Аромат души

Чонгук отныне знал наверняка, что не выносит самолёты, потому что один из них уносит его далеко от того, кто запал в душу и с кем он даже не успел толком поговорить. А ещё его уже не радуют красочные улочки уютных городов Швейцарии, по которым ему не удалось прогуляться с Тэхёном. Не успели они этого сделать. Не случилось… Сейчас, в эту самую минуту, сидя в кресле салона самолёта, он ненавидел даже себя. Отчаянно ненавидел за то, что ночью так и не решился постучать в дверь Тэхёна. Сразу не решился, а после это казалось уже глупым. Он не сомкнул глаз, бродя по своему номеру, искал поводы пойти к нему. А после искал себе же оправдания, почему не решается на этот шаг. Возможно, и надо-то было всего лишь постучать, а там уже светящиеся влюбленностью глаза, сильные руки и чувственные губы сами сделали бы всё за них обоих, отбросив на потом пустые разговоры и долгие объяснения. Однако сомнения и отрицание перевесили невыносимую силу притяжения. Он не смог себя перебороть. Но каждой клеточкой своего тела ощущал магнетизм Тэхёна. Его тянуло и влекло к двери заветного номера. «А вдруг? А что если он не захочет меня видеть?» — думалось ему. Теперь эти противоречия казались трусостью по сравнению с осознанием того, что они могут больше не встретиться. А ведь он так и не успел сказать, как нравится ему Тэхён. Как тянет его к нему. Пальцы снова искусно выводили на листе блокнота эти магнетические глаза. Чистые листы в блокноте заканчивались, а Чонгуку казалось, что он сойдёт с ума, если прекратит рисовать Тэхёна. «Ну почему всё так? У меня оставалось ещё два полноценных дня! Неужели я это заслужил? Стоило мне только встретить особенного человека, как обстоятельства откидывают меня от него на непреодолимое расстояние…» — мысли не давали покоя. И всё же надежда была. Он верил в то, что та девушка-менеджер за стойкой передаст Тэхёну его записку. <Шестью часами ранее…> — Менеджер Ким, в чём дело? Почему звоните мне так рано? Чонгук не спал всю ночь и удивился столь раннему звонку своего менеджера. Очевидно, что это не предвещало ничего хорошего. — Директор Чон, я прошу прощения, но у меня важная новость. Ночью в помещении галереи произошёл пожар. Чонгук впал в оцепенение и напряженно молчал в ожидании услышать самое страшное, но не выдержал, начав засыпать Джина вопросами. — Пожар? Как это? Пострадавшие есть? — Нет, охрана мгновенно среагировала, вызвав пожарную службу. Те приехали очень быстро, возгорание ликвидировано. — Я чувствую, что Вы не договариваете! Я жду подробностей, Джин! — Чонгук понимал, что тот намеренно пытается выдавать факты дозированными порциями, чтобы сразу не шокировать его. — Возгорание возникло в помещении D, где хранилась часть картин Вашего дедушки. По предварительным данным, произошло замыкание. Всё, что хранилось там, сгорело. Чонгук застыл, пребывая в состоянии шока. В это помещение он лично относил самые ценные работы деда, а теперь их нет. Все его многолетние труды превратились в пепел. Чонгук чувствовал мгновенно подступающую дурноту. Всё, что так дорого было ему, исчезло, поглощенное огнём. Надо было что-то ответить, но голос, кажется, вновь пропадал. Голова плохо соображала и не было сил на продолжение разговора. Но он глава галереи и необходимо было держать себя в руках. — Я понял, обрисуйте мне масштаб ущерба. Я должен понимать, насколько всё серьезно с помещением, — голос его дрожал, а Чонгук не мог совладать с накатившим отчаянием. Оно буквально его поглотило. — Огонь не проник в выставочные залы. Все расположенные там экспозиции в норме. Значительно пострадала отделка сгоревшего помещения, захватив коридор, ведущий в основное хранилище. В галерее устойчивый запах гари, неизвестно удастся ли от него избавиться к выставке. Директор Чон, я не смог сохранить эти картины, ведь Вы оставили галерею на меня. Мне очень жаль, но я не справился… — голос Джина тоже заметно дрожал и понятно было, что тот очень переживает. Однако, по всей видимости, его вины в случившемся не было. — Джин, не надо. Здесь нет Вашей вины. Но мне предстоит выяснить причину, проведя проверку. Ждите меня. Я вылетаю в Сеул первым же рейсом, — решительно отозвался Чонгук. — Вас встретить, директор? — Нет, сам доберусь. Пока, я в пути, приведи галерею в порядок, насколько это возможно. До встречи. Менеджер Ким пообещал сделать всё возможное и они разъединились, а Чонгук до сих пор не мог поверить в случившееся. Сидел, сжимая пальцами и без того сдавливающиеся от напряжения виски и смотрел в одну точку. Огонь и вода — это самый страшный сон каждого владельца галереи. За все годы существования галереи династии Чон никаких происшествий в ней не возникало. Это, единственное, слишком сокрушительное по своей силе. Всю дорогу до дома, он прокручивал в голове и воспроизводил в памяти изображения тех самых полотен. Он помнил каждое из них и сожалел о том, что не сберёг наследие деда. Картины сгорели дотла. И теперь уже, добравшись до места, он собственными глазами видел эти обугленные стены, а по щеке предательски катилась одинокая слеза. Он был бессилен что-либо изменить. С портрета, в теперь уже его кабинете, на него смотрели добрые глаза дедушки. Словно сквозь миры и расстояния он вновь его успокаивал. А Чонгук не мог себе простить: ему следовало более грамотно продумать вопросы хранения таких ценностей. Телефон загорелся от входящего вызова. Это была Пак Миа. Та самая властная дама, ранее пытавшаяся одарить его домом в Италии. Не было абсолютно никакого желания с ней общаться. Он не ответил. Вызов повторился. Телефон не умолкал, а Чонгук сидел в оцепенении, глядя в окно. И снова вызов, но уже с незнакомого номера. А здесь ответить уже стоило, вдруг это он? — Тэхён? — Чонгук схватил телефон, надеясь услышать в ответ его голос, но прозвучало лишь: — Здравствуй, Чонгук. На мой звонок ты не ответил, а незнакомый номер принял без раздумий. Чем же я тебе так не угодила? Чонгук скривился и поморщился. Он ошибся и прокололся, ответив на звонок с незнакомого номера. Не было желания общаться с ней. — Здравствуйте, Миа. Я только вошёл в кабинет, не слышал. — Ну что же, поверю. Я узнала о твоём несчастье, Чонгук. Скажи, чем я могу помочь? Чонгуку сейчас меньше всего хотелось выслушивать сожаления знакомых и помощи от этой женщины принимать он не собирался. Быть обязанным ей хотелось меньше всего. Он прекрасно понимал, какой расплаты она попросит. А того, что ей нужно дать он не в силах. — Спасибо, я справлюсь сам, — твердое в ответ, но даму этот ответ не устроил. — Не сомневаюсь, Гуки. И всё же я не могу пройти мимо твоей беды. Знаешь, так бывает, когда несчастье у тебя, а болит во мне. Я чувствую твоё состояние. Ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь… Она стихла, а Чонгук вновь сморщился, вспоминая те попытки домогательств с её стороны. Поэтому у него нет желания иметь с ней дело. Он прекрасно знает, насколько эта женщина жестока и беспринципна по отношению к другим. С ним же она всегда была дружелюбна и даже мила. Но ему её доброта ни к чему, хотя и старался всегда держаться ровно, не выдавая неприязни. Ранее старался, сейчас на это нет сил. — С чего вдруг такая эмпатия? На Вас не похоже, — сейчас он был настолько подавлен, что даже не пытался быть вежливым, надоело пресмыкаться и угождать. — Чонгук, не отвергай мою помощь, ведь она бескорыстна. У меня столько денег, что я могу купить тебе десяток таких галерей и не обеднею, — заверила его дама проникновенным голосом. — Мне ничего не нужно. Спасибо, — холодно в ответ, — Я действительно справлюсь сам, Миа. — Я знаю, просто выслушай меня. Чонгук, сожалею, что изначально я вела себя с тобой неправильно. Думала, что смогу купить, как и всех предыдущих. Только ты не такой, а я поздно это поняла. Чонгук только хмыкнул в ответ. Поздно она поняла… — Знаю, что тебе не нужны ни мои деньги, ни моя душа, ни тем более тело. Жаль, но я смирилась. Мне пятьдесят лет, а ты вдвое меня младше, и шансы на взаимность равны нулю. А я, как и прежде, тебя хочу… — она замолчала и тяжело вздохнула, — Безумно хочу тебя себе. Но это только моя проблема, и мне с этим жить. Чонгук опешил от такой откровенности. Он был действительно поражен. — Для чего я Вам? Вокруг огромное количество молодых и красивых, согласных на всё. — Таких полно, а ты один. Один такой в целом мире. Красивый, талантливый и чистый душой. Ты уникален, а я всегда тянулась к прекрасному. Тянусь и теперь, но понимаю, что взаимности мне не добиться. — Я такой же, как и все, не утрируйте. — Чонгук, ты себя недооцениваешь, но не об этом сейчас. Я больше не стану беспокоить тебя со своими чувствами и желаниями. Я хочу помочь тебе и у меня на это есть все ресурсы. Заранее говорю: ты не будешь мне ничем обязан. Прими мою помощь в знак дружбы и во имя памяти твоего дедушки. Ты же помнишь, как мы с ним были дружны, он во многом мне помогал. А теперь я помогу тебе. Я не забыла, как в свои самые тяжелые времена пришла к нему за советом. Мне было настолько плохо, хоть в петлю. A он сказал: «Девочка, как бы тебе не было плохо, никогда и ни перед кем не вставай на колени. Только Бог может видеть тебя на коленях и со склоненной головой». Его мудрые слова до сих пор в памяти и я понимаю, почему ты такой независимый и гордый. Это его воспитание. Чонгука немного смягчили её слова, а воспоминания о дедушке растопили ледяную стену. Только он знал, каким мудрым и добрым человеком был его дед. Кажется, он готов был помогать бескорыстно всем вокруг. И помогал, а теперь, как оказалось, его доброта возвращается и те самые люди, что были окружены его вниманием, хотят вернуть долги. Если это можно так назвать. Он понял, как не хватало ему слов поддержки. И отчего-то захотелось поделиться, пусть даже с ней. Но, видимо, это то самое время, когда необходимо выговориться, а она готова помочь. — Я не сберег его картины, Миа. Сгорели все самые ценные. От этого так тяжело, и я не знаю, как смогу это пережить. В них ведь столько его трудов вложено. Они должны были передаваться из поколения в поколение, но огонь всё уничтожил, — прозвучало тихо и обреченно. Он говорил с надрывом и сам даже не заметил, что голос вернулся к нему внезапно. Теперь он мог говорить полноценно, но это его сейчас совершенно не радовало. — Чонгук, не отчаивайся. Что-то всё же сохранилось. Не стоит винить себя, ты не мог знать, так бывает. Послушай, я не в Корее сейчас и вернусь нескоро, а к тебе уже едет мой менеджер. Извини, но я решила за тебя. Знала, что станешь отказываться, но уверена была, что в итоге примешь помощь. Ну а кто ещё, если не я? Он оценит ущерб и организует ремонт, а также работу клининговой службы. Не спорь, пожалуйста. Это меньшее, что я могу сделать для тебя. К выставке мы всё успеем исправить. Я беру это на себя. Звонить больше не стану. Всего хорошего тебе, мой мальчик. И помни, для тебя я всегда на связи. — Спасибо, — только и успел ответить Чонгук. Звонок разъединился, и одновременно с этим раздался стук в дверь. Приехал менеджер по поручению Миа. Без промедления они с Чонгуком прошли по галерее, решив вопросы с ремонтом. Предстояло много всего решить и уладить, а Чонгук уже не стоял на ногах от усталости. Он благодарен был этой женщине, что с такой легкостью решила часть его проблем. Возможно, она и правда действует бескорыстно. Возможно, и в самом деле в память о дедушке. По крайней мере, она заверила его в этом. Хотелось в это верить. Но ни общение с ней, ни её внезапная помощь не могли заглушить его боль. Она была двойной: потеря Тэхёна из-за необходимости срочно улететь и утрата картин. А Тэхён всё не звонил и Чонгуку оставалось лишь гадать, почему. Домой не хотелось совершенно и он решил остаться в галерее на ночь: здесь было где прилечь и отдохнуть. Он давно оборудовал для себя небольшое помещение для отдыха, в котором было всё необходимое. Блуждая в своих мыслях по кабинету, Чонгук заварил рамен, который всегда держал на случай, если захочется перекусить, а времени отлучиться в кафе или ресторан не будет. Он уже было приступил пробовать дымящуюся лапшу, как вдруг услышал громкое: — И мне приготовь порцию, да поострее, как я люблю, — раздалось задорное от входной двери. А в дверях стоял Хосок, его старший двоюродный брат по отцу. Чонгук глазам своим не поверил. Увидеть его совсем не ожидал, того ведь не было в стране. — Ну, что ты застыл, Гу? Не рад меня видеть? Полгода же не виделись. Улыбнись хотя бы! — восторженно заголосил Хосок. — Хо, привет! — Чонгук подорвался к нему, кинувшись поскорее обнять. Как же соскучился он по этому его смеху и яркой улыбке. Хосок был тем человеком, что способен был вывести Чонгука из уныния на раз-два. — Гу, как я рад тебя видеть, — крепко обнимал его брат, хлопая по спине. В детстве они придумали для себя сокращенные имена и только так к друг другу обращались. Хосок с Чонгуком были братьями не только по крови, но и по духу. Ближе Хосока друзей у него никогда не было. Они делились самым сокровенным и знали друг о друге всё без исключения. — Ты приехал раньше? Почему не позвонил? Я даже не знал, что ты вернулся! — негодовал Чонгук и радовался одновременно впервые за этот напряженный день. — Хотел сделать тебе сюрприз! Я знаю обо всём. Гу, мне так жаль… Чем я могу помочь? — Ничем. Помощь ко мне пришла откуда не ждали. Объявилась Миа и буквально навязала мне её. Я не смог отказаться, — ответил Чонгук, ставя перед братом свежеприготовленный рамен. — Надеюсь, ты понимаешь, чем для тебя это может обернуться? — Понимаю, но мы долго говорили и она заверила меня, что всё в прошлом и больше она не станет меня домогаться, — Чонгук улыбнулся, вспомнив, как она тогда его зажала на одном из вечеров. Было настолько неловко, что он, кажется, даже теперь краснел, вспоминая тот момент. — Не будет домогаться? И ты ей поверил? — Хосок знал о том эпизоде до мельчайших подробностей, и то, как после она преследовала брата. — Да, Хо, поверил. Думаю, она успокоится на мой счёт. Мы довольно доверительно пообщались, — он ей в самом деле поверил, такой искренней она с ним не была никогда. — Хм… Ну хорошо, если так. — А как прошла твоя командировка? Рассказывай! У тебя такой загадочный вид, ты буквально весь светишься. Будто в лотерею выиграл, - Чонгук заметил особенный взгляд брата. — Ага, выиграл! Я влюбился, Гу, — Хосок смотрел на него, а в глазах было столько тепла и счастья. — Да когда ты успел? Только вернулся из командировки. Стой, ты что, в России умудрился влюбиться? — Ну да, она русская. Прикинь? Повисло молчание. Чонгук, конечно, ожидал, что брат может завести в поездке интрижку, но вот влюбиться… Такого он не предполагал. — Мм, ну хорошо. Расскажешь? — Мы познакомились в университете, куда меня направили по обмену. Её приставили ко мне куратором. Она должна была ввести меня в курс дела и всё такое. Все эти полгода мы не расставались. — Вот это да! И что теперь? Ты же вернулся домой, а она? — Она приехала со мной. Пока только в отпуск, но я очень хочу, чтобы она переехала ко мне окончательно. И она не против. Ты не представляешь, какая она… Она неземная! Светлые волосы… Между прочим, это её настоящий цвет. Голубые глаза… Она такая миниатюрная, как дюймовочка. Да что я рассказываю! Посмотри, это моя Катя, — Хосок открыл фото в телефоне и показал его брату. Чонгук даже присвистнул. Девушка и впрямь была необычайной красоты. — Неужели у вас всё настолько серьёзно, что она готова там всё оставить? А как же разность культур, менталитет? — Не поверишь, но иногда мне кажется, что она больше кореянка, чем я. Она отлично знакома с нашей культурой и с детства занимается тхэквондо. Стажировалась в Сеуле и здесь у неё есть друзья. Она стопроцентный носитель корейского языка, преподает его в универе российским студентам. — Аа, тогда понятно. — Но даже если бы этого всего не было, я всё равно не прошёл бы мимо неё. Ты знаешь, она как весна, такая же яркая, цветущая и прекрасная, добрая и милая. Я смотрю на неё и не могу наглядеться, говорю с ней и не могу наговориться. Это какое-то волшебство, нет сил и желания противостоять. Ты не знаешь, каково это, когда тебя накрывает с головой с первого взгляда, - тараторил Хосок, но вдруг стих, заметив грусть в глазах брата. — Знаю… - с сожалением в голосе отозвался Чонгук. Он знал, как это бывает. Его тоже накрыла влюбленность, вот только у него не всё так замечательно, как у брата. Тэхён далеко и неизвестно, позвонит ли вообще… — Знаешь? И что это значит, Гу? Ты что, влюбился? — Мне пока сложно это объяснить. — А что тут сложного? Дай-ка мне сюда свой блокнот. Хосок со знанием дела потянулся к лежащему на столе блокноту брата и, не дожидаясь разрешения, открыл. Листал молча страницу за страницей и долго вглядывался в изображения. Конечно, он понял всё без слов. — Можешь не отвечать. Вижу, ты пропал. Рассказывай, что у вас произошло? Или пока ты с ним даже не знаком? Чонгук протяжно вздохнул и начал свой долгий рассказ. Он рассказал ему абсолютно всё. Так между ними было принято, привык доверять брату даже самые интимные моменты. Сделал это и теперь, ничего не утаив. — Гу, да я в шоке от тебя, если честно! Вот это ты учудил ночью в его номере! Ты чё, бессмертный? А если бы он проснулся, тогда что? — В тот момент я об этом не думал, был как безумный и пьяный одновременно. Хотя и выпил немного совсем. — Мда-а… И что ты планируешь делать? Вам обязательно надо поговорить! — Хо, я оставил ему записку на ресепшене со своим номером, но он не звонит. Думаю, нет смысла что-то делать. Если бы он хотел продолжить общение, то вышел бы на связь. Похоже, из нас двоих только я этого хочу, - с грустью заключил Чонгук. — Оу, какой ты категоричный! А ты не допускал мысли, что ему не передали эту записку? Брат, в жизни всякое бывает! - попытался переубедить его Хосок. — Не знаю. Думаешь? Я реально не знаю, что делать. А вдруг и правда? А если не передали? Но как узнать? Хо, я не знаю, честно. Весь извёлся! — Короче, так. Вам надо увидеться. И это не обсуждается! Вы должны поговорить и определиться. Ты должен понять, да или нет. Но судя по твоему рассказу и вашей сцене в коридоре, он тебя хочет не меньше, чем ты его, - хохотнул Хосок, подмигивая. — Хм, и что? А делать то что? — А то! В общем, хватит дурака валять. Я даю тебе три дня, и если ты не решишься с ним поговорить, то я сам привезу его к тебе сюда и закрою вас обоих в кабинете. Не выпущу, пока не поговорите. Ну, или можете и без разговоров обойтись. У вас неплохо это получается. Это капец, конечно. Какие страсти! Чонгук понимал, что Хосок не шутит. И у него хватит ума такое устроить. Он же рассказал ему, кто такой Тэхён. Поэтому если что, брат его найдет и привезёт. Зная характер Хосока, сомневаться не приходится. — Не надо, Хо, я сам всё решу. Узнаю его номер по своим каналам. И как я раньше не подумал самостоятельно узнать его номер? Хорошо, что ты приехал. Вот поговорил с тобой и легче стало. — Ну и отлично! А теперь я буду тебя лечить, брат! — с этими словами он принялся доставать из бумажного пакета содержимое. — А это ещё что такое? — Чонгук в недоумении смотрел на бутылки и упаковки с продуктами, но вовсе не корейского происхождения. — А это я привез для тебя из России. Вроде как сувенирчики, но съедобные! Смотри, это их самая лучшая люксовая водка. Прикинь, некоторые там ею даже лечатся. Я попробовал. Убойная вещь. Говорят, круто лечит душевные раны, тебе как раз самое то. А это сало, не буду долго объяснять, надо пробовать. А вот их самый лучший фирменный шоколад. У нас такого не найти. Для тебя вёз, ты же у меня сладкоежка. Чонгук окинул это всё подозрительным взглядом, но спорить с братом не стал, поняв, что их ждёт незабываемая и долгая ночь. И пока они совместно пробовали те самые высокоградусные сувенирчики, Ким Тэхёна в другой стране ждало полнейшее разочарование и непонимание происходящего. "И как это понимать?» — думал Тэхён, в недоумении отходя от стойки ресепшен. Проснувшись рано утром, он сразу поспешил узнать у менеджера, в каком номере остановился Чонгук. А ему ответили, что уже ни в каком. Гость съехал рано утром, не использовав оставшиеся два дня отдыха. Кима накрыли смешанные чувства. Эмоции захлестнули его ледяной волной. Как же так? Чонгук уехал и даже не поговорил с ним… Не может быть! Хотя, чему здесь удивляться? Никто никому ничего не обещал. Что между ними было? Одна лишь ночь, которую он толком и не помнит и тот поцелуй в коридоре, а после побег Тэхёна. Неужели этот побег всему виной? Тэхён решил, что всё же хочет выяснить причину его скорого отъезда. Он попытался узнать номер телефона Чонгука, но ему сухо ответили, что такая информация не подлежит передаче третьим лицам. «Значит, я третье лицо? Получается, что так и есть. Чонгук уехал, не попрощавшись. Сбежал? Даже не посчитал нужным обменяться телефонами...» Тэхён терялся в догадках, пытаясь угадать и понять причину. После вчерашнего жаркого поцелуя и откровенного заявления художника во мраке коридора «я хочу тебя» невозможно было поверить в то, что всё закончится вот так. Не хотелось в это верить. А этот его блокнот, весь изрисованный изображениями Тэхёна? Как всё это понимать? А его заинтересованные взгляды и их теплое общение тем вечером? Неет. Не может всё закончиться вот так! Тэхён промаялся весь день в номере, толком ничего за день не съев. Выходил только, чтобы проводить Марию и Генри, которые возвращались домой после отпуска. Завтра и ему предстояло возвращаться. А он готов был уехать сразу, но решил не менять билет на самолёт. Ещё острее он теперь ощущал пустоту и тишину. Отчего-то в глазах померкли яркие краски Швейцарии. Да, вот такой он впечатлительный. А как хотелось быть счастливым! И он уже поверил и понадеялся, что это знакомство не случайность. Размечтался… Просто Чонгук ему очень понравился. Возникшую пустоту хотелось срочно чем-то заполнить и руки сами потянулись к наушникам. Тэхён искал спасения в целительном голосе своего любимого чтеца. Он выбрал для прослушивания один из своих любимых детективов и погрузился в атмосферу. И действительно, сразу стало легче. Этот голос действовал на него успокаивающе и мгновенно перенёс в захватывающий сюжет, заставляя проживать с героями описываемые события. Четыре часа беспрерывного прослушивания в пустом номере отеля подарили Тэхёну множество различных эмоций. Он отвлекся от своих грустных мыслей и безумно захотел оставить под постом с этой озвучкой добрый комментарий. Хотелось просто поблагодарить человека: «Vou, к сожалению, я не знаю Вашего настоящего имени. Я сейчас на одном дыхании прослушал историю и не смог остаться безучастным. Хочу поблагодарить Вас за труд. Вы буквально вытащили меня из пропасти своим голосом. Сегодня у меня не лучший день. Кажется, я потерял человека, который очень понравился мне и не знаю, встретимся ли мы когда-нибудь снова. Извините за откровенность и ещё раз спасибо.»