Колыбель для кошки

      Её починили. Также, как и другим кассетникам, ей заменили и смазали детали, спрятали провода, поставили заплатки, вправили защитные кожухи — из пожёванного куска металла Рэведж стала прежней элегантной кошкой. Закреплённые детали больше не звенели от любого движения и она с удовольствием ловила тишину внутри своего корпуса.       Она смело потянулась и запрыгнула на узкую полку напротив медицинской платформы. Толкая головой контейнер с разноразмерными деталями, кассетник освободила себе больше места и тут же улеглась там. Подобравшись к краю, она с хитрым прищуром наблюдала за сидевшим под ней Саундвейвом, а её свешенная лапа ласково трогала его острые антенны на шлеме.       Связист оглянулся на Рэведж и предупреждающе шикнул на неё — полка слабая, зря она туда залезла. Но кассетник игриво передергивает ушами, склоняет тяжёлую голову набок и довольно фырчит. Она вытягивается во весь рост, машет хвостом и замирает, вслушиваясь в скрежет под ней… Болты, удерживающие полку, страшно скрипнули, и она сорвалась со стены вниз.       Рэведж по счастливой случайности приземлилась на лапы, раздавив под своим весом несколько рассыпавшихся деталей. Пустой пластиковый контейнер с грохотом упал рядом, шугнув и без того напуганных шумом кассетников. Саундвейв обреченно всплеснул руками и в полёте поймал встревоженных Баззсоу и Лазербик.       Рэведж же прячется под ремонтным подвесом. Прижимаясь всем телом к полу, она с осторожностью выглядывает и ищет в комнате Шоквейва, и недовольно взмахивает хвостом, заметив его.       Ученый подходит ближе, тяжело опускается сначала на одно колено, потом падает на второе, неловко наклоняется вперёд и единственной рукой сгребает мелкие детали — они трещат, и тот расслабляет ладонь, чтобы не сломать их. Его окуляр слабо мерцает темно-красным. Десептикон в растерянности замирает, просчитывая свои дальнейшие действия: пушка тычется в хрупкие детали, сдвигая их.       Рэведж считала его поведение странным. Без причины неуклюжий гений — плохое клише, кассетник находила в этом нечто неуместное. Но Саундвейву, видимо, нравилась косорукость Шоквейва: несдерживаемое эм-поле связиста искрилось весельем и мягкой снисходительностью. Он едва заметно качает головой и тонкими пальцами отводит чужие манипуляторы.       Рэведж неприятно щурится на замешкавшегося Саундвейва. Он на пару нанокликов задерживает руку над пистолетом десептикона и неожиданно резко сворачивает электромагнитные поля. Фон в отсеке тяжелеет, и разница изменений покалывает чувствительные датчики. Шоквейв озадаченно кивает головой-окуляром, вглядываясь в пустой экран на лице связиста. Чужие эмоции до сих пор сбивали его с толку.       Молчание в отсеке перебивает скулящий визг Лазербик, прыгающего вокруг связиста. Он бодает своей маленькой головой бедро Саундвейва и клювом царапает свежую краску. Белая полоса на темно-синей обшивке его не расстраивает — Рэведж кажется, что тот вовсе не заметил царапину, — и он нежно чешет пальцем плоский лоб кассетника. Железная птица тихо воркует и, распластав крылья, пытается залезть на ногу меха. Он не препятствует.       Шоквейв ещё раз оглядывает разбросанные детали и переводит взгляд на связиста. Он не стал больше предпринимать попыток заговорить с ним, только потыкал пальцем в Лазербика в странной манере поглаживания, а после поднялся с пола и вышел в соседнее помещение.       Рэведж вылазит из-под подвеса и маленькими перебежками подбирается к Саундвейву. Она крутится возле него, заглядывая в чёрный экран, и, не видя никакой реакции, собирается уйти обратно. Но связист внезапно хватает её за хвост, притягивая назад. Он ловит её, обнимая под лапами, и поднимает выше: Рэведж изворачивается, пытаясь выбраться, за что получает грубый щелбан.       — Вердикт: виновна. Наказание: дикое смущение.       Рэведж ворчит и упирается всеми четырьмя лапами в его честплейт, когда Саундвейв теснее прижимает её к своей груди.       Она выскальзывает из его рук, как только объятия связиста немного ослабевают, и тут же выбегает из медблока: этот вечер она проведёт прячась от него на пустующем капитанском мостике. Нет, она не боялась его, просто не хотела лишний раз мелькать перед расстроенным Саундвейвом.       Кассетник вылетела в очередной коридор и бросилась к группе вехиконов, петляя между их ног. Солдатам это не понравилось. Пошатнувшийся строй кричал, а кто-то даже попытался выстрелить в Рэведж плазмой, но попал только в серво другого меха. Началась драка, от которой она удирала быстрее, чем от злого Мегатрона в их лучшие годы.       А перед мостиком её ждал неприятный мех. Страшная рожа его посеченной маски вглядывалась в маленький корпус кассетника, пока та не подошла ближе. Он поздоровался первым:       — Рэведж.       — Тарн, — ответила она на любезность и, видя вопрос в его взгляде, продолжила: — Да, я получила недавно твоё сообщение. Уж извини, у меня нет сил на это.       — У тебя и вчера их не было, — скорее устало, чем язвительно ответил он.       — У меня и завтра не будет, — копируя манеру меха, ответила Рэведж. Диалог зашел в тупик так и не начавшись.       Тарн часто надоедал ей своими кошмарными идеями, вот только кассета не желала даже косвенно быть причастной к ДПП и уж тем более брать задания с подачки их командира. Однако неприятная атмосфера давила на её искру, заставляя извиниться за хамство и подчиниться воле старшего по званию. Кассетник махнула шипастым хвостом, игнорируя Тарна — он всё еще ждал её согласия.       — Давай обсудим это еще раз, — предложил он, кивая в сторону капитанского мостика. Двери перед ним почти бесшумно разъехались в стороны, и мех застыл на месте, пропуская Рэведж вперёд себя.       Ей не нравилась его настойчивость и грубо уложенные на руке пушки, он пугал её, как и каждого десептикона, но пойти против него было почти невозможно. У Тарна была гиперфиксация на десептиконском уставе и его больное мышление заставляло всех несчастных жертвовать собой ради их дела. Это было по-своему отвратительно.       Рэведж неохотно проскользнула мимо меха и пошла напрямую к трону лорда, сходу запрыгивая на подлокотник под недовольным прищуром Тарна. Играя на нервах меха, она потянулась, выгибая спину, и царапнула когтями светлый металл кресла.       — Осторожней, — предупредил он.       Рэведж невозмутимо уставилась в его оптику, продолжая когтем скрести по проступившим бороздам, пока Тарн не поднял на неё накалившуюся термо-пушку. Второе предупреждение было более эффективным, таким аргументам кассетник не могла ничего противопоставить. Её тихий рык заглушало гудение оружия, Рэведж попятилась и запрыгнула на спинку кресла.       Мех медленно опустил пушку.       — Не провоцируй, если не готова к последствиям своих действий.       Тембр его голоса едва заметно исказился, и искра Рэведж заболела. Давление было несильным, но оно заставляло склонить голову перед тем, кто был сильнее. Кассетник легла на вытянутые лапы, уступая.       — У меня есть для тебя задание, — продолжил мех.       Рэведж не нашлась, что возразить. Её взгляд замер на плече Тарна и она молча продолжала вслушиваться в его громоподобные слова.       — Я собрал отряд для диверсии, ты мне нужна для установки передатчиков на базе автоботов. Тринадцать штук, справишься?       Ну что за игры: из-за тринадцати передатчиков собирать группу тяжеловесных мехов? Она, конечно, не прочь лишний раз подпортить жизнь команде Прайма, но ради чего? Рэведж была полна скепсиса в отношении поставленной миссии.       — Справлюсь, — отозвалась она через короткое время. Смешно, что он позволил ей выбрать - словно она и правда могла отказаться.       — Я знал, что на тебя можно положиться.       Ага, как же.       — Основная группа бойцов будет твоим прикрытием, тебе же придется пробежать по указанному маршруту и закрепить маячки, — Тарн подошел ближе и на вытянутой руке показал Рэведж небольшую коробочку, доверху наполненную острыми с одного конца кнопками. — Их основная цель: автоматически регистрировать все происходящее вокруг, от разговоров до окружающей температуры.       — Что-то типа черного ящика?       — Что-то типа черного ящика, — согласился мех. — Рэведж, это очень важно, мы не можем больше проигрывать, но для победы нам нужно узнать о противнике чуть больше, чем мы знаем на этот момент. Обычная разведка не справляется.       — Мог и не пояснять, — фыркнула кассетник. — Но сам план полон дыр. Ты правда думаешь, что автоботы поведутся на такую громкую приманку?       — Это все, что смогли предложить наши тактики за такой короткий срок, — качнул шлемом Тарн. Его мрачная фигура пропиталась сочувствием к десептиконам, которым вскоре придётся погибнуть на очередном задании. Бессмысленные потери тоже утомляли его.       На коммлинк пришел малых размеров файл: трехмерная карта спутника автоботов с отмеченными точками на этажах. Оптика Рэведж округлилась настолько сильно, что Тарн нашел в себе силы забеспокоиться о том, не выпадут ли её линзы из ложемента. Выражение вытянутой кошачьей морды было бесценно.       — Вы ополоумели — вторая лунная база? Зачем заходить так далеко? — зашипела Рэведж, вскакивая на лапы. — Да меня автоботы раньше в трехколесный велосипед с музыкой пересоберут, чем я успею добраться до третьего уровня.       — Постарайся остаться незамеченной, либо придумай, что можно спереть у них, чтобы никто не подумал об устанавливаемой прослушке. Ты умная девочка, — Тарн наклонился над кассетником и толстым пальцем погладил её по шее, — справишься. К тому же, это отличный шанс продемонстрировать твою преданность десептиконам.       Рэведж бессильно упала в кресло, скатившись с высокой спинки. Она не хотела участвовать в этом. Страх — такая редкая для неё эмоция — постепенно становился всё сильнее, а жалость к себе уже переполняла её. Свалить бы…       Тарн вскоре ушёл, предупредив кассетника о приближающемся комендантском часе. На корабле стало заметно темнее, основные источники света выключались и коридоры подсвечивались лишь резервными тусклыми лампами. Пора было возвращаться.       Неторопливой, шаткой походкой она добрела до их отсека. Створки дверей мягко ушли в пазы в стенах, впуская Рэведж в тускло освещенную комнату. Другие кассетники были уже в режиме гибернации и только желтая голова Баззсоу небезразлично кивала ей, свесившись с верхнего яруса лежанки.       Саундвейв сидел на платформе, подобрав под себя длинные ноги. Его неподвижная фигура опиралась о стену позади и биолайт был потушен во всем корпусе: Рэведж бы прошла мимо, если бы он не махнул ей рукой.       Кассетник запрыгнула на платформу и уместилась рядом, положив голову на бедра связиста. Его пальцы осторожно погладили её лоб и Рэведж только сейчас смогла расслабиться. Текущие циклы порядочно подпортили им нейронные платы, и все были рады вернуться. На этом корабле, как ни странно, у каждого был свой угол.       Саундвейв был молчалив. Это не было чем-то удивительным, но в этот раз он полностью оградился от своих кассет: закрыты были и линия коммлинка, и эмоциональные щиты. С его настроением творилось что-то нехорошее, и он не допускал ни единой возможности для того, чтобы о его мыслях кто-то узнал.       Рука связиста осторожно огладила спину кассетника. Рэведж затушила оптику, пасуя перед осторожной лаской. Движок затарахтел, её корпус едва заметно вибрировал и неторопливо нагревался. Кассетник всецело завладевала вниманием Саундвейва.       В момент, когда она почти полностью перетекла на его колени, она скинула из сабспейса в раскрытую ладонь меха коробочку с передатчиками, оставленную ей Тарном. Чужие эмоции волнения и болезненного ужаса хлестнули по цепям, выворачивая искру. Тревога осела с внутренней стороны честплейта, отравляя сильнее прежнего. Идти никуда не хотелось, само задание очевидно можно было назвать суицидом.       Однако и противиться этому было не к месту. Рэведж осознавала свое положение в грязной иерархии и понимала, что другой работы для неё здесь не будет.       Они просидели так до рассвета. Между ними все также висела молчаливая пустота и сотни невысказанных слов. Их уже открытые эмоции были единственным источником взаимодействия.       Настало время отправляться. Сдержанное объятие стало для Рэведж лучшим напутствием.

***

      Трап втянулся в пазы в дне шаттла и сверху с шумом выкатилась массивная створка двери, закрывая выход. В салоне моментально потемнело, единственным источником света стали алые линзы десептиконов. Двигатели старого корабля загрохотали, его тряхнуло и он тяжело оторвался от посадочного плаца. Взлетели. Вторые из десяти кораблей, идущих на штурм.       Рэведж забилась под длинные сидения, сжавшись около ящиков с оружием. Свежая краска на коробах неприятно пахла, и кассетник уже успела вымазать хвост в неоновый розовый. Она накрыла морду лапами, стараясь спрятаться от происходящего: грязной и мучительной войны. Не вышло; она все ещё была на корабле и летела навстречу своей смерти.       Корпус быстро остывал в холодном углу, и ей пришлось переползти ближе к батареям. Перед носом болтались короткие ноги кого-то из мехов, рядом стояли огромные супинаторы, обвешенные дополнительной бронёй на голени, — и все они выглядели одинаково жалко.       И все эти десептиконы одинаково были лишены моральных принципов.       Рэведж подумала, как долго они будут скорбеть о погибших сослуживцах. Насколько хватит их терпения и актёрской игры, прежде чем они примутся разбирать посеревшие корпуса, дабы забрать себе их броню, детали и выпить оставшийся в их шлангах энергон. От подобной мысли стало дурно.       Нехорошее предчувствие сковывало её, а долгое ожидание усугубляло общее напряжение. Десептиконы вели себя удивительно тихо, и даже такие трусливые и импульсивные как Октан или Дирдж не отсвечивали. Задиристые коны усмирили свой характер перед большим сражением, что казалось неправильным. Боевой настрой падал и никто не решался приободрить солдат.       Корабль затрясся, проходя через тепловые потоки, и едва заметно накренился. Рэведж прижалась к полу и на животе поползла вперед, уходя от удара скатывающихся коробов. Накалившиеся пузатые батареи стукнулись друг о друга и покатились вниз: они звонко ударились о борт и погасли, и на это, как и прежде, никто не обратил внимание. Воздух быстро остывал, но к батареям больше не подходили.       Кассетник вылезла из-под сидений и запрыгнула на одно из них, — всяко лучше, чем сидеть на холодном полу. Её «соседом» оказался Циклонус — безамбициозный десептикон, который каждый раз заводился, когда его называли «десептиконом». Бесчувственный кусок трансформия с острыми рогами и длинным мечом, Рэведж была заинтересована в нём, и в другой ситуации попыталась бы завести с ним несерьезную дружбу.       Она завалилась рядом, прижавшись боком к толстой броне на бедре Циклонуса. Краска на его корпусе плешивила, в каких-то местах отсутствуя почти полностью, было заметно, что мех не особо следил за собой. Рэведж всмотрелась в его острые наколенники: лак потрескался и расползся сеткой кракелюра, встопорщился, отходя от металла, и кассетник протянула лапу, чтобы когтем подцепить его.       — Не трожь.       Она мгновенно убрала когти, пытаясь сохранить невозмутимый вид, — просто не хотела показывать, что её напугал грубый голос меха. Циклонус внимательно пригляделся к кассетнику: вздернутые уши, сердито дергающийся хвост, вставшие дыбом тонкие листки брони на загривке.       — Что это? — его длинный палец неприлично ткнул в небольшой кармашек на ремешке, обвязанный вокруг предплечья Рэведж.       — Причина нашего путешествия, — хмыкнула она. Прятать такую вещицу было бессмысленно.       Корабль снова тряхнуло, когда он набрал высоту. Кассетник слышала, как пролетающие вблизи болиды грохочут по фюзеляжу. Мрачная дробь заглушила редкие разговоры, пока шаттл тяжело проходил через мезосферу.       — Так ты и есть та самая «ключевая фигура», — обратился к Рэведж мех, сидящий напротив. В массивной синей фигуре кассетник узнала Дредвинга — печального кона, недавно потерявшего своего близнеца в битве за Симфур.       — Вероятно, — обмолвилась она. Дредвинг покачал многотонным шлемом и на немой вопрос других десептиконов вяло кивнул в сторону Рэведж:       — Тарн выдал малявке маячки.       Отовсюду послышался матерный шепот, коны всем видом выражали неодобрение и неприязнь к кассетнику, их не устраивала и её роль в этой миссии. Если бы они знали, каких размеров болт она клала на их мнение…       — И ради неё мы летим прямо в плавильни? — проворчал кто-то. Рэведж даже не повернулась в его сторону, но её чуткие локаторы уловили скрип ржавых лопастей: она сморщила морду, не сдержав собственного недовольства — Вортекс, не иначе. Отвечать ему она не хотела, а переубеждать его было себе дороже.       В разговор неожиданно вступил Циклонус, перебивая поднимающийся гомон.       — Ты путаешь, — после его слов разговоры стали тише. Циклонуса здесь не любили, но к нему часто прислушивались. И вот снова: солдаты поворачивали голову в его сторону, готовые выслушать его. — Кассета не больше, чем исполнитель. Мы летим не ради неё, а вместе с ней, еще и с разницей в задании.       Десептиконы затихли, соглашаясь с Циклонусом. Рэведж понимала, что у неё намечались проблемы, и без вмешательства этого странного меха ей было бы худо. Она должна быть ему благодарна, однако кассетник чувствовала только усталость.       — О, у меня есть план! — спонтанно выкрикнул один из молодых десептиконов, то ли Экси, то ли Эсси. Новичок, чересчур оптимистично настроенный для такого сурового поединка, — Рэведж не сомневалась, что он ляжет дезактивом одним из первых. — Мы нападём на этих автоболванов в тот момент, когда они не будут этого ожидать, погоним их на нижний ярус и там подорвём! Я еле сдерживаюсь, мне так хочется выдрать оптику этим ублюдкам и насадить их нежные порты на свой болт!       Юный десептикон затрясся от возбуждения, однако его радостный настрой никто не поддержал: коны морщились от его громкого голоса, а некоторые жестами показывали, что их сейчас стошнит.       — Это… — в замешательстве протянул Дредвинг, — как там это слово?       — Отвратительно, — подсказала Рэведж.       — Ага, это.       Эсси не мог понять этого. Его план был неплох, да и к тому же от них именно этого и требовало военное начальство. Им предстояло убивать, грабить, запугивать меха, вымогать у них информацию и обеспечить убедительное прикрытие для Рэведж. А что может быть эффективнее такого мерзкого поведения?       — Думать умеешь? — строго осадил его Циклонус. — Подумай. Нам нужно создать коридор для кассеты и дезориентировать автоботов, а не организовывать похоронное шествие по Луне. И к чему все эти пошлости? Ты десептикон, а не сексуальный маньяк, о чём ты вообще думаешь?       — Порнография какая-то, — пробормотал Дредвинг. Несколько солдат хмыкнули, не то соглашаясь с неопытным Эсси, не то с Циклонусом. Рэведж надеялась, что в них все же сыграет рациональность.       — Это такой отвлекающий манёвр! — разозлился Эсси. — Они переключатся на меня и будут унижены. Как ты думаешь, какого это, смотреть, как твоих друзей или членов семьи насилуют враги?       — Тем более порнография, — не сдержался Дредвинг. Ему явно не нравились эти разговоры, но затыкать молодого кона пока никто не решался. Все поняли, что этот диалог разволновал Эсси, затронув что-то личное.       — Ладно, — голос Циклонуса был мягким, ведь ему нужно было успокоить этого угрюмого ребенка, — но ты будешь под моим контролем. Я не дам тебе натворить дел больше положенного.       Рэведж подняла голову и столкнулась с яркой улыбкой Эсси, сияющей неописуемой радостью. Она не узнавала его. Невинный юнлинг оказался переполнен обидой и скрытой злобой, и теперь шел на месть.       Кассетник многого не знала о нем, только то, что он присоединился к ним всего пару астроциклов назад и обладал довольно приятным характером, не очень-то подходящим для войны. Кроткий кон, вечный «мальчик на побегушках», выполняющий бессмысленную работу на корабле, он был тем, кто всё это время ждал подходящего момента. Рэведж была впечатлена.       Прозвучавший предупреждающий сигнал прервал все разговоры. Их корабль подлетал, загоревшиеся над головами лампы призывали взять в руки оружие и выстроиться у входа. Десептиконы немедля встали со своих мест, каждый был серьёзен и воинственен. В миг все беспокойство вышло из них, и Рэведж стало спокойней. Именно такими она привыкла видеть этих грубых балбесов.       Меха молниеносно разбирали железные короба. По салону прокатился клацающий звук перезаряжаемых бластеров, дополнительные ракетницы связками свисали с плеч десептиконов. Вооруженные воины вставали в ряд друг за другом, формируя неприступную колонну.       Рэведж осторожно спрыгнула с сидений и поплелась в конец строя. Коны, мимо которых она проходила, едва расступались в стороны, давая ей возможность пройти. Их суровые взгляды обещали ей всевозможные страдания, если она не справится.       — Рэведж, — позвал её Вортекс, стоявший в другом конце корабля. Впервые обратившись к ней по её позывному, — не подведи.       Вставший поодаль Эсси подмигнул кассетнику и ободряюще улыбнулся ей, сверкнув отполированными клыками. Юнглинг беззвучно, одними губами произнёс «удачи», а потом корабль тряхнуло и свет погас. Да, Рэведж уже давно перестала полагаться на удачу, ведь каждый раз та предавала её.       Шаттл на подлёте к базе начали обстреливать: ракеты били по обшивке по касательной и детонировали, не причиняя большого вреда из-за толстой брони космолёта, но взрывная волна каждый раз сбивала с ног. Кассетник прижалась к полу, ухватившись когтями за стыки железных плит. Её быстрая реакция помогла ей избежать участи быть раздавленной тяжелыми супинаторами десептиконов.       Самый сильный толчок произошел в тот момент, когда шаттл протаранил боком Луну-2. Стена от удара вогнулась вовнутрь, но осталась целой. Десептиконы волной отхлынули от неё, быстро перегруппировались, и встали новым строем. Переглянувшись между собой, первые ряды живо стали демонтировать сидения, откидывая их назад. Пара изуродованных кресел упали рядом с Рэведж, спугнув её в угол. Спрятавшись за пустой короб, она замерла в ожидании. Звуки вокруг стихли: коны застыли в боевой готовности, прислушиваясь к тому, что происходит на этаже лунной базы.       Спустя несколько кликов, вперёд вышел мех, — вехикон, насколько смогла его разглядеть Рэведж. Он неторопливо обошёл солдат и, подобравшись к стене, достал увесистый резак по металлу. Стену ему помогали вскрывать другие солдаты, и времени у них это заняло намного меньше. Вскоре резак также был выброшен, а в стене зияла вырезанная рама, все ещё прикрытая листом обшивки корабля.       Онслот, нынешний командующий офицер, молча поднял ладонь, приказывая оставаться на местах и ждать. Махнувшая через наноклик рука призывала выступать: мех с силой пнул часть стены и тут же направил в проход лазерный пулемет, сразу начиная пальбу.       Десептиконы высыпали из корабля в коридор, моментально вступая в бой. Автоботы, хоть и ожидавшие этого, но не готовые к достойному ответу, бросились бежать. Возникла давка. Чужие крики и взрывы шумовых гранат оглушали, а отряд заведённых конов теснил алозначных меха. Паника усиливалась: в толпе автоботов не было ни одного воина, поэтому и постоять за себя они не могли.       Рэведж несмело выглянула из корабля и, крадучись, поползла вперед. Прижимаясь к стенам, она удачно уворачивалась от неосторожных конов, которые могли бы наступить на неё; и вдруг! — когда она прилипла к полу, датчики кассетника среагировали на легкую вибрацию: кто-то бежал к ним.       Яростный крик десы услышали до того, как увидели своего врага. Джолт. Суматошный автобот, вводящий в ступор даже опытных солдат. Он шёл на таран, размахивая кнутом с лезвиями на конце. Теперь отступать пришлось десептиконам: удивленные такой встрече, не все знали, как себя вести, и только громкие приказы коммандера не давали им уйти обратно в корабль.       На Джолта лоб в лоб вышел Брейкдаун. Кнут автобота был пойман и разорван, и два синих тела столкнулись, хватая друг друга за плечи. Меха толкались, отдирали с корпуса противника торчащую броню, пинались; Рэведж было неприятно смотреть на них.       Кассетник пошла дальше, пытаясь проскользнуть между конами. Мелкими перебежками она пробиралась всё дальше в глубь базы. Рывок, — и её ловят за хвост, вытаскивая из-под падающего на неё меха. Она повисла головой вниз, удерживаемая громадной рукой.       — Совсем обезумела? Или ты думаешь, что самое безопасное место под серво у дерущихся воинов? — прикрикнул на неё Циклонус. Он был зол и собирался высказать ещё что-то, пока в него не въехала малолитражка, выскочившая из бокового коридора. Десептикон поднял меч и проткнул машину насквозь: крыша слегка промялась под давлением и снизу уже начал собираться энергон. Взгляд Циклонуса снова вернулся к Рэведж: — Тебе туда?       Он кивнул куда-то прямо и, не дожидаясь ответа от кассетника, раскрутил её на вытянутой руке, — ей казалось, что её хвост вот-вот оторвётся. Мех отпустил её, и Рэведж с тихим мявом пролетела над головами дерущихся десептиконов и автоботов и шлёпнулась у развилки. Сражение осталось позади, теперь ей предстояло идти одной.       Рэведж сорвалась с места и бросилась в левый коридор, широкой магистралью огибающей Луну-2. Первое место, куда ей требовалось пробраться, находилось недалеко — это были жилые блоки, в которых размещались гражданские, оставшиеся на базе, и служащие.       Подобравшись вплотную к механическим дверям, она навострила слух: вроде тихо… Но с шипением разъехавшиеся створки напугали кассетника: взведенные пружины в шарнирах лап резко распрямились, подкидывая тело Рэведж вертикально вверх. Она в прыжке активировала ракеты, направляя их в проход, готовая немедленно выстрелить.       Никто не вышел. Она припала на передние лапы и осторожно вышла из-за угла. Пусто, — а датчик двери всего лишь среагировали на её движение.       Она осторожно переступила через порог и огляделась. Автоботские спальни не имели ничего общего с десептиконскими мрачными казармами: вместо длинных рядов подзарядочных платформ у каждого меха на Луне-2 был свой собственный отсек, отгороженный от коридора пластиковыми раздвижными панелями — слишком тонкими, что бы скрывать за ними какие-либо секреты.       Сверившись с картой, Рэведж двинулась дальше. Она должна была закрепить здесь два жучка, и уже заранее прикидывала места: кассетник выбрала коридоры, где жили старший офицерский состав и штатские. Гибкий хвост юркнул в карман на предплечье и крупными шипами, словно клешнями, схватил первый передатчик.       Она остановилась возле комнаты Ультра Магнуса и торопливо протолкнула маячок в дверной косяк. Миниатюрная кнопка мигнула тусклым синим перед тем как провалиться в небольшой разъём. Рэведж, не задерживаясь, побежала к отсекам гражданских меха. Когда второй передатчик был активирован и спрятан, кассетник по тонким лабиринтам вентиляционных труб добралась до магистралей и далее до комнаты отдыха автоботов.       Через решётку под потолком она наблюдала за растерянными ботами в помещении. Они баррикадировали стальные двери, укрывались в нишах и за встроенной мебелью, некоторые из них впервые держали оружие в своих трясущихся руках. Рэведж сочувствовала им, но не больше, чем полагается.       Кассетник равнодушно следила, как молодые меха прижимают к себе одной рукой крохотные тела спящих бет, а во второй держат крупные бластеры, укачивая обоих. Должно быть, они переживали самое ужасное для них время, ведь где-то там, в коридорах базы, умирали их партнеры от рук зверских десептиконов.       Рэведж скинула передатчик прямо возле решетки. Синий индикатор загорелся, и первое, что попало на звукозапись, стала печальная молитва. К сожалению, она осталась неуслышанной Праймусом: в двери отсека трижды постучали, прежде чем электронный замок был сбит прицельным выстрелом.       Кассетник отвернулась и поползла дальше, уже в направлении столовой. В пустующем помещении она передвигалась более свободно: вывалив наружу вентиляционный люк, Рэведж спрыгнула на обеденный стол, а с него на пол. Случайно задетая ею тележка с грохотом опрокинулась назад, и кассета не упустила возможности доломать пластиковые подносы, разлетевшиеся в стороны. Третий маячок она закрепила под рамой стола.       Перед тем как выйти из столовой, Рэведж снова взглянула на карту. Теперь ей следовало дойти до лифта и подняться на верхний этаж, а затем с третьего уровня спуститься на первый. Что ж, вот так задача…       Кассетник разблокировала дверь и без промедления помчалась вперёд. Круговая магистраль вывела её во внешний коридор, из него Рэведж прокралась в галерею над внутренним парком, а уже оттуда попала к лифту. Она остановилась у поворота. Кое-что не давало ей покоя: она вслушивалась в тишину тупикового прохода, пока в аудиодатчиках не загудело от напряжения. Тихий щелчок капсулы ки-гары вывел Рэведж из ступора. Там кто-то был. Кто-то, кто любил вонючие трубки и гранаты.       Кассета медленно стала отползать назад. Ладно, раз ближайший к ней путь недоступен, то она просто найдет другой: на втором уровне было расположено несколько лифтов и эскалаторов, а на карте были помечены шахты и сквозные трубы, соединяющие все три этажа. Комфортный маршрут был не единственным для неё.       — Кис-кис-кис.       Хриплый голос Хаунда раздался совсем рядом, подгоняя Рэведж. Она было дёрнулась вперёд, но воткнувшийся прямо перед ней нож заставил её замереть. Острое зазубренное лезвие вошло в резиновое покрытие пола ровно в трёх сантиметрах от головы кассетника.       — Попытаешься сбежать, и я прострелю тебе голову, — ворчливо сказал автобот, лениво ворочая ки-гару во рту. Подойдя ближе, он безжалостно пнул Рэведж в бок и наклонился за ножом.       Кассетника откинуло в сторону. Выступающий защитный кожух треснул, открывая на всеобщее обозрение внутреннюю начинку из шестерней и кабелей. Проводку защемило мелкими осколками, пробив тонкие топливные магистрали. Светящийся энергон брызнул, смешиваясь с протёкшим маслом.       — Поднимайся и пошли, — гаркнул на неё Хаунд.       Лапы разъезжались и встать сразу не получилось. Рэведж завалилась на бок, суетливо дёргая лапами: из-за натёкшей под ней лужи скользкой смеси было сложно перевернуться. Боль накатывала приступами, перемежаясь острыми уколами тока в области раны.       — Ну же! — коммандос автоботов не любил долгое ожидание, а его недовольный тон был похож на угрозу.       Он в два широких шага приблизился к кассетнику и снова саданул по ней ногой. Рэведж подбросило в воздух и, мучительно упав, она покатилась вдоль холла. Слабые хрипы вырвались из её приоткрытого рта, стоило ей попытаться встать.       — Не можешь идти, так ползи, — сплюнул Хаунд и, обойдя шатающееся тело Рэведж, пошёл к лифту. Беспрерывно нажимая на кнопку вызова, он напряжённо обернулся к ней.       — А как же вежливо попросить? — проскрипела кассетник сломанным динамиком.       — Живо, мелочь, — рыкнул автобот, поднимая на неё трёхствольный пулемёт. Свисающая с него лента с остроконечными патронами с лязганьем проехалась по его железной руке.       — Ну живо, так живо, чего ты нервничаешь? — жалобно прижав уши к голове, она поползла к Хаунду, подтягивая корпус передними лапами. Задние она уже не чувствовала.       Потребовалось некоторое время, чтобы добраться до лифта. Рэведж осторожно перевалилась через порожек, пока мех придерживал двери от закрывания. Он вдавил в панель кнопку нижнего уровня, двери сомкнулись и лифт неторопливо двинулся вниз. Всё это время Хаунд продолжал направлять на кассетника тяжелое оружие.       Рэведж измучено легла на пол. Она запустила самопроверку систем, но команда не проходила, а системные сообщения хаотично мерцали на внутреннем экране. Шаг вентиляции замедлился, и шума от её тела стало меньше. Выглядела она откровенно печально. Энергон толчками выплёскивался из ее корпуса, полз по раздробленной обшивке и стекал по груди и животу.       К сожалению, против такого противника она была не в силах выступить. А вот десептикон, чей кулак влетел в голову Хаунда из маленькой телепортационной воронки, желал расправы над этим жирным автоботом.       Кабину лифта качнуло и механизм встал. Мех неистово завопил и, извернувшись, ударил в стену, пробив её. Скайварпа там уже не было. Телепорт открылся в метре поблизости и из него снова вылетела рука кона, целясь Хаунду в лицо. Дико зарычав, автобот замахнулся второй раз: и его поднятую руку тут же перехватили сверху. Скайварп вывалился из портала почти по пояс, пытаясь удержать агрессивного бота. Хаунд суматошно переступал на месте, дергая зажатой лапищей, пока вторая безуспешно пыталась нащупать на поясе автоматы.       Фиолетовый сикер малость сместился в сторону, и из-под него вылезла ещё одна — красная — рука, держащая толстый обрез. Его ствол прыгал то вверх, то вниз, пытаясь нацелиться на круглый шлем автобота. Но Хаунд был не из тех, кто сдавался так легко: подогнув ноги, мех повалился назад, вытягивая за собой Скайварпа. Почти выпавший из воронки сикер едва держался, пока его поперёк тела не перехватил Тандеркрекер.       Выброшенная Хаундом ки-гара выпустила из себя клубы едкого пара, и датчики дыма в кабине визгливо запищали, оглушая. Через верещание сигнализации было совершенно не слышно выстрелов: в автоботе просто из ниоткуда появилось несколько новых дырок от пуль, застрявших где-то в его толстенной броне.       Взбешенный Хаунд свободной рукой схватился за нагрудный ремень и сорвал с него гранату. Он большим пальцем выдернул чеку и подбросил её, попав прямо в телепорт. На мгновение все замерли, обдумывая произошедшее, и в следующий миг Скайварп отпустил коммандоса и был затянут обратно на свою сторону Тандером. Портал закрылся.       Не успела Рэведж прочувствовать всю горечь ситуации, как возле неё открылась воронка и рука фиолетового сикера втащила её за загривок вовнутрь. На месте кассетника осталась лежать лишь активированная граната.       — Шлак, — выдохнул Хаунд, отсчитывая наноклики перед взрывом.