Аромат души

Даже дождь в этом дивном раю казался гармоничным. С обеда небо затянулось паутиной туч, и мелкий, навязчивый дождь одаривал прохладой и свежестью туристов, которые расположились на веранде ресторана. Тэхён сидел один за столиком и неустанно фотографировал дождливые пейзажи. Резко испортившаяся погода ничуть не омрачала удивительных видов природы. Но с настроением у Тэхёна была беда. Мрачное и отвратительное состояние накрыло его с головой. Отчего-то он никак не мог собрать себя по частям после общения с художником. Их разговор оставил в нём неприятный осадок. Тэхён всегда был излишне впечатлительным, поэтому прокручивал их разговор и сожалел, что он получился таким коротким, да ещё и с нотками раздражения со стороны незнакомца. Тэхён был бы рад откатить время назад и всё исправить. Возможно, следовало сказать ещё какие-то слова. Не стоило ему так навязчиво приставать к художнику. Хотя он и не был сильно навязчив, бывает и похуже. Но судя по реакции мужчины, Тэхён не первый, кто за последнее время его побеспокоил и отвлёк. А ещё ему грустно было наблюдать за семейными парами в ресторане. Супруги мило беседовали за бокалом вина и эта идиллия Тэхёну была невыносима, от этого ещё острее он ощущал одиночество. Погружённый в свои мысли, он скользил взглядом от столика к столику, пока не услышал: — Молодой человек, не хотели бы Вы составить нам компанию? Я вижу, что Вам грустно, — пожилая женщина, сидящая со своим супругом за столиком напротив, дружелюбно обратилась к Тэхёну на английском языке. — Если я Вам не помешаю, то с радостью, — Тэхён был не против провести время в приятной компании, и эти люди показались ему очень даже милыми. — Не помешаете, присоединяйтесь к нам. Скучно не будет! Это мы Вам обещаем! — позвал его теперь уже мужчина, и Тэхён через пять минут общения понял, что, и действительно, скучать с этой парочкой не придётся. Они поведали ему, что приехали на отдых из Франции. Рассказали, что в браке уже более сорока лет и всем странам мира предпочитают отдых именно здесь. Тэхён узнал их имена. Генри и Мария. — Вы такой красивый, Тэхён. Я не могу оторвать от Вас глаз, — женщина без стеснения восхищалась им прямо при муже, который уже, кажется, привык к её закидонам.— Я обожаю корейцев! Это моя мания. Смотрю корейские дорамы и слушаю корейскую музыку. Пользуюсь только корейской уходовой косметикой уже много лет. Но я никак не ожидала встретить живого корейца в Швейцарии, да ещё такого очаровательного. Одна моя мечта сбылась — я пообщалась с корейцем. Вот теперь бы посетить Корею, но Генри против, — Генри в ответ на её слова состроил шутливую гримасу, закатив глаза. По всей видимости, увлечения жены его конкретно доставали. — О, приезжайте в Корею обязательно! Я устрою для Вас персональную экскурсию по Сеулу, — обещал подвыпивший Тэхён. — У нас прекрасная страна, Вам понравится! — Ох, Тэхён! Я буду стараться уговорить мужа. Спасибо за приглашение. И если Вы надумаете посетить Францию, то приглашаю в гости, даже если будете не один. Я проведу Вас по всем знаменитым местам и расскажу всё, что сама знаю. Много лет я работала гидом в Париже. У нас с Генри большой дом, так что милости просим. И я вовсе не шучу. А знаете ли Вы, что не единственный кореец в этом отеле? Тут есть ещё художник, но он не слишком разговорчив. — Спасибо за приглашение, буду иметь в виду. Да, я видел этого художника. Мы не знакомы, — признался Тэхён, пытаясь перевести тему разговора, — А хотите, я вас сфотографирую? Сделаю красивый семейный снимок. — Это было бы замечательно! Спасибо, Тэхён, — обрадовалась Мария, хлопая в ладоши. — А я не хочу фотографироваться, — бурчал Генри себе под нос. — Ну, давай же, не сопротивляйся! Не обращайте на него внимание, он редкостный зануда. И как я только тебя терплю столько лет? — ткнула она мужа в бок, и тот мгновенно оттаял. А Тэхён сделал для них несколько снимков, которые даже хмурому Генри понравились. — Я перекину их вам на электронную почту, — пообещал он, наблюдая, как пара мило спорит, кто красивее получился на фото. Естественно, сошлись на том, что супруга вышла лучше. Генри спорить не стал. Видимо, это было бесполезно. Они благодарили его и за приятными беседами откупорили уже третью по счету бутылку вина. Тэхён обычно пил мало и не умел правильно этого делать. Его организм всегда был слишком восприимчив к алкоголю. Вот и сейчас оказалось, что он переоценил свои силы. Дождь прекратился, и его новые знакомые отправились на прогулку. А он остался за столиком, допивая свой бокал до дна. Но вскоре понял, что зря это сделал. Перед глазами резко всё поплыло, стоило ему только подняться с кресла. Он неспешно брёл к выходу из ресторана, слегка покачиваясь, но всё же крепко держа в руках фотоаппарат, который для верности повесил на шею за ремень. По пути к номеру ему встречались отдыхающие, и Тэхён не понимал, откуда столько близнецов отдыхает в отеле одновременно. Так и не понял, что это всего лишь двоилось у него в глазах. Ему даже кто-то предложил помощь, но он гордо отказался, заверив, что сам справится. Кое-как Тэхён добрался до своего номера, долго искал по карманам ключ-карту и облегчённо выдохнул, оказавшись, наконец, внутри. Чонгуку же тем временем не было столь весело. Он более часа промаялся в номере от тоски. Дождь разошёлся не на шутку. Ленты соцсетей мелькали перед глазами, и он уже начинал беситься от повторяющихся новостей в пабликах, одних и тех же лиц, мелькающих в рекомендациях. Зашёл в свой профиль и удивился возрастающему количеству подписчиков. Его это, несомненно, радовало. Но время шло, а оставаться в номере становилось невыносимым. Его вдруг резко охватило чувство голода, и взглянув на часы, он понял, что уже давно пора на ужин. С улицы веяло свежестью, а ему захотелось расположиться за столиком ресторана на веранде и подышать свежим воздухом. Меню пестрило разнообразием блюд, и сделав заказ, Чонгук расслабленно откинулся в кресле, оглядывая отдыхающих. Туристы, в основном семейные пары и компании друзей, болтали о своём на разных языках. Он обожал такую атмосферу. Она погружала его в воспоминания о детстве, когда он с семьей вот так же приезжал на отдых. Со всех сторон слышались разные голоса, но среди этого многоголосья, Чонгук выделил один — единственный, поразивший его сегодня своим необычным тембром. Он спешно принялся искать глазами по столикам единственного обладателя этого захватывающего голоса и обнаружил незнакомца сидящим неподалёку в компании семейной пары. Он уже видел их ранее. Буквально на днях эта милая старушка пыталась заговорить с Чонгуком, но он на контакт не пошёл. А вот незнакомец пошёл, и, похоже, очень даже влился в их компанию. А у Чонгука вроде как и аппетит уже испарился, он моментально обо всём позабыл, наблюдая за незнакомцем. Появилась, наконец, реальная возможность рассмотреть его получше. Тот мило беседовал с обоими и весело смеялся. «Чёрт возьми, на что я смотрю?» — Чонгук сам себя одергивал, смело залипая на губы этого мужчины. Они, такие магнетические, изгибались в яркой улыбке. А язык незнакомца вот уже в который раз слишком соблазнительно проходился по ним, увлажняя. Чонгук буквально лишался рассудка, представляя, на что способен этот язык и как было бы сладко ощутить его на себе. А вообще, не имеет значения, на какой части тела ощутить. Чонгука устроил бы любой расклад. Что-то необъяснимое происходило с ним в эту минуту. Никогда ранее такого внезапного и острого проявления чувств с ним не случалось. Может, это Швейцария всему виной и её невообразимая природа? А тем временем незнакомец фотографировал семейную пару, деловито подсказывая им, какое положение занять, как расположить голову, куда деть руки. Его длинные, музыкальные пальцы крепко сжимали корпус фотоаппарата, а указательный плавно жал на пуск. А Чонгук, кажется, ощущал каждый такой щёлчок фотоаппарата всем своим телом, каждый новый звук его голоса отдавался вибрацией и заставлял замирать. Это было невыносимо. Он мысленно уже давно преодолел расстояние между их столиками и хищно и горячо впился в губы незнакомца. О, да! С фантазией у художников всё в полном порядке. Это дар свыше. И фантазировал Чон сейчас, ни в чём себе не отказывая. «Это выше моих сил», — понимая, что ужин все-таки надо закончить, он демонстративно пересел в кресло напротив, так, чтобы больше не видеть этого мужчину. Жадно и залпом выпил бокал вина и, быстро опустошив тарелку, стремительно покинул ресторан. Дождь уже прекратился, и Чонгук бродил по территории отеля, пытаясь охладить воспаленное сознание. Он старался избавиться от своих знойных фантазий. Разум твердил одно, а тело не слушалось. Оно изнывало от желания прикоснуться к незнакомцу и хотело, чтобы так же горячо касались его. Это было безумие! Чонгук осознавал всю нелепость происходящего с ним, но желание не утихало. Спустя какое-то время он всё же постепенно пришел в себя после пешей прогулки. Успел даже замерзнуть, долго находясь под пронизывающим ветром. Зато это здорово помогло ему остыть и переключиться. Чонгук удовлетворенно выдохнул, чувствуя облегчение. Время близилось к полуночи. Отдыхающие разбредались по своим номерам, а Чонгук неторопливо шёл по длинному коридору, чувствуя усталость, и мечтал оказаться в постели. Он был вымотан этими терзающими несбыточными желаниями. Конечно, несбыточными, потому что сам бы он точно не подошёл к этому мужчине. Не хватило бы смелости проявить инициативу и познакомиться. Да ещё после того, как резко его отшил. Его решительность испарялась при виде этих глаз. От мыслей его отвлёк громкий звук удара об пол тяжелого предмета. А затем ещё один звук удара, будто кто-то упал на пол. Чонгук замер и прислушался. Кажется, звуки доносились из номера, мимо которого он сейчас и проходил. Чон вновь прислушался: тишина… Он забеспокоился — а вдруг кому-то стало плохо и требуется немедленная помощь. Он дернул ручку, а дверь оказалась не запертой. Тихо вошёл внутрь, где было темно и приходилось приглядываться. На полу лежал фотоаппарат. Видимо, он упал первым. А рядом с ним человек. Чонгук присмотрелся и с удивлением обнаружил, что это был тот самый незнакомец. Тот, о ком весь вечер думал Чонгук. Он, не раздумывая кинулся к нему, проверяя, дышит ли. Стало резко страшно за этого мужчину и захотелось сделать всё возможное, чтобы помочь. Опустился рядом с ним на колени. Прислушался — вроде дышит. Проверил пульс — кажется, в норме. А потом чуть склонившись, ощутил резкий запах алкоголя. «Мдаа!» — протянул шёпотом Чонгук, понимая, что незнакомец напился до такого состояния, что упал, не дойдя одного метра до кровати. В нос снова ударил резкий запах алкоголя и он сморщился. «И сколько же ты выпил, а? Зачем вообще ты пьёшь, если не умеешь этого делать?» — возмущался Чонгук, думая, что теперь ему делать. Понимал, что оставить его на полу не может, поэтому подхватил под руки и аккуратно опустил на кровать, а после бережно снял с него обувь, поставив на полку при входе. Он удовлетворенно улыбнулся, осматривая мужчину, что крепко спал теперь уже на кровати. Дело было сделано. Ему бы уйти. Ведь он же помог, не оставил несчастного до утра на полу. Но уйти не было сил. Как уйти, когда так близко то, чего желаешь сейчас больше всего на свете? А Чонгук желал… Его ощущения теперь только ещё больше обострились. Он бесшумно опустился перед спящим на колени и затаился, наблюдая за ним. Дыхание мужчины было ровным, а прекрасное лицо расслабленным. Ресницы слегка подрагивали, и Чонгуку до безумия захотелось их коснуться. Умом он понимает, что это неправильно, незаконно и противоестественно. А рука уже сама тянется поправить прядь волос. Тыльной стороной ладони он касается мягкой щеки и проводит линию до подбородка. Замирает от приятных ощущений. Это ни с чем не сравнимое удовольствие, когда ты без разрешения берёшь то, что нельзя, что тебе не принадлежит. Без согласия. Но как же хочется! Большим пальцем он касается губ незнакомца. Мечтает поцеловать их, но нельзя. Понимает, что нельзя. Сам себя останавливает. Внутренне уговаривает. Запрещает. Но даже так коснуться уже предел его мечтаний. Палец нежно касается мягких губ снова и снова, а незнакомец вдруг их размыкает. Они приоткрываются и Чонгук слышит тихий стон. Через мгновение в кармане мужчины загорается и вибрирует телефон. Чонгук пугается, что тот сейчас проснётся, но этого не происходит. Чон тянется к карману его брюк и ловким движением извлекает оттуда чужой телефон. Краем глаза цепляется за текст всплывающего сообщения. «Чимин»: «Тэхён, я всё решил. Съемки обложки назначены на следующий вторник.» — Тэхён… Значит, тебя зовут Тэхён, — шепчет Чонгук, глядя на него спящего. Смакует его имя на языке, привыкая к нему. Перекатывает буквы нежно, как леденец, растягивая удовольствие. — Тэхён… Тэ… Ну что же, приятно познакомиться, — шепчет вновь Чонгук, любуясь незнакомцем. А рука уже тянется к его шее, и он кончиками пальцев гладит яремную впадинку, задевая острые ключицы. Опускает руку ниже и ведёт пальцами по груди. Упирается в застегнутые пуговицы и напрочь теряет контроль, начиная расстегивать их одну за одной. Распахивает края рубашки и замирает, любуясь карамельной кожей, которая подсвечивается тусклым теплым светом лампы на комоде. И снова позволяет себе вольность, коснувшись кончиками пальцев одного соска, мгновенно ощущает, как он твердеет от прикосновения. Это безумно заводит и Чонгук уже не помнит себя от волнения и желания. Губы приближаются к твердой горошине и втягивают сосок, лаская его языком. — Мм… — тянет Чонгук едва слышно, его захлестывает волна возбуждения. — Как же я хочу тебя, Тэ, — дышит громко и рвано. Мозг его напрочь отключается. Возбуждение вперемешку со страхом накрывает и лишает рассудка. А незнакомец всё ещё мирно спит, даже не подозревая, что рядом с ним Чонгук буквально плавится от собственных фантазий и желаний. Возбужденный член уже предательски и невыносимо больно упирается в деревянный бортик кровати. Это изощренный вид мазохизма. Чонгук мучает себя сейчас, касаясь такого желанного тела, не имея возможности продвинуться дальше. На этом стоит остановиться. Чонгук это прекрасно понимает, но не делает. Он и в самых смелых своих снах не мог такого представить. Его останавливает страх быть пойманным. А что он скажет тогда Тэхёну, как станет оправдываться? Но остановиться нет сил и он продолжает свои преступные ласки. Язык нежно выводит узоры на гладкой коже груди, не переставая ласкать твёрдые горошины. — А-а, — слышится вдруг тихое и сдавленное. И Чонгук видит, как бедра Тэхёна подаются вверх, а ягодицы сжимаются. Это невероятно. — Боже… Он возбужден! — проносится в голове Чонгука. — Что же я делаю? Точно сейчас проснётся. Чонгук отстраняется и затихает, не в силах пошевелиться. Он ждёт реакции Тэхёна, и тот не заставляет себя долго ждать. Чонгук видит, как рука его тянется к паху и накрывает возбужденный член поверх одежды. Плавно двигается и нежно гладит. С силой сжимает и ослабляет хватку. — Только не это! Я с ума сойду, смотря на тебя такого, — Чонгук смотрит на эти движения незнакомца, округлив глаза, и сам подается вперед, ещё сильнее и больнее вжимаясь бедрами в деревянную опору. Всё происходящее кажется сном. Это до безумия желанно, страшно, больно. И так умопомрачительно… Тэхён продолжает, но не открывает глаза. Он чувственно ласкает себя сквозь одежду во сне. А его губы… с этих желанных губ снова и снова срывается стон, а язык увлажняет их и смотреть на это невыносимо. Чонгук снова тянет к ним руку и проводит большим пальцем, чувствуя влагу. Указательный палец придерживает подбородок, а большой ласкает и гладит губы. Эта пытка, кажется, длится бесконечно, но всё в миг останавливается, когда рука Тэхёна резко обхватывает запястье Чонгука. Кажется, это провал. Чон перестает дышать. Он замирает и снова ждёт, а рука крепко и до боли удерживает его запястье. — Поцелуй меня, — шепчет Тэхён, не открывая глаз. Он всё ещё спит. - И что же ему снится? Кого он просит о поцелуе? — теряется в догадках Чонгук, но не может и не хочет больше сдерживаться. Ему бы сейчас снять с Тэхёна остатки одежды и раздеться самому. Возникает дикое желание накрыть его обнаженное тело своим. Но нельзя. Так точно нельзя. А вот поцеловать можно. Попробовать очень хочется, и тогда уже будь что будет. Измученные долгим ожиданием губы Чонгука, наконец, так близко к заветной цели. — Поцелуй меня, — слышит он снова и отзывается на просьбу, касаясь мягко, словно чего-то хрупкого. Тэхён моментально отвечает на поцелуй, будто только этого и ждал, страстно впиваясь в губы Чонгука. А руку Чона он теперь целенаправленно направляет к своему паху и плавно опускает на него. Давит на неё сверху своей и задает направление. Подается бедрами навстречу, позволяя эти откровенные касания. Чонгук повинуется, а Тэхён стонет, извивается, мечется по подушке, но поцелуй не разрывает. — Да-а, — шепчет, как в бреду. Шепчет в самые губы Чонгука, которому хочется большего. Его не устраивают ласки через ткань. Он расстегивает брюки Тэхёна. Спускает вниз белье и освобождает его возбуждение. Останавливается, любуется, восхищается размерами, на секунду оторвавшись от терзающих его страстных губ. Похоже, Тэхён очень любит целоваться и с силой притягивает Чонгука обратно, впиваясь в него, как ненасытный зверь. Чонгук не верит глазам, но Тэхён ещё спит. Он делает это всё во сне? Да. — Фантастика, — Чонгук не может поверить в происходящее. И шепчет это сквозь поцелуй. Его рука плотно сжимает чужой член, продолжая поступательные движения, пока не чувствует пульсацию и влагу, стекающую по своей коже. Тогда Чонгук отстраняется от бортика кровати. Он весь горит. Ему тоже давно нужна разрядка. Он касается себя и сильно сжимает член, ощущая как сам обильно изливается под одеждой. Тело пробивает дрожь, а рядом стонет непроснувшийся Тэхён. — Вот это да! — шепчет Чонгук, наблюдая, как тот спокойно поворачивается на бок, укладывая ладонь под щеку и, словно ничего не происходило, спит дальше.