Наш с тобою секрет

На улице шёл невыносимо мерзкий дождь, что было одним из факторов, явно ухудшающим мне настроение. Всегда создавалось ощущение, будто во время ливня всё вокруг вымирает, хотя это даже смешно, учитывая Рощу, которая кишела призраками и умертвиями. Вторым фактором был Сихиль. Этот фантастический идиот бегал и радовался погоде, словно маленький ребёнок. Мои промокшие ботинки и плащ не могли подхватить его настрой. Я всё шёл и думал, зачем вообще согласился провести его до деревни Алистан? Да, Сихиль может предоставить мне доступ в особняк Лаурена, даже в библиотеку, но много ли мне это даст? Особенно если учитывать, что никаких деталей о смерти своей матери я не знаю, да никто и не спешит делиться ими со мной. Дождь только лишь давил, нагоняя траурное настроение. Даже переставлять ноги было тяжело, что уж говорить о том, чтобы применять магию. Камень лёг на сердце с момента, как мы вышли в сторону деревни, любой свет померк, а голова трещала по швам. Хотелось просто вернуться домой и запереться там от всех. Тепла не хватает в промозглой душе. — Карион, ты чего такой хмурый? — невинным голосом спросил Сихиль, всплывший рядом. Я глубоко вздохнул, сдерживая праведный гнев. — Угадай с трёх раз, — бросил я, не желая продолжать диалог. — Но я чувствую, что с тобой что-то не так. Тебе как будто бы тяжело на сердце, — продолжал меня докапывать мальчишка. И как он смог это углядеть? Никогда не встречал в своей жизни настолько тонкую натуру, которая может меня считывать. Может, я просто не там искал, а точнее в своём родовом поместье. Очень опрометчиво. — Отвяжись, — рявкнул я, сверкнув наполненными раздражением глазами. — Тебе какое дело? — Мне тоже становится тяжело из-за твоего гнетущего молчания, — чуть приуныл мой собрат по несчастью. Тем временем дорога медленно выводила нас в деревню, где мы должны были найти его родичей. Кто-то своих ищет, а кто-то мечтает навеки потерять. — Ничего не могу поделать, — пожал я плечами. В голове всплыли намётки плана по поводу Сихиля, что тронуло мои губы лёгкой улыбкой. — Скажи лучше, — мой голос стал чуть более мягким, — ты помнишь что-нибудь из прошлого, что могло бы послужить нам ориентиром? И почему вообще ты рвёшься обратно домой, тебе у Лаурена жизнь не мила? — Помню только, как от матушки исходил лёгкий аромат корицы. — Мы встали на краю деревни, где, как я уже упоминал, жизнь вымирает во время дождя. Редкие люди короткими перебежками сновали от дома к дому, тишина была гробовой, за исключением детского плача из некоторых домов и пыльной непривлекательной таверны. Давно же я не выбирался в люди. Главное, чтобы никто особо не видел, как мы выходим из Рощи, ещё переполох поднимут. Сихиль настороженно осматривал деревню, даже немного боязно. — Людей почти нет… — раздосадовано проговорил он, игнорируя мой второй вопрос. Я что, просто шутка для тебя? — Неудивительно, — фыркнул я, раздражённый тем, что мои слова пропустили мимо ушей. Мы прошли чуть вглубь деревни, выйдя на небольшую площадь со статуей по центру. Из самого простого камня были выделаны две фигуры на конях — герцога Кель’Хакиса и Каэрдонэла. Поразительно, что второго до сих пор не убрали после войны. Неужели отец решил махнуть рукой на столь отдалённую деревушку, или он просто не знает о её существовании? — Нет, мне нравится у Лаурена и нравится изучать травы, но… — Сихиль только поднял взгляд от своих ботинок и застыл на месте, как вкопанный. По стеклу его очков медленно текли маленькие брызги от капель. В то же время я осматривал деревню, дома не отличались друг от друга в ненастную погоду. Я было двинулся вперёд, но заметил, что Сихиль продолжает стоять на месте и тупо смотреть на статую. Мои губы растянулись в плотоядной усмешке. — Эй, пойдём уже, хватит отца моего рассматривать! Тут дождь так-то, — развернувшись вполоборота, я зашагал в сторону таверны, пока не осознал, что не слышу шагов за собой. Сихиль стоял всё там же. Что, неужели что-то вспомнил? Может, если бы сейчас была тёплая погода и солнце, я бы постоял вместе с ним, прогулялся, но проклятый дождь портил всю ситуацию. Я быстрым шагом подошёл к ученику Лаурена, бесцеремонно схватил за руку и потащил в таверну, куда мне, честно говоря, совсем не хотелось идти. Среагировал этот чудный мальчик только под внешним навесом. — Отпусти, мне больно! — жалобно взвыл Сихиль, пытаясь вырваться. — Я должен понять, откуда исходит запах корицы! И статуя-а-ай, пусти! — Успокойся, мелочь, — я сжал его руку так, чтобы он перестал брыкаться и притих от боли. Наконец, он был готов слушать. Он глядел на меня глазами полными слёз, но не смел произнести ни слова. — Прекрасно, а теперь вникай: мы идём в таверну, ждём, пока кончится дождь и выдвигаемся на поиски, ясно? Меньше всего я хочу видеть рядом с собой хлюпающую соплю, — я резко разжал пальцы и открыл дверь. Обиженный Сихиль прошёл следом, потирая кисть. Как я и предполагал, внутренне убранство было донельзя простое и отвратительное: грубо сколоченные столы и лавки, покрытые трещинами, плошки с чем-то несъедобным, жирные пятна повсюду, а вишенкой на торте была крыса, которую я успел заметить перед тем, как она шмыгнула в дыру в стене. Гул простолюдинов давил на мозги, выбивая последнее сознание молотком; от духоты, смешанной с запахом жаренного, чуть подгорелого мяса, было тяжело дышать. Взгляд замыливался местным рыжим освещением от масляных ламп. Я успел уже сто раз пожалеть о том, что мы зашли сюда. Бросив небрежный, быстрый взгляд на Сихиля, я увидел, что он, перепугавшись, стоит, вжатый в стену. Меня это даже слегка позабавило. С лёгкой усмешкой на губах сделал пару шагов в его сторону: — Добро пожаловать, — ядовито ухмыльнулся я. — Ещё не появилось желание вернуться домой? — Здесь всегда так шумно? — жалобно спросил он, выравнивая дыхание. — А тот мужчина не опасный? — Сихиль указал пальцем куда-то в сторону дальних столиков. Я обернулся и увидел, кажется, местного вояку, который соревновался в борьбе на руках. Вокруг него собралась небольшая толпа, которая скандировала: «Громобор! Гро-мо-бор!», иногда встречались выкрики: «Уделай дохляка! Тряпкам здесь не место!». Его соперник не отличался такими мышцами и выглядел куда менее крупным. Интересно, на что спор? Хоть что-то увлекательное, а то эта таверна казалась мне абсолютно дохлым местом. Меня всегда восхищала сила, помню, как… — И как это понимать? — я с недовольством посмотрел на Сихиля, который со страху вцепился в мою руку. Встретившись со мной глазами, он тут же её отпустил. — Прекрати, это просто местная забава. Скорее всего на деньги. — Чего? — его глаза удивлённо раскрылись. — То есть они дерутся за деньги? — не мог поверить в увиденное Сихиль. — Это пока ещё не дерутся, — усмехнулся я, наблюдая за тем, как дохляк склонял руку Громобора всё ближе и ближе к столу, и как с уровнем напряжения росла и громкость недовольных выкриков. Я нагнулся чуть ближе к Сихилю, чтобы не сильно орать. — Они скоро закончат, так что, неженка, бояться нечего. Пойдём за столик, — я указал на людей, которые собрались уходить. — Если не успеем, потеряем единственное свободное место. — Не дожидаясь ответной реакции, я быстрым шагом двинулся к столу и успел как раз вовремя. Стол был рассчитан на троих, осталось надеяться, чтобы никто не вздумал присоединиться. Сихиль сел рядом, опасливо оглядываясь на бойцов. Как по закону подлости, победил дохляк, и вся таверна одновременно взвыла. Сихиль зажал уши, я лишь улыбался, глядя на то, как разворачиваются события. — Ты мухлевал! — во всю глотку ревел Громобор, чтобы все заткнулись. Дохляк встал из-за стола, ссыпая приличную сумму в кошель. — Мразь! Без зелья выиграть не можешь! А ну признавайся, урод! — он попытался схватить дохляка, но тот уловчился и увернулся. — Учись проигрывать, — прошипел дохляк и хотел выйти, но окружившая толпа его остановила. Он снова обернулся на соперника. — Чего ты хочешь? — Честный бой! — прорычал Громобор, указывая на дверь. — И пусть победит сильнейший! — дохляк осмотрелся, взвесил шансы на побег и кивнул. Двое борцов и приличная часть посетителей вышли. — Они будут драться? — не верящим голосом поинтересовался Сихиль. — До крови, — кивнул я, радуясь тому, что стало гораздо тише. — До первой, вряд ли до смерти. — Да хранит их Ранси, — в беспокойстве выдохнул он, — это же ужасно! — меня порядком начало это подбешивать, но я настроил себя на план. — Не переживай, — я мягко улыбнулся и легонько коснулся его руки, — все будут жить, а раненным помогут, — после я плавно убрал руку. Пары секунд хватило, чтобы полностью обескуражить Сихиля. Он тупо смотрел на меня, часто моргая. — Тебе заказать что-нибудь? — Чай. Зелёный, — только и смог он сказать, касаясь кожи в тот месте, где я его слегка погладил. Я лукаво усмехнулся и зашагал к барной стойке. В таверне стало тихо, но ненадолго. Большая часть шумной толпы вернулась, но без героев побоища. Что с ними стало, один богам известно. Я сел на высокий стул и подозвал трактирщика: — Добрый день, господин! — он тут же откликнулся на мой зов, широко улыбнувшись. — Добрый, — вытерев руки о фартук, трактирщик подошёл ближе. — Чего изволите? — Зелёный чай и… Красное вино, — чуть поколебавшись, ответил я. — Сколько с меня? — Пять медяков, — говорил он, начиная готовить чай. Я протянул ему один серебряный, он хотел потянуться за сдачей, но я остановил. — Оставьте. — Спасибо за вашу щедрость, господин! — лучезарно улыбнулся трактирщик, доставая бутылку. — Извините, у нас нет бокалов… — Ничего, кружка подойдёт. — Я вижу, вы благородных кровей, — его слова заставили меня слегка замешкаться. С чего он вообще это взял? Я был одет, словно крестьянин. — У вас хорошая речь и денег не жалеете, — ответил он на мой немой вопрос. — Допустим, — я оглянулся в сторону Сихиля: к нему никто не подсел, что уже хорошо. Этот факт меня немного успокоил. — Далече же вы забрели, до самой деревни Алистан! — Да, дорога была не близкой, — почти сказал правду я, ведь через Рощу мы шли действительно долго. — Скажите, у вас случайно нет здесь пекарни? — А как же, конечно есть! Самая лучшая выпечка на всём свете, невероятно мягкий хлеб и ароматнейшие пирожки! — Не сомневаюсь, — легко улыбнулся я. Трактирщик поставил передо мной заказ. — Спасибо, хорошего дня. Я и забыл как приятно иногда бывает общаться с приветливыми ненадоедливыми людьми. В Роще таких не водится, разве что мёртвые. Они весьма сговорчивы. Как назло, за несколько мгновений моего общения с трактирщиком за столик успел подсесть какой-то рыцарь. Ему, видимо, не было дело до Сихиля, он просто искал свободное место. Тот же в свою очередь искал меня испуганными глазами. С виду обычный рыцарь в кожаных доспехах, без шлема и, почему-то, оруженосца. Хотя, парнишка мог уйти за напитком. Я сел рядом, поставив перед Сихилем чай. — Здравствуйте, — не особо заинтересованно поприветствовал я. Рыцарь, чья рыжая шевелюра освещала помещение, поднял голову, взглянув на нового собеседника. Наши взгляды пересеклись, и мы зависли на несколько секунд. — Каруша! — чуть ли не вскрикнул Саэр и рванулся из-за стола, чтобы меня обнять. — Саэр, вы… — я был несказанно рад видеть его здесь. Эта самая неожиданная и приятная встреча. Сихилю было явно неловко наблюдать за открывшейся сценой. Я, внезапно для себя, тепло и крепко обнял Саэра. — Кто это? — шёпотом спросил Сихиль, дёргая меня за рукав. — Это господин Саэр Кроф, оружейник дома Кель’Хакис, мой наставник, — мы сели обратно за стол. — Знакомьтесь, это мой… друг Сихиль. — Приятно познакомиться, — Саэр протянул ему руку, тот очень неуверенно её пожал. — Как ты здесь оказался? — Вышел на прогулку, — отмахнулся я, отпивая немного вина. Оно оказалось кислым и далеко не лучшего сорта. Впрочем, что ещё можно было ожидать от такой таверны? — Да что там я, лучше вы расскажите, какими судьбами? — По приказу герцога провожу проверку кузниц, — он немного понизил тон, — намечается битва. — С кем? — я удивлённо выгнул бровь. — Вроде никаких конфликтов… — Он затеял некую хитрость по отношению к другому герцогству, с которым граничат его земли, — доверительно ответил Саэр. Я с презрением поморщился, складывая руки на груди. Не люблю убийства и игры за власть. — Тебя не будут к этому привлекать. — Оно и понятно, — буркнул я, скривив губы. — Законченный эгоист… — Не стоит так отзываться об отце, — предостережительно сказал оружейник. — Мне плевать! Он заслуживает всех этих слов и даже больше. Между нами никогда не будет мира. — Саэр с сочувствием посмотрел на меня, поджимая губы. — У меня есть для тебя новость… Она тебе не понравится, — он потупил взгляд в стол, переминая пальцы. — Так и? — Мне не слишком было интересно, но раз уж новость, надо хоть послушать. — У твоего отца появилась новая любовь, и… Аннариета беременна. Слова Саэра прозвучали словно гром посреди бела дня. В голове стоял шум, я не слышал ничего: ни последующих слов Саэра, ни Сихиля, ни шума таверны. Сердце колотилось словно бешенное, лишь его далёкий стук я мог улавливать сквозь возникшую пелену, что отделяла меня от мира. Взгляд перестал фокусироваться хоть на чём-либо, я тупо смотрел на трещины стола, что плыли у меня перед глазами. Всё внутри сжалось в единый тугой комок, меня выворачивало изнутри от застывшего в горле крика. Лёгкие сдавило, я не мог глубоко вдохнуть, голова начала сильно болеть. Я сжимал кулаки до побеления костяшек, врезаясь ногтями в кожу, но чтобы долго держать их, сил не было. Я в беспомощности разжал пальцы и обхватил плечи, ёжась и сжимаясь в одну маленькую точку, которая никогда и не существовала вовсе. Невидимая, неслышимая, неосязаемая… Я не чувствовал ничего, кроме боли и ледяной корки, сковавшей моё сердце. Шею будто сдавливал железный обруч, руки заковали в кандалы, а к ногам прицепили большой камень. Я не мог двинуться с места, не мог ничего. Всё проносилось вокруг без моего участия, в ушах начало звенеть. В голове застыл лишь один вопрос: «Как он мог?..». Начиная с этого мгновения и всю жизнь после я стал бесполезным куском мяса, которое сослали на несколько лет к магу, чтобы избавиться, забыть. Я слишком напоминал тебе маму, не так ли?! Хотелось выть, рвать волосы на голове, разрывать себя в клочья. От меня не осталось ничего, только яд. Кто-то тряс меня за плечи, брызгая в лицо водой. Я смог уловить знакомые черты Саэра. Рядом с ним маячила обеспокоенная мордашка Сихиля, который держал меня за руку. Я глубоко вздохнул и протёр лицо руками, смахивая возникшие слёзы. — Я всегда буду верен тебе, Каруша, — оружейник потрепал меня по голове, как он постоянно делает. Помню, как сначала меня это сильно бесило, но потом в этом жесте открылось что-то чистое и сокровенное. — Мне жаль. — Карион, ты как себя чувствуешь? — осторожно спросил Сихиль. Я посмотрел на них, грустно улыбнулся и залпом выпил кружку вина, закашлявшись. — Эх ты, недотёпа, кто ж так делает? — похлопал меня по спине Саэр. — Горе горем, но зачем так-то? — Уже неважно, — отмахнулся я. — Спасибо, Саэр. Я хочу пройтись, не оставляй Сихиля одного, ладно? — встав из-за стола на негнущихся ногах я прошёл к выходу. — С ним явно что-то не так, — долетели до меня слова ученика Лаурена, после чего я покинул таверну. Свежий воздух отрезвляюще ударил в голову, холодные капли потихоньку пробуждали сознание. На улице по-прежнему никого не было, и я мог не бояться лишних глаз. Мой путь лежал к статуе. Не могу пообщаться вживую и высказать отцу, что накипело, скажу хоть так: — Ну, здравствуй, отец, — начал я, глядя на вырезанное из камня тело в лёгких доспехах. Герцог Кель’Хакис сосредоточенно смотрел вперёд, держа хмурое выражение лица. В отличие от герцога Каэрдонэл, который был воодушевлён тем, что находится впереди, его глаза сияли, а губ касалась лёгкая улыбка. — Ответь, зачем? Почему ты так ненавидишь меня?! — кричал я сквозь стену дождя. По щекам начали медленно скатываться слёзы, мешаясь с каплями. — Что я должен сделать, чтобы доказать тебе, что достоин хотя бы небольшой любви? Ты решил завести ребёнка, потому что с первым не получилось?! Я… я хочу называть тебя «папа», хочу не смотреть на тебя с ненавистью! Но ты, мразь, сам сделал меня монстром, способным на всё, ради себя. Так пусть поплатиться тот, кто это заслуживает! — я упал на колени перед статуей, закрыв лицо руками и сотрясаясь от рыданий. Из-за всего этого, я не расслышал приближающиеся шаги, но как будто бы почувствовал чужой взгляд и резко развернулся. Нож просвистел в воздухе, описывая дугу и врезался в пьедестал. Слева и справа подошли ещё двое, настроенных явно враждебно. — Кто вы и что вам надо? — закричал я, собирая волю в кулак и вставая в защитную стойку, но сил не было совсем. — Какая редкая птичка, — хрипло засмеялся один из бандитов. — Смотрите, ребят, за его тушку герцог нехило отвалит! — по спине прошёлся холодный пот, они слышали всё, что я здесь молол. — Саэ-эр! — завопил я, складывая пальцы в особые знаки. — ventus meus imberus est! — Бандитов откинуло ударной волной в разные стороны. В голове начали судорожно всплывать заклинания, и все были огненной стихии. В дождь, тьма вездесущая! И Саэр меня не услышал. — Зря вы объявились, ребята, — прошипел я, оглядывая противников. В глазах зажёгся безумный огонь ненависти ко всему живому. — Молите бога, чтобы выжить, — мои губы начали сами собой шептать заклинание. — Ignis clamores audit, cruciatus teus amat! — я развёл руки в стороны, очертив круг, и сложил их углом в сторону неприятелей. Они вспыхнули, словно свечи, их крики разнеслись по всей деревне. Неугомонные капли дождя пытались их затушить, но бесполезно. Они дружно унеслись куда-то из деревни, истошно вопя. Любопытные жители стали выглядывать из домов и таверны. В первых рядах оказались Сихиль и Саэр. Я быстро огляделся и скрылся за домами от множества глаз. Немного подождав, когда всё утихнет, я пошёл обратно в таверну. На пороге меня встретили встревоженные взгляды друзей. Я одарил их улыбкой и неспешно прошёл к столу. — Что произошло? — выпалил первым Сихиль. — Мы слышали крики и… — Всё в порядке, — жестом руки остановил я. — Кое-кто захотел взять меня в заложники, но они сгорели со своей тупости. Буквально, — уголки губ растянулись в ехидной ухмылке. — Будь осторожнее, пожалуйста, — Саэр встал передо мной и положил руку на плечо. — Увы, мне надо ехать дальше. Я рад был встрече. — Я провожу, — кивнул я, и оружейник тепло улыбнулся. Мы втроём вышли к конюшне, Саэр запрыгнул на спину лошади. — До встречи, Саэр! — До встречи, Каруша, — он последний раз потрепал меня по голове и выехал в сторону тракта. Мы остались с Сихилем стоять под навесом пустой конюшни. Дождь почти закончился. — Он так мило тебя называет: Каруша… — умилённо проговорил Сихиль, глядя в землю. — Только Саэр может так меня звать, — холодно ответил я, — и никто больше, ясно? — Хорошо, — уныло ответил он, вздрагивая от прохладного ветра. — Ты и вправду поджёг тех людей? — Они вспыхнули адским пламенем, — заверил его я, настороженно оглядывая местность. Никогда не мог подумать, что магия мне пригодится в такой момент. Может, она ничем не хуже доброй шпаги. — Эти твари больше не посмеют ко мне подойти. — Что они хотели от тебя? — продолжал допытывать меня Сихиль. Он когда-нибудь перестанет задавать вопросы? — Я благородных кровей, вот и думай немного головой, — уязвил его я, но Сихиль, кажется, не особо обратил на это внимание. — Выкуп? — Браво, маэстро, — саркастично фыркнул я. — Ещё вопросы? — А почему… — Так, стоп! — я грозно посмотрел на него, испепеляя взглядом. — Хватит меня донимать. Я не ходячая энциклопедия, ты начинаешь меня сильно раздражать. — Ты заперт со мной здесь, так как дал слово. А любое обещание мага, как известно… — Я не выдержал и толкнул его в грудь, прижав к стене. Сихиль тут же заткнулся, забегав глазами и подрагивая краешком губ. — Ты. Меня. Бесишь! — прошипел я, взяв его за горло, слегка придушивая для запугивания. — Ты будешь слушать меня, или разбирайся в одиночку! — Х-хорошо, — в страхе прохрипел он, и я его отпустил, но не отходил ни на шаг. Сихиль, затаив дыхание, смотрел мне в грудь, чтобы не встречаться глазами. Мы простояли так около минуты, пока я не соизволил его отпустить. — Прости, — тихо сказал Сихиль, тянувшись, чтобы коснуться моей руки, но осёкся, словно огня. — Забудь, — скривился я, и посмотрел вновь в сторону улицы, на которую стали падать первые лучи солнца. Наконец можно было спокойно выдвинуться на поиски. — В Алистане есть пекарня, возможно, оттуда мог исходить запах корицы, — как ни в чём не бывало сказал я. — Так чего же мы ждём? — сгорая от нетерпения Сихиль выпорхнул из конюшни, словно позабыв о недавнем конфликте. Он быстро огляделся вокруг. — Смотри, Карион, это она! Неужели я смогу найти родителей? — он буквально светился от счастья и подвернувшейся удачи. Сам не замечая того, я умилённо улыбнулся глядя на этого кучерявого в очках, который носился по площади. — Пойдём скорее! — Сихиль чуть ли не бегом направился к заветному месту. Я усмехнулся, закатил глаза и проследовал за ним. Трактирщик не соврал, аромат в пекарне заставлял слюнки течь, а деньги выпрыгивать из кошельков. Маленькое уютное здание изнутри светилось теплом, повсюду витал запах корицы и ванили. Надо будет почаще сюда заходить за хлебом, уверен, что готовят его здесь прекрасно. Атмосфера пекарни смогла изрядно поднять мне настроение. Окружение было таким тёплым и радостным, будто объятия матери, а запах заставлял погрузиться в далёкое детство. Заботливая и ласковая улыбка на лице пекаря приветствовала нас с Сихилем. — Добрый день, милейший господин! — по-детски улыбаясь, заговорил Сихиль, утопая в аромате корицы. Отчего-то мне было приятно видеть его счастливым, никакой зависти или злости. — Добрый, добрый, — посмеялся мужчина в возрасте в бородку с несколькими седыми волосами. — Что вам будет угодно? — Я стоял в сторонке и не вмешивался в их разговор. — У вас… — Сихиль немного замялся, не зная, с чего начать. — У вас здесь случайно не работает женщина? — Вы ищете кого-то определённого? — недоумевающе спросил пекарь, опираясь локтями на стойку. — Внешность или имя могли бы помочь в вашем поиске. — Я не помню, — раздосадовано заявил Сихиль, опуская глаза в пол и поправляя очки. — Понимаете, я ищу свою маму, и она… — Лиам? — не поверил своим глазам пекарь. — Да как же это я тебя сразу не признал, ты уж прости! — он вышел из-за стойки и заключил его в свои объятия. — Дина так переживала за тебя! — Сихиль стоял ошарашенный дальше некуда. Он мягко отстранил от себя пекаря. — Извините, господин, возможно, вы меня с кем-то путаете… — Да как же, племянник ты мой любимы-ый! Дина-а-а! — позвал он куда-то вглубь пекарни. Из подсобки вышла немолодая женщина с каштановыми вьющимися волосами, заплетёнными в пучок, но некоторые пряди всё равно непослушно вылезали. Её взгляд был уставший и полон тоски. Простое платьице сверху украшал фартук, запачканный мукой, специями и тестом. Она стёрла пот со лба тыльной стороной ладони и обратила взгляд на нас. — Боги! — вскрикнула она, закрывая рот руками, а на глазах стали наворачиваться слёзы. — Лиам, ты живой! — будто она и впрямь была его матерью, крепко обняла Сихиля, поглаживая по волосам. — Мальчик мой, золотце, сокровище моё… — зарыдала она, не веря своему счастью. Больше всего меня напряг взгляд Сихиля, который был полностью потерянным, словно он… не узнал?