку убийц-грабителей и получить документы на домик у моря, но так ничего нового и не узнали.
— Доживём до старости, — легкомысленно ляпнул я, помахав документами, — будем сюда на отдых мотаться.
Анко неискренне улыбнулась, переведя разговор на другую тему.
Придурок! Забыл, что это задание моя любимая взяла из-за травмирующих событий детства. А ведь она даже вспоминала об этом и не помышляла о том, как от меня отвязаться, занявшись своим собственным расследованием, не связанным с миссией. Теперь у неё такие мысли возникли. Благо хоть имя моей цели для захвата тех же ассоциаций не вызывает. Встретиться с Амачи у Анко желания не появляется даже подсознательно.
И всё же в ближайшее время она не планировала искать покинутый Орочимару исследовательский комплекс… По крайней мере пока не разберёмся с заговорщиками.
Аукционный дом удивил неожиданным дресс-кодом. Нам деликатно сообщили, что посетителям следует посетить ателье, либо купить готовое платье похожее на то, что отшивает туземный кутюрье.
Сверившись с адресом, взглянул на витрину:
— Да нас просто послали делать выручку местным!
Всю витрину занимали женские вечерние платья. К счастью, не колокола на китовом усе с корсетами и гигантскими бантами, но тоже не особо уместные в наше время шмотки: то с длинным подолом и вырезами по самое не балуйся, то в обтяжку, как перчатка и открытой до самых ягодиц спиной. В витрине поменьше, справа от дверей, поместились два сиротки фрак и смокинг.
Анко тоже была не в восторге (на словах), сказав, что это слишком вульгарно, но незаметно пыталась встать так, чтоб её отражение совпадало то с одним, то с другим платьем, будто примеряя на себя. При этом она старалась переключить моё внимание на костюмы, спрашивая, то ли я хотел надеть на нашу свадьбу.
— Да, или фрак или смокинг. Или костюм тройку… Смотря что смогли бы пошить.—
Фарякь? Смо… Всё ещё сложно выговаривать твой язык.— А эти слова позаимствованные. Изначально фрак был формой конных воинов, а смокинг — халатом, который носили поверх фрака, в комнату для курения. Даже его название смокинг — буквально значит дым… Я попозже тебе расскажу, — указал я на шевеление по ту сторону витрины, — перерыв закончился.
Жаба страдала, жаба душила, но мы всё равно зашли, чтобы купить наряды. Что-то пошить нам бы уже не успели до воскресенья и выбрать мы могли лишь готовые платья.
Напоминавшее фасадом Англию ателье внутри походило на публичный дом, живо напомнив мне интерьер второго этажа «Пёстрой пиалы»: золото тяжёлые красные шторы и узорчатая ткань, наклеенная на стены. Тумбочек для примерки тут было пять, но одну из них занимал большой деревянный манекен в белом смокинге.
Судя по цене этот белый смокинг был дороже образцов с витрины. Забавно, ведь белый смокинг — это униформа официантов.
Анко тут же взяли в оборот и повели к большим полкам с женскими платьями и аксессуарами к ним. К каждому цвету и фасону прилагались свои богато украшенные маски и безделушки вроде вееров, напоминающие о венецианских карнавалах. Никаких демонов с загнутыми клыками или гейш с чёрными зубами, даже похожих на маски АНБУ личин тут было не найти, только стразы, перья и кусочки органзы там, где уместнее бы смотрелось кружево.
А ещё тут был нашитый на органзу бисер, который я поначалу принял за кружево. Видимо от этого искусства остались лишь картинки и местный кутюрье просто пытается повторить внешний вид нарядов из того, что может достать.
Что меня позабавило в ателье: галстуки тут были только на резиночках, как для детей и сшиты из кусочков, а не завязаны и прошиты. Видимо, тайное искусство завязывания галстуков кануло в Лету, а мода на коктейльные платья и смокинги — нет.
Пока Анко помогали подогнать по фигуре белое шёлковое ципао с высоким воротником, закрывающим шею, я стоял у зеркала и силился не заржать.
Костюм сидел хорошо, но выглядел слишком непривычно. А ещё, очень уж напоминал об одной крайне известной и популярной серии фильмов. В голове даже музычка соответствующая заиграла.
— Бонд. Джеймс Бонд, — поправил бабочку двумя руками, высокомерно взглянув на своё отражение.
Из него, правда, шпион — как из говна пуля…
Зато выглядел хорошо и кино было неплохим.
А если серьёзно, то нам надо привлечь к себе внимание. А значит, будет действовать как этот показушник.
У Анко с одеждой было одновременно проще и сложнее. Да, выбора больше, но и требований — тоже. И хотя выбраковки избежали платья без рукавов, в АНБУ Анко не служила, но всё богатство вариантов свёлось к одному наряду.
Под все требования Анко подошло только восточное платье с золотыми драконами, чтобы скрыть приметную татуировку, и единственная белая маска к нему. К сожалению, от других, более элегантных и менее восточных, вариантов пришлось отказаться, там было декольте и открытая шея. Мне было проще, рубашка, пиджак и я готов.
Да, моя татуировка пока не исчезла, но её очертания уже невозможно было разобрать через ткань белой рубашки. Если не стану снимать пиджак и рукава закатывать никто ничего не заподозрит.
Так как это был официальный аукцион, на который у нас именное приглашение от дайме, то использовать мы могли лишь личности приметных торгашей. А это значило, что почти весь свой арсенал: грим, парики, отвлекающие внимание фенечки остались ждать своего часа. Как, впрочем, и заметки по деталям походки, речи и манерам ещё для пары личин.
Они пригодятся нам позже, когда добудем информацию о чёрном рынке и его закрытом аукционе.
— Как тебе, милый? — окликнула меня Анко, примеряя узкую маску со стразами, почти не закрывающую лицо.
К чёрту ободок с ушками! Анко в ципао — это бомба! Идеальна от изящных ножек в остроносых закрытых белых туфельках, да ещё с капроновыми высокими чулками, край которых было видно лишь под определённым углом в вырезе платья, до высокого пучка с золотыми шпильками! Самовнушением дорисовал привычный мне цвет глаз и волос.
— Солнце моё, ты обворожительна!
А одними губами добавил:
— К демонам ушки и хвостик на клею, вот так мне нравится больше!
Анко ответила так же беззвучно, кокетливо стрельнув глазками:
— А ты не хочешь увидеть свою кошечку в ципао?
Бурную реакцию организма пришлось осаждать медицинскими техниками, незаметно прогнав чакру по телу.
— Мы купим второе ципао, — чувствуя, как горит лицо, проговорил я чуть хрипло, — подшейте его так же и сделайте вырезы здесь и здесь в форме ромба. Да, второй вырез на пояснице, где ямочки, не ниже.
Быстро набросал я эскиз своего нового фетиша на бланке ателье.
В воскресенье мы не планировали ничего. Хотелось бы, конечно, пронести с собой оружие, но на входе в зал, в прошлый наш визит, я срисовал рамки металлоискателя, покрытые вязью похожей на фуин. Да ещё на видном месте на входе висела табличка, что барьер на здании аукциона принудительно вскрывает свитки-хранения. Фиг его знает реально ли это или нет, тут нет Наруто который бы подсказал, а на себе и своём свитке с тысячей и одной мелочью проверять не хотелось.
Само мероприятие торгов проходило на территории дворцового комплекса и попасть сюда случайному человеку было бы не просто.
Аукционный дом снаружи напоминал соседние постройки азиатским стилем, но внутри изо всех сил пытался походить на греческий храм!
Да только высоты потолка не хватало, а гирлянды лампочек, подсвечивающие низенькие бочкообразные мраморные колонны, делали их визуально ещё ниже. К тому же помещение верхнего «храма» выглядело странно. Дальше нас провели по широким лестницам ниже, примерно на глубину тридцати метров. Здесь мы наткнулись на полуоткрытую круглую гермодверь с большими белыми цифрами один и три. Будто убежище какой-то уникум задекорировал мрамором и драпировками, но с дверью ничего толкового придумать не смог.
Из залы у подножия лестницы, напоминающей фойе театра мягкими красными пуфиками и мраморными высокими колоннами, можно было попасть ещё в два помещения, пока для нас закрытых. За меньшими дверьми сбоку суетились люди, но всех интересовали огромные створки высотой в три человеческих роста, которые обрамляли тяжёлые драпировки из красной ткани с золотой бахромой.
Благодаря звукопроницаемости тонких перегородок я уже смог простроить план помещения и даже обнаружил ещё парочку дверей поменьше от гигантских врат.
— Мы теперь как парочка мартовских котиков, — поправила мне маску Анко, пока мы торчали в тени колонны, откуда открывался отличный вид на входящих гостей, но при этом сами оставались незамеченными с этого ракурса. Югири мы оставили на поверхности, так что тут находились только гости аукциона.
— Ну да, белая кошечка и чёрный кот, — рассматривая и запоминая лица, делал вид, что моё внимание принадлежит только невесте.
Так развязно мы себя вели, чтобы соседи, которые делили с нами эту тень, отвалили подальше, смущённые ничего незначащей болтовнёй с томными придыханиями.
Перед самым началом аукциона явилась целая делегация. Я, конечно, слышал в городе слухи о визите дайме из другой страны, но не думал, что это будет именно она! КазаханаКоюки собственной персоной!
Незнакомый мне мужик в фиолетовом кимоно вился около дайме-актрисы, словно рыба-прилипала:
— Аукцион — это всегда азарт, Ваша Светлость. Важно сохранять хладнокровие среди горячих голов. Особенно, если здесь появятся интересные вам предметы.
— Не беспокойся, Рукия-сан, я не стану покупать всякую ерунду. Дворец дайме Моря выставил много интересных лотов, которые могут пригодиться нашей стране.
— Уповаю на ваше благоразумие и мудрость, Дайме-сама!
От Казахана со свитой я отвернулся, опять сделав вид, что увлечён собственной невестой. Анко подыграла, но на ухо шепнула, придерживая меня за затылок: — Ты её избегаешь?
— Естественно, — сказал грудным шёпотом в ушко, — она ведь знает меня в лицо и может похерить нам прикрытие просто не разобравшись.- Только из-за этого? — подозрительно, но будто бы не в укор сказала
Анко.- Только из-за этого, — эхом отозвался я, юркнув поглубже в тень и приобняв жену за узкую талию сзади. За спину любимой я зашёл, чтобы не смотреть в глаза. Стыдно было.
Если что, потом отмажусь, что было не время и место объяснять, чего именно я опасаюсь от Казахана и её свиты. Ну а причину своих тревог придумаю по ходу дела.
От того, что моя случайная интрижка из Страны Снега и жена находились в одном помещении, я испытывал массу неприятных ощущений, почти болезненных. В какой-то момент мне даже казалось, что Анко всё поняла, но прочесть её мысли я не мог. Со своими бы совладать.
К счастью, Казахана увели куда-то отдельно, а мы остались дожидаться открытия торгов в зале.
Как колокольчик, зовущий с антракта, прозвучал гулкий звон гонга. Двери распахнулись, и улыбчивые слуги стали раздавать таблички с номерами в обмен на приглашения.
Нам достался номер семь, ещё раз напомнив о знаменитом вымышленном агенте
ноль-ноль-семь.
И вскоре наступило время главного действа. Люди всё прибывали и прибывали в залу-амфитеатр с бархатными мягкими креслами, очень похожими на те, что ставили в театрах.
Как и общий зал аукционного дома, здесь тоже не поскупились на отделку: Элегантный интерьер с хрустальными люстрами и яркими светильниками, ковровыми дорожками и роскошными гигантскими коврами, позолоченной лепниной и прекрасным вином на золотых подносах, которое гостям предлагали вышколенная прислуга в ярко-красных ливреях с золотистой отделкой. Я не пил, но Анко пригубила, похвалив напиток, а потом сунула второй бокал мне под нос.
— Ох, прости, я забыла.
— Ну не сидеть же тебе теперь с двумя бокалами, — тихо посмеялся я, забирая вино и судя в него нос, — а запах приятный, напоминает компот из фруктов и пахнет сладко. Но пить я его, конечно, не буду. Хотя промочить губы вообще-то надо, чтобы не косились. Тяжело, наверное, тебе жить с трезвенником.
Анко хихикнула и закрыла веером лица нас обоих ловко меня бокалы на позолоченном столике-подносе местами.
— Не жалуюсь.
Вместо подставок в подлокотнике между кресел стояли ажурные золотистые столики. При этом раздражение это богатое убранство не вызвало, как та же пещера Мабороши.
Да… такого в этом мире больше нигде не видел. Красиво жить не запретишь!
Казалось, что после поднятия тяжёлых штор начнётся представление, а не аукцион. Уж очень сильно полукруглая «арена» в окружении красных кресел напоминала театр.
Оглядывая зал, я заметил Коюки. Знаменитая принцесса-актриса сидела на балконе, в одном из восьми, которые тут были. Видимо персональные приглашения от дайме достались не только нам. Восьмой балкон пустовал.
Спустя несколько минут Казахана демонстративно посмотрела на часы и громко спросила:
— Как долго нам ещё ждать?
Насколько я понимаю, это часть срежиссированного представления, будто для поддержания образа деловитой правительницы.
Слова Казахана вызвали новую волну перешёптываний, но теперь внимание всё чаще задерживалось на закрытом занавесе сцены.
И вот… началось!
Незаметно для всех пустой балкон занял кто-то в чёрном одеянии, сливающимся с бархатными тенями. Поняв, что это наш заказчик, я потерял к восьмому балкону интерес.
Сначала шикарно, но строго, одетый распорядитель зачитывал и показывал с помощью проектора лоты, а затем устраивал торги.
Чего тут только не было: Жемчуг всех видов и расцветок, раритеты, артефакты древности и, конечно же, ювелирка. Как наша, так и чужая. Но если чужую просто хвалили, то нашу буквально облизывали, назвали главным лотом, находкой десятилетия, расхваливали так, что любой мог понять, что это эксклюзивно и стоит дорого. Очень дорого!
Я мысленно потирал руки. Этот доход в дырявые загребучки Пятой не попадёт. Она всё хапает и хапает, но в казне богатств не прибавляется.
Мстительно подумал: ни сена налогов я не заплачу, потом что официально я ничего не продавал, а если кто-то узнает и даже докажет обратное, то всё равно к делам Деревни это отношения не имеет. Имущество клана продано в другой стране. Налоги заплачены там же (не планирую, но Конохе это знать не обязательно), так какое ваше свинячье дело до кланового имущества, торгов за границей и налоговых поступлений в другой стране? Правильно, никакое!
Это я не говорю уже о том, что ни пятидесяти, ни тем более ста миллионов я ни от Цунаде, ни от Конохи так и не получил.
Ситуация сложилась откровенно идиотская.
За миссию с КурамаЯкумо должен был заплатить её дядя Ункай, что хотел сгноить племянницу-наследницу в дурке. Но он умер, а миссия стала S-рангом, потому что призванный им демон чуть не положил целый клан (и Куренай в придачу) средь бела дня, да ещё и попортил кабинет Пятой.
И без того злая на власть Деревни девочка, да ещё с подстрекателем-демоном на плече вдарила молнией по башне хокаге, устроив пожар. Вместе с Идо Якумо даже погодой повелевать могла… удивительная сила, даже в сравнении с элементальными техниками. Практически магия, изменяющая и разрушающая саму материю бытия!
Жаль, что без Идо способности КурамаЯкумо ослабели, но она всё ещё может смертельно удивить противника.
Возвращаясь к нашим баранам. Миссия выполнена, а денег у меня нет. Кто виноват и что делать?
Точно не клан Курама. Они не заказывали миссию, ни Деревне, ни мне. И это чистая правда. Все претензии к Ункаю, что самовольно что-то наобещал Цунаде, превысив полномочия, а потом ещё и демона призвал. «Да-да, он сволочь и гад, мы его осуждаем и вычёркиваем из наших рядов посмертно. Был бы жив — сами бы убили. Никакого отношения к его делам мы не имеем!», так и скажут, причём абсолютно честно!
Позиция достаточно скользкая, но по закону прихватить их крайне тяжело. Если вообще возможно. Ункай ведь не был главой клана. Да, один из старейшин, да, неофициальный ИО главы клана. Но неофициальный же, верно? Верно! А почему тогда вы не получили подтверждения от других старейшин клана Курама, например, от той же Оборо-сан?
Да и миссию эту выдала мне Цунаде, а не кто-то из клана Курама или хотя бы какой-то левый чиновник, которого можно было бы наказать за самоуправство. Все бумаги подписаны лично Пятой.
По логике моих сопартийцев всё просто; шиноби сделал свою работу — шиноби должен получить оплату.
Миссию могли выдать только в четырёх случаях: заказчик дал аванс, внёс полную предоплату, как-то иначе подтвердил свою платёжеспособность, либо предложил равноценную услугу-или товар. Гарантом того, что шиноби получит свои деньги за выполненную работу, выступает Деревня. И, собственно, так было всегда с момента её основания. Не зря же Хокаге свою зарплату и соцпакет получает. Как раз за то, что впишется за любого из своей «деревни», если надо будет.
У ниндзя, принадлежащего к Великой деревне, не должна болеть голова по поводу надёжности заказчика. И если клиент по каким-то причинам не может оплатить выполненную работу, то это должна сделать казна деревни или Администрация Хокаге. В крайнем случае, каге лично. Из своих сбережений.
Если же шиноби брал миссию самостоятельно, то Деревня ответственности не несла. Разве что могла в личное дело поставить пометку по итогам и процент запросить. Так скажем, за лицензию — что ты, набивая себе цену, сказал, из какой ты Деревни.
Вот по этой причине никто не любит миссии с прогрессирующим рангом: шиноби — потому что повышается шанс сдохнуть, а начальство — что если заказчик не в состоянии доплатить, то Деревня, опять же, добавляет деньжат до нужной суммы из сокровищницы.
Возможно, причина пустой казны именно в том, что из-за обезглавленного аналитического отдела при архиве Коноха была вынуждена доплачивать за миссии!
Вот денег у Цунаде нет… Как нет их и в хранилище… Растрынькала уже куда-то! Каге-дырявый-карман!
Миссия в Стране Рек, также была выдана мне Конохой, и опять-таки по итогу оказалась выше рангом, чем заявлено. Кроме того, за пленных я не получил денег.
У нас тут, как в средневековой Европе, за пойманных «рыцарей» полагался выкуп. К тому же шиноби из Кумо попались не самого низкого ранга и социального статуса, за них можно было бы получить хороший выкуп или же награду за головы.
И это ещё обиднее с учётом расходов на найм другой команды (тех, кого прислали мои союзники).
Мои союзники намекали Пятой, что раз они насчитали от пятидесяти до ста миллионов, то есть простор для торговли. Мы же вменяемые люди и понимаем, когда с клиента больше никак не слупить. Но она не послушала, устроив возмущённую истерику.
Потом у неё был со мной разговор на тему: а давайте вы откажетесь от денег, а я за это буду вам улыбаться. Тоже не прокатило. Мне её фальшивая улыбка даром не нужна, не то, что за деньги.
И я тогда вроде бы даже готов был согласиться на векселя… Но это было давно и не правда. Больше не согласен. Теперь мне нужны живые деньги, а не обещания и ничем не подкреплённые бумажки, на которые ничего нельзя купить. Во время наших встреч с Цу и Шизуне мы вроде как договорились, что я не плачу налоги, пока не кончится долг Деревни передо мной, что открывает мне величайший простор для творчества, то есть мухлежа. Но я уверен, докапываться они будут до всего, так что по возвращении сядем и подсчитаем вместе, сколько они мне должны.
Пока я предавался невесёлым мыслям, заметил, что Казахана купила какие-то безделушки, а после сидела и приглядывалась к моему лицу, будто не могла решить знаком я ей или нет. Мысли на таком расстоянии, я бы не считал без прямого контакта глаза в глаза, скорей бы поймал «волну» тех, кто находился рядом. Видимо в полутьме зала рыжие волосы стали похожи на каштановые… Или она опознала меня по профилю?
Табличку с номером я поднял только пару раз, когда в качестве лота выставили сумку для ноутбука, обозвав её сумочкой для документов. Не то что бы мне она так сильно нужна… И когда купил для Анко традиционную заколку в форме ажурного красного пиона на золотой длинной шпильке. Просто было странно, если бы мы вообще ничего не купили.
После аукциона нас ждал банкет, куда очень не хотелось идти из-за Казахана. При этом идти надо было.
Банкет — это не просто способ заработать дополнительных очков у публики, это зона ожидания для выдачи нераспроданных лотов и ваучеров, которые можно обналичить во дворце у дайме. Банк тут был, но по старой привычке аукцион отстёгивал дворцу, как я понял, процент за хранение.
Так что банкет — место, в нашем случае обязательное к посещению. А ещё тут можно завести интересные знакомства и наладить связи. К тому же Аукционный дом не запрещал, а даже поощрял, обмен ценностей в частном порядке, предоставляя условияза небольшую плату.
Дайме на банкет явился в чёрном костюме с прозрачной накидкой, напоминающей ночное небо, хаотично нашитым мелким бисером и маске в форме убывающего месяца. Особого ажиотажа, кстати, Мэса не вызвал, к нему подходили, кланялись, но на долго не задерживались. Мы тоже перебросились парой фраз, я рассказал анекдот и на этом мы разошлись. Так что знакомство с дайме на нашей популярности здесь сильно не отразилось. Возможно, потому, что все и так были в курсе этого. Большего внимания мы добились, когда нам вернули пустую шкатулку для драгоценностей и векселя за проданные украшения.
К нам начали подходить люди, которым не удалось купить побрякушки из мёртвого города и пытались договориться о том, чтобы в следующий раз мы продали им что-нибудь лично, без аукциона. Мы вежливо улыбались и соглашались, принимая визитки, говоря о том, что в будущем обязательно с ними свяжемся.
Среди тех, с кем мы успели переброситься хотя бы парой фраз, пока не было интересующих нас личностей.
В задумчивости я вывел на салфетке имена двоих, кто особо меня заинтересовал: «Сихо Хасумити (чиновник в костюме обезьяны) и Сихо Касуми (царственная вдова в костюме лисицы)». Эти двое на нас поглядывали, но не подходили. Это значило, что нам с Анко самим понадобится искать повод к ним подобраться для разговора.
Кстати, костюмы на Аукционе не повторялись, но чувствовался в них некий единый стиль. Видимо все тут обшивались в одном и том же ателье и повторять один и тот же образ мастеру не хотелось…
И только я собрался предложить разделить цели (я пошёл бы болтать с вдовой, а Анко строить глазки чинуше), как к нам подплыла Казахана Коюки собственной персоной, потеряв где-то всю свиту.
Я внутренне напрягся от такого соседства, но тут же попытался внешне изобразить радость и фанатский восторг. Что-то типа того, что я сам не свой от такой прекрасной леди и любимой актрисы, ага. А внутренне я потел, как собака на кухне корейского ресторана, сидел, как на доске с гвоздями, пока здоровался, пока выражал ей восторги и расточал комплименты, пока приглашал к нашему столику и расхваливал драгоценности.
Анко поморщилась, моё сердце пропустило удар, а в животе разбилась ампула с жидким азотом. В голове тревожным набатом звучало «Казахана проболтается! Анко обидится! Она уйдёт от меня! И ещё скандал устроит, чего делать нельзя во время такой миссии!».
Чтоб удержать волнение в узде, я стал думать о нём, как о страхе маленького человека перед знатьюили как опасение разоблачения — исключительно для жены. Даже если Анко не умеет читать мысли, мне всё равно нужно быть осторожным, чтобы не выдать правды.
— Рой, милый, — тронула меня Анко, — сходи нам с Казахана-самой за соком.— А я, это…
— Пожалуйста, — с едва заметным нажимом повторила просьбу Анко, — и чего-нибудь сладенького.
Кивнув, быстрым шагом направился к столам с закусками, боясь выпустить Анко и Казахана из виду. К сожалению, настроиться на разговор я не мог, пока рыскал по столам в поисках заказанного. К тому же заиграл что-то жизнерадостное живой оркестр, похоронив и тень шанса услышать что-то издали. Бойкое бум-ца-бум-ца, напомнившее латиноамериканские мотивы, скрадывало слова, как чёрный маркер строчки в докладе по миссии S-ранга.
Весь извёлся, пока нашёл соки на столе, где царствовали спиртные напитки. Клонов-то использовать нельзя. А без них так неудобно, вот кто бы знал! А ведь блин и не запечатаешь ничего на людях. По легенде — это наш суперсекрет, единственный и главный навык, вынесенный из Академии. Да и тот кое-как освоенный…
Высматривая большую тарелку чтоб сложить добычу, я подошёл с фужерами поближе и прислушался. — Ваш жених такой милый,
Хинако-сан, — услышал я, но ответ Анко заглушил звук флейты.Когда, наконец, я прибежал обратно, понял, что безнадёжно потерял нить разговора.
Сок и сладости удостоились лишь кивка. Как и опасался, они никому были не нужны.
Я сел и попытался выяснить о чём был разговор хотя бы по контексту, не встревая в него. Большого труда стоило изображать наивный валенок, когда стул под тобой кажется доской с гвоздями, и не теребить нервно галстук, в какой-то момент ставший похожим на удавку.
— … Да, вы правы, Казахана-сама. Очень важно окружать себя правильными людьми, чтобы они вдохновляли и поддерживали, — не спуская глаз с Коюки, Анко положила ладонь мне на сгиб локтя, — так ведь, любимый?
Я покивал, пожирая Анко преданным взглядом.
Казахана хмыкнула, будто веселясь, и рот прикрыла веером с меховой каймой. Её маскарадным костюмом был зимний кролик: на вечернем чёрном платье присобачен белый хвостик, а на плечи накинуто короткое манто снежного цвета. Вместо ушек два белых помпона на ободке.
— Согласна! Я тоже стараюсь выбирать тех, кто приносит радость. Иногда находишь человека, который кажется идеальным… — долгий взгляд в мою сторону, который я почувствовал, даже не поворачиваясь, — Пока не увидишь другую сторону, кажется, что он так тебе подходит.
— Думаю, каждая из нас сталкивается с неожиданностями, — улыбка Анко, обращённая к Казахана, стала натянутой, — Главное — уметь двигаться дальше, не оглядываясь на… прошлое.
— Да, именно так, — голос Коюки тонул в грусти и меланхолии, как дырявый листочек в осенней луже, — Все мы имеем свои уроки и воспоминания. Но я верю, что мудрость приходит с опытом.
Анкос облегчением выдохнула: — Вы правы. Главное, чтобы эти уроки не повторялись.
Казахана мягко посмеялась:
— Думаю этот уже никогда не повторится, — снова почувствовал на себе взгляд, —Хинако-сан. Надеюсь, что у вас всё будет хорошо.
Жена сжала мою руку сильнее:
— Я тоже на это надеюсь. Спасибо за встречу, Казахана-сама.
— А вам за терпение, Хинако-сан. К сожалению, мне ничего из ваших товаров не понравилось. Доброго, вам двоим, вечера.
Вроде бы ничего незначащие фразы, но у меня шерсть на загривке дыбом встала. Анко сейчас напоминала тлеющий вулкан: кажется, что всё тихо, но внутри бурлит лава готовая выплеснуться и сжечь всё дотла в считанные мгновения.
Не успел я придумать как объясниться с Анко, не зная о том, что сболтнула ей актрисулька-дайме, а к нашему столику уже подвалили первые сплетники, как чайки на еду прилетели.
Даже те двое из клана Сихо сами притащились, так что нам пришлось заниматься работой, а не отношениями.
Сихо Хасумити — харизматичный мужчина в возрасте, с хитринкой лисы в глазах, напоминающий почтенного волшебника своим пёстро-коричневым костюмом с неуместным тут хаори и забавной шапочкой, похожей на перевёрнутый стаканчик, всё пытался выяснить, где мы нарыли такие сокровища. Ведомый, как все, любопытством по поводу нашего знакомства с Казахана он заинтересовался украшениями.
Хасумити был крупным феодалом, занимавшим хорошую должность при дворе Страны Морей. Он приходился дальним родственником правящей династии и старшим братом вдовствующей владычицы морской (Или по-местному 海の皇太后— Умино ко тайго), и при этом на него у Мабороши было самое тонкое досье. Хасумити умел быть открытым, при этом тщательно охраняя свою личную жизнь от чужих глаз. Чем-то он мне даже напомнил Третьего показушной дружелюбностью. Ни за что не поверю, что у этого Лиса нет своих исполнителей! А сам он никогда не влезал в сомнительные делишки.
Чуть погодя подгребла и вторая наша цель. Будто бы храмовую жрицу (мико) покусала европейская лисица-оборотень, раз женщина обратилась, отрастила ушки и хвост. Вдовушка шуршала по залу в серебристом шёлковом платье, с красными вставками, обтягивающем круглый живот, постоянно бренча жезлом с бубенцами и бумажками, а во второй руке держала огромный пушистый хвост. Всё это ей ужасно мешало, но сдать реквизит слугам она, видимо, не додумалась. Максимум на что её хватило — положить жезл на стол, а хвост пристроить за собой на спинку стула, сложив его гармошкой.
Вдовствующая «императрица» — Сихо Касуми, или просто Госпожа вдовствующая хозяйка Морей Касуми-сама. Эта молодая, но о-о-очень безутешная и вдова ещё отца Далматинца, желала заполучить самые изящные и ажурные предметы за сущие копейки. Почему-то ей примерещилось будто у нас ещё что-то осталось на продажу. Неприятная, как человек, капризная даже на вид, но красивая дамочка, по записям крысо-кабана, так же не была замечена в мутных делах. Однако же почему-то люди вокруг неё дохли, как мухи. Да и было в её дворце какое-то мутное происшествие, после которого она долго не выходила из своих покоев. Да ещё её дворцовый лекарь пропал и клану Сихо спешно пришлось искать нового.
Касуми и Хасумити объединяли только огненно-рыжие волосы, на этом сходства кончались: форма рта, носа, скул — всё разное, даже цвет радужки и форма глаза различны. Официальная версия была такова, что Касу и Хасу — сводные брат с сестрой, но каких-то особо важных подробностей даже скользкий крыс-кабан не знал. Или клан Сухо очень хорошо хранил свои тайны, или наш новый друг не всем с нами поделился, скотина такая…
И первый, и вторая намекали на то, что у них есть нечто такое, что никто больше нам предложить не сможет.
Ну тут они были не далеки от истины. Они и только они могли бы рассказать кто из них замешан в попытках избавиться от текущей династии. Или они оба постарались?
Кстати, оба под салфеточкой сунули нам записочки с примерно похожим содержанием «Улица Ясных звёзд Три. Пароль: Кроличий хвостик. Семнадцатое число первого месяца. Восемь вечера». Если верить мыслям этих двоих, то это время до начала аукциона чёрного рынка. Опять ждать!
В любом случае, сначала следует поговорить с далматинцем, а потом уже лезть в логово местной мафии. Проигнорировать такое приглашение — нельзя. В отличие от тех четверых недоумков, эти знатные гады могут реально представлять угрозу — будь то наёмники шиноби, экзотические яды или что-то ещё. Не стоит недооценивать местную знать только потому, что можешь убивать её представителя лёгким движением руки.
Я всё ждал взрыва от жены или ещё каких-то неприятностей, аккуратно поглядывая на Анко, но она вела себя так, словно ничего не произошло: обращалась ко мне, как обычно, говорила на отвлечённые темы… Точно не было того диалога с Казахана. Пока всё шло подозрительно гладко и хорошо.
Потом только я вспомнил, что с нами самурай, которая весь вечер торчала в верхнем зале с потрескавшимися мраморными бочками-колоннами и дремала на бархатных пуфиках, как другие охранники. Ступала Югири мягко, как кошка на охоте. Да и воспринимать я её начал как мебель. Опасная привычка.
Убрав маску в расшитую бисером сумочку, Анко мягко заулыбалась и повела меня за руку в сторону дворца, пошатываясь точно пьяна.
— Может в гостиницу? — спросил я.
— Нет, — хихикнула Анко, — дом нашего друга ближе.
Нас, «пьяненьких», разместили в гостевых покоях дворца вместе с
Югири, воспользовавшись официальным приглашением, которое озвучивал Далматинец при прислуге ещё во время экскурсии.
Сходив «в туалет» Анко отправила к дайме слугу с записочкой, о чём мне и рассказала перед сном. Раньше утра с Мэсой нам всё равно не встретиться.
Отыгрывая пьяных, после королевских бань, пришлось отправиться на боковую пораньше. Всё равно из-за прислуги разговаривать о чём-либо кроме ничего незначащей ерунды мы бы не смогли.
До самого утра перед дверями кто-то сидел с бумажным фонариком. Судя по силуэту — женщина с высокой причёской. Она прикидывалась то ли ночником, с которым можно добежать до отхожего места, то ли прислугой, преданно ожидающей приказа, а сама, судя по-тихому шкрябанью, всё услышанное и додуманное аккуратно записывала карандашиком.
И всё же быть «друзьями дайме» — это удобно. Можно без лишних ушей обсудить планы, и никто не подумает, что вы перед заказчиком отчитаться явились. Позавтракать нас пригласили в покои дайме.
Увидав стопки папок, стремящиеся к потолку, дайме за голову схватился и попросил запечатать всё обратно и достать попозже, в другом месте.
Мы покивали и решили начать с того, что узнали.
Наш рассказ Мэсэйошине удивил, что-то он узнал сам, о чём-то подозревал, что-то витало на уровне слухов ещё когда он был принцем-торговцем.
Дайме был уверен, что Сихо Касуми точно замешана в обоих убийствах, сомневался насчёт Хасумити, но с советами лезть не стал — нам, как профессионалам, виднее, кого разрабатывать первым, а под кого копать вторым номером. И какими методами А дайме волнует только результат.
Во время разговора о Сихо Касуми дайме пару раз притормаживал, тщательно подбирая слова, и одну его мысль я смог выцепить.
— Я так понимаю, вы сомневаетесь в том, кто отец ребёнка Сихо Касуми?
Анко взглянула на меня, мысленно воскликнув «Откуда он это взял?!»
— Именно так, — с жаром подтвердил Мэса, — отец был стар. Я вообще сомневаюсь, что она беременна на самом деле и всё это не обман. Но даже если она и не врёт…
Тут заказчик крепко стиснул кулаки.
— Безопасность моей страны и моей будущей семьи важнее, — твердо глядя мне в глаза, заявил Мэсэйоши. — Делайте что нужно, у меня к вам претензий не будет.
Столь адекватный заказчик — редкость в нашей работе. Поблагодарив его за доверие и уточнив ещё несколько вопросов, мы хотели было вежливо откланяться, но дайме напомнил о бумагах.
— У меня нет человека, который сможет воспользоваться свитком, но есть место, где я смогу ознакомиться с документами. Идёмте.
— Мы можем сами незаметно положить их туда, куда вам надо.
— А вас туда не пустят без меня, — с долей самодовольства заметил Мэса. — К счастью, у меня как раз есть время. Там и будут лежать найденные вами папки с информацией. Они — ещё одно подтверждение вашего высокого профессионализма, Умино-доно!
Под дифирамбы мы прикончили завтрак и дайме повёл нас куда-то вниз, под замок.
— Как я и думал, бункер.
Дайме насторожился, но ничего не ответил, сделав вид, что моя реплика потонула в лязге мощного замка.
Этим самым тайным местом оказался очередной бункер. Кто-то заботливо заварил пространство за приоткрытой гермодверью листами металла и врезал воротца, куда и юркнул Мэса, не позвав нас.
Тайный ящичек в столе в кабинете Мэсы не смог бы уместить и четверти из того, что мы натащили. Там что дайме в любом случае пришлось бы переместиться в бункер под дворцом, который использовали ещё и как сокровищницу.
Судя по сохранившимся табличкам перед дверью, бункер имел разветвлённую структуру, похожую на метро и просто гигантские размеры. Зала похожая на аукционный дом находилась на плане прямо рядышком, а где-то на окраине острова, в несколько раз большего по размеру, чем нынешние очертания Страны Моря, была скрытая под землёй взлётно-посадочная полоса!
— Полагаю, весь главный остров пронизан подземными ходами, как муравейник, — обратил я внимание Анко на схему без надписей, которую оставили на бетонной стене, как декор.
— Кто знает, — равнодушно пожала плечами супруга, — сколько из этого сохранилось с тех пор.
— Тоже верно… Самолёты точно сгнили.
— Что сгнило?
К сожалению, дальше предбанника с гермодверью нас не пустили, так что удостовериться в своих догадках я не смог. Да и заказчик был немного на нервах, что не располагало к беседе.
Естественно, доступа ни к каким данным нам не дали, предлог доступа к камерам не сработал. Мэса лишь удивился, что мы вообще слова-то такие знаем. Ну хоть посмотрели на остатки былой роскоши в, так, сказать, прихожей. Ушли не солоно хлебавши, сначала за своей охранницей, забрав ту из бань, а потом в своё бунгало.
А загадка с бункером и его содержимом осталась неразгаданной. Сколько начинки в нём осталось? Есть ли централизованная система наблюдения во дворце с камерами и прослушкой? Есть ли базы данных? Как всё это добро охраняется?
Провожали нас так же радушно, как и обустраивали. Второе даже более радушно, чем первое.
И всё же, чем ещё хорош статус друга дайме? Прежде всего тем, что никто не попытался содрать с нас какие-то дополнительные налоги или платежи. Не было даже намёков на взятку! Всю сумму за ювелирку Далматинец был готов нам отдать по первому требованию, но мы решили оставить её на хранение дворцу, сообщив об этом ещё на банкете. Большая сумма — это большие риски, как бы сильно мне не хотелось держать свои денежки поближе к телу. Пусть лучше все знают, что ценности пока надёжно хранятся у Мэсы, а мы избавимся от ненужного внимания грабителей.
Нет, так-то я не против получить награды за их головы, но тогда конец нашему инкогнито, да и миссию можем запороть. К тому же деньги всё равно где-то надо хранить, а даже в банке не так безопасно, как в сокровищнице у дайме. А после окончания миссии нам выдадут уже не векселя, а сразу деньги. Об этом тоже позаботится местная администрация.
Нет, можно, конечно, соврать, забрать деньги и запечатать их в свиток, но всегда есть риск, что кто-то об этом прознает, даже если доступ в сокровищницу имеет только дайме, а документы аукциона кому попало не показывают.
Нам этого не надо.
И всё же структуру взаимодействия дворца и аукционного дома я пока не мог понять, слишком мало было информации. Дайме выступает как крыша, организатор, распорядитель мероприятий и банк? То ли как один из организаторов и банк, позволяя хранить сокровища у себя и выступать гарантом по векселям? То ли ещё особенно доверенных чиновников сдаёт аукциону в найм? Это далеко не частное мероприятие дворца, но очень доходное, хоть и не постоянное, и к нему всегда много внимания, как от дайме, так и от соседей вроде той же Коюки с другими гостями страны Морей.
Впрочем, мне всё это знать и не нужно. Не важно, кто отдаст мне деньги, лишь бы отдали всё и вовремя.
И только после этого сообразил, что произошло. Дайме стал намного увереннее после того, как я оставил ему деньги и досье. Про жадность Умино он наверняка отлично знает.
Раз я доверил ему большие деньги, значит, и умереть не позволю. Иначе кто мне вернёт мои кровно заработанные бабки, хранящиеся во дворце? Блин, нам надо спасти дайме! Нам нельзя облажаться! Совсем-совсем нельзя!
Забрав Югирииз дворцовых бань, мы пошли обратно в гостиницу. Шли вроде бы также, как и раньше — влюблённой парой, но я чувствовал какое-то напряжение. Это из-за Казахана?
Любимая обиделась? Злится? Ненавидит? — с болью в груди думал я, глядя в наигранно улыбчивое лицо Анко.
Холодная логика и рационализм говорили: чтоб я выбросил эту дурь из головы, мол, даже если худшее произойдёт и Анко узнает о моей интрижке, то что с того?! Мы шиноби, у нас и не такое случается на работе. Ну переспал, и что? Анко у меня адекватная, и не должна выкинуть что-то совсем уж безумного. А сердце и эмоции были против: взывая к совести и собственническому инстинкту. «Я бы этого любовника-по-работе нашёл и разорвал на мелкие кусочки!»
И вот долгий день парочки торгашей
Нинджин Роя и Хинако кончился, остались только Ирука и Анко в домике у моря.
Лёгким движением руки любимая активировала невидимые глазу нити барьера от прослушки, повернувшись ко мне спиной.
Обняв себя за плечи, она случайно приспустила юкату, обнажив белые плечи. В этом огромном, словно с чужого плеча, накрахмаленном халате облик Анко дышал смятением и беззащитной хрупкостью, точно нежный цветок под порывистым ветром. Такую её хотелось защитить, прижать к себе и никуда не отпускать.
— Во время банкета я немного поговорила с Казаханой, — долгая пауза, Анко будто ступала на тонкий лёд, — и заметила, что ты нервно реагировал на наш разговор…
