Наш с тобою секрет

— Вы позвали нас, чтобы поговорить о Роще? — спросил я с неуверенностью, которая преследовала меня с самого порога поместья герцога. — Я хотел поговорить о Сихиле, — спокойным, но настораживающим тоном произнёс герцог Кель’Хакис. Меня сразу напрягли его слова. С тех пор, как я стал Альмахом, я не привык бояться кого попало, особенно самовлюблённых вельмож. Однако коленки начинали трястись, стоило мне только посмотреть на окружающую нас стражу, что тут же вернуло меня к воспоминаниям. Лаурен заметил мой мандраж и чуть надавил мне между лопаток, чтобы я выпрямился и вспомнил, кем являюсь теперь. — Что именно вы хотите о нём знать? — сдержанным тоном спросил Лаурен, сложив руки за спиной. Видимо, он чувствовал себя здесь, как в своей тарелке, даже несмотря на то, что речь шла о его ученике. Как никак, а Лаурен всё же несёт за него ответственность. — Я лишь хотел убедиться, что он не вернётся, — холодно проронил герцог, — присутствие наследника мне ни к чему. — Наследника?.. — недоумевающе спросил Лаурен, переводя взгляд с герцога на меня. Я замялся. До сей поры мой друг был уверен, что я пою Сихиля зельем забвения, чтобы тот не вспоминал о своей чудовищной жизни, какой она была по моим словам. В некоторой степени я не соврал, скорее, не договорил. — Последний из рода Каэрдонэл, — пояснил герцог, не замечая, или по крайней мере делая вид, что не замечает, некого замешательства Лаурена. — Я бы предпочёл, чтобы он был мёртв, однако слепой он ещё беспомощнее. Гарет, он до сих пор живёт в деревне? — Да, — сухо ответил я, не желая любезничать с тираном. Лаурен вновь коснулся моей спины, прочертив две полосы поперёк хребта. Это означало, что нас ждёт серьёзный разговор за стенами особняка. — Зачем вы позвали нас обоих? — Я хотел бы попросить вас о некоторой помощи, — герцог недовольно поджал губы, хмуря брови, — хоть и понимаю, насколько вы, маги, своенравны и вольны. А также заключить временное перемирие, ведь наши территории граничат, а терять военную мощь мне сейчас ни к чему. — Я лишь тяжело вздохнул после его слов. Уж не знаю, сколько ещё раз мне придётся объяснять этому тупице, что мы наоборот защищаем его земли от мертвецов, и не поднимаем их, а провожаем в мир иной. Эй, мог бы и заплатить за труд! Как никак, а работка не то чтобы приятная… — Хорошо, мы заключим мир путём подписания договора. Извините, со стороны нашей делегации печать не предоставляется, только подписи, — чуть съязвил Лаурен, который так же, как и я, устал от идиота, имеющего власть. Сколько уже времени ему талдычим — как об стенку горох, мол, нет, это вы направляете армии мертвецов на город! Вот делать нам больше нечего, нам учеников хватает. Карион, например, будет похуже любой армии, гарантирую! — Отлично, — герцог кратко кивнул дворецкому и тот подал документ. Видимо, его подготовили заранее, и выбора отказа у нас не было. Мы подписали его и с облегчением выдохнули, междоусобицы нам сейчас тоже были ни к чему. — А теперь по поводу просьбы. Одна из моих приближённых тяжело больна, лекари не знают, как спасти её. Эта девушка очень дорога мне. Я знаю, что вы, Лаурен, обладаете некими способностями, которые могут её излечить. — Допустим, — сдержанно ответил Лаурэн, не шибко радуясь ситуации с новой пассией герцога. Хотя к чему бы это? Не думал, что их что-то связывало. — Что я получу взамен? — Я оставлю ваш дражайший лес в покое. — Он и так покоен, — сострил я, складывая руки на груди и кося на Кель’Хакиса недобрый взгляд. Герцог лишь нагло улыбался, глядя мне в глаза. Моё терпение подходило к концу. — Вы забываетесь, герцог. Перед вами стоят два сильнейших мага королевства, переговорная находится рядом с Рощей, в которой уже набралось немало не упокоенных душ за наш разговор. Нам не страшны ваши войска. Вы действительно хотите начать нам угрожать? На моём лице и шее начали выступать чёрные вены, волосы стремительно седели, а глаза окрашивались в мертвенно белый. Я поставил ноги на ширине плеч, раскинув руки в стороны. По зале начали стекаться чёрные тени, похожие на силуэты людей и животных, а то и просто на щупальца. Он меня вывел окончательно! Надоел уже, возомнил себя сильнее всех, а сейчас что? Смотреть смешно, как он забился в своё кресло, а стражники лишь стояли и разевали рты, как рыбы, выброшенные на сушу. Нашлась стража верная, хорошая, ничего не скажешь. Они и пискнуть не успели, как тут же чёрные туманные щупальца вырвали оружие из их рук и заткнули рты. Я бросил быстрый взгляд в сторону Лаурена, на кончиках его пальцев плясали синие огоньки. Мы были готовы к схватке прямо здесь и сейчас. Но этого не произошло, удивительно, не правда ли? Высокомерный подлец… Я смотрел в его глаза, напитываясь слабостью и страхом. Всё изменилось, мы поменялись с ним местами. Теперь я стою выше, я сильнее, крепче, устойчивее. Никогда и ни за что Кель’Хакису не сломить мою волю. Как же мне хотелось убить его в эти несколько секунд, я буквально представлял себе сладость этого момента, которого ждал столько времени. Однако мои безудержные фантазии прервал голос Лаурена: — Нам стоит объяснять словами, что мы больше не имеем желания продолжать с вами диалог в таком тоне, или демонстрации было достаточно? — герцог лишь кивнул, я начал потихоньку остывать, а тени — отступать. — Тогда предлагаю обсудить обоюдовыгодные условия сделки. Итак, ещё раз: что вы можете мне предложить? — Вас… интересуют деньги? — неуверенно спросил герцог, прокашливаясь. — Интересуют, пятьсот золотых, не меньше. — Да вы с ума сошли! На такую сумму можно купить приличный дом, а тут… — Всего лишь жизнь вашей новой возлюбленной, — перебил его Лаурен. — Но, конечно, мы можем повторить предыдущий сценарий. Ну, так что? — Честно говоря, на этих словах я опешил. Какой «предыдущий сценарий»? Откуда ему известно о причине смерти жены Кель’Хакиса? — Я согласен, — сдался герцог, скривив губы в недовольстве. — Пройдите за моим охранником, он покажет комнату больной. — Славно, хорошего вам дня, герцог, — поклонился Лаурен и покинул помещение. Я гордо вышел вслед за ним. Всегда поражался его умению вести переговоры. Мы двинулись за стражником по бесконечным коридорам особняка. Меня всё терзали мысли об инциденте с женой герцога. Что на самом деле произошло, и каким образом об этом известно Лаурену? Карион жаждет узнать правду, неужели она всё это время была так близко? Но, возможно, я надумываю, и Лаурен совершенно другое имел в виду. Я искоса смотрел на его величественный стан и поражался, как заимел себе такого друга. До сих пор поверить не могу, что Лаурен тогда в Академии обратил на меня внимание. И какую радость ему доставляло возиться со мной всё это время? Никогда не интересовался, однако любопытство резко взросло в несколько раз. Слишком много тайн и секретов в последнее время, что аж на стену хочется лезть и выть. — Смотри, Лаурен, а по поводу жены… — но он не дал мне даже договорить. — Слышат все, но лишь мёртвые молчат, — он просто-напросто пресёк все дальнейшие разговоры. Лаурен очень любил эту фразу, она была кодовой. Значит, говорить мы будем только в Роще, замечательно. Я же изведусь за это время. За его холодной строгостью я еле разглядел хоть какие-то чувства, а это нелегко. Кажется, Лаурен тоже сгорал от нетерпения поговорить, однако настроен он был не столь доброжелательно по отношению ко мне, нежели я к нему. Честно, меня это даже пугало. В комнате новой пассии герцога мы задержались ненадолго. Я ничего не понимаю в болезнях, однако со стопроцентной вероятностью могу сказать, что это не отравление. Лаурен достаточно быстро осмотрел пациентку, опросил лечащего врача и записал что-то у себя в книжке. Девушка не была похожа на просто приближённую: молода, юна, красива личиком и телом. Не было сомнений, за какие именно заслуги её жалует Кель’Хакис. Интересно, подержится ли она дольше других шлюх? Извините, придворных дам? Ни разу после смерти жены герцог не находил новую постоянную любовь, развлечения да и только. Но на эту барышню он был готов потратить пятьсот золотых, значит, ёкнуло всё-таки сердечко? В сложившейся ситуации мне больше всех было жалко Кариона. Да, он урод моральный и сволочь последняя, но всё же он не заслуживает такого. А может, я просто слишком добр сердцем и вижу в ученике лишь искалеченную душу. Никогда не думал, что застану Лаурена в таком гневе, да ещё и направленным на меня. И что теперь, мне сразу кутаться в простыню и ползти на кладбище? Этот хищник выглядел так, будто живого места на мне не оставит. — Как ты посмел утаить от меня тот факт, что Сихиль является последним наследником Каэрдонэл?! — он твёрдо наступал на меня, говоря сквозь зубы по одному-двум словам на каждый шаг и убрав руки за спину. Единственное, что мне оставалось делать, это отступать. — Ты вообще понимаешь, насколько опасную игру затеял? Я не имею ни малейшего желания быть нянькой мелюзги, за голову которого назначена приличная сумма, а каждый второй жаждет его смерти! — Рени, подожди, дай мне объяснить, — я выставил руки вперёд, пытаясь остановить его. Лаурен уже успел закатать рукава. — Прошу, будь столь любезен, мой дорогой друг. — Подобная галантность являлась последней ступенью гнева Лаурена, насколько я успел его изучить за двенадцать лет. — Никто не знает о том, как выглядит Сихиль, он с пяти лет рос в семье крестьян, да и к тому же он слеп. Поверь, при рождении этого недуга у него не было, — воспоминания, которые я навеки хотел похоронить в глубине души, отозвались невыносимой болью на сердце. — Для этого я и даю ему зелье Нивада, чтобы он ни в коем случае не вспомнил, кем является на самом деле. — Лаурен стоял в метре от меня и тяжело дышал, сдерживаясь из последних сил. Он буравил меня стальным взглядом, от которого кровь застывала в жилах, хотелось провалиться под землю от холодных синих глаз. Его самообладание было на пределе. Я знал, что ничем хорошим это не закончится. — Ты не договариваешь, друг сердечный, — процедил он, хватая меня за грудки. — Что произошло в тот день? — Лаурен отчеканивал каждое слово. Если у меня когда-нибудь спросят, что такое настоящий страх, я приведу в пример именно этот фрагмент своей биографии. В груди поднималось неприятное и скользкое чувство бессилия, опутывающее мои лодыжки и кисти, словно кандалы. Я думал, что больше никогда в своей жизни мне не придётся испытывать это вновь. Дышать стало гораздо труднее, перед глазами начали плыть стены темницы, холодные и сырые. Суровые взгляды охранников, бесстрастное лицо палача, шрамы по всему телу… По спине прошёлся холодный пот, а тело начала бить дрожь. Пожалуйста, я не хочу это терпеть, мне страшно, страшно, страшно! Лаурен видел мои душевные метания, но о них он заботиться явно не собирался, поэтому встряхнул меня ещё раз. — Ты будешь говорить сегодня или нет?! — прорычал он мне в лицо, сильнее сжимая ткань в руке. — Нет, — тихо прохрипел я, еле узнавая свой голос. — Отпусти меня, прошу тебя, отпусти! — умолял я, заикаясь, глаза наполнились слезами. — И разве этот трясущейся слезливый трус — Альмах? — с презрением проговорил Лаурен, качая головой. — Разве этому я тебя учил, неженка? — Ты очень меня пугаешь, Лаурен, отпусти! — я ждал двух исходов: либо сердце выпрыгнет из груди, либо остановится навеки. — Слабак, — бросил Лаурен, резко разжимая пальцы. Я упал на колени, ватные ноги совершенно не держали меня на земле. — Я должен знать правду, и ты мне её скажешь. А что делать с Сихилем, я подумаю. Выручить за него приличную сумму, кажется мне неплохой идей, — с этими словами он удалился, оставив меня одного посреди леса. Я наконец-то мог выдохнуть. Ужасные чувства, просто мерзость! Сегодня я напьюсь в стельку, и плевать, что учудит Карион. Мне нужно успокоить нервы, срочно. Чай на успокоительных травах помог бы, готовить его отлично умел лишь один прекрасный ученик. Может, и правда найти Сихиля? Чёрт, мне нужно найти Сихиля! Чтобы я там не чувствовал, сейчас единственной моей заботой является то, чтобы Лаурен не выкинул его из дома или убил на крайняк. Значит, алкоголь откладывается. Так, вдохнули-выдохнули, ноги в руки, хвост в зубы и вперёд, пока не стало слишком поздно. Я не допущу повторения своих ошибок. Бежать, правда, получилось не слишком хорошо: ноги совершенно меня не слушались. И чего это меня так понесло? Да, злится Лаурен, гавкает и рычит, но это же не повод такой реакции?.. А всё этот дурацкий поход к Кель’Хакису! Именно эти уродливые стены вернули меня в прошлое, без разговора с этим наимелейшим герцогом ничего не случилось бы! Спаси и сохрани меня, Ранси, как же всё ужасно. Надеюсь, я успею во время и никакой Карион не разнесёт башню по камешкам за время моего отсутствия. Выдохнуть мне, правда, не дали. Из-за деревьев на меня вышли четверо умертвий и два призрака. И когда они спелись? Двигались они бессовестно медленно, зато прямо по направлению ко мне. Я еле сдерживал себя от того, чтобы не убить их навеки. Собрав последние кусочки сил в кулак, я начал монотонно читать заклинание, взывая к Ранси. Внешность снова начала преображаться, каждая частичка тела ощущала проникающую вглубь тьму и боль этих несчастных душ. В голове начали отдаваться голоса, они кричали, молили, угрожали, все наперебой. Вокруг сгущался чёрный туман, опутывая стволы деревьев, кусты, траву, пока я не остался один напротив нечисти в кромешной темноте. В голову снова стали лезть неприятные сюжеты прошлого. Нет, нельзя сейчас об этом думать, я не должен потерять концентрацию! Ноги нечисти или то, что от них осталось, начал окутывать туман, фигуры замерли на месте. Вдохнув поглубже, я произнёс заключительные слова, и в моих руках материализовался чëрный кинжал. Медленно и осторожно я подходил поочерёдно к каждому из них, вонзая лезвие в центр груди, где находится душа. Умертвия падали наземь, призраки растворялись в воздухе. Моё сердце при этом колотилось как бешенное, перегоняя по венам чëрную кровь, а голова раскалывалась на мелкие частицы. Туман начал отступать, теперь их души свободны. До особняка Лаурена оставалась пара метров. По спине прошёлся холодок, я нервно сглотнул и постучал в дверь. Открыли мне не сразу, эти две минуты заставили меня попотеть и перебрать в мыслях все наихудшие исходы событий. На пороге предо мной предстал Лаурен, хорошо, что не в крови: — Проходи, садись, — голос его оставался таким же непоколебимым. Я, словно пойманный на проказе студент, прошёл в страшный кабинет директора. Стоявшие на столе две дымящиеся кружки чая сбили меня с толку. Сзади послышался щелчок дверного замка. — Я знал, что ты придёшь, — Лаурен сел напротив меня, поставив локти на стол и сцепив пальцы в замок. Я молчал. — Во-первых, я хотел бы извиниться за инцидент в Роще. Я не хотел доводить тебя до такого состояния, хоть и не совсем имею представление, чем оно может быть вызвано. Во-вторых, Сихиля в особняке нет, если тебя это интересует, мы не пересекались. В-третьих, я хочу поговорить на чистоту. — Спасибо за тёплый приём, — я слабо улыбнулся, касаясь кружки дрожащими пальцами. — Рени, ответь, ты не собираешься причинять боль Сихилю? — Нет, — коротко ответил мой друг, отпивая чай. — Я погорячился, всё взвесил и сделал выводы. Он — мой ученик и находится под моей защитой. Никто не посмеет навредить ему. — В этот момент на сердце отлегло, будто камень с души. По моему лицу расплылась блаженная улыбка, покой потихоньку возвращался. — Ты бы знал, насколько я рад слышать это от тебя! — Брось, это мой долг. Ты, конечно, не был моим учеником, но находился под опекой. Мне ничего не мешало за те четыре года сдать тебя властям. Ты, кстати, и об этом толком ничего не рассказывал. — Не сейчас, пожалуйста, — устало проговорил я, чувствуя разливающееся тепло от чая. — Как-нибудь потом, всё равно не горит. Что ж, тогда приступим к вечеру откровений. Кто первый? — Задавай вопрос. — Сколько у тебя было женщин? — я шаловливо заиграл бровями, ухмыляясь. — Гарет, соберись, — спокойно, но с небольшим раздражением ответил Лаурен. — Мой вопрос всё равно касается женщин, — я пожал плечами. — Откуда тебе известна причина смерти жены герцога Кель’Хакиса? — Я был участником. — Чего?! — у меня глаза на лоб полезли от такой информации. — То есть это ты…? — Не совсем, я организовывал убийство. — Ставлю голову на отсечение, что не по твоему желанию. — Ты безумно прав, Гарет, — он тяжело вздохнул, прикрыв глаза на пару секунд. — Я не знаю, кто именно являлся заказчиком, но они были осведомлены о том, что состоится кровопролитная битва Кель’Хакиса и Каэрдонэл. Вторые должны были погибнуть, все слуги в том числе. И эти незнакомцы как-то могли влиять на исход битвы, — я слушал, не перебивая, такого поворота событий я точно не ожидал. — Ты ведь знаешь, у меня есть младшая сестра Сабина. Она на тот момент работала в доме Каэрдонэл. Они пообещали собственноручно убить её, если я не соглашусь, и прислали вместе с письмом её платок, который я ей когда-то подарил. В случае моего согласия они платили солидную сумму и должны были обеспечивать её безопасность. Я хотел отказаться и предупредить Сабину, но как назло найти её было невозможно. На то время по имению уже ходили слухи о нападении. Но сестра, как и я, человек долга и чести, поэтому она решила оставаться и защищать своих хозяев до конца. Это у нас семейное, — горько усмехнулся Лаурен, делая небольшую паузу. — Я согласился на поручение незнакомцев, они на удивление выполнили всё по чести: прислали деньги и защитили Сабину. Убийство было подделано под момент битвы. Герцогиню отравили и имитировали ей раны. — То есть это не Каэрдонэл виноваты? — Нет, они бы не успели проникнуть к жертве, но никто не берёт это в расчёт. — Я в таком шоке, — запинаясь, протянул я, смотря на своего друга уже по-другому. С начала рассказа мной овладевало недопонимание и злость, сейчас же лишь скорбное сочувствие. Но в пазле кое-что не сходилось. — Стоп, а что значит «предыдущий сценарий»? Ты хочешь сказать, что Кель’Хакис знает об истинной причине смерти и твоём участии?! — Да, именно поэтому он меня ненавидит. Кто-то сболтнул ему лишнего. Его глазами всё выглядит таким образом, будто бы это была моя инициатива. — Наступило общее молчание. Я тупо смотрел на своего друга и не знал, что сказать. Для меня это оказалось настолько огромным потрясением, что даже шутки не рождались у меня в голове. Поверить не могу, что всё произошло именно так. Интересно, кому же было выгодно убрать жену герцога? Неужели и правда её заказали Каэрдонэл? И приставили Лаурена только для того, чтобы снять с себя ответственность? Понятия не имею, детективные игры сбивают с толку. — Моя очередь задавать вопрос, — Лаурен сцепил пальцы в замок, положив руки на стол. Он внимательно, изучающе смотрел мне в глаза. — Кто такой Сихиль, и что с ним произошло? — Рано или поздно мне пришлось бы рассказать. Жаль, что именно таким образом мы подошли к этому разговору, — я тяжело вздохнул, вобрав в лёгкие побольше воздуха. — Сихиль действительно является сыном покойного герцога Каэрдонэла. История берёт своё начало двенадцать лет назад. Иронично, что мы оба были причастны к происходящему в тот день, не зная о существовании друг друга. Тогда твоему дорогому ученику исполнялось всего пять лет, убивать ребёнка не стали, взяв его в плен. По большей части это я упросил герцога оставить Сихиля в живых, уж не знаю, почему он меня послушал. Наверное, ему надоело созерцать мою мордашку в темнице, и он дал мне шанс уйти. Представляешь, стражники умоляли его на коленях, чтобы не стоять около моей камеры на смене! — я горделиво улыбнулся, вспоминая единственное развлечение и утешение своего томления. — Герцог поставил мне условие: ребёнок будет жить, но никто не должен узнать его личность. Я сразу же предложил подыскать Сихилю крестьянскую семью, но Кель’Хакису этого было мало… *** — Рано или поздно его найдут, да и мелкое это одолжение, чтобы выпустить тебя отсюда. Ты же понимаешь, что мне ничего не стоит запытать тебя до смерти за все твои деяния? — герцог нагнулся ко мне, свисающему за руки на цепях. На хрупкой коже застыла багровая кровь, выступающая из многочисленных ран на теле. Я был слаб и молился всем богам, что только существуют, чтобы герцог отпустил меня. Раздробленные пальцы, содранные полосы кожи со спины, сломанное колено… Жутко и тяжело описывать все раны, уже сбился со счёта. Я чётко понимал, что ещё одну пытку не переживу. Они не смогут вытянуть из меня ни гроша полезной информации, их цели были гораздо масштабнее и страшнее моих. Я не мог допустить падения королевства, хоть и сам был бы не прочь убрать парочку людей. На губах стоял неприятный привкус металла, перед глазами проступала бездонная тьма. Дышать становилось всё тяжелее, спёртый и сырой воздух подвала только ухудшал ситуацию. Герцог неумолимо смотрел в мои ярко горящие зелёные глаза, в которых всё ещё теплилась надежда. — Я даю тебе шанс выбраться из темницы, потому как понимаю, что ты ни слова нам не скажешь. А жаль… — Что я должен сделать? — прохрипел я, вздрогнув от резкой боли, когда Кель’Хакис схватил меня за предплечье. — Эти руки обладают силой, не так ли? — я молчал, боясь сделать лишний вздох. — Отвечай, урод! — он сильно дёрнул меня за волосы назад, вырвав небольшой клок. Всё тело скрутило от леденящего ужаса, по спине прошёлся холодный пот. Мои конечности сковал страх, а в горле встал ком. Выхода нет. Я понимал, что обречён, но какой-то долей своей души я верил, что смогу спастись. — И откуда ты такой выискался? — с презрением прошипел герцог, разжимая пальцы. Моя голова обессиленно повисла, волосы свисали вниз и закрывали глаза, где притаился страх. — Я освобожу тебя, если ты сделаешь так, чтобы никто и никогда не смог вычислить Сихиля Каэрдонэл. К примеру… — он призадумался, разглядывая моё искалеченное тело, — ослепи его. Никто не подумает на убогого. — Нет! — вскрикнул я, поразившись взявшимся из ниоткуда силам. — Он ребёнок, ты не можешь… — Заткнись, — перебил герцог. — Сделай это и будь свободен. Посмотрим, что дороже бандиту: совесть или жизнь? — он противно и заливно рассмеялся. От стен отдавалось эхо, полное ехидства и злорадства. Я смотрел на маленького мальчика в камере напротив, который смотрел на меня умоляющими потерянными глазами. Он всё понимал, даже, возможно, слишком хорошо. — Решайся: твоя жизнь против судьбы мальчонки. Согласен? — он явно злорадствовал над моей безысходностью. Это был самый тяжёлый выбор в моей жизни, возможно, неправильный. — Согласен, — отстранённо ответил я, внутренне смиряясь с происходящим. Герцог подал знак, и с меня сняли цепи. Я подошёл к Сихилю, который был связан по рукам и ногам и сидел на исхудалой заплесневелой лавке. — Давай, у меня нет времени с тобой возиться! — недовольно прикрикнул Кель’Хакис. — Прости, — прошептал я, глядя в янтарные глаза, в которых читал осознание и принятие. Мальчик не был готов возражать, кричать, бороться. Он вёл себя слишком спокойно для такой ситуации. Поначалу я даже не понимал, почему он молчит, но потом разглядел небывалую мудрость. В тот момент ради сохранения собственной жизни я готов был сделать самый ужасный поступок, который будет жить и умрёт вместе со мной, но никогда мне не забыть этого дня и этого мальчика. Теперь, здесь и сейчас, наши судьбы сплетаются. Я чувствовал сердцем, что это не последняя наша встреча, что их будет много. И каждый раз меня будет пронизывать боль. Я поднёс ладони к его лицу. Стражник позади насильно держал глаза Сихиля открытыми. По маленьким щекам текли слёзы, сердце разрывалось от одного взгляда на мальчика. Переборов себя невероятным усилием, я сконцентрировался и сосредоточил на ладонях яркий свет, выжигающий Сихилю глаза. Он кричал. Истошно, пронзительно, жалобно… Я не мог это слушать, не заметив, как у меня самого начинают течь слёзы. Через несколько секунд стражник отпустил его, мальчик начал падать на пол. Я успел подхватить его на руки, прижимая к себе, гладя по волосам, и лишь шепча на ухо: «Прости, умоляю, прости меня, прости…» *** -… Так и кончается моя история, — я поднял взгляд на друга, так как смотреть ему в глаза было просто стыдно. То, что я увидел, повергло меня в шок: Лаурен смотрел в никуда, зажимая рот дрожащей рукой, и по его щеке катилась слеза. Мы застыли на несколько секунд абсолютно недвижимые. Оба беззащитны — оба оголили свою душу. — Это… многое объясняет, — попытался выдавить из себя Лаурен, всё так же сидя с потерянным взглядом. Я подошёл к нему и положил руку на плечо. Уверен, что после этого рассказа он станет относится к Сихилю иначе. Удивительные вещи продолжались, ведь только мой друг почувствовал касание, как подскочил со своего места и обнял меня. — Я был не прав, — тихо сказал Лаурен, выдыхая в мои волосы. Утешение требовалось ни ему, нет. Здесь даже не об этом речь. Он переживал за меня. — Не мне пристало говорить такие речи, однако теперь судьба в наших руках. История повернётся так, как мы того захотим. Рени… — я мягко коснулся его волос, гладя по голове. Пусть он создавал вид грозного бесчувственного мага, в образ которого я верил до этого момента, между прочим, он всё ещё оставался человеком. — Теперь мы делим ноши друг друга. — Одно созвездие… — начал Лаурен фразу. — В единой тьме, — закончил я тот обет, который обычно дают Альмахи друг другу в начале своего пути перед тем, как отправиться по нитям своих судеб. И мы с Лауреном его давали, но остались вместе. Ритуал вечного единства. — Вот это ситуация, конечно: мой ученик ненавидит тебя за убийство его матери, твой меня — за его ослепление. И оба они ничего не знают. А если докопаются до истины? Спаси и сохрани Ранси, чтобы наши ученики не объединились против нас же! — Звучит как фарс, — Лаурен отступил на шаг, собирая волю в кулак. — Представить страшно. Хотя… они никогда не сдружатся. — Да, в чём-то ты прав: Сихиль не вынесет характер Кариона, и наоборот. — Будем надеяться и уповать на милость Бога. — Ты как-то совсем раскис. Слушай, отдохни, а? Перевари всю информацию, сделай выводы. Со мной поделись опять же, мне интересно. И вообще, найди для начала Сихиля, пожалуйста. Мне не нравится мысль о том, что с ним могло что-то случится, — я направился к двери, — а я проведаю своего ученика. — Пять, — крикнул мне напоследок Лаурен. Я в недоумении обернулся. — Отвечая на твой первый вопрос, — лукаво ухмыльнулся мой друг, взмахнул рукой, и дверь за мной закрылась.