"Я - кто?! Сенсей?": Боги, у которых лапки (Книга 3)

Утерев лицо спиртовой салфеткой, поморщился. Эти засохшие капли были повсюду — на скулах, на веках, будто рядом с вентилятором какой-то уникум вылил ведро помоев. И если бы всё заканчивалось только этим... Обведя беглым взглядом людей, я невольно окунулся в их мысли и эмоции. Простое сканирование, к которому я частенько прибегал, но тут меня слегка замутило от информации, что полилась мне в голову щедрым потоком. Некоторые ликовали, ведь они выжили и увидят завтрашний день. У других же радость была грязной, звериной, с густой примесью садизма и злорадства, словно у крыс, выбравшихся из затопленной норы, где остались их враги. Кто-то алчно присматривался к мёртвым, чтобы избавить их тела от тяжести презренного металла, а карманы от денег. А кто-то с явным удовольствием рассматривал, как растекается кровь, будто смотрел в реку, где проплывают трупы его врагов. Все эти люди звучали разом, одинаково громко, как в голове, так и в реальности. Я не мог определить, что сказано вслух, а что злорадно про себя! — Туда советникам и дорога! — Добъём ублюдков! — Чужое золото клинок направляет, а куда направит — одному небу ведомо! — Теперь я буду штурманом! — Эй! Шиноби, там за бортом ещё кто-то есть, займитесь ими! — Там монстры! Убейте Каиму! — Всем заткнуться! — рявкнул я, теряя самообладание. Спасать людей – неблагодарная работа, в двойне неблагодарная если у тебя плохое настроение и раскалывается жбан… Да, сорвался! Да, я придавил их волной убийственного намерения чтобы они притихли. Нет, не стыдно! Они заслужили! Восторженные вопли смолкли, будто звук рубильником выключили. Теперь на меня смотрели с опаской и страхом. Едко хмыкнув, не скрывая раздражения, про себя отметил: «Ну надо же, теперь вам стало интересно, а чью победу вы праздновали?» От коктейля чуждых мне эмоций мутило, будто я создал слишком много клонов. Обрывки мыслей и ощущений впились в мозг, как стая голодных пираний. От духоты злорадной радости, жгучего азарта и липкой прохлады низменного любопытства захотелось прыгнуть за борт, чтобы в кристальной глубине бирюзовой воды смыть с себя всю эту чужеродную гниль. Поймав мой тяжёлый взгляд, все разом втянули головы в плечи, будто пытались спрятаться в панцирь, которого нет. Дыхание задержали, взоры упёрли в пол. Казалось, они искренне верили, что эта жалкая покорность способна уберечь их от злобного шиноби, готового начать новую расправу просто так. Например, потому что настроение плохое. — Отвратительно, — прошипел я сквозь стиснутые зубы и фыркнул, отворачиваясь.  Пока мысленно закрывался от чужого влияния на свои эмоции, я решил занять руки какой-то механической работой. Потянувшись протереть салфеткой танто, я заметил, что лезвие такое чистое, что в него можно смотреться как в зеркало, будто я его секунду назад заточил и отполировал. «Жуткая штука — это проклятье... но зато какое удобное!» — решил я переключить внимание, чтобы унять остаточные эмоции, что ещё крутились в голове даже когда я захлопнул все «заслонки». Убранное в ножны оружие сопроводил вздох облегчения. Тут даже эмпатом быть не нужно. Эту радость на лицах не смогли затмить ни моя угрюмая рожа, ни лужи на палубе, от которых пахло словно от ржавого сарая после дождя. От мыслей о том, что скоро надо будет лететь на острова и ещё там решать проблемы, настроение совсем испоганилось. Захотелось послать всё к демонам в задницу и просто умыть руки! Но так поступить я не мог. Забота о заказчике — это моя обязанность, от которой так просто не отмахнуться и на чужие плечи не переложить. Точнее переложить-то можно, но ответственность-то останется на нас. Денег не дадут... Если будет кому, отзыв плохой напишут... Не сдержавшись, очень тяжко вздохнул «Охбля». — Это же гости даймё! — воскликнул стражник, который проверял приглашения. — общее напряжение чуть спало, сменившись настороженным любопытством. Как быстро из разряда «кровавый маньяк», меня перевели в «наш эксцентричный специалист по безопасности». Неудивительно, что нас сразу не признали. От прежнего облика очаровательных улыбчивых торгашей-неразлучников остались лишь приметные причёски: морковно-рыжая макушка у меня и яркий блонд Анко. Догадываюсь, что для стороннего наблюдателя мы были чёртиками из табакерки, появившимися непонятно откуда. Да, мы тут всех спасли, но кто знает зачем и для чего? Мол, нет никакой уверенности в том, что шиноби не навредит тебе, если нанимал его не ты. Такие мысли я тоже подсмотрел в чужих головах. Перепроверив подсумки (всё ли на месте), я подошёл к телу Угря и прислушался. Ни стука в груди, даже на губах кровь не пузырится (мёртв и даже не притворяется).  Пришлось приложить усилие, чтобы вытащить копьё.  По укрытым чакрой, как перчатками, рукам нехотя потекла кровь с древка. Но кое-что я не учёл. Тело рухнуло под мачту, как мешок, упав с лужу с неприятным шлепком. — Тц. Свинота! — пробурчал я то ли себе, то ли мертвяку, разглядывая капельки крови на носке ботинка. Раздражало меня сейчас буквально всё вокруг: неблагодарные люди, грязь, запах крови, забравшийся в ноздри, скрип корабля, стук снастей и канатов похожий на удары деревянной погремушкой прямо по голове! К счастью, хоть чаек тут не было. Держа Угря на копье, как мясо на кончике шампура, оттащил его в сторонку, где и сгрузил под мачтой. Очухавшись от обморока, двойник Мэсы стал звать на помощь, кашлял и снова орал, но уже тише. Машинально отметил про себя, что таким темпом через пятнадцать — двадцать минут такого цикла Липовый Далматин мог и голоса лишиться. Ещё раз бегло оглядев побоище, я снял куртку и закатал рукава, чтоб не замараться. Только получилось не быстро. Чтобы освободить руки пришлось снять и завязать куртку с крыльями на поясе. Чувство тяжести «рюкзачка» ниже чем обычно напрягало, но не так сильно, как незащищённая спина. Уж слишком сильно я привык к костюмчику, практически сросся с ним. Поёжившись от морского ветра, я почувствовал, как Анко встала рядом. Будто прочитав мои мысли. Подготовка «операционной» заняла мгновение: расстелил свиток на чистом месте и все нужные инструменты уже появились на его поверхности. Но прежде, чем приступить к работе, я развеял технику теневого клонирования и призвал нового дубля, получив небольшой прилив энергии от Охерачу-сан. Мимолётное ощущение слегка приободрило, словно по очагу пробежала волна освежающей, как стылый морской ветер, прохлады.  «Смысл? Да ждать пока слон явится ко мне сам, своим ходом дольше. Проще пересоздать его рядом с собой.» С учётом моего профиля потери всё равно были минимальны. —  Всё же логичнее оттянуть тот момент, — утёр я совершенно сухой лоб, — когда придётся глотать стимуляторы. — Ты устал, — тихо проговорила Анко, мягко коснувшись моего плеча. — Немного, — так же отозвался я, — если это был вопрос. Настроение не в дугу, всё раздражает. Конец фразы Анко смазался из-за шёпота и усталости в голосе. — Тебе бы отдохнуть, — орудуя специальной изогнутой иглой, сказал я, — Тут места хватит нам двоим. Сидел я просто на коленях, расстелив под ноги мягкий плед, который сдёрнул с перевёрнутого в пылу схватки кресла. — Я не... — Не помешаешь. Наоборот, мне будет спокойнее, если ты будешь рядом. Мягко хихикнув Анко, отказалась, засияв будто я подарок ей сделал. — Как хочешь, — вернулся я к штопке. Себе я казался сонной депрессивной мухой.  Дольше заделывал течи в дохлом Угре и решал, как его половчее закинуть в «горловину» свитка и не испачкать гладкую бумагу цвета слоновой кости. Натекло с него, как со свиньи при забое. Даже плед начал краснеть. Тем временем матросы всё-таки решились на контакт. Подходить к нам было всё ещё боязно, так что вперёд вытолкали парламентёра. Того самого инициативного. Видя, что подходить ближе парень трусит, я потерял интерес. У меня своих дел по горло. — Хоть в плёнку его пакуй! — раздражённо буркнул я, глядя на Угря, а потом задумался. — Ай... — медленно и грустно вздохнул. — Плёнка-то у Кая. Люди на корабле с интересом и беспокойством следили за всем, что происходило, с тревогой вглядываясь в быстро наступающие сумерки. Для обычного человека, скорее всего, тут было так темно, что не разобрать лиц и фигур в густых тенях, отбрасываемых почти глухим бортом. Узкие и тусклые полосы света должно быть, только сбивали с толку.  Редкие храбрецы решились подойти поближе и дотолкать парламентёра, замершего чуть впереди всех остальных с какой-то папкой в руках. И всё же нашёлся тот, кому надоело. По палубе заплясало пятно света, сопровождаемое громкими шагами, которые становились тем неувереннее, чем ближе был край кровавой лужи. — Стой, — сказал я, только завидев ноги, обутые в мягкие сапоги со стальным носком. Дрожащее пятно света выхватило мой импровизированный операционный стол, помогая заметить прорехи на тёмной коже. Успело стемнеть пока я возился. — О! Так и замри. — то, что это было не особо вежливо я осознал лишь к концу фразы, но объясняться не стал, добавив «Спасибо». Ноги застыли. Видимо, привык человек к приказам и ругани, но никак не к вежливым словам. Лишь через мгновение он сообразил, что на него не собираются орать, и с облегчением выдохнул. Дрожь прошла, и край светового пятна перестал «плясать». — Понял, шиноби-сама! После этой реплики нашлись и другие смельчаки.  Старательно прижимаясь к бортам – подальше от меня и Анко, они пошли шататься по палубе. Любопытство брало вверх над самосохранением выживших. Картина прошедшего боя постепенно обретала всё более сюрреалистичное сходство со съёмочной площадкой. Будто вот-вот выскочит маньяк в белой маске с ножом или бензопилой. Даже кровь на гладкой доске палубы казалась каким-то чёрным смоляным болотом в свете «софитов», направленных лучей старинных фонарей. Точно прислуга превратилась съёмочную группу, застывшую в немом ужасе. Анко сурово фыркнула, коршуном следя чтобы никто не наступил на свиток со скальпелями, который я положил рядом с собой. Но затем слала просто наблюдать, не выпуская из вида кучку кумовцев. Все вокруг, кроме Анко, смотрели на мои манипуляции, изумлённо распахнув рот. Мелкие, но неожиданно глубокие дыры в шкуре Угря я сшивал грубыми стежками суровой нитки, не беспокоясь об аккуратности. Не протекает — и ладно. И никакой Мистической руки. Изогнутая дугой игла уже давно окрасилась в красный, как и нитка. Не то что бы я не мог воспользоваться дзютсу совсем, просто сейчас не видел в этом смысла. Если и так и так сработает, то зачем тратить чакру? Будет уродливый шов у мёртвого кумовца? Да как-то пофиг… В смысле, Ваш отзыв очень важен для нас… Труп латать мистической рукой, всё равно что выливать воду из кружки в пустыне и надеяться, что появится лужа. — Даймё-сан ранен!  — выкрикнул кто-то беспокойно. Скорее всего, наткнувшись на двойника Далматинца. Последние пятнадцать минут дубль даймё уже не кричал, а сипел. Но мне его было не жаль. Надо быть дебилом, чтобы помогать убить единственный повод держать тебя при дворе в тепле и сытости, да ещё и платить сверху.  Пояснять, что это актёр и в добавок предатель, которому вряд ли позволят остаться при Дворе, я не хотел совершенно. Голова мерзенько гудела, от усталости и настроение было не особо дружелюбным, чтобы устраивать пресс-конференцию с каверзными вопросами на несколько часов.  К тому же мне важней сохранить тело или тела с улучшенным геномом (нужно запечатать как можно быстрее и аккуратнее). Второй – сохранить жизнь стабильным кумовцам, и снова запросить выкуп у Молнии. Если кто-то решит помереть, то и не страшно. Прибыль я получу в любом случае — и с живых, и с мёртвых. Но за первых всё-таки заплатят больше… К счастью, Анко поняла проблему до того, как я открыл рот, и сказала, что двойником займётся она. — Спасибо, Солнышко, — улыбнулся я засиявшей от милого прозвища Анко. И снова слуга с фонарём, посчитав, что двойник важнее того, чем я сейчас занят, заскулил «даймё умирает, шиноби-сан!». — Ему уже помогают, а я занят! — ставя труп Угря ногами на печать, буркнул я. В образовавшийся «портал» мертвец ухнул, как в бездонный колодец, а я смотал бумагу, смахнув пылинки. Когда я и этот рулон «обоев» спрятал в печать на поясе, то по палубе прокатился восторженный и немного завистливый «Ох». В квалификации жены я не сомневался. Уж первую помощь она окажет в лучшем виде, но всё равно прислушался. Двойнику ничего не угрожало, он сипел вполне свободно без странных свистов и опасного бульканья. С такими травмами ему только бинт наложить и время от времени менять. Если, конечно, Далматинцу захочется двойника предать суду или лично прикончить. — Да, надо предугадывать мысли заказчика! — пробормотал я, прогибаясь чуть назад и глядя в небо с розовато-фиолетовыми громадами облаков. Но, по сути, подмена свою роль исполнила и больше не нужна ни мне, ни Далматинцу. Разве что для суда... Вздохнув, потянулся. «Вскоре команда местного доктора Моро, подтянется, и можно будет оставить на них лечение пленных кумовцев а самим лететь во дворец даймё — давить бунтовщиков».  Пока Анко с моим клоном в четыре руки работали над поскуливающим от боли двойником, я занялся самым тяжёлым случаем – Хибаси. Тем самым капитаном команды и крутым специальным джонином, которого истыкали обычные мурьёку. Правда, как занялся… Подошёл, перевернул, посмотрел, и ушёл в себя. Хибаси истыкали со всех сторон, как подушку для иголок куча ран разной степени тяжести. Большая потеря крови. Шансы выжить — как найти под ногами деньги. Удивительно было уже то, что он ещё жалобно стонал, а не корчился в предсмертной агонии. На миг задумавшись, покатал кунай в ладони и передумал втыкать его в висок Хибаси. Почему висок? Мозг шиноби — единственный орган, который не интересен медикам как донорский, разве что для исследований специфических. Но я про такое маловато знаю. Не мой уровень. Но вовремя вспомнил об Амати. Это для меня одного кумовец не операбелен, но, возможно, вместе с вивисектором мы что-то сможем с ним сделать. Мне ведь не нужно, чтобы пленный был здоров и полностью восстановился. Достаточно того, чтобы Хибаси дотянул хотя бы до обмена на конохских шпионов, а ещё лучше — на деньги. Стоило только подумать про деньги, как я заметил мелкую местную монетку. — Похоже, это судьба, — хмыкнул я. Ну значит, кумовец у нас везучий. Так что Хибаси чудом избежал хладных лапок Смерти и участи Угря. А так бы отправился в свиток. С третьим клиентом повезло больше: относительно стабилен, хоть и без сознания. Цукигами Райдзин получил от меня кунаем в спину и от "Кая" такой же подарок – но в живот. Причём тыкнули весьма аккуратно, чтобы кумовец не отправился в мир иной раньше срока, но и сражаться не мог, рискуя уронить кишки на палубу. Да, раны в живот опасны, можно и сдохнуть (особенно если перед сражением поесть от пуза), но лечить его хотя бы имело смысл. Райдзина я промыл суйтоном, словно рыбу перед жаркой под краном, зашил дыры в требухе, запихал обратно и зашил уже пузо, чтобы не было быстрого ухудшения. Ощущения будут незабываемые, когда отвалится ирьенинский морок, работающий как наркоз. Не успел я закончить с Цукигами, как на борт осторожно залезли Ерой и Мисуми. — Не стойте столбами, тащите сюда Хасумити, махнул я окровавленной рукой, — и того, второго шиноби. И зовите Амати. Нужна его помощь. Да и вы тоже пригодитесь. — Так точно! – синхронно поклонились парни. явно впечатлённые увиденным, и засуетились. Амати подключился сразу, спросил о состоянии и дальше все реплики были исключительно по делу. Как специалист беглый ирьенин меня впечатлил. Глядя на чужую работу, я даже скопировал пару уловок Амати. Не то, чтобы они прямо сильно помогли, но в четыре руки дело пошло значительно веселей. А уж когда присоединились парни, дело вообще пошло на лад. На миг такое умиротворение и чувство плеча накатили, словно в операционной Госпиталя буднично спасаем жизнь соотечественника, а не пытаемся кое-как залатать врага в полной антисанитарии. Чтобы подслушать ещё что-то полезное, я рискнул и приоткрыл «забрало».  Среди быстрого подбора оптимальных решений, выдержек из справочников и тому подобного у Амати возникали совершено посторонние мысли. При первой нашей встрече Амати был свято уверен, что я — недалёкий штурмовик, ну самый максимум – властолюбивый и коварный политикан, чей ум не в силах озариться светом его великого откровения о рыболюдях и Власти, которую дают жабры и стрёмная рожа! Что я не в силах понять всю сногсшибательную глубину его творения — этой причудливой алхимии, где сплавились чакра и кристальная логика научной мысли! Да у него буквально все мысли крутились вокруг «Вот вернусь, как принесу светоч Знаний дремучим дикарям! Все будут восхищаться мной также, как раньше превозносили гений Орочимару! Даже больше!» Сейчас же Амати по-настоящему засомневался в своём исследовании, да и на меня теперь смотрел иначе. Пока без какой-то особой конкретики, но хотя бы без прежнего пренебрежения. Удивительная метаморфоза! Пока ирьенин не ухнул в уютный мир депрессии и самокопания карьерными самосвалами, я пощёлкал у него перед носом пальцами. — Не расслабляемся, миссия ещё не закончена. Нас тут в любой момент грохнуть могут. Амати вытаращил и без того огромные глаза, судорожно вздохнул и принялся спасать «подушечку для иголок» с удвоенной силой. И спас. Там, конечно, не обойтись без кроветворных и состояние тяжёлое, но живой же и стабилизированный (насколько это вообще возможно).  Оставив позади корабль с пленными и союзниками, мы с Анко полетели на остров. Добраться все вместе мы бы не смогли при всём желании.  — Да, смейся, — отозвался я на мелодичный смех Анко. В полёте мы обсуждали прошедший бой и мою импровизированную больничку под открытым небом. Берег далеко, чем-то ведь себя занять надо! — Мне понравилось как ты вывернул ситуацию так, словно всё так и задумывалось. «Такой заботливый»! — А может, — скорчил я высокомерную рожу, отыгрывая голосом кого-то из Хьюга, — так и задумывалось! Я не признаю, что забыл про крылья и расстояния, когда брал с Амати и компашки слово помочь отбить замок! Никогда не признаю! Бе-бе-бе! Пока любимая смеялась, я придерживал её за талию, помогая держать высоту. На моё счастье, ветер дул в сторону континента и подталкивать себя техниками воздуха мне не пришлось. Вода под нами казалась тёмной бездной, где прячутся хтонические исполины из древних, поросших тиной и илом, легенд, поджидая свою жертву. Инстинктивно хотелось взлететь повыше, разорвать дистанцию с тревожно тихой стихией. Пытаясь понять, что меня гложет, я вдруг осознал, что эта морская тьма словно отражение моих безосновательных тревог: бездна, на фоне которой ты песчинка, которая мало на что влияет.   «Ситуация в столице выходит из зоны личного контроля? Да. А мы, две тревожные личности? Да! Мы не можем положиться на Умизумак, потому что они нас уже подводили? Да, чтоб тебя, да!» У Анко я подслушал вот такую мысль: «Не дай боги ещё дружненько подохнут — это будет катастрофа!» Мысленно согласился. Так перешучиваясь и гоня от себя деструктивные мысли мы и летели. Берег был ещё далеко, но мы уже могли разглядеть искорки окон и вереницу факелов, стайкой светлячков поднимающуюся наверх – к кварталу знати. Благодаря мостикам и извилистым подъёмам мы могли воочию наблюдать за продвижением бунтовщиков, где их стопорили стражники расставленные Кейвой или препятствия вроде закрытых ворот или перевернувшейся телеги. Анко фонила досадой и беспокойством с суровой уверенностью. — Не беспокойся, там Умизумаки, а заказчик надёжно укрыт в бункере, — мягко проговорил я в микрофон, сам не веря своим словам. — Хорошо, если так... Не зная, как ещё приободрить Анко, я заткнулся. Самому было неприятно думать, что скоро погибнет куча людей и я ничего не смогу с этим сделать. И ладно бы только кумовцы, этих не жаль! На самом деле мне не было дела и до идейных бунтовщиков. Погибнут – да и хрен с ними. Куда больше меня беспокоила судьба мастеров, с которыми мы шапочно познакомились, когда были в образе торгашей. Ещё немного болело сердце за обыкновенных горожан, которых революция неизбежно коснётся и даже, как ни странно, за чиновников и городскую стражу. Не все же там плохие люди, верно? По статистике и там должны быть приличные и полезные обществу люди.   Впрочем, время для шуток быстро закончилось. Когда мы подлетели поближе, стали видны не только пожары возле дворца, но и обмен техниками, а также фуин-барьеры, похожие на гигантские мыльные пузыри, то тут, то там появляющиеся над бирюзовыми крышами города и пропадающие без следа. И тут я заметил, как двое моих сородичей загоняют огрызающуюся куноичи Кумо. Бой шёл на крышах и был виден издалека. Стало понятно, что она отступает от дворца к порту, может быть даже, убегает, и они справятся и без меня.  Но раз идёт бой, то в нём надо поучаствовать! Жестом я показал Анко, чтобы летела дальше, не снижаясь и не задерживаясь. А сам сделал плавный разворот и с ускорением полетел вниз. Выждав момент, я врезался в ту самую куноичи из Кумо, что встретил в гостинице, использовав её тело как точку опоры для резкой остановки. От мощнейшего удара она выгнулась дугой, взметнув руками, словно подстреленная птица, и с грохотом покатилась по скату крыши, чтобы мешком шлёпнуться на камни мостовой. Тело негритянки застыло в неестественной позе, будто марионетка с обрезанными нитями. Причина была очевидна: сокрушительный удар и колоссальная перегрузка от падения лишили его подвижности, но не жизни. Тут ей повезло. — Дышит и даже мозги по мостовой не расплескала. Подберите её. Кумо её продадим. — Хай, Уэсама, — радостно прокричали парни. — Да-да, кончайте тут быстрее! — скомандовал я на бегу, отмахнувшись. Память услужливо подбросила эпизод, где так называли отца члены клана Умино в Конохе, но исключительно меж собой. При посторонних же или по имени, но уважительно, или Кохаку-сама. Дальше сами справятся, пока куноичи пытается заново овладеть навыком прямохождения. Шиноби — твари крепкие, особенно пока у нас есть чакра, но для этой, судя по всему, падения с ускорением хватило, чтобы выбыть из полуфинала забега. То ли уже потратила кучу чакры, то ли приземлилась особенно неудачно. Я не стал смотреть за окончанием этой истории и полетел дальше. Над крышами я скользил как сова в лесу, маневрируя между башенок, высматривая признаки стычек между ниндзя. Местами приходилось переходить на бег. Анко же поднялась повыше, и по моей просьбе высматривала то, что я мог не заметить снизу. По городу уже начали разгораться довольно серьёзные пожары, затрагивающие несколько домов, которые приходилось тушить и обычным людям. От гари першило в горле, к счастью, не ощущалось запаха перегоревшего мяса. И всё же картина выходила тревожная и я чувствовал вину. Поймав себя на этой мысли, покачал головой и обрушил воду из фонтана на объятый пламенем магазинчик. Маска убийцы, похоже, истончилась с момента как я пользовался ею, раз не смогла остановить меня от глупости. Выбив «дух» из пламени, я помчался прочь, идя по следу, оставленному бунтом. Хрен с ним, с магазинчиком, а вот людей мне было жаль. В голову ударила лёгкая дурнота, словно я надышался ядовитыми парами. «Проклятье!» — мысленно выругался я, рассасывая пилюлю. Её травянистая горечь показалась мне вкусом собственной глупости. Внутренний голос, холодный и циничный, тут же принялся меня унизительно журить. «Там, во дворце, решается судьба контракта, ради которого мы всё это затеяли. Там могут в любой момент убить даймё!» За этим самоедством я не забывал крутить головой, высматривая противников. «Все наши усилия, все гигантские деньги, ради которых мы тут в грязи ковырялись, могут превратиться в прах. А я что делаю?! Играю в Человека-Паука!» Жестокая в своей прагматичности часть моего сознания с презрением наблюдала за дымом, поднимающимся над городом. Отмечая, что везде я всё равно не успею даже с клонами. А эти зеваки с выпученными от страха глазами, могут и сами справиться. Меня заметил какой-то ребёнок и тыча пальцем стал кричать: "Там ещё дядя на крыше!" И вместо того, чтобы делать что-то нужное, некоторые реально уставились на меня, как бараны на новые ворота. Захотелось заорать что-то вроде: Мне некогда! Я не собираюсь больше никого спасать! Идите работать! «Да, именно вы, вылупившиеся на меня дегенераты! Идите и спасайте других! Я вам не в каждую бочку затычка!» Но под этой коркой раздражения шевелилось нечто иное — тихое, тёплое и до безобразия непрактичное. Оно не спорило, не доказывало, а просто тихонько показывало: бледные лица за стеклом, выхваченные всполохами огня, восторг толпы, которую окатили водой. Я не мог поступить иначе... Раз я здесь, значит это было не просто так. Поиски шиноби усложнялись из-за мудрёной многоярусной планировки города и обилия тканевых крыш, так напоминающих сказочные восточные рынки. Да, Коноха страдала примерно тем же, но здесь того же самого было ещё больше и это раздражало куда сильнее. Наконец я приметил всполохи молний. В два прыжка поднялся на шпиль и коршуном спикировал на крышу, опоясывающую круглый дворик с клумбой в центре. Следующую схватку я приметил издали по искажениям в воздухе — поднятые стены-барьеры рассекали дым пожарищ, точно торчащий булыжник воду в неглубоком ручье. Прямо посреди улицы образовался мыльный пузырь размером с небольшой особнячок, внутри которого металась молниями четвёрка отчаянных кумовцев. Они огрызались, сопровождая каждый уряд выкриками названий техник. Мои же сородичи, Умизумаки, давили в гробовом молчании. Работали чётко, как роботы: не лезли на рожон, не подставлялись, а методично загоняли врагов, словно пастушьи псы овец в загон. Сжимали кольцо, отсекали пути к отступлению, гасили каждую вспышку вражеской чакры встречным, прицельным ударом, защитной техникой или барьером. И дело не в трусости. Тактика — вот что правит балом, когда противники примерно в одной «весовой» категории. Сражения ниндзя — это не только про индивидуальные качества бойцов, их арсенал техник, скорость и смену позиций. Порой всё решает крохотный пятачок, на котором горстка бойцов, прижатых друг к другу, отчаянно парирует удары. Пространства нет — лишь считанные сантиметры для манёвра, где любое движение в сторону грозит встречным клинком в глотку. В таких тисках даже малейшая ошибка грозит обернуться смертельным приговором. И нападающие их, конечно, могли бы смять одним лихим наскоком, благо что у моей родни было явное преимущество — и численное, и позиционное, а возможно, что и качественное. Хотя с последним всё сложно. Моя родня — все сплошь клановые, хоть и полукровки, но и шиноби Великой Деревни недооценивать нельзя. И всё же, Умизумаки могли бы закончить бой быстро, а не маневрировать, не прятаться за укрытиями и не выматывать черножопых. Нет, я понимаю: зачем подставляться, если враг и так в ловушке, как крыса в углу, и ему остаётся лишь огрызаться? Пусть тратят силы, пусть исходят ненавистью — это лишь на руку нам. Правильно, да, вот только где-то там, во дворце, сидит наш заказчик, и не факт, что к нему прямо сейчас не пробирается вторая группа кумовцев. У них-то хоть и нет карты с крестиком, но чутьё на что-то ценное и важное у шиноби в крови. А уж если они ищут что-то, что, по их мнению, должно храниться в сокровищнице Деревни, Скрытой в Облаках... тут и до даймё рукой подать. Мысленно чертыхнувшись, я добавил скорости. Эту возню пора было заканчивать. Прежде чем Анко приземлилась на бирюзовую черепичную крышу прямо над головами бойцов, я коротко щёлкнул пальцами у кадыка — в районе динамика. — Сначала я, — тихо, но чётко отправил я в эфир. Попасть под ливень её отравленных игл или, того хуже, под рой «Цветов феникса», желания не было ни малейшего. В ответ чёткое «да».  Анко замерла, опустив крылья вниз, словно сказочная гаргулья на фасаде собора. Как раз вовремя — краем глаза заметил, как двое кумовцев пытаются зайти нашим в тыл, укрываясь за баррикадой из ящиков. Без лишних раздумий я швырнул веер сюрикенов с взрывными печатями, чтобы разнести их укрытие в щепки. Дерево взорвалось градом осколков и запахом сои, вынудив одного негра отпрянуть. Но второй, упрямый, ринулся вперёд — прямо под размашистый удар посоха. Взрыв послужил отличным предупреждением для наших бойцов в резерве и один из них не сплоховал. Костяной треск прозвучал приглушённо, словно сломали сухую ветку. Недолго думая, более целый негр бросился прочь через арку, оставляя товарища. Там-то его и настигли сюрикены Анко. Мелочь, а дыхание команде сэкономили. И снова прыжок — отталкиваюсь так, что под ногами звенит черепица, точь-в-точь как груда фарфоровых тарелок на полках расшатанного серванта. Город подо мной растёт ввысь, и приходится забирать выше, петляя между зданиями.  Краем глаза ловлю знакомый сигнал с соседней башенки — свои, Умино, прочёсывают квартал и тушат пожары. Бои ещё не кончились, а кто-то уже заботится о том, чтобы город уцелел! Умно! Впрочем, мне сейчас не до них. Под нами улицы со следами боёв. Кто-то так разошёлся, что целая улица стала тёмной рекой с алыми прожилками! По щербатому камню мостовой, словно густая смола, подмешанная киноварью, медленно расползались застывающие лавовые ручьи. Зрелище выходило поистине эпическое, даже несмотря на то, что эта инфернальная живопись уже костенела на глазах, теряя багровое свечение. К счастью, область с лавой была небольшой. Хватало и других признаков недавно прошедших битв: кров, воронки и странные наросты, похожие на глиняных големов. «Упс», — отозвался внутри сдавленный, нервный смешок. Но взгляд, скользнув дальше, зацепился за нестыковку — одна из лавовых жил, казалось, ещё шевелилась. Она медленно, почти незаметно ползла, уже остыв до угольной сажи, но сохраняя зловещую, текучую пластичность и тусклую кроваво-красную яркость. К сожалению, то, что я принял за «ручей» остывающей лавы было артериальной кровью... Выше по улице лежала груда тел. Вряд ли кто-то пытался специально собрать мертвецов в одном месте. Скорее испуганные люди были загнаны в тупик, где по ним и пришёлся удар техники или нескольких. Вечно Кумо «дарит» Миру какой-то кровавый пиздец! Из-под всей этой массы текла целая река. Тут положили кучу народа и судя по одежде – большинство из них были гражданскими. Факелов в куче или рядом я не заметил. Усилием воли я отрезал все эмоции и начавшие было возникать глупые мысли. Мог я или мог не допустить этой бойни и прочие сопли и самокопания – всё потом! Сначала работа! С первого круга зайти на нужный курс не удалось (резко сменился ветер). К тому же кумовцы двигались, а мне нужна была чистая атака, чтобы мгновенно вывести врагов из строя.  На момент моей атаки они уже довольно далеко ушли от стен дворца и прямо сейчас оказались заблокированы в подобие то ли парка, то ли сада во дворе нескольких явно элитных домов. Их прикрывал боец на крыше самого низкого из таких зданий. Он явно собирался то ли контролировать подступы с высоты, то ли присоединиться к своим. Но у меня были другие планы. Наконец, я подобрал нужный угол и полетел вниз. В кувырке я разогнал себя воздухом и придал ускорения. Удар с двух ног проломил бы грудину обычному человеку. И тут же отскочил на безопасное расстояние, перепрыгнув высокую клумбу. Хамелеончик за пазухой возмущенно закряхтел. — Извини, — легонько похлопал я по ткани. Я беспокоился, что кумовцы спохватятся, но «отряд не заметил потери бойца»; все четверо шиноби, прижатые к стене, были заняты моими сородичами. Похоже, никто не подумал о том, что смерть может обрушиться сверху, когда над тобой только небеса! Тело без сознания скатилось по крыше, намотав на себя гирлянды фонариков и прочих новогодних украшений. На его счастье, выключенных, а то полыхнуло бы всё это ярко и красиво. Мгновение и я снова взмыл в воздух, примеряясь к очередной жертве. Сделав второй круг, я коршуном упал на того, кого определил в лидеры этой группы. Капитан, словно медик, держался чуть поодаль от команды, лишний раз не рискуя и контролируя атаками пространство, постоянно страхуя коллег. Он прекрасно видел всё перед собой, но вот назад он не смотрел. Фатальная ошибка. Я спикировал ему прямо на спину и нанёс сильный удар пятками по затылку. В сторону движения рядом выпустил рой сенбонов! Прямо перед собой: направо – в сторону какому-то блондинистому шиноби в непонятном жилете без монов или символов, и влево – в очевидного кумовца. Ниндзя Молнии под мной зашевелился и ещё раз получил по затылку пяткой. Легонько, чтобы вырубить, а не убить. Собственно, на этом бой и окончился. Одного всё же задели сенбоны со снотворным, и он быстро стал терять резвость, после чего его связали боем пара наших шиноби, которые были ближе всего, а вот второй увернулся, но в прыжке оказался уязвим для атаки со стороны Анко, истыкавшей его сенбонами со снотворным. Не бегай от снайпера – помрёшь уставшим. А вообще это круто! Такая координация, когда один шиноби, вот как жена сейчас, без какой-либо координации словами или жестами заранее знает, что сделает другой и дополняет его – это и есть идеальная командная работа, к которой стремятся все ниндзя всю свою карьеру, и чаще всего – безуспешно. Двое подранков напасть на меня они не рискнули, ведь это значило повернуться спиной к моей родне, и быстро вырубились. А последний, глядя на едва стоящих, и явно чем-то отравленных союзников, просто сдался со словами: — Я просто Фухё (步兵)! Расходный материал! Пощадите! Я не знал на что подписался! — поднял он руки. Зацепившись за слово «Пешка», я прищурился, рассматривая наёмника. Не был он похож на заядлого игрока в сёги. «С другой стороны, я сам не шахматист, но термины использую» — подумалось мне. Молчание солдата удачи нервировало до дрожи и всё же он надеялся на мою госпожу. Его дыхание участилось, но в момент, когда мысль о деньгах пронеслась в голове, он на секунду перестал дышать. Мне даже интересно стало от того какая буря эмоций пронеслась на лице приспешника Кумо. Это не открытая книга, это бегущая строка для подслеповатых с аршинными буквами. — Деньги... — выпалил он, наконец, а взгляд непроизвольно скользнул вниз. Он так нервничал, что ос трудом сглотнул и облизал пересохшие губы. — В подсумке все мои деньги, заберите их! — инстинкт самосохранения победил жадность, —Только не убивайте, прошу вас шиноби-сама! Мышцы щёк подрагивали, выдавая внутреннюю борьбу. Он не просто боялся — он скорбел. Скорбел о золоте, которое придётся отдать. И затем, сделав едва заметный, обречённый вдох (жест капитуляции перед собственной алчностью), он с надеждой добавил: — Я могу отработать, если этого мало! В его голосе прозвучала новая нота — не только надежда, но и намёк на расчёт, когда он заметил улыбку на моём лице. «Отработаю» означало «сохраню шанс вернуть своё, и даже приумножить». Жадность не умерла. Она просто затаилась, сменив тактику. Насчёт обманутого он не соврал. Ему явно наплели, как всё будет легко и сладко, а не про то, что их придёт убивать толпа злых шиноби. Хотя стоп, почему злых? Мы же победили! А значит – мы добрые! Смерив нищего наёмника взглядом, я по-змеиному ухмыльнулся, будто кобра крысе: — А ты мне нравишься! Давай притворимся, что я тебе поверил. Будешь дышать, пока полезен. Как зовут? — Дзирокити (次郎吉), шиноби-сама! Вся его видавшая виды одежда и потухший взгляд складывались в ясную картину финансовой тоски и безнадёги. С другой стороны, именно такие, как он, — отличные пешки в рискованных комбинациях. Готов на всё за гроши и призрачный шанс. Очень захотелось ляпнуть жизнерадостную шутку про уборку хлопка на плантации, но тут я притормозил. Я уже добился того, чего хотел и больше жестить нет смысла. К тому же, шутку всё равно не поймут, и мой новый раб… в смысле работник, конечно же, не чёрный, а в-третьих, он может всё понять не как шутку и решить биться до последнего. А зачем мне тратить на него время и силы? «Меня ждёт заказчик!» Кивнув на пленных и перебежчика, скомандовал: — Всех связать, разберёмся после. Анко, идём. Никого из «своих» брать не стал. Почти всех кумовцев должны были положить тут, кто-то, возможно, сбежал, как пыталась сделать чёрная, а значит, мне встретится один, максимум два шиноби. «Мы с Анко уработаем практически любого. А если сами не справимся с врагом или с несколькими, то выманим их сюда – под кучи клановых удар бойцов. А тут, на площади, под совместной комбинированной атакой ляжет любой, кроме сильной Эски, которой на этой миссии взяться неоткуда!» — отметил я. Дальше был забег вглубь дворца. Нас никто не остановил: большая часть стражи была уже мертва, а остальные или не стали рисковать, или просто не успели. Мне некогда было выяснять, чего они там хотели.  Мы довольно быстро упёрлись в гермодвери, которые нам споро открыли после пары пароль-отзыв. С сухим механическим рыком, жужжанием сервоприводом закончившимся громким «клац» дверь отодвинула свои засовы и медленно приоткрылась. — Ухтыж! — удивился я открывшемуся виду. Телохранитель даймё напрягся, а Югири захлопала глазами, подумав, что она что-то не расслышала из-за удара в ухо. При это я не то, чтобы сами мысли услышал, но её эмоции, жесты, ощущения боли от травмы словно сложились для меня в понятную и ясную картину.   Смутившись, кашлянул и спросил: — Все целы, кому-то требуется лечение? Чему я так удивился? Да просто предбанник бункера напоминал скотобойню. Пара мёртвых стражников, раненый Кейва, бледный, как простыня, даймё с вцепившейся в него испуганной невестой и наша самурайка с обнажённой катаной, с которой явно недавно стирали кровь, но пару капель остались и в свете ламп выглядели тёмными кляксами.  А ещё труп кумовца, куда же без него? Сегодня это обязательная деталь ландшафта. — Вы в порядке, даймё-сама? – чисто из вежливости спросил я Мэсу отдельно. Конечно, я и так видел — жив, здоров, и все конечности на месте. Но на мою проверяющую улыбку и вопрос Далматин ответил кивком, и по его лицу пробежало что-то вроде благодарности. Идеально. Он подтвердил при свидетелях, что мой план сработал. Пусть и с оговорками, но сработал же! — Да, со м-мной всё нормально, — пытался выглядеть героем перед розововолосой нимфой Далматин, — нас лишь слегка нап-пугали, но Кейва нуждается в вашей помощи. — Со мной всё нормально! — зажимая рукой живот, отозвался телохранитель. Занятно, но в его голове промелькнуло, что лечение при помощи ирьенина — это вредно для здоровья. Занятные, конечно, обычая в клане...  — Кейва-сан, если вы не хотите, чтобы я вас лечил, дайте вас осмотреть хотя бы. — Нет. — Ради спокойствия вашего господина и друга. Помявшись, зеленоволосый «антипрививочник» сдался и дал себя осмотреть. Не, ну в чём-то он прав. Исцеление чакрой это не безвредный БАД, инородная тебе энергия заставляет организм исцеляться быстрее, ускоряя протекающие в теле процессы, но... Вам бинтик и время поможет только быстрее в мир иной отойти, если кишки вываливаются! Кейва был ранен не слишком тяжело, от таких травм не умирают, но сейчас прохлаждаться в лазарете ему бы никто не позволил. А он словно бы этого не понимал! Или, скорее, всё он прекрасно осознавал, но ставил свои предрассудки выше наших проблем, скотина обнаглевшая! Делая вид, что просто осматриваю, я наложил простенькое гендзютсу, делая вид, что это печати для обследования и подлатал телохранителя. Рана всё равно осталась, но очень поверхностная, которую можно было одним крупным пластырем закрыть. Хоть я и считал Кейву не самым умным и приятным в общении шиноби, но портить с ним отношения не собирался, так что попросил прилечь и принялся присыпать раны порошком. Специальная присыпка помогала скорее образоваться корочкам, будто мелкая соль в связке с клеем. — Даймё-сама, а зачем вы открывали кому-то кроме нас? — спросил я, обрабатывая раны телохранителя. — М-мы не открывали, — недовольно буркнул даймё, приобняв Нии так, будто хотел защитить от недавнего кошмара. — Он сам сюда проник с помощью какой-то техники, прямо из стены вышел, никто не успел понять как... — Из стены? — переспросил я. — Простите за прямоту, но вы бы с таким не справились. — Почему? — возмутился Далматин, неаристократично тыча в труп пальцем. — Вот доказательство! Я терпеливо, как ребёнку, пояснил, что «плавать в камне» могут только сильнейшие, а также напомнил, что такие конструкции, как этот бункер, созданы с металлическими решётками внутри для прочности. — С трудом могу представить монстра, — поддержала меня Анко, — который научился просачиваться, а тем более плавать не только сквозь землю, но и сквозь камень. Это уровень сильнейших шиноби, которые способны стирать города с лица земли одной техникой. А если он так «плавал» ещё и сквозь металл и проводку под напряждением, то это что-то невероятное. Угукнув, я покивал: — Вероятнее всего, что враг просочился под невидимостью с кем-то, например, пролез под потолком и сидел, выжидая удобного момента.  — Я думаю, что он скрытно проник сюда вместе с невестой даймё, — подала голос самурайка. — Да, это возможно, — согласно кивнула Анко. Даймё пошёл красными пятнами, сжав губы в нитку. Похоже Анко и Югири даже не заметили, что косвенно обвинили Нии в покушении на жениха. — Мы не обвиняем, — попытался я сгладить углы, улыбаясь так располагающе, как только мог, — никто из присутствующих не в сговоре с убийцами! Так просочиться могли за кем угодно! — Именно, она не в сговоре с ними! – отрубил даймё. Сама же невеста активно замотала головой, и залепетала о том, что ничего не знала, не видела и не слышала. Ну или она очень талантливая актриса, способная обмануть моё чтение эмоций, или говорит правду. — Умино-сан, раз вы здесь, значит, у нас всё получилось? Бунт подавлен? — Насколько я видел, да. Шиноби Кумо мертвы или в плену, как и другие шиноби, которых наняли мятежники. Допускаю, что кто-то ещё прячется по углам, но как единой силы врага больше нет. Вы живы и здоровы, Кейва будет жить, так что рекомендую либо закрыть за нами дверь и позволить нам закончить зачистку. — Я хочу выйти и увидеть всё своими глазами, — вмешался Мэса. — Вы действительно хотите рисковать своей жизнью сейчас, накануне триумфа? — Вы разве не сможете меня защитить? — состроил холодную высокомерную рожу Караванщик. — Я сделаю всего для этого. Но зачем рисковать? — проигнорировал я тон Мэсы, отвечая всё так же доброжелательно и расслабленно. — Побудьте здесь, в безопасности, час или два и идите куда хотите, когда мы проверим всё вокруг. — А если тут кто-то остался? — погрустнел Мэса, оглядываясь так, словно смирился с воображаемым подлым ударом в спину. — Я сенсор, даймё-сама, — излучая доброжелательность, сказал я, — здесь нет посторонних. Понимая, что Мэса всё ещё сомневается, я решил додавить. — Ваши враги смогли пробиться во дворец, один даже смог пройти сюда. А что, если кто-то прячется в пустых коридорах, таится под потолком?  Мы найдём и вычислим любых шпионов, но нам нужно на это время. Мэса хотел было возразить, но затем сделал движение будто руками, сложенными домиком, толкал вниз что-то невидимое. Видимо, дыхательная гимнастика. — Не обращайте внимание, Умино-сан. Я… Я просто нервничаю и хотел лично убедиться, что всё кончилось. Мы выждем два часа и выйдем сами, — мягко пожал Мэса ладошку Нии, которая старалась его поддержать. Чем-то эти двое напомнили нас с Анко. — Но дольше ждать мы не будем, — твёрдо и с достоинством, соответствующим статусу, сказал Мэса. — Народ должен видеть своего даймё, иначе бунт может разрастись. — Хорошо, — сделал я неглубокий, но долгий поклон, — Как только станет безопасно, я дам вам знать. Вот бывает, что вроде есть люди как люди, а как рядом бабы появляются, так сразу – идиоты! Обязательно надо распушить павлиний хвост, забыв, что под ним обычная куриная жопа! Я уже уходил, когда даймё вновь окликнул меня. — Кстати, мне уже надо думать над созданием нового корабля, или… — тут он замялся, пытаясь найти слова. — Не нужно, Мэса-сама. Шиноби убиты или захвачены, Хасумити в плену, а ваши неверные советники погибли. Всё прошло идеально. Анко, наклонив голову так чтобы её лица не было видно никому кроме меня из-за длинной чёлки, она одними губами проговорила «Прости» и виновато улыбнулась.  — Прибраться немного, кровь оттереть и будет как новенький!  — обворожительно оскалился в стиле Майто Гая, припоминая дырку в мачте, и поднял большой палец, мол, всё отлично! Когда за нами захлопнулась дверь, мы с Анко, не сговариваясь, пошли прямо к своим, чутко сканируя местность на случай засад. Ничего не ощущалось – ни мощной чакры, ни специфических запахов, присущих шиноби. Впрочем, это не давало никаких гарантий. Есть мастера скрыта, которых реально сложно обнаружить.  — Ты не сердишься? — вдруг спросила Анко. — Нет, — слегка помотал головой, — я бы тоже заподозрил что враги зашли за невестой даймё. Но вслух я бы такого не сказал. Анко густо покраснела. — Главное, что мы сумели объясниться и не оскорбили их. Югири на тебя плохо влияет. Её прямота заразна. На всякий случай пустили впереди себя двух наших клонов, а нас самих скрыли два призывных хамелеона. Если убьют внезапной атакой клонов, то не жалко. Так мы продолбались минут десять в темноте, освещаемой лишь слабыми фонарями дворца, и ничего не нашли, а дальше к нам припёрлась моя родня – за дальнейшими указаниями. И я уверен, что своим шумным появлением они бы вспугнули любого шиноби.    Явление Умизумаки было шумным и помпезным — факелы, гам, не хватало разве что марширующего оркестра. И все они уставились на меня с одним немым вопросом в глазах: «Ну? Хвали. Мы же молодцы?». Словно свора псов, выполнившая команду и жаждущая не столько сахарной косточки, сколько ласкового слова. «Мы верны тебе, глава!» — будто бы виляли несуществующими хвостами их сияющие физиономии. Ага, конечно. Единственное, что заставляло меня хоть как-то терпеть это сборище, — факт, что они явились по зову и, что удивительно, не накосячили. Ну и второй бонус — большинство из них явно не из правящих семей, а значит, пахнет не столько их амбициями, сколько интригой, подкинутой моими «добрыми» дядюшками. Из этой стройной теории выбивался лишь один человек — командир рейда, Тсучиночи. Тот самый рыжий шиноби, чья стрижка навевала мысли о дикобразе, пережившем стрижку в блендере. Обладатель редких янтарных глаз в кровавую сеточку и того самого «улучшенного» генома, что дал имя его клану — Земляная Кровь. Услышав это впервые, я наивно подумал о нефти. Увы, мне не суждено было стать олигархом — их кровь была о самой банальной, хоть и горячей, лаве. Сам Тсучиночи в наших прошлых столкновениях всегда оставался на вторых ролях, производя, впрочем, впечатление спокойного и надёжного бойца. И вот теперь — внезапно лидер рейда. Я не понимал, почему Узумаки и Умино уступили ему командование, и заранее не ждал от этого ничего хорошего. После повторного осмотра дворца и пересчёта тел — семь кумовцев и один наёмник, все на месте — я решил, что даймё достаточно защищён, чтобы его выпустить. Обеспечив ему охрану, мы столкнулись с новым вопросом: что делать дальше? Но сначала — доклад. С позволения Далматинца мы заняли некую залу для собраний, уставленную низкими столиками на одного. Естественно, я вызвал только командиров — остальные пусть несут караул. Было любопытно узнать, кто именно откликнулся на мой зов и как старейшины объяснили такой подбор самим участникам рейда. Честно говоря, эта компания не производила впечатления отборной гвардии клана, уж слишком разношёрстные. Но прежде, чем делать выводы, я решил их послушать. Так сказать, выяснить длину той лапши, что свисала с их ушей. А уже исходя из этого выстраивать тактику. Да и сам Тсучиночи лошадка тёмная, было бы полезно узнать про его амбиции и хотелки. Но прежде, чем выяснять это, следовало отослать посторонних и выставить защиту от прослушки. Служанки выпорхнули прочь, оставив на каждом столике поднос с мисочками, воздух потяжелел от активированной техники. Сперва надо было выяснить, с кем я говорю и кто у них командовал. Именно с этого я и начал разговор, предварительно «узнав», что моего собеседника зовут Исэй (威勢) — «Могущество», «Грозная сила». Вместе с фамилией звучало мощно: «Могущество Крови Земли» (土の血威勢). Не то что я — всего лишь «Морской Дельфин». Ну зато Дельфин хотя бы лучше чем Какашка или Пугало… Сразу же после этого я затребовал доклад. Есть ли те, кому срочно необходима медицинская помощь? Я же, в конце концов, должен заботиться о членах своего клана! Ну или хотя бы делать вид… С этим проблем не было. В клане только лёгкие ранения и травмы. А враги или мертвы, или не нуждается в особой помощи и о них уже позаботились эрзац-ирьеины Умизумак. Сколько было противников, сколько из них убито, а сколько в плену, каковы наши потери? Как проходил бой? Противников они насчитали аж двенадцать. Одного мои родичи по-тихому сняли во время местного «народного восстания», когда народ, вооруженный чем попало и подзуживаемый провокаторами, уже были готов штурмовать дворец и туда уже заскочила группа шиноби противника, тем самым разделив свои силы и потеряв бдительность. Со вторым шиноби, увы, не получилось, он увернулся и начал поднимать шум. Пришлось бить техниками по двум шиноби противника, застрявшими в толпе, которой они управляли. Итог: убили кучу гражданских и двоих кумовцев. Ещё двое оказались отрезаны от своих. Негритянка побежала, её побег остался прикрывать метис, который явно переоценил свои силы – его смели почти сразу. Он в плену, почти целый — не считая разбитого лица и сотрясения мозга. Ну а беглянку помог стреножить уже я. Она вообще считай целая и тоже в плену, под охраной. Также захватили в плен почти невредимыми ту пару хитрозадых шиноби, которые хотели ударить нашим в спину и которых мы с Анко вовремя перехватили. У одного сломана рука и рёбра, второй просто вырублен каким-то ядом. Ну а то, как я разобрался с пятью последними шиноби, вызвало у моих сородичей из всех кланов массу восторгов. — Итого двенадцать шиноби Кумо, Умино-сама – отрапортовался Исэй. —  Тринадцать. Один был убит уже во дворце, — задумчиво поправил я фортификатора. А должно было быть только семь. Ну может восемь или десять, если заговорщики-аристократы наняли своих шиноби. Но здесь тринадцать, и нам надо будет выяснить, откуда они взялись.  Тсучиночи уважительно кивнул. — Хай, над этим уже работаем. — Хорошо, — кивнул я, —позаботьтесь об этом. —  Да, и ещё вопрос. Чем вы руководствовались, когда наносили удар техниками по толпе протестующих? Исэй немного удивился такому вопросу. —Разумеется, я исходил их того, что у меня есть шанс разом уничтожить двух шиноби и толпу их союзников. Да, они были вооружены палками, факелами, ножами и дубинками, но их было много. Попытайся мы атаковать врагов ближнем бою, игнорируя мурьёку – и кто-то из наших обязательно погиб бы от удара в спину. К тому же едва ли дайме будет против того, что мы перебили кучку бунтовщиков. Прошлое моё знакомство с Исэем закончилось на записывании его имени в блокнотик. Теперь же мне предстояло узнать его получше, именно поэтому я задал этот вопрос. И ответ меня полностью удовлетворил. Значит, он думал в первую очередь о сохранности своих бойцов и даже учёл возможную реакцию дайме. Это хорошо говорит об Тсучиночи как о командире. Он грамотный тактик и не склонен рисковать. При этом надёжно выполнит миссию. Кто-то мог бы задуматься о том, что там ведь простые гражданские, их нельзя убивать… А Исэй так думать не будет, он выполнит приказ. Будет действовать наверняка, сначала обдумывав свои действия, и если не получится с планом А (тихое устранение или взятие в плен), то по плану Б (открытая атака), но не будет лишний раз сомневаться. Это хорошо. Даже отлично! Просто золото, а не подчинённый! Однако куда больше меня сейчас занимал другой вопрос: почему послали именно его? Фортификатор — кадр ценный, особенно на стройке. И как сейчас выяснилось – как командир на миссии он тоже хорош. Гроза для врага, Гордость для клана. Стальная опора в пекле боя. Элитный боец среди овец Аж в рифму получилось! Правда, в основном всё-таки среди баранов, а не овец, потому что среди ниндзя мужчин большинство. И увы, очень многие страдают мышлением солдата, а не шиноби, коими они являются. Многие, но не Тсучиночи. И всё-таки, что Исэй тут забыл? Неужели вызвался сам? Как оказалось, здоровяк и вправду вызвался добровольцем. И на этот раз его выслушали — потому что других желающих не нашлось. — После того как Аматерасу-сама явила вам своё чудо и благоволение, никто не посмел бы отказать вам в помощи, Умино-сама. Однако… — тут он запнулся, подбирая слова, — и помогать никто не хотел после того разноса, что вы устроили. Никто не желал навлекать на себя ни ваш гнев, ни гнев Акиойши-сана и Ютаки-сана. Старейшин уважают и опасаются. А, понятно. Сидели на двух стульях, боясь обжечься о любое решение. Злить старейшин — себе дороже, но и идти против воли главы, отмеченного самой Аматерасу, — чревато. Разумеется, я не стал озвучивать эту мысль. Зачем перебивать? Пусть мучается, описывая неудобную правду. — Вам не посмели отказать, Умино-сама, но никто не поспешил предложить себя и своих людей. Пришлось это сделать мне. — И поэтому вы решили проявить инициативу и взять командование на себя, — усмехнулся я. — А вы, выходит, не боитесь Ютаки и Акиойши? Янтарно-желтые глаза с алыми прожилками слегка расширились от моего хамства — игнорирования почтительных суффиксов. — Не удивляйтесь, — улыбнулся я, будто шучу. — Порой я забываю относиться с уважением к тем, кто не уважает меня самого. — Я могу отвечать только за себя, — нахмурился Исэй. — И я вас уважаю, Умино-доно. Вы много добились сами и многое дали нашим кланам. Вы — избранник Аматерасу и глава клана, а значит, мы должны следовать за вами и выполнять ваши приказы. Я лишь усмехнулся. Такой ответ был предсказуем. — Вы сказали, что можете отвечать только за себя. Это очень удобная позиция. Но это позиция подчинённого, а не руководителя. Скажите, если наши почтенные старейшины решат меня сместить или устранить, вы промолчите? Или подчинитесь их приказу? — Это была бы измена, Умино-сама. При первой же возможности я сообщил бы вам о заговоре, — твёрдо ответил Тсучиночи, глядя мне прямо в глаза. Что важно — искренне, хоть и явно что-то не договаривая. — Подобная верность будет достойно вознаграждена, — прозрачно намекнул я. Меня покоробило его слово «должны», и я добавил: — Кстати, Исэй-доно, «должны» — не самое подходящее слово. Вы не солдаты, а шиноби. Мне не нужно слепое подчинение. Мне нужны союзники с мозгами и инициативой. — Что вы имеете в виду, Умино-доно? — снова нахмурился он. — Вам, очевидно, придётся взять на себя роль лидера для тех, кто помнит, что я — законный глава. По праву рождения, крови и силы. И просто потому, что без меня вас всех очень быстро вышвырнут с Каменистого, если не уничтожат. Тсучиночи кивнул. — Вы хотите, чтобы эту роль лидера занял я? Он пришел к тем же выводам, и такой вариант его явно устраивал. Похоже, он изначально метил в лидеры «лоялистов», что для него равнялось статусу старейшины. Правда, мои слова о неминуемом уничтожении без меня он явно воспринял со скепсисом. — Я об этом думаю. Но сначала хочу понять, насколько вы подходите на эту роль. Помимо тех, кто будет открыто называть меня главой, должны быть и другие. Те, кто будет служить иначе. Я сделал паузу, глядя ему в глаза. — И как именно? — Решил уточнить Исэй. — Мне нужно знать о планах наших "драгоценных", произнёс я с сарказмом, и жестом обозначил насмешку, — старейшин. А значит, кто-то должен быть внешне лоялен им, но на деле — верен мне и нашему союзу кланов. Исэй украдкой облегчённо выдохнул в рукав, будто зевнул. В его эмоциях было облегчение. Похоже, мои соображения и планы на будущее его порадовали не меньше, чем его доводы – меня. — Хорошо, я подберу кандидатуру. — Только после окончания миссии, — обозначил я временные рамки. — Когда заговор будет подавлен и мы получим вознаграждение. На этом мы и закончили. Спустя примерно десять часов беготни, арестов, коротких стычек, размещения Амати с его командой и пленными, а также воплей преступников и аристократов-бунтовщиков, сулящих золотые горы за свободу, мы наконец смогли снова собраться. Наивные люди. С какой стати я стал бы рисковать привилегиями и доверием заказчика? — Они предлагали тебе взятку? — ухмыльнувшись, спросила Анко, будто угадав ход моих мыслей. — Предлагали, — коротко кивнул я. — Идиоты, — она покачала головой, и в её голосе прозвучала ирония. — Они думают, что всё на свете решается звонкой монетой. Не зная, что мы строим здесь нечто большее. — Откуда им знать, что ставки были так высоки и у нас нет резона их отпускать. К тому же, всё что они могут предложить и так станет нашим гонораром. Мэса возьмёт деньги из конфискации у этих же болванов. Так что без шансов. Короткая выгода сейчас — и мёртвый Далматин в ближайшем будущем. А с ним — прощай, привилегии клана Умино и участие в проекте Инь-Ян. Разовая прибыль вместо стабильного дохода. Именно это я и донёс до своих бойцов при первом же аресте, чтобы никто не польстился на чужие деньги. Пожалел, что не предупредил остальных, но потом решил — пусть будет проверкой на вшивость. Посмотрю, кто продаст меня за небольшую мзду. К моему удивлению и даже шоку, таких не нашлось! Ко мне подходили с докладами о пленных и их предложениях, но сами ничего не брали. У меня аж картина мира треснула! Уже после арестов я наконец собрал всех в зале и объяснил, почему брать деньги от негодяев нельзя. В воздухе повисла почти осязаемая горечь упущенной выгоды. — Не переживайте о тех грошах, что уплыли мимо ваших рук. Во-первых, даймё заплатит за вашу работу. Только тем, кто здесь. И не только деньгами, но и кое-чем ценнее… Кто-то из Умино тихо хохотнул: — Жизнью. Я рассмеялся в ответ: — О, нет! Мы теперь грабим иначе. Деньги не надо отбирать, если нам их принесут. Тут я расписал, как они будут зарабатывать на полученных привилегиях, чем вызвал шквал одобрительных возгласов. — А когда расправим плечи, станет ещё лучше! Но это не убрало всю горечь. Все понимали: доходы от этой миссии и Страны Моря в целом пойдут в казну клана, а не тем, кто рисковал жизнью в стычках с Кумо. Пришлось уточнить: бизнесом будет заниматься не весь клан, а только участники этой операции. Пусть я и сам ещё не до конца понимал, как это организовать. Однако моя уверенность подняла настроение, и Умизумаки зашептались уже одобрительно. Но прибыль — это гипотетическое будущее, а соблазнительные предложения — вот они, прямо здесь и сейчас. Пришлось снова подсластить пилюлю. — Вы проявили рассудительность и верность, о которой я мог лишь мечтать. Вы показали, что именно вас можно брать в любой поход, на любое дело. И они будут! И тогда ваша сегодняшняя работа будет вознаграждена. Именно вы получите добычу, а не те, кто отсиживается на берегу в ожидании у моря погоды. Не стоит сожалеть о мелкой рыбёшке, когда к нам в сети плывёт огромный, жирный лосось. Я закончил и перевёл дух, давая словам осесть в сознании собравшихся. И в наступившей тишине слово взяла Анко, встав рядом со мной. — Вам всем стоит уяснить, что глава клана говорит не о гипотетическом будущем, которое может не произойти. Не повторяйте ошибок ваших старейшин. — её голос, чистый и звенящий, разнёсся без малейших усилий. — Мой супруг говорит о подписанных и заверенных бумагах, о планах, которые скоро воплотятся в жизнь. Каменистое побережье получит эксклюзивное право на получение миссий в Стране Моря и не только. И управлять этим будет не клан — будете вы. Те, кто сегодня доказал свою верность не на словах, а делом. Она окинула всех твёрдым взглядом, и в нём читалась не просто поддержка, а полная солидарность со мной. В полной тишине Анко села рядом со мной, а я ей улыбнулся тепло, широко и одобрительно. — Всё именно так. Это не песчаные замки, а ваше ближайшее будущее. — Хватит ли нам сил с такими амбициями, — тихо проговорил смуглый парень с красной шевелюрой, затянутой в небрежный пучок. — А кто вам мешает тренироваться и становиться лучше? У вас есть знания, у вас тренировочные методики и техники, спарринг-партнёры. Если вам мало друг друга, то думаю, что тот же Хидики Тоши не откажет вам, если захотите потренироваться с его людьми. Проспав несколько часов там же, во дворце, чтобы хоть как-то восстановиться после вчерашнего забега, мы привели себя в порядок и наконец пошли на доклад к даймё. — В тюрьме нет мест для всех арестованных! — откладывая бумаги, пожаловался мне Мэса. — А что, судьи тоже в тюрьме? —  уточнил я. — Нет! — в ужасе от такой перспективы воскликнул Мэса, и тут же уточнил, взгрустнув: — К счастью, не все. Но мест всё равно не хватает! Со вчерашнего дня мешки под его глазами будто стали только больше. Мне его даже жаль. Нормальный дайме большую часть своих дел скидывает на министров и секретарей, но у Караванщика просто не на кого! Предыдущая администрация служила его отцу и брату, кто-то по уши замазан в делах клана Сихо. И пока мы не проверим всех, дайме даже выбрать не из кого, он просто никому не может довериться. А тут ещё и все эти проблемы. Надо же, в тюрьме нет места…  Да у вас уважаемый, вас явно недостаток демократии в стране! При вашей кровавой диктатуре слишком мало сажали. То ли дело в странах свободы! Там с тюрьмами и заключёнными всегда полный порядок: на всех хватит, и процент сидящих всегда зашкаливает. А если государственных и частных мест заключения всё же не хватит из-за переизбытка свободы, то всегда можно замутить какой-нибудь Абу-Грейб и пытать зэков за пределами своего «сияющего града на холме». Вслух же, разумеется, я сказал совсем другое. — Впрочем, вряд ли что-то подобное когда-нибудь случится снова. — Некоторых аристократов мне пришлось посадить под домашний арест. — Зря, — отметил я, потягивая компотик из фляжки, — убежать могут до суда. За поимку беглецов прайс отдельный. — Да об этом я не волнуюсь, — отмахнулся даймё, — меня другое беспокоит. Как провести суд над ними? По закону их должны судить равные либо я лично. А ещё у них должны быть защитники, должно быть право говорить в свою защиту.  Они же будут кричать и оправдываться! Валить вину друг на друга, цепляться к каждой мелочи, всё оспаривать, взывать к милосердию, и всячески затягивать процесс. А если не соблюдать закон, то мы рискуем получить кучу проблем. Например, будет не оглашение приговора, а какой-то цирк! Да и у привезённого вами дяди куча сторонников. Так что аристократов могут попытаться освободить прямо во время суда. Силой! — Так даже лучше, — погибнут при попытке к бегству, — беззаботно улыбнулся я.  Но вообще я с ним согласен. Понятно, что судить заговорщиков годами Мэса не может, но и по беспределу быстренько всех порешить тоже такой себе вариант.  — А насчёт шума тоже переживать не стоит. В этом нет проблемы, — пожала плечами Анко, и проинструктировала, — соберите тряпки, которыми ваша прислуга полы вытирает. Свяжите из них кляпы. Дайте примерить преступникам. После снимите и скажите, что если они будут шуметь, то кляп вернёте на место. — Солнышко, — восхитился я, — какая прекрасная идея! Невеста даймё смотрела на нас, как на больных, но старательно изображала милую улыбочку. Кейва же даже не поперхнулся, услышав план, он уже привыкший... — Это может сработать, — просветлел даймё, — но это не решит всех проблем. Даже половины не решит. Я всё равно должен действовать по закону, но в тоже время достаточно быстро и жёстко. Однако заговор был слишком большой. Если я казню такое количество знати, управление страной будет надолго парализовано, а меня снова попытаются свергнуть родственники казнённых из других знатных семей, не принимавших участие в мятеже. —  Разумеется, все проблемы надо решать в комплексе. Например, можно ведь обо всё договориться до суда. Кто-то был сердцем и мозгом заговора, и они умрут, но можно им пообещать, что за признание их вины приговор будет мягче и не затронет их родню. Кто-то может быть полезен, если он компетентен в своей работе, а от кого-то лучше сразу избавиться, например, изобразив смерть по естественным причинам или самоубийство. — С "дорогим дядюшкой" — сказал, словно выплюнул яд, Мэса — это не сработает. Ему наплевать на всех, кроме себя. С ним точно договориться не получится. А вот с другими надо будет попробовать. Есть ещё идеи, Умино-сан? – с надеждой посмотрел на меня Караванщик. — Есть, даймё-сама. Я думаю, совсем не обязательно казнить вообще всех. Надо смотреть по их вине. Кого-то можно просто лишить титула и надолго посадить. Кто-то и вовсе может отделаться наказаниями полегче: например, у него просто отберут всё имуществу или только титул.  Кто-то пусть отрабатывает своё предательство. Я согласен с тем, что врагов надо добивать, чтобы у них не было потом возможности отомстить, но в процессе нельзя сильно увлекаться и рубить головы налево и направо, чтобы не нажить новых опасных противников. — Это звучит разумно, — задумчиво кивнул Мэса. — Я и сам о похожем думал, но я опасаюсь, что подобное примут, — тут он сделал неопределённый жест рукой, — за слабость. — Вы правы, даймё-сама, вам придётся найти баланс между отрубанием голов и более мягкими наказаниями. И конечно же, со всеми придётся говорить перед оглашением приговора, объяснять, что они заслуживают и что они вам должны за доброту. Но это уже работа не только дайме, но и следователей. Конечно же, за доплату я могу поработать следователем и выяснить кто врёт. — А вы и такое умеете?! – удивился Мэса. – Хотя о чём это я, конечно умеете… Вы же шиноби! — Скорее, это персонально мой талант. Мой личный, капризный дар. Правда, для этого нужно будет соблюсти несколько условий, так что эта способность в целом довольно бесполезная для боя, — аккуратно приврал я, чтобы это потом выглядело для шиноби Кумо как лапша на уши клиенту, а не актуальные данные о моих реальных навыках. Как правило, чем больше известно о шиноби, тем в большей он опасности. А мне этого не надо.  — Но зато если всё в порядке, то я определяю ложь куда лучше большинства шиноби, — совершенно честно разрекламировал я себя. А как иначе мне свои услуги продавать, кроме как рекламой? К сожалению, придётся здесь ещё на какое-то время задержаться. Да, это рискованно, потому что Кумо могут психануть и послать сюда шиноби для спасения своих, но это можно купировать заминированием пленных. Тогда начинать военную операцию ради этих неудачников бесполезно – всё равно живыми их не спасёте. Правда, это не исключает того, что Страна Молний может попробовать захватить Страну Морей силой, чтобы таким образом показать всем своё могущество и всех напугать. Но с таким же успехом Эй может наткнуться на всеобщее презрение, осуждение и формирование коалиции против него. А оно ему надо? Но риски всё равно большие. О чём я не преминул уведомить Мэсу. Чтобы не у одного меня голова болела. — Что мы можем сделать, чтобы не допустить полноценного вторжения? – спросил побледневший и напрягшийся Мэса. — Держаться золотой середины. Не наглеть, но и не прогибаться. Вы напали на нашу страну вопреки всем договорённостям. Ваши люди под стражей, при попытке их спасти гарантированно погибнут. Надо бы их казнить за покушение на дайме, но мы разумные люди, так что обойдёмся выкупом. Тут Мэса усмехнулся и кивнул, дескать — продолжай — То, что могучее Кумо вопреки всем договорённостям и обещаниям попыталось переворот в Стране Морей – это удар по вашему престижу и доверию к вам. Но куда большим позором будет то, что у вас это не получилось. Однако, если договоримся, то мы согласны не делать эту тему публичной и не жаловаться правителям всех стран континента, взамен на определённые уступки. Дайме аж просиял. – Прошу, продолжайте Я согласно кивнул. — Вы же всё равно хотели поменять формат отношений с нашей страной и перезаключить договора. Так давайте это и сделаем. Только уже с учётом и наших интересов тоже. Тут уже Анко хитро, по-змеиному улыбнулась, а Мэса радостно оскалился в предвкушении дивидендов. — Давайте переключать все договора, раз вам было так тяжело соблюдать действующее. И тут уже вам раздолье – как сделать лучше себе и хуже им. Но при этом надо знать меру, увы… Мэса, снова просияв, и даже изобразив руками какой-то победный жест, заявил: —  Ирука-доно, из вас получился бы отличный торговец! —  Спасибо за комплимент. Однако давайте вернёмся к тому, что вам нужно от нас на ближайшие дни, а что может подождать и что это вам будет стоить… Пока клиент на седьмом небе от счастья из-за прекрасной возможности ограбить Кумо, я должен попытаться заработать на самом Караванщике. И вот тут-то пришлось поторговаться. Мэса, хоть и приличный человек, но тот ещё торгаш и хотел, чтобы мы зафиксировали победу, оставшись практически до конца, и своим присутствием сделали изничтожение заговора и суд над изменниками быстрым и безопасным. Я в ответ замечал, что я не против помочь такому хорошему человеку, но моё время – это деньги. Так что просто сидеть и тратить ваши ресурсы не самая лучшая идея. А давайте казним клан Сихо, и самых главных зачинщиков. Передавим тех, у кого ещё остались какие-то силы, и мы с Анко полетим отсюда, оставив здесь лишь Умизумак. На что Мэса начал намекать, что одно дело терпеть этих бандитов и пиратов, в смысле, замечательных шиноби, ваших почтенных родственников, рядом с собой, когда есть их предводитель, то есть я, и другое дело, когда над ними не будет достойного контроля…       — Этим можно доверять, они материально заинтересованы в том, чтобы Страна Морей стала постоянным заказчиком их услуг и не забывала об их клановых торговых привилегиях. — Да, кстати о них… — замялся Мэса. — Тут есть небольшая проблема… Она заключалась была в том, что дайме согласен и заплатить, и предоставить привилегии… Но прямо сейчас нет денег и за миссию заплатить, и за комплект драгоценностей для его драгоценной Нии. Казну изрядно разорили и похороны, и коронации, и клан Сихо. Но деньги скоро будут – с конфискаций. И да, Караванщик готов предоставить моему клану торговые преференции, освободить их от части пошлин и сборов. Но тут вопрос упирался в том, что мои сокланы – не его подданные и даже не представители великой деревни. Короче говоря, пацаны не поймут! Да и с законами Страны Морей это тяжело совместить чисто юридически, много чего придётся переписывать. Конечно, сейчас, когда мы передушили почти всю оппозицию, мало кто осмелится об этом говорить. — Однако в будущем все может поменяться и мне хотелось бы как-то этого избежать… Пришлось обсудить проблему и поторговаться. Это было нелегко, но спустя какое-то время мы нашли подходящий для всех вариант. Часть нашего клана получает подданство Страны Морей и формально прописываются в Кайхо. — Но какой нам смысл получать послабления в пошлинах, если придётся платить вам налоги? — удивился я. — Вы будете платить налоги только с заработанного здесь. И наши налоги ниже, чем в Стране Огня, вам это выгодно. Выгоднее всего вообще никому и ничего не платить! Однако, несмотря на моё инстинктивное неприятие чужих интриг и всей той бумажной волокиты, что на меня обрушится, этот вариант следовало серьёзно обдумать. Тем более он будет иметь смысл, если как-то объединить его с нашим проектом по созданию базы Инь-Ян в этом регионе. Но пока всё равно оставался вопрос, а что именно нам предложит Караванщик. И да, снова был азартный торг. —  У вас точно нет других вариантов? — спросил Мэса, в его глазах читалась наигранная надежда. Он сделал паузу, давая понять, что под «взаимовыгодным» имеет в виду «более выгодное лично для него». —  Варианты есть, так что в убыток себе работать они не станут. В ваших же интересах достойно платить, давать моим сокланановцам зарабатывать и не злоупотреблять их желанием выслужиться перед вами, — напомнил я дайме. — А о плюсах я вам только что всё рассказал. — Хм... Получается, у Страны морей будет что-то вроде своей скрытой деревни, но при этом предъявить нам ничего не смогут. Ведь фактически вы не вооруженные силы моей страны, а просто часть этой вашей Инь-Ян. Да, интересный вариант, его надо проработать! На это "озарение" своего господина, кажется, обиделся Кейва. Эмоции ближайшего друга дайме были открытой книгой: рациональные доводы о том, что семья не дотягивает до уровня скрытой деревни, проигрывали простой человеческой обиде. Обиде на то, что его, незаменимого, могут потеснить какие-то пришлые. — Именно так, — кивнул я для Мэсы и тут же сказал специально для телохранителя. — На всякий случай посоветую держать моих соклановцев подальше от охраны дворца. Специальные миссии по их профилю — сколько угодно. Но просто покрываться пылью во дворце им не стоит. Пусть лучше привыкают выполнять особые поручения, патрулировать, сопровождать корабли, работать в торговом порту, и к большому количеству разных людей. Им этот опыт пригодится больше, чем практика телохранителя во дворце. К тому же у вас есть для этого более подходящие люди, которым вы доверяете, — и кивнул на Кейву. Тот расцвёл, благодарно кивнул мне и выдохнул с облегчением. В такие моменты я понимаю людей, которым проще разбить кому-то лицо, чем решать проблемы словами через рот. Кейву можно понять. Мы угроза благополучию его клана, потому что претендуем на их полянку и вместо ножика пришли в лес по грибы с мачете. Или, скорее, как если бы на обычную бандитскую стрелку приехали на танке. А ещё я понял, что изначальная концепция Инь-Ян немного поменяется. В чем ведь была проблема? Долгие миссии сопровождения еле-еле ползающих караванов торговцев не выгодны: в пересчёте на время шиноби они приносят копейки. Но мы обязаны заниматься этой хренью, чтобы не растерять клиентов, и чтобы не встала международная торговля, что было бы огромным убытком для всех. Однако значимая часть территории, по которой проходят основные торговые маршруты, проходит вне территорий Великой Пятёрки. И там всё плохо с контролем местности, будь то суша или море. Суть проблемы уходила корнями в давний системный перекос. Крупные деревни, вроде Скрытого Листа, десятилетиями перехватывали лакомые заказы, обрекая мелкие кланы и деревни на медленное вымирание. Картина мира сложилась предсказуемо: Великие Страны, надёжно прикрытые силами своих великих деревень, процветали. А вот «буферные зоны», страны-прокладки, стремительно теряли любой порядок. Как самостоятельно, из-за необходимости драться за остатки ресурсов, так и по причине игр и войн великих держав. Силовики малых стран, будь то малые скрытые деревни, или просто региональные кланы, лишённые ресурсов и заказов, хирели и уже не могли контролировать ни свои захолустные города, ни, тем более, неспокойное приграничье. А в периоды войн их вообще, бывало, уничтожали между делом враждующие стороны. И Коноха тут не исключение. Тут я чуть не заржал, вспомнив забавный пародийный ролик: Ганс, мы что, злодеи? Страну Морей от типичной участи серой зоны берегли их местоположение, умелая дипломатия, удача и в какой-то мере — их собственные технологии и мастера, что сделали их практически монополистами на ювелирном рынке, а также наёмные шиноби... Опасности данная страна ни для кого не представляла. Завоёвывать только ради денег? Так со Страны Морей было проще стрясти дань в том или ином виде, чем завоёвывать, зная, что в это противостояние сразу же влезут как минимум две великие державы из трёх, находящихся рядом. Так было до сегодняшнего дня. А вот теперь стало ясно, что этого всего не хватает. А значит, стране Морей нужна какая-никакая, но своя военная сила. Например, мой клан, работающий лично с Дайме, и отделение Инь-Ян, созданное на базе местных шиноби. Это и увеличение чисто военной мощи, и гарантия, что если Кумо рыпнется, то Песок, Туман и Лист хотя бы формально объявят ему войну. По этой причине я не могу оставить Страну Морей под защитой только Умизумак. Если их вырежут, то одна из великих деревень и пальцем не пошевелит, но вот если наедут на наш ЧОП, в который все приличные люди к тому моменту уже вложат свои бабки, вот тут будет совсем другая история! Эй, хоть и качок, но этого всего не может не понимать, поэтому хотя бы пару лет не будет делать резких движений. И по этой же причине мне было бы идеально сделать отделение Инь-Ян на Каменистом, вписав в него подконтрольные мне кланы. Но увы, договорённости с Дайме и Данзо по поводу эксплуатации моих территорий уже заключены. Никто мне не позволит передумать и сделать всё по-своему. Придётся играть с тем, что есть. А ещё придётся немного переделать концепцию нашего ЧОПа. Малые деревни и даже, возможно, просто кланы шиноби придётся заманивать в Инь-Ян, чтобы использовать как местные отделения, а не просто отнимать у них заказы. Иначе повторится ровно та же ерунда, что уже была раньше. Великие страны лишают работы маленькие, те хиреют и перестают контролировать даже свою территорию, отчего страдает торговля. Ну задушим мы малышей, и что, порядка больше станет? Доходы вырастут? Да ща-а-з! Шиноби, потерявшие работу, пойдут в бандиты. И скорее всего, на своей местности, которую они с рождения знают. И будут мстить ЧОПу, лишившему их будущего. Ну и мне, как его создателю. А оно мне надо?    Пусть лучше зарабатывают вместе с нами. Вот только что им предложить и как их убедить, что с нашей франшизой им будет лучше и выгодней? И что мы с них можем получить? Но эту идею пришлось оставить на потом, сначала срочные дела: где разместить и как запугать пленных, кого и в каком порядке мне допрашивать, как проводить конфискации (требовалась координация выжившей стражи с моими бойцами), дальнейшее размещения Амати с его подручными и их амнистия и куча других важных и не очень вопросов. В общем, дел было много. И как только я выслушал список хотелок Мэсы, то у меня исчезли все угрызения совести. Я начал думать о том, что мало попросил! **************************************************************************** Примечания: - Прошипел, потому что «Отвратительно» — это «汚らわしい» (Kegarawashii) Буквально означает "оскверняющий", "нечистый", "мерзкий" в духовном или моральном смысле. - Неразлучники (лат. Agapornis) — название попугайчиков. Окрас: преимущественно зелёный, с яркими пятнами на голове, груди, шее. С названием вида связана красивая легенда (миф): считалось, что неразлучники выбирают партнёра один раз и на всю жизнь, поэтому при его потере погибают сами. - «Стабильный» в контексте — "пациенту плохо, но он не умирает прямо сейчас", а «нестабильный» — "плохо настолько, что клиент может отъехать в любое мгновенье". - Доктор Моро — главный антагонист научно-фантастического романа Герберта Уэллса «Остров доктора Моро» (1896 год). Это гениальный, но безумный физиолог, который проводил жестокие эксперименты по превращению животных в человекоподобных существ с помощью вивисекции на отдалённом острове. - Уэсама (上様) — переводится как "Тот, кто выше" или "Высший господин". Это обращение использовалось к очень важным персонам, обычно к сёгуну или даймё, но в рамках своего клана так также могли величать его главу. - Кохаку (琥珀) — "Янтарь", Умино (海野) — "морское поле" Умино Кохаку (海野 琥珀) — можно воспринимать как "Море янтаря", "Янтарное море" или "Янтарное поле" как будто бы похожее на море поле пшеницы, например. И уже ты не пират, а какой-то хлебороб! - Дзирокити (次郎吉) — Это классическое японское мужское имя, часто дававшееся второму сыну в надежде на его счастливую судьбу. https://avatars.dzeninfra.ru/get-zen_doc/1596193/pub_5dc53dcae4fff000aed0b0bf_5dc54515e6cb9b00ac25b02d/scale_1200 - Абу-Грейб — это иракская тюрьма, ставшая в 2004 году всемирным символом жестокости, лицемерия и безнаказанности после того, как стали публично известны факты пыток и издевательств над заключёнными со стороны американских военнослужащих и наёмников.